Мини босс?

Подготовки к следующим играм на острове ведутся с первых лучей солнца. Каждое утро напоминало день сурка, когда все повторяется из раза в раз. Ин Хо за годы своей работы в этом месте этот период ненавидел больше всего, потому что голова кипела от бумажной волокиты и уши вяли от устных отчетов о проделанной работе своих солдат. Его невероятно выматывало это, и каждое утро он просыпался с одной и той же мыслью: «Господи, будет ли здесь когда-нибудь хоть какое-нибудь разнообразие?..» Нет, разнообразие-то появилось. Теперь хотя бы отчеты выслушивал он не один, а с Ки Хуном. С ним же он что-то дополнял или, наоборот, убирал из плана дальнейших работ. С Сон Ки Хуном в целом стало как-то проще, легче и спокойнее. Даже настроение менялось рядом с ним в лучшую сторону. Ки Хун остался на острове лишь по одной причине: там, за пределами этого острова, его больше ничего и никто не держит. Он выдвинул свои условия, на которые Ин Хо, к его же собственному удивлению, решил согласиться. Условия были таковы: Ведущий отпустит выживших игроков и Ки Хун будет решать, каким играм быть в дальнейшем. Однако, Хван выдвинул и свои: игры не должны быть слишком легкими, иначе и спонсировать их никто не будет. Сон упрямился долго, но в положение Ведущего все же вошел, попытался понять его. После провального бунта игроков, когда Ки Хун впервые увидел лицо, что скрывалось за безликой черной маской, Ин Хо долгое время не решался с ним заговорить. Озноб пробирал до костей, стоило его взору упасть на сломленного четыреста пятьдесят шестого. Он должен был быть готов к подобному, но по какой-то неизвестной ему причине сердце болезненно сжималось каждый раз, как только их взгляды пересекались. Ин Хо в самом начале предложил остаться на острове, стать его «правой рукой», потому что был невероятно восхищен тем самым героизмом Ки Хуна, которого у него в свое время не было. Потому что был невероятно восхищен им самим. За короткое время Ки Хуну удалось перевернуть весь внутренний мир Ин Хо с ног на голову. С ним Хван вновь пробудил эмоции и чувства, что долгий промежуток времени покоились под семью замками в темном уголке его души, и по этой причине он никак не желал отпустить или, что хуже, убить единственный луч света в своей жизни. Признаться, он даже не ожидал, что Сон Ки Хун согласится остаться с ним. Всего за пару дней коридорчик на этаже Ведущего расширился, появилось еще одно новое помещение – спальня, предназначенная второму распорядителю игр. Поначалу Ки Хун оттуда даже не выходил, а если и выходил, то только за тем, чтобы чем-нибудь быстро перекусить. Благодаря таким коротким перекусам он исхудал еще больше, чего Ин Хо мимо глаз пропустить просто не мог. Его это волновало так сильно, что даже их местный врач от такого волнения впал в ступор, когда Хван ворвался к нему в кабинет без предупреждения и потребовал осмотреть Ки Хуна и назначить ему рекомендации по питанию или, может, если потребуется, таблеток каких прописать. Стоит ли говорить о том, что у врача глаза из орбит едва ли не вылезли, когда Ин Хо все же привел Ки Хуна к нему? — Да какие здесь таблетки?! — громко возмущался врач, обращаясь к Ведущему и смотря на грустные циферки на весах под ногами его «правой руки». — Они только хуже сделают. У вас три года назад и без того показатели средними были, а сейчас… — теперь обращался он к самому Ки Хуну. — Господин, не ухудшайте ситуацию. Я пропишу вам рекомендации по питанию, но не больше. Ни о каких таблетках сейчас и речи быть не может. Приведите его, скажем, через пару месяцев, а там видно будет, — последние слова он вновь адресовал Ин Хо. С того момента Хван пристально следил за тем, что и главное когда ел Ки Хун. Бывало даже, что Ин Хо сам ему готовил, но благополучно умалчивал об этом. Немного не так он представлял себе их совместную работу… Однако со временем все поменялось. Сон начал пытаться заговаривать первым. Сперва это были обычные пожелания доброго утра или спокойной ночи, затем он стал более общительным, стараясь разговаривать на самые разные темы. Может, он увидел хорошую сторону в Ин Хо, а может, причина была в чем-то другом, о чем Хван пока что не догадывался. Но перемена в Ки Хуне его радовала так, что при виде его теперь не озноб пробирал, а улыбка невольно тянулась к ушам. Совместных посиделок с каждым днем становилось все больше. Поначалу это были «деловые», когда они общались только о работе. Потом «деловые» переросли в «простые», когда они могли спокойно сидеть вдвоем, разместившись на диване перед небольшим столиком в кабинете Ин Хо и разговаривая обо всем, что только в голову приходило. А иногда они просто молчали, и это молчание не было каким-то неловким, скорее, необходимым. Одним утром Ки Хун узнал, что теперь у него есть своя команда солдат, которые беспрекословно будут выполнять все его приказы. Ин Хо не стал ему говорить о том, что он всю ночь просидел в кабинете перед кучей папок с личной информацией о своих сотрудниках, что всю ночь отбирал по специальным критериям тех, кто, по его мнению, лучше всего подойдет для работы с Ки Хуном. Не стал говорить, но по уставшему взгляду и мешкам под нижними веками Сон все понял. — Иди отдохни, — мягко произнес Ки Хун, не в силах больше наблюдать за постоянно потирающим глаза Ин Хо. — Уж с бумажками я и сам справиться могу. — Мне не впервой, так что… — Иди, — повторил уже жестче. — Нечего тут зевотой заражать. И Хван, усмехнувшись по-доброму, все же повиновался ему, пожелал удачи и удалился в свою спальню, перед этим попросив разбудить его, если понадобится какая-нибудь помощь. Совсем скоро помощь действительно понадобилась – в письменных отчетах были либо термины, не особо понятные Ки Хуну, либо странные, даже безумные этапы планов проведения работ. Но Сон будить не пошел, решив, что на всякий случай оставит это на следующее утро. Несмотря на то, что их отношения наладились, и общение давалось им уже не так тяжело, как раньше, Ин Хо все еще был уверен, что Ки Хуну до невозможности больно находиться рядом с ним, просто зная тот факт, что из-за него погибли близкие ему люди. Но что он мог сделать, кроме как в меру проявлять заботу и нужную Ки Хуну эмоциональность? Ничего. Но насчет смерти Чон Бэ он в самом деле сожалеет. Разнообразие на острове появилось. Теперь атмосфера у сотрудников изменилась. Если раньше среди них было жутко и неуютно, то сейчас хорошо, порой даже весело. Атмосфера стала иной с появлением Ки Хуна на острове в качестве второго распорядителя. Атмосфера стала иной, потому что Хван Ин Хо стал другим. Его изменения солдаты заметили почти сразу: раньше в искаженном голосе под маской сотрудники слышали лишь сталь, жесткость и хладнокровность, но теперь всего этого значительно поубавилось. В последнее время Ведущего замечали только в компании Сон Ки Хуна, из-за чего многие задумались над тем, как им называть… ну, его, понимаете? «Игрок четыреста пятьдесят шесть» – прошлый век, «Второй Ведущий» – банально и неинтересно, а по имени как-то неуважительно, что ли… — Чего? Как ко мне обращаться? — неуверенно переспросил Сон, пытаясь разглядеть глаза под маской подошедшего к нему «треугольника». Он и еще несколько солдат, что остались стоять в сотне метров от них, как понял Ки Хун, поспорили, и этот «треугольник», видимо, проиграл. — Да, просто… понимаете, вы же по статусу на том же месте, что и господин Ведущий, поэтому мы там… — пока «треугольник» с осторожностью подбирал подходящие слова, чтобы в случае чего не получить пулю в лоб, он оглядывался, пытаясь поймать в поле зрения куда-то ушедшего Ведущего, но все нигде его не видел. — В чем дело? — раздался голос за спиной солдата. Ки Хун был уверен на все сто процентов, что бедный парнишка побледнел от страха из-за неожиданного появления за его спиной Ин Хо, потому что даже маска на его лице, кажется, стала на оттенок светлее. — О, нет, все в порядке, — поспешил заверить Сон. — Просто все думают, как ко мне обращаться. — Правда? — Хван схватил «треугольника» за плечи, все так же оставшись на месте позади него. Боже, от этого даже Ки Хун бы занервничал, а тут… Ему искренне жаль солдата. Наверное, «треугольник» после подобного еще год будет стараться не попадаться на глаза Ведущему, если он, конечно, уже не умер там. — И какие у вас варианты? — Ин Хо продолжал давить как морально, так и физически. — Да никаких у них пока вариантов, что ты пристал к… — Ки Хун инстинктивно взмахнул рукой в сторону «треугольника», подбирая подходящее ему обращение, но на ум ничего дельного не приходило. — К нему? — Сон свел брови к переносице. — Не пугай людей своей мрачной физиономией! Хоть ее и не видно сейчас, но все же… — последнее он пробубнил себе под нос. И Ведущий подчиненного все же отпустил, перед этим тихо усмехнувшись. Его забавляла не столько реакция Ки Хуна на его подобные выходки, сколько то, как