Между нами горы

Прошли ничем не примечательные пять дней. Марианна продолжала преподавать маггловедение для разных курсов, на каждом уроке подмечая, что школьников в аудиториях становится всё больше. Предмет не входил в число обязательных, но ученики будто бы сами стремились на её уроки, чтобы побольше узнать о мире, с которым с рождения была связана лишь часть них, магглорожденных. Чистокровные же волшебники, которые с ранних лет жили в мире магии и получали от родителей знания, касающихся лишь этого мира, отродясь не слыхали об Антарктиде, и, раскрыв рты от удивления, слушали рассказы девушки про вечные льды и пингвинов на материке, иногда создающих поселения с численностью более тысячи особей в одном месте. На каждом уроке они задавали вопросы по актуальной теме, будь то география, биология или попросту жизнь магглов. Многим детям казался удивительным сам факт того, что приложив какой-то предмет в магазине к специальному автомату, можно расплатиться за покупки. Иногда на уроки заглядывали и другие преподаватели, особенно их любил посещать профессор Флитвик, вслух восхищавшийся знаниями девушки. Непонятно, что больше привлекало обитателей Хогвартса на лекции к ней: их интересность или всё же сам весёлый стиль преподавания, о котором уже ходили слухи, пущенные по Хогвартсу. Марианна никогда не кричала на студентов, не обращала внимания, если кто-то, стесняясь, заходил в класс посередине урока. Она улыбалась и рукой указывала на свободное место, приглашая присесть. Никогда не выставляла оценок, а задания давала творческие, где ученикам не нужно было зубрить материалы, а лишь высказать своё мнение на бумаге или предложить свои идеи. Иной раз она ловила себя на мысли, что иногда забывает о том, что преподавание для молодых волшебников – это лишь её прикрытие для нахождения в Хогвартсе. Ей нравилось то, что она делает, и Марианна даже подумывала остаться здесь после того, как он сумеет выполнить то, что просит Дамблдор. Который пока продолжал хранить молчание и ничего более ей не сообщал, отвечая лишь намёками на её вопросы о дальнейших действиях. Её это злило и она периодически замечала, что своей злостью то в комнате книги со стола одним лишь взглядом сбросит, то взмахом руки вызовет огонёк пламени на полу, который тут же приходилось тушить тем, что первое попадалось под руку. Поначалу она нервничала, что не умеет контролировать свои силы во время подобных припадков, но затем, благодаря мозговым тренировкам, найденным в описании одной из книг по окклюменции, которые ей выдал Дамблдор, она начала постепенно перестраивать своё сознание. Ведь окклюменция - это не только защита сознания в магическом мире, но и психология контроля за разумом, без использования волшебства. А вот Северус Снейп стал чаще отправляться на вызовы к Лорду. Тот почему-то жаждал личных аудиенций с ним как никогда, но обычно они были очень короткими и сводились лишь к тому, что Лорд пытался выведать у Снейпа как можно больше информации про нового преподавателя маггловедения в Хогвартсе. Снейп сам рассказал ему о девчонке, это был указ Дамблдора. Лорд должен был быть в курсе. Он должен бояться. Но не должен знать больше, чем позволено. Однако подача Снейпом информации Лорду сводилась лишь к тому, что некая мисс Романова, 100% маггл, не имея ни малейших магических способностей, тем не менее умеет читать мысли и управлять людьми. Ближайшие соратники Лорда, Лейстрендж и Долохов потом объясняли это ему тем, что девчонка владеет гипнозом и явно ничего особенного из себя не представляет, называя Снейпа идиотом, желающим выслужиться Хозяину, но Лорд не верил. Он изучил немало информации про магглов и их техники манипуляции другими, все они, в том числе и гипноз казались ему чем-то примитивным и простым, и рядом не стоящим с магией и, тем более, с тёмной магией. И с тем, что умела девчонка. Никто из приспешников Лорда, да и он сам, не ведали информацией о том, для чего девушка прибыла в Хогвартс. Но он точно знал, что это дело рук Дамблдора. И что тот замышляет против него