Coca Cola

             Дневная изматывающая духота сменилась резкими порывами ветра. Тёмные тучи ― устрашающие предвестники грядущей ночной грозы.              Май догорал, как сладко пахнущая сигарета в его руках.              В горле пересохло. В карманах старой кожаной куртки была лишь одна ментоловая жвачка. Она помогала сдерживать рвотные позывы, служила ему напоминанием о том, кто он такой.              В весеннем воздухе витало омерзение, в котором можно было различить уже ставшие родными запахи мочи и гниющих помоев. Грохот железной дороги вдали. Надписи на кирпичных стенах заброшенного склада позади, которые, казалось, насмехались над ним. Пластиковый пакет безумно летающий из стороны в сторону, словно его разрывают, как бешеные псы, одичавшие потоки ветра. Трещины на выцветшей, обрамлённой высокой острой травой дороге. И переминающийся с ноги на ногу Дэрил, убеждающий себя потерпеть ещё немного. Быть может, завтра ему повезёт, и он найдёт работу. В любом случае ему нужно оплатить квитанции, уже неделю лежащие на маленьком раскладном столике его старого трейлера. Поесть что-то, кроме отварных макарон, ― тоже было бы неплохо.              Он наблюдает за тем, как белые мотыльки врезаются в слегка покосившейся фонарь ― глупые, глупые бабочки.              Яркий свет автомобильных фар привлекает его внимание. К нему подъезжает черная Шевроле и останавливается рядом. Стекло со стороны водителя опускается, и Дэрил, осторожно оглядевшись по сторонам, подходит ближе. Очередной порыв ветра и едва ощутимая волна дрожи, пробегающая по позвоночнику. Он заправляет слетевшую на глаза прядь отросших волос за ухо и чувствует, как к горлу снова подкатывает тошнота.              На него смотрят из тёмного салона, и Дэрил ощущает грязь на коже. Под ней. Везде.       ― Хочешь прокатиться? ― Низкий, грубый, как металл, ничего не выражающий голос.       Дэрил прищуривается, пытается рассмотреть, как выглядит водитель, прислушиваясь к своей интуиции, взращенной на плодородной почве из жестокости и отсутствия базового доверия к миру, и оттого почти никогда его не подводившей. Когда тревожный звоночек не срабатывает, он принимает решение. Однако беспокойство ― большее, чем обычно, охватывает его, ведь мужчина кажется ему привлекательным со своими ледяными голубыми глазами и ухоженной бородой.              Дэрил кивает.              ― Садись.              Вот так просто. Как оно всегда и бывает.              Он устраивается на переднем сиденье, и они едут. На Дэрила не обращают внимания. От этого должно быть легче, но это не так. Он сдерживается, чтобы не начать грызть ногти. Вместо этого он нервно водит вверх-вниз по боковому шву на своих старых рваных джинсах, пытаясь отвлечься. Он следит за мужчиной боковым зрением, гадая куда тот его везёт. Впрочем, это не так важно. Во рту слишком сухо. За окном проносятся заброшенные здания, чёрные деревья, уличные фонари.              Тёмное небо озаряет вспышка молнии.              Машина паркуется на пустой парковке какого-то нежилого обшарпанного здания ― выбранного места преступления. Они находятся далеко от центра города, на отшибе общества, среди мусора, разбитых стёкол и обломков американской мечты. Безнадежность пронизывает здесь всё, отупляет, тянет на самое дно жизни, обезличивает. Это непристойно и некрасиво, и всё же Дэрил чувствует себя здесь, как дома. Не хватает лишь терпкого лесного запаха юга в носу. Он искоса смотрит на крепкие бёдра мужчины, обтянутые синими джинсами, на его загорелые руки, пальцы, на которых нет кольца. Тишина режет уши, и Дэрил ждёт указаний или намёка, хоть чего-то.              ― Сколько по цене? ― наконец говорит мужчина, снова обращая на него своё внимание, но его вид и тон голоса выражают отстранённость, таинственную безучастность к происходящему, словно он здесь и не здесь одновременно.              ― Тридцать за минет, восемьдесят за секс. ― От того, насколько уродливо это звучит, сводит живот. Но где-то там, внутри, вместе с отвращением приятельски соседствует дразнящее больное предвкушение, заставляющее кровь хлынуть вниз. Шорох бумажных купюр и теплые пальцы, на одно мгновение соприкасающиеся с его, когда он берёт протянутые восемьдесят долларов, закрепляют нездоровый союз этих двух противоположных чувств.              ― На заднее сиденье.              