Ки Хун влияет на него в такие моменты. А влияет он сильно и, кажется Ин Хо, с каждым новым днем это влияние только усиливается. В конечном итоге никакое «правильное» обращение Ки Хун себе так и не выбрал, хоть солдаты и устраивали целые голосования во время своих перерывов между работой. Сон предпочел остаться тем, кем он являлся и продолжает являться – Сон Ки Хуном, обычным человеком. Пусть хотя бы это имя будет служить ему напоминанием о его прошлой и беззаботной жизни. Ин Хо уважительно отнесся к его выбору, спорить или как-то давить не стал. Так или иначе, настаивать на чем-либо он все равно не начал бы ни при каких обстоятельствах – считает это ненужным, даже неправильным. Другим поздним вечером после очередной проделанной работы, собравшись в кабинете Ин Хо, что довольно с давних пор начал служить им неким местом уединения друг с другом, Ки Хун вдруг заговорил про Сеул, про улицы в нем, мол, как давно он там не появлялся; про дом, в котором давно не живет, но в котором до сих пор оплачивает коммунальные услуги. — … Я хочу вернуться туда на пару дней, — Сон с плохо скрываемой опаской взглянул на Ин Хо. — Ты ждешь от меня какого-то разрешения или что? — не понимает Хван, инстинктивно вздернув бровь вверх. — Ты волен делать все, что хочешь, Ки Хун. Я не буду тебя как-то останавливать. — То есть, даже если я вдруг решу уйти отсюда навсегда, ты вот так просто возьмешь и отпустишь меня? — Ки Хуна подобное почему-то сильно удивило. После этих слов лицо Ин Хо помрачнело, даже погрустнело, однако это он умело и молниеносно спрятал за привычной маской равнодушия. Он ничего не произнес вслух, только качнул головой в знак согласия. — В таком случае, пока я знаю, что ты в любой момент готов отпустить меня, я никуда не денусь, не буду пытаться сбежать, — с невероятной нежностью в голосе проговорил Сон, точно мать, успокаивающая своего ребенка. — Могу я спросить почему? У Ки Хуна случилось дежавю, когда пара любопытных и в то же время обеспокоенных глаз устремились прямо на него. Этот взгляд он уже видел, когда отдавал свою последнюю обойму для перезарядки огнестрельного оружия человеку, который потом… Нет, хватит ворошить прошлое. По крайней мере, не здесь и не сейчас. — Да не знаю я, — вполголоса ответил Ки Хун после затянувшегося молчания, тихо посмеявшись. — Просто думаю, что так будет правильно. — А ты хочешь вообще оставаться здесь дальше?.. Со мной? Вопрос за вопросом. Ин Хо сам не знал, какие именно ответы хотел услышать, но одно он знал наверняка: простого «да» или «нет» ему будет недостаточно. Ему нужно услышать и понять Ки Хуна, нужно узнать, что он думает касаемо его пребывания в этом месте. — Ты сейчас хочешь услышать от меня что-то из разряда: «нет, не хочу, потому что ты плохой, и все вы здесь плохие»? — Сон ловит очередную смешинку. — Полгода назад я, может быть, так и сказал бы. Сейчас такое сказать у меня язык не повернется. Почему-то я уверен, что без меня вы тут все снова станете… — Тварями? — резко перебивает Хван, тут же поймав на себе непонимающий и явно неодобрительный взгляд. — Просто в наших с тобой последних играх ты назвал нас именно так, — поспешил добавить Ведущий. — Не напоминай. В следующий раз надо будет язык отрезать себе за подобные слова, думается Ин Хо. С того момента прошло еще чуть меньше полугода. О прошлом они старались больше не вспоминать. Разнообразие на острове появилось, когда Хван лично проводил Ки Хуна в Сеул. Сон на эту поездку решался долго, даже слишком. Уже будучи там он пообещал, что пробудет в городе не больше недели, что обязательно будет писать Ин Хо все это время и рассказывать обо всем. Ин Хо, в свою очередь, таким словам обрадоваться не мог. Ему было приятно осознавать, что Ки Хун даже во время своего своеобразного отпуска найдет время для него. Вот только он еще даже не догадывался, что дни без Сон Ки Хуна на острове вновь приобретут однотонный серый оттенок, станут скучными и до ужаса однообразными. И хотя Ки Хун свое обещание сдерживал, делясь своими эмоциями и чувствами с Ин Хо во время своего временного проживания в Сеуле, – этого было мало. Чертовски мало. Хван завтракал, обедал и ужинал в оглушительной тишине, выслушивал отчеты и разбирался в бумажках с мрачным видом, наблюдал за процессом работ, источая зловещую, жуткую ауру, какую солдаты ощущать на себе уже отвыкли. Сотрудники же стали вести себя намного тише: все делали молча, друг с другом