Материнские чувства

Женщины и мужчины выкрикивали проклятья в адрес Повелительницы и её мужа. — Ты представляешь, что будет, когда она его сделает Прокурором? — пара горгуль пристроилась на башне Конклава, глядя на эшафот с гильотинами. Палачи везли детей, скованных цепями, на тачках, вытаскивали их оттуда и клали под лезвие. — А нечего с людьми плодиться. Вот уж официально запретили, а им азарту видите ли охота, — не соглашалась с собеседником другая особь. — И если уж на то пошло, — поворачивала она голову на спутника. — Оговорку она сделала явно не просто так. Первая горгулья лишь хмыкнула, опуская взгляд на рвущихся к своим детям матерям и отцам. — Сынок. — Дочка. Слышалось отовсюду. Джордж Кернер ударил дубинкой одного из родителей, пытавшегося проникнуть в Конклав. — За непослушание Повелительницы тоже пойдёшь на гильотину, — замечал он, крутя её в руках. — Подсос Дракулы, — рычал мужчина. Монстры прекрасно знали, что Кернеры близки с Дракулой и Лоуренсом, поэтому странное чувство, охватывающее жителей Тьмы при виде Джорджа было сродни страха и уважения по отношению к его друзьям. Джордж хмуро смотрел на людей и монстров, которые понемногу отступали, но дубинку продолжал крутить, задумываясь о здоровье супруги, которое очень уж в последнее время стало его волновать. Мэвис конечно успокаивала Эмилию, говоря, что это не такая уж и огромная беда, но Дракула всё же улавливала в глазах подруги огромную печаль. Розмаров поставил ей диагноз, который означал, что детей она навряд ли сможет иметь.

— Всегда можно взять беспризорника, — пыталась ввести Кернер в чувства Мэвис, понимая, что сама бы в жизни не решилась бы воспитывать чужого ребёнка. — Что именно он сказал? — Лукас поднёс ко рту ложку с супом, внимательно посмотрел на Кернеров, которые не спешили притрагиваться к еде. — Говорит, что шансы забеременеть у меня очень маленькие. — Эмилия вздохнула, посмотрев на сидящего рядом с матерью Георгия, по-белому завидуя Дракуле. — Маленькие, но они есть. — Лоуренс поднял ложку и ткнул ею в женщину. — Шанс. Что такое шанс? — Мэвис хмыкнула, кивая Кернерам, но Джордж отмахнулся, ему всегда нравилось слушать Лукаса. — Шанс — это что-то неизведанное, что выпадает один раз в жизни. А касаемо детей, — он указал на Гошу. — Тут дело пяти минут, — его жена цокнула. Муж сам себя закапывал, как мужчину. Они обменялись многозначительными взглядами, Лукас поспешил уточнить. — Без прелюдий. — То есть надо… — Кернер сжал кулаки. — Ух, стараться. Лукас согласно закивал. — Ты не любишь, — обращался он уже к Эмилии, которая только делала вид, что повеселела. — Когда от тебя ничего не зависит, но здесь, — Лукас остановился, дождался, пока женщина поднимет на него грустный взгляд, и продолжил. — Всё только в ваших руках, — улыбнулся он. — Письмо ворону писать так тяжело? — спросил Гоша, поправив очки. Родители улыбнулись. Кернеры засмеялись. Мэвис встала из-за стола, женщина поправила фамильный плащ, оперлась на трость и толкнула двери, ведущие на балкон. Кто-то из толпы указал на Повелительницу пальцем. Она ударила тростью три раза, заставляя самых говорливых, которые либо случайно, либо намеренно не заткнули пасти и рты, стоило ей показаться на улице, замолчать. Матери смотрели с ненавистью на Дракулу. Её же взгляд был направлен на пять гильотин. Палач в красной маске поднял на Повелительницу голову. Та махнула ему рукой. Мужчина нажал на длинный рычаг, опуская на головы детей острое