что-то серьёзное. Что-то решающее. Грядёт война. Битва. И Дамблдор получил в свои руки самый ценный экспонат, способный принести ему победу. А поскольку такой маггловский живой экспонат встречается впервые в истории волшебного мира, он может быть очень опасен для всех, особенно для него, для Лорда. Особенно, когда не знаешь, на что он способен ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Лорд поначалу хотел заставить пожирателей найти способ попасть в Хогвартс и доставить эту девчонку к себе, чтобы больше узнать о её способностях и умениях. Возможно, она смогла бы пригодиться ему и помочь в окончательном установлении власти над миром. Но он боялся. Боялся, что, не обладая полной картиной знаний о её способностях, не сможет контролировать её, не сможет убедить так же легко, как всегда убеждал магов перейти на его сторону. Он не понимал, почему чувствует такой страх перед девчонкой, которую никогда не встречал, почему он вообще вдруг ЧУВСТВУЕТ. Он, величайший волшебник всех времён, ощутил то самое низменное чувство страха, которое не испытывал уже очень давно, но так любил его наблюдать в глазах других. Тех самых, что умоляли его не убивать их, готовые отдать всё. Он выполнял их просьбы, забирал всё - их жизни. Он упивался их страхами. А теперь боялся сам. Волдеморт усиленно искал способ не просто выжить, так как мракоборцы и авроры всё ближе подбирались к его самому надёжному пристанищу и всё чаще ловили пожирателей смерти, но и победить. Он не доверял никому, даже ближайшему своему окружению. Его затемнённое и помутневшее от желания абсолютной власти и бессмертия сознание не соглашалось принимать иного пути, кроме полной победы, даже если для этого придётся пожертвовать всеми. Пусть он останется один, но останется сильнейшим, могущественным владыкой этого мира, которого все будут бояться и почитать, преклоняясь ему. Лорд потребовал от Снейпа рассказать о нём девчонке, максимально запугав её его возможностями и силой, но и рассказывать так, чтобы она сама захотела присоединиться к нему, предав Дамблдора, полагая, что не сведущую ничего в делах магических Марианну прельстит перспектива разделить власть с ним. Ведь у каждого света есть своя тень, а иногда, если правильно настроить свет, тень становится вдвое, а то и втрое больше него, поглощая свет. Однако Лорд ошибался, полагая, что не знает ничего о девчонке, появившейся из ниоткуда. Слишком многих людей на своём пути к власти он уничтожил, убрал, далеко не одного могущественного волшебника заставил исчезнуть навсегда. Он был поистине величайшим тёмным магом на земле, не щадившим никого. В своём стремлении к абсолютному господству он не считал убитых и не интересовался тем, кем они были. Ему важны были только две вещи: сила влияния конкретного волшебника в регионе и оставшееся после его убийства наследие (артефакты, финансы, запретные тёмные книги в единичном экземпляре с уникальной информацией). У него не должно было остаться конкурентов и противников. А что из себя представлял каждый из убитых волшебников, какие знания и умения были в его голове, его не интересовало. Приспешники предоставляли ему имена – он устранял. Каких-то находил самостоятельно. Если они не сумели противостоять ему и погибли, значит, Лорд однозначно их сильнее. Значит, они ничего не стоили.   Лорд не знал, что одним из убитых был тот, кто давно знал о своей грядущей гибели. Кто ждал Лорда. Кто желал, чтобы его убили, потому что проклятие постигло его за тёмные деяния против Рода. Кто позволил себя убить, чтобы снять это проклятие. Чтобы потом возродиться в ином обличье и нанести решающий удар по всему злу на земле. *** Тот вечер… Вечер, когда Марианна осознала силу амулета Северуса, и когда они попросту уснули от усталости, так и не получив того, чего так желали получить друг от друга. Однако проснувшись утром в одежде, Марианна – на кровати Северуса, а тот – на полу, укутанный своей же мантией от холода, они, со стыдом глядя друг другу в глаза, признали, что «хорошо, что ничего не было, иначе это было