Дэрил выходит из машины, чувствуя приятную освежающую прохладу на своём лице, прежде чем залезть обратно внутрь. Он имеет достаточно опыта в этом деле, чтобы знать, что и как нужно делать, но чувство волнения всё равно приходит каждую такую ночь, когда он падает с обрыва раз за разом.              ― У тебя есть имя? ― спокойно спрашивает мужчина, когда устраивается рядом с ним. Близко, но недостаточно.              ― Дэрил, ― тихо отвечает он, и его голос немного хриплый из-за сигарет. Взгляд блуждает по салону, пока чужой ― пристальный и немного задумчивый ― сосредоточен исключительно на нём. От этого у Дэрила возникает ощущение, что он находится под микроскопом.              ― Ты красивый, Дэрил. ― Несмотря на то, что в чужом голосе звучит призрачный намёк на нежность, Дэрил не смеет принимать слова всерьёз. Он хорошо знает, как он выглядит. Во всяком случае его красоты хватает, чтобы продать себя за восемьдесят долларов и быть трахнутым посреди пустой грязной парковки, а на большее он не претендует.       Когда мужчина не удостаивается ответной реакции, его рука плавно поднимается вверх, к лицу Дэрила, и пальцы слегка поправляют спадающие на глаза, пропахшие сигаретным дымом спутанные волосы, за которыми тот прятался, и Дэрил задерживает дыхание, ведь теперь ему кажется, что он беззащитен больше, чем был секунду назад.              ― Не хочешь спросить моё имя? Это вежливо, ― игриво говорит мужчина, опуская руку и помещая её на своё колено.              Многие клиенты не любят называть своих имен, но этот парень, похоже, был не из тех.              Дэрил прочищает горло.              ― Как тебя зовут?              Уголки губ мужчины трогает лёгкая улыбка.              ― Рик.              Висящее в воздухе напряжение не позволяет мышцам расслабиться. Тугая тишина проникает в поры, сгущает кровь.              Что-то внутри отчаянно трепещет, желая вырваться наружу, переступает невидимый барьер и предаётся свободному падению. Дэрил отрывает взгляд от потертой кожаной обивки сиденья и с решительной дерзостью направляет его на чужое лицо, в это самое мгновение на секунду осветившееся вспышкой молнии, отчего красивые глаза Рика вспыхивают глубокой горячей синевой.              Скоро должен прогреметь гром.       ― Что я могу для тебя сделать, Рик? ― полушёпотом спрашивает он, дразня. На самом деле ему было нужно что-то, с чем он мог бы работать. Он никогда не был из тех, кто берёт. Он привык отдавать. Получать, ― если выпадает возможность.               Зрачки мужчины вмиг расширяются. Дэрил чувствует, как лицо охватывает жар, и он рад, что темнота скрывает его румянец и скрывающийся за ним необъятный стыд.              Тяжёлый, полный сладострастного желания взгляд Рика плавно опускается на сухие губы Дэрила, и тот намеренно облизывает их, чтобы затем увидеть, как мужчина едва заметно расставляет ноги чуть шире. Дэрил ощущает, как стремительно растёт потребность, сжимающая пронизанный дурманящим разум сладким запахом похоти воздух в тиски. Он ждёт, когда ему что-то скажут, дадут инструкцию. Вместо этого чужая рука снова тянется к его лицу и дарит мягкое, почти невесомое прикосновение, очерчивая костяшками пальцев скулы. Затем эти пальцы скользят в его волосы, пропуская их через себя, и это можно называть почти приятным, интимным, пока чужая ладонь не оказывается на его затылке, сжимая пряди, и отрезвляюще не тянет вниз.              И Дэрил ныряет.              Его руки оперативно принимаются за пряжку чёрного кожаного ремня на джинсах мужчины. Движения слишком торопливые, когда он расстёгивает ширинку и тянет бегунок вниз, и со стороны может показаться, что он отчаянно жаждет этого. Так ли это? Дэрил не успевает подумать, нет, ― он не хочет думать. Он делает то, что ему сказали. Его мнение не имеет никакого значения в том, что происходит. Рик слегка приподнимает бёдра, чтобы Дэрил стащил с него штаны вместе с трусами ровно настолько, чтобы обнажить полутвёрдый член. Дэрил одно мгновение смотрит на него, добавляя в мысленную коллекцию, затем берёт его в кулак, поглаживая и пытаясь собрать слюну у себя во рту, в котором всё ещё слишком сухо. Он облизывает головку, чувствуя знакомый солоноватый привкус на языке, и слышит, как дыхание мужчины становится глубже. Чужая рука, всё ещё лежащая на его затылке, словно в молчаливой поддержке, перебирает пряди его волос и несильно сжимает их, когда Дэрил опускается ниже, заглатывая