не разговаривая даже во время перерывов, а если и разговаривали, то исключительно о работе. Ин Хо это абсолютно и точно не нравилось. Из-за этих молниеносных перемен на острове он словно стал еще жестче, еще злее. Его выводило из себя буквально все, что происходило в этом месте. Уже в первый день отсутствия Ки Хуна рядом с собой он понял, что отвык работать один. Свои эмоции, которые стали ему привычными за последний год, делить было не с кем, а удерживать их в себе было все труднее. Он едва сдерживался, чтобы не взять и пристрелить кого-нибудь за какую-нибудь незначительную ошибку. В свободное время Хван постоянно сидел в телефоне, перечитывая старые сообщения от Ки Хуна и с каким-то пугающим нетерпением ожидая новые. На третий день поздним вечером Сон позвонил ему, и Ин Хо весь их разговор не мог перестать улыбаться. Можно сказать, что он, кажется, соскучился. В основном во время этого телефонного звонка говорил только Ки Хун, а Ин Хо выступал в роли слушателя. Он только изредка о чем-то спрашивал, что-то уточнял. Он просто хотел слышать Ки Хуна. — Ну, а ты там как? — радостный и мягкий голос в динамике невольно вызвал очередную улыбку на лице Ин Хо. — Никак, — честно признался Хван, задумчиво смотря на последнюю стопку бумажных отчетов на столе. — Тяжело. Это место снова стало каким-то… не таким. Это неважно, не забивай этим голову. Не хочу омрачать твои выходные. — Ладно тебе, не переживай на этот счет. Я скоро вернусь. В трубке повисло молчание. Ин Хо только вслушивался в чужое размеренное дыхание, не решаясь заговорить первым. Он сидел и мечтательно представлял себе день, когда Ки Хун вернется, когда стены на острове снова будут впитывать в себя тепло, исходящее от него. — Спокойной ночи, Ин Хо, — вполголоса произнес Сон. — Не засиживайся допоздна. — И тебе спокойной ночи, — устало ответил Хван. — Рад был тебя слышать. Ки Хун после короткого «и я тебя тоже» сбросил звонок, оставив Ин Хо в непонятном ему состоянии. Внутри появилось неприятное послевкусие, словно чего-то очень резко перестало хватать. Кажется, Ин Хо не просто отвык работать один – он отвык жить один. В следующие дни Хван постоянно смотрел на время на наручных цифровых часах в ожидании 22:00. Это то самое время, когда ему начинал звонить Ки Хун. Он больше практически не писал, потому что для себя решил, что в конце каждого дня звонить и рассказывать обо всем гораздо удобнее. Ин Хо, хоть этого и не говорил и никак не показывал, в глубине души был несказанно доволен этим выбором. Ки Хун был для Ин Хо настоящим катализатором спокойствия, потому что после того первого звонка, «старый» Ведущий начал вновь рассыпаться. Ему больше не хотелось без конца нажимать на курок, чтобы пустить пулю меж бровей кому-нибудь, больше не хотелось по вечерам запивать свою злость и агрессию на не слишком умных сотрудников алкоголем… почти. И, вот, наконец наступает конец недели, а значит, наступает и конец отпуска Ки Хуна. Хван просыпается с ощущением бодрости и… счастья? Он не знает, что именно испытывает, стоя перед зеркалом в ванной комнате, укладывая волосы на голове после сна и попутно думая о предстоящей встрече с важным ему человеком. Ему кажется, что прошел словно еще один год, а не очередная жалкая неделя. А потом эту своего рода гармонию с самим собой нарушает пришедшее сообщение от Сон Ки Хуна: «Доброе утро! Может, я тебе его, конечно, сейчас испорчу… Медлить не буду, перейду сразу к сути. Несколько дней назад я встретил Чжун Хи, помнишь ее? Она была игроком под номером 222. Около года назад она родила сына, назвала его Бом Су. В общем, как-то так вышло, что я согласился присмотреть за ним неделю, потому что Чжун Хи нужно уехать из города по работе, а оставить его, как она сказала, больше некому. Ты же не будешь против, да?» Ох, какие же эмоции и чувства Ин Хо сейчас испытывает… Какой здесь ребенок?! Здесь, понимаете? Остров, полный работников в страшных масках, остров, пахнущий порохом и кровью!.. И детскими играми. Да, это место определенно годится, чтобы присматривать за чужим ребенком. Хван ничего толком переварить не успел, осознать и придумать, что ему ответить, как прилетело новое сообщение со следующим содержанием: «Хотя, ты же как-то упомянул, что я волен делать все, что захочу… Значит, твое разрешение мне не нужно, я прав? Определенно. Жди гостей! И все оружия убери с глаз долой.» Не такого разнообразия Ин Хо хотел. Совсем не такого…