бы огромной ошибкой». Они пообещали друг другу, что ничего подобного в дальнейшем не должно повториться. Они оба боялись дойти до той точки, после которой возврата к прежнему общению не будет. Марианна боялась из-за того, что не хотела причинить Северусу боль, зная о его долгих годах страдания по Лили и одиночества в целом. Одинокий, отверженный своей невзаимной любовью человек однажды закрывает своё сердце на прочный замок, полагая, что это навсегда. Но если вдруг появляется кто-то, умеющий подобрать к этому надёжному замку ключик, он откроется. Однако сердце, долго находившееся взаперти, либо забьётся сильнее, от наконец-то взаимных чувств, либо окончательно рассыпется на мелкие кусочки, и собрать его уже будет невозможно никогда. Марианна не хотела, чтобы сердце Северуса рассыпалось на кусочки. Она прекрасно осознавала свою привлекательность, в целом - ей абсолютно ничего не стоило заманить любого мужчину в свою постель, так было всегда до случая на Эвересте, однако после она поймала себя на мысли, что её больше не интересуют лёгкие отношения без обязательств. Северус абсолютно не был похож на человека, которого бы заинтересовали подобные отношения. Да и вряд ли его интересовали какие бы то ни было отношения вообще.  Марианна глубоко в душе признавала самой себе, что ей нравится профессор зельеварения, но сказать, чтобы это были какие-то глубокие чувства, она не могла. А спать с ним ради удовлетворения своих низших потребностей, не зная, что будет после, она не хотела, как и не хотела огорчать его, и радовалась, что до этого так дело и не дошло. Снейп же на публике продолжал делать вид, что девушка ему интересна исключительно как интересный собеседник и коллега по преподаванию, мол, это дело Дамблдор затеял, то пускай и занимается ею, хотя и периодически он был не в состоянии скрывать ярость, особенно в моменты общения Люпина и Марианны между собой во время встреч в Большом зале или совещаний преподавателей, где оборотень всегда садился рядом с девушкой, смущённо поглядывая на неё, улыбающуюся ему. Тот вечер, когда Марианна с Северусом выяснили, что дело в его амулете, подаренном ему когда-то покойной матерью в честь окончания Хогвартса, изменил Снейпа. Амулет, помогающий ему блокировать доступ к своей голове и управлению собой, оказавшись на некоторое время в руках девушки и затем вернувшийся с помощью её горячих пальцев ему на шею, почему-то повлиял на его упаднические мысли, и желание сдохнуть побыстрее пропало, пусть даже и на время. Он словно наконец признал, что не является полным ничтожеством, коим он считал себя долгое время с тех пор, как погибла Лили. А интерес Марианны к нему как к человеку, как к волшебнику выглядел искренним, хоть он и сам не понимал, чем заслужил подобное внимание к своей персоне, ведь в том же Хогвартсе, не говоря уже про Орден, хватало интересных, умных и более общительных людей, лёгких на подъём. Поначалу он объяснял это влиянием пророчества, которое они оба восприняли слишком серьёзно, но затем вынужден был признать, в том числе и с её слов, что иногда "мрачный тип во всём чёрном оказывается интереснее яркого весельчака Эндрю" (со слов Марианны).  Снейп ловил себя на мысли, что его раздражают постоянные воспоминания девушки о своём коллеге по альпинизму, по которому она скучала и периодически вспоминала в их разговорах во время трапез в Большом зале и случайных встреч между лекциями в коридорах. - Всё-таки я уже два месяца с ним не общалась, - призналась она ему пару дней назад. - Я понимаю, что он не должен знать о том, что происходит, да и вряд ли он поверит, скорее, посчитает, что я окончательно сошла с ума после того, как на Эвересте погиб шерпа на моих глазах; но всё же это был мой единственный какой-никакой, но друг. Я безумно скучаю по тем временам, крутым подъёмам в горы, ночёвкам в палатках при минус двадцати, где кусочек затвердевшего шоколада и пятьдесят грамм коньяка после спуска с очередной желанной вершины были наибольшим счастьем в жизни. - Ты всегда можешь вернуться, - ответил ей Снейп. Но девушка грустно заявила, что она дала слово Дамблдору, ему, Северусу, да и остальным, что поможет. И если её способности действительно станут спасением для их мира, она их использует. А горы... Горы потом... Снейп не видел, что дело не только в обещании, данному ей, но и в нём самом. Её тянуло к нему, как бы она не отрицала это в себе. Снейп смотрел на девушку, стоявшую в коридоре так близко к нему, излучающую какую-то невероятно магнетическую энергетику, сродни женской сексуальной энергии, признаваясь себе, что снова хочет увидеть её в своей комнате сидящей рядом с ним на диване, возможно, под бокал огневиски, возможно, под тарелку с мясными деликатесами, которые так любит она. Пообщаться, поговорить по душам, не более. «Это не симпатия, - убеждал он себя. - Отнюдь нет. Просто она второй человек... второй после Лили, который сразу увидел во мне свет, который добр ко мне, несмотря на мой характер… Которая не лезет в душу, не критикует, не манипулирует». В конце недели, во время завтрака, перед началом занятий Снейп всё-таки решился позвать Марианну к себе на ужин, несмотря на их договоренность не встречаться больше наедине в обстановке, которая будет склонять к тому, чтобы попытаться совершить ТУ САМУЮ ОШИБКУ. Он не смог удержаться от разглядывания девушки, пришедшей на трапезу в облегающих леггинсах серого цвета и такой же водолазке, поверх которых была небрежно наброшена мантия. Марианна выглядела потрясающе в совсем не привычной для Хогвартса одежде, она категорически отказывалась носить юбки и пиджаки, называя это архаичными устоями, а Снейп полностью разделял её взгляды, несмотря на вежливое возмущение профессора МакГонагалл, считающего, что показывая свои формы, Марианна развращает и отвлекает учеников. Но в итоге женщины пришли к решению: на занятия и общие трапезы Марианна надевает поверх своей одежды мантию, таким образом скрывая то, что не должно интересовать учеников. А в своей комнате может ходить хоть голая. На что Снейп, сохраняя холодное и отстранённое выражение лица, начал прокручивать разнообразные варианты того, как девушка может выглядеть без одежды, одновременно злясь на себя за подобные мысли. На самом деле речь шла не только о сильной тяге зельевара к девушке, которую он категорически отвергал внутри самого себя. Он также хотел обсудить с ней защитное действие своего амулета, которое он сам толком не понимал, ибо считал, что не существует артефакта, способного полностью блокировать любое проникновение в мысли и управление собой. Всегда найдётся кто-то, чья сила легилименции мощнее любой «статуэтки». Он воспринимал амулет лишь как подарок матери, самое дорогое, что осталось от неё, но никогда не расспрашивал, пока мать была жива, историю его происхождения. Да она и не рассказывала. Северус был уверен, что она приобрела амулет в одном из антикварных магазинов, причём стоил он явно сущие копейки, так как на что-то серьёзное у его матери никогда не было денег. Либо же его ей продал не сведущий в древних артефактах человек. На амулет, представлявший собой железное сердце в виде двух скреплённых светящейся золотистой нитью половинок, с двух сторон были нанесены непонятные символы, которые Северус считал древней кириллицей, но за много лет ношения амулета так и не смог найти книгу, которая помогла бы расшифровать их значения. Девушка с русской фамилией могла хотя бы отдалённо, но всё же знать больше, чем он, тем более, что после удара молнией на Эвересте она вдруг усиленно заинтересовалась рунами и прочими древними символами, которые изучала в маггловских библиотеках Лондона. Но гораздо больше Снейпа в отношении амулета начало смущать другое, когда он наконец, благодаря Марианне, узнал про его скрытые возможности и силы. В течение последних дней Снейп то и дело размышлял: если амулет защитил его от попыток девушки влезть в его голову и воздействовать на него, то почему за много лет ношения артефакт, имея такую силу, не защищал Снейпа от проникновения в его разум Волдеморта или Дамблдора, единственных могущественных