тяжёлый член целиком, втягивая щёки и пытаясь подавить рвотный рефлекс. Он закрывает веки, прячась в темноте. Его новая поза неудобная, волосы спадают на глаза, в кожаной куртке становится слишком жарко, а собственная эрекция болит в джинсах. Вопреки этому он продолжает старательно сосать чужой член ― медленно, плавно, иногда отстраняясь, чтобы перевести дыхание. Он проводит кончиком языка по щели, слизывая предэякулят, одновременно с этим подрачивая основание члена рукой, затем плотно обхватывает головку губами и снова насаживается на него ртом, пока не чувствует, как он упирается ему в горло. Он старается опуститься ещё ниже, как только может, пока его нос не касается волос на лобке. Мужчина шевелится, несильно толкаясь, стягивая чужие волосы в кулак. Дэрил задыхается, пока перед глазами проносятся звёзды.              После этого всё резко прекращается. Его оттягивают вверх, и он знает, что выглядит, как последняя шлюха со своими покрасневшими губами, стекающей по подбородку слюной и учащённым дыханием. Унижение ощущается липкой плёнкой на коже.              Но мужчине, кажется, всё равно.              ― Разденься, ― хрипло приказывает Рик, плотоядно проводя взглядом по его телу.              Дэрил сглатывает.              Он ненавидит обнажаться перед незнакомцами, и это никак не связано со стеснением. В такие моменты ему кажется, что он становится слишком уязвимым, слабым. Однако Рик смотрит на него и ждёт, и Дэрил не может не подчиниться. Он стягивает с себя куртку, рубашку, снимает грязные ботинки, затем, пытаясь развернуться поудобнее, совсем неизящно высвобождается из джинсов, стаскивая их вместе с трусами. Теперь он голый, и его охватывает волнение. Покрытая мурашками обнажённая кожа теряет свой бледный оттенок в тех местах, где соприкасается с полоской жёлтого тёплого света ржавого уличного фонаря. Дэрилу хочется скрестить руки на груди, отодвинуться, но он просто сидит, кусая щёку. Теперь мужчина знает, что он тоже возбуждён.       Всё это время Рик неотрывно наблюдал за ним, медленно поглаживая свой член, блестящий от слюны и предэякулята. В его глазах, покрытых пеленой возбуждения, можно было разглядеть нечто животное. Свободной рукой он похлопывает по своему колену в немом приглашении. Дэрил покрывается краской, но всё равно делает так, как ему говорят, перекидывая ногу через бёдра Рика, стараясь сделать это движение соблазнительным, но в небольшом салоне автомобиля получается довольно неловко, что отражается на его лице мимолетным смущением. Это так нелепо. Словно он не занимается этим несколько раз в неделю с совершенно разными людьми. Но с этим мужчиной иначе. И он не понимает, что именно.               Рик улыбается уголком губ, помещая тёплые ладони на чужую талию.              ― Стесняешься? ― усмехается он.              Дэрил ничего не отвечает, поджимая губы.              ― Ты немногословен, ― полушёпотом говорит Рик с какой-то мрачной зачарованностью разглядывая чужое лицо. ― Мне это нравится.       Контакт глаз в этом положении кажется чересчур интимным, едва ли не убийственным, поэтому он опускает взгляд на уровень шеи Рика. От мужчины приятно пахнет мылом, и Дэрилу хочется облизать покрытую загаром кожу там, где она соприкасается с воротом рубашки, провести по ней языком, слегка прикусить, опять облизать. Но он этого не делает. Он даже не смеет положить руки на чужие крепкие плечи, оставляя их тупо свисать по бокам. Дэрил чувствует себя таким открытым и безоружным. Его ноги широко расставлены, спрятаться от чужого взора ― невозможно. Ему так стыдно, и всё же он ощущает тяжёлое низменное желание внизу живота, отчего ему практически больно.       Дэрил ждёт поцелуя, и, хотя обычно он не любит делать этого со своими клиентами, мужчина под ним достаточно красив, чтобы напомнить Дэрилу о том, что иногда это бывает приятно. Однако поцелуя не происходит. Вместо этого ладони Рика медленно блуждают по его бокам, скользят по груди, задевая чувствительные соски, отчего по телу пробегает табун мурашек, плавно опускаются ниже, переходят на бёдра и с силой сжимают их, оставляя красные следы на коже. Дыхание Дэрила учащается. Он смотрит на их соприкасающиеся члены и слегка двигает тазом вперёд, вызывая этим движением положительную ответную реакцию в виде новых отметин на коже. Чёрт, он давно не испытывал такого возбуждения.              Неожиданно он чувствует холод на том месте, где только что была чужая правая рука. Рик достаёт что-то из кармана расстёгнутой куртки. Этим чем-то оказываются блестящая квадратная упаковка из фольги и смазка со вкусом клубники.              Дэрил был бы обманщиком, если бы сказал, что не любит клубнику.       Рик кладет презерватив на сиденье, а флакон вкладывает в руку Дэрила.              ― Растяни себя. ― Тон властный и грубый, как камень.              Дэрил снова чувствует это на коже. Трещины, которые уже не склеить. Через которые сочится стыд. Конечно, Рик не будет растягивать его. Это грязно и мерзко. Дэрил должен сделать это сам, как послушная шлюха. После этого его используют и выбросят, как поломанную игрушку, в очередной тёмный переулок, где он, скрипя зубами от унижения, будет собирать себя по частям, чтобы затем позволить очередному незнакомцу сломать себя снова. Здесь не было места гордости. Она вышла из его организма уже давно, вместе с рвотой в вонючий ржавый унитаз захудалого бара после первого в его жизни минета. Дэрил с щелчком открывает флакон и выдавливает смазку на пальцы, размазывая её, после чего опускает руку вниз. Он засовывает в себя две фаланги, представляя, как развратно, вероятно, смотрится со стороны, и закусывает губу.       Рик пожирает его глазами. Одна его рука гладит его по бедру, другая покоится на талии. Большой палец вырисовывает круги на рёбрах.              Дэрил прикрывает веки. Он хочет, чтобы всё закончилось побыстрее, а ещё он хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался. В конце концов, он не знает, чего хочет.              Он слегка выгибает спину, когда вводит второй палец.              Мужчина под ним шевелится, и Дэрил понимает, что у него не так много времени на подготовку. Он просто благодарен за то, что она вообще у него есть. Это не входит в обязанности клиента. Он должен был позаботиться об этом заранее, но вместо этого он искал работу целый чёртов день, и это просто вылетело у него из головы.              Он вставляет третий палец.              Чёрт.              Снаружи раздаётся раскат грома.              Дэрил распахивает глаза.              ― Я готов, ― выдыхает он.              ― Уверен?              Дэрил не знает, прозвучал ли этот вопрос из-за нежелания причинить боль или из вежливости, но его чутьё склоняется ко второму. Этот парень похож на того, кому нравится причинять боль. Что ж, Дэрил сможет с этим справиться. Он должен.              ― Да. ― Он вытаскивает из себя пальцы.              ― Слезай, ― приказывает Рик, подталкивая его рукой в сторону.              Заниматься сексом в машине не слишком удобно ― очевидный факт. Ноющие бёдра Дэрила испытывали благодарность за смену позу.              ― Повернись спиной и наклонись.              Дэрил подчиняется, упираясь руками в дверцу автомобиля. Он слышит, как сзади шуршит упаковка презерватива, и жалеет, что не видит, как Рик натягивает резинку на свой член. Нервные секунды ожидания, и вот он уже чувствует чужие руки на своей заднице, разминающие плоть и разводящие половинки в стороны. Дэрил ощущает взгляд этих чертовых голубых глаз на себе, и это невыносимо. Он не хочет, чтобы на него смотрели. Особенно так. Но ему не остается ничего, кроме как терпеть, пялясь на стоящий в конце парковки мусорный бак через автомобильное стекло. Проходит целая вечность перед тем, как скользкая головка члена мужчины входит в него, из-за чего Дэрил чувствует неприятное жжение. Рик погружается внутрь, входит уверенно и так глубоко, что его яйца прижимаются к заднице, затем он полностью выходит и через мгновение одним рывком насаживает Дэрила на себя до основания, выбивая весь воздух из его лёгких. Дэрил ощущает себя зверем, пойманным в ловушку. И он не знает, хочет ли выбраться из неё, ведь ощущение наполненности даёт ему возможность почувствовать себя целым. Рик не церемонится и сразу начинает двигаться, не давая привыкнуть к растяжению. Его руки крепко сжимают бёдра Дэрила, закрепляя на месте.              Один толчок, два толчка, три, пять.              