волшебников, чьей силой легилименции он с трудом управлял, ставя новые и новые блоки, когда понимал, что его мысли пытаются прочитать? И всё же они периодически обходили защиту и читали его мысли. И если в отношении Волдеморта он предположил, что самый сильный маг мира просто не поддаётся влиянию непонятной безделушки, поскольку не является человеком в привычном понимании своей сущности, то вот почему Дамблдор спокойно обходил защиту и амулет не помогал, было непонятно. Волдеморт, используя Империо, желая показательно проучить Снейпа за малейшие ошибки в заданиях, влезал в самые потаённые уголки воспоминаний Северуса, и потом издевался над ним при остальных приспешниках на очень редких совместных встречах в одном из заброшенных поместий, рассказывая им в подробностях о том, как Снейпа унижали в Хогвартсе "мародёры" и какой Снейп жалкий. К слову, Лорд так поступал со всеми, Снейп не был исключением, да и, по правде, он уже привык к постоянным воспитательным работам, проводимым Лордом в отношении своих приспешников, в качестве запугивания и держания под своим полным контролем. Когда Марианна направилась к столу, чтобы присесть за своё место, Снейп шёпотом подозвал её к себе. Они всегда просыпались рано и потому приходили на завтрак раньше остальных преподавателей, что в данный момент радовало его. «Не будут задавать лишних вопросов, о чём мы с ней шепчемся» - подумал он. - Привет, Северус, - улыбаясь, произнесла девушка, протягивая ему руку. Снейп уже не боялся прикосновений, как в начале их знакомства и с радостью воспользовался возможностью прикоснуться к девушке, задержав её руку в своей на секунду дольше, прежде, чем нехотя отпустить. - Марианна, - неуверенно начал он, глядя на неё, - я по поводу амулета… Знаю, что мы с тобой договаривались больше не провоцировать друг друга, но нежелательно, чтобы кто-то слышал наши разговоры в Хогвартсе… - Северус, я с радостью поужинаю с тобой у тебя в комнате, - радостно заявила она, глядя на шокированное лицо зельевара, и затем засмеялась. – Нет, я не читаю твои мысли, ты же знаешь. Просто хорошо знаю особенности мужского поведения. - Я настолько банален? – непривычно холодно как для общения с ней удивился Снейп, закатывая глаза вверх, переживая, что выдал себя с потрохами. Марианна снова прикоснулась к нему, теперь уже к его щеке, проведя по ней своей горячей рукой, чем заставила Северуса занервничать ещё больше, к тому же он неожиданно почувствовал возбуждение в паху. «Что? Всего лишь от прикосновения руки? Да что она творит, эта ведьма?!» - Ты не банален, - ответила девушка, не скрывая блеска в своих глазах. – Ты уникален. И в этом твоя сила. С удовольствием обсужу с тобой твой амулет, - добавила она. – Я должна как-то подготовиться? Снейп застыл. Как ему реагировать на этот двусмысленный вопрос? - Ты изучала в библиотеках руны, когда я нашёл тебя, - вдруг осенило его. – Ты разбираешься в древних рунах, созданных кириллицей? Марианна задумалась. - А где ты обнаружил такие руны? – спросила она. - На том амулете – прошептал Снейп, указывая ей глазами на то, что в зал заходят другие преподаватели и ученики и пора заканчивать этот разговор. Девушка нахмурилась и развела руками. - Ничего не понимаю – произнесла она. – Когда ты снял с себя амулет, чтобы дать мне посмотреть на него, я никаких рун не увидела. Лишь гладкую металлическую поверхность. Оставив Снейпа стоять в недоразумении, она села за стол рядом с Люпином, поздоровавшись с ним той самой манящей улыбкой, которой только что здоровалась с зельеваром. Последний сжал кулаки в мантии, забыв про удивление девушки относительно рун, и направился за свою часть стола, к Дамблдору, который уже приветственно махал ему рукой. «Ещё немного – и Люпин припрётся ко мне просить сварить ему любовное зелье!» - фыркнул про себя Снейп, накладывая еду на тарелку. Он поднял голову, посмотрев в сторону Марианны, и поперхнулся. Девушка смотрела на него в упор и облизывала губы, совершенно не вникая в то, что говорил ей влюблённо смотрящий на неё оборотень.