Член Дэрила к этому времени уже немного опал. Рик ускоряется, врываясь в него, причиняя боль. Голова Дэрила падает вниз, костяшки пальцев, сжимающих дверную панель, белеют. Мужчина задевает простату, и Дэрил издаёт беззвучный стон. Рик наклоняется ниже, и его левая рука скользит по чужой шее. Большой и указательный палец сжимают горло, сдавливая. Фейерверк. Буря. Электрический разряд, пробегающий по телу. Всего лишь несколько мгновений без дыхания, и Дэрил ловит волну кайфа. Одна небольшая фантазия, ― осколок жаркого летнего сна, ― лучше, чем героин. И он не знает, как объяснить, но отчаянно хочется большего. Мужчина продолжает с силой вколачиваться в него, и Дэрил кружится на аттракционе боли и удовольствия, сгорая в блаженстве их тёплого кокона похоти, где только он, Рик и одинокие тени, пляшущие на дне их глаз.       Затем, по шумному дыханию сзади и сбившемуся ритму толчков, Дэрил понимает, что Рик кончает. Он чувствует, как член подергивается в его заднице, в то время как мужчина продолжает слабо толкаться в своём оргазме, после чего замирает.              Рик вытаскивает член, и Дэрил сходит с ума из-за невыносимого чувства опустошения. Словно он отдал последнее, что у него было, и не получил ничего взамен.       ― Одевайся, ― слышит он из-за спины.              Дерьмо.              Дэрил вытягивает трусы из-под своего колена и натягивает их, сморщив лицо, когда приходится опуститься на задницу. Рик застегивает ширинку и выходит из машины, держа в руках использованный презерватив, чтобы от него избавиться. Дэрил надевает рубашку и дрожащими пальцами застёгивает пуговицы. Мужчина ненадолго пропадает из поля его зрения, но затем он видит, как тот, стоя спиной к автомобилю, закуривает сигарету. Когда Дэрил заканчивает с одеждой, то тоже выходит наружу, ощущая, как свежий воздух снова наполняет его лёгкие. Кажется, небо стало на несколько тонов темнее.               Рик оглядывается на него, выбрасывает выкуренную лишь на половину сигарету на землю, приминая её ботинком, и говорит:              ― Садись, я довезу тебя обратно.              Они снова едут в тишине. Дэрил чувствует, как усталость размягчает его мышцы. Он думает о том, чтобы закончить на сегодня. Возможно, ему действительно стоит отдохнуть. В последнее время он так мало спит. Теперь в его кармане лежит восемьдесят долларов, а значит всё хорошо. Пока что. В любом случае Дэрил привык довольствоваться малым. Короткими и такими хрупкими вспышками чего-то прекрасного. Эти несколько тихих часов после полудня до обеда, когда солнце стоит высоко в небе, возвышаясь над трейлер-парком, холодное пиво после усиленной физической работы, когда со лба стекают капельки пота, брошенный соседским мальчишкой футбольный мяч, который нужно отбить, чтобы получить маленькую улыбку в ответ. И в итоге всё не так уж плохо, как кажется на первый взгляд.              Машина останавливается, и Дэрил, уже готовый выйти наружу, отрывает взгляд от своих обкусанных ногтей и осознаёт, что не знает, где они находятся. Это моментально поднимает в нём панику, и он резко поворачивается лицом к водителю.              ― Мне нужно купить сигареты, ― спокойно говорит мужчина, видя его реакцию боковым зрением. ― Посиди здесь. ― Он глушит двигатель.              Дэрил переводит взгляд на круглосуточный магазин снаружи и слегка кивает. Вдох. Выдох.              Рик бросает на него странный взгляд.              ― Тебе что-то нужно? ― спрашивает он.       Рик хочет казаться хорошим? Дэрил закусывает губу. Не важно. Ему тоже нужны сигареты, но он так сильно хочет пить, что это перебарывает желание затянуться.              ― Колу, ― отвечает он неуверенно.              Рик приподнимает бровь.              ― Ты не похож на любителя газировки, ― усмехается он.              Не дожидаясь ответной реакции, мужчина распахивает дверь и выходит наружу.              Дэрил остаётся один и задумывается о том, на кого он похож в глазах Рика. Ему становится противно от самого себя. Оставшаяся дымка возбуждения тает, как туман на рассвете.              После того, как мужчина возвращается и кидает на его колени алюминиевую банку, они больше не разговаривают.              Когда Дэрил, наконец, вылезает из машины, встречая взглядом знакомые надписи на стенах кирпичных зданий, он захлопывает дверь и не смотрит назад, пока машина не отъезжает достаточно далеко, чтобы он наблюдал за тем, как она растворяется в темноте ночной дороги, удаляясь всё дальше и дальше от него.              По лбу прокатывается капля воды, затем вторая, третья, и он задирает голову, подставляя лицо майскому дождю, смывающему грязь из-под его кожи, и делает глоток сладкой холодной газировки, наконец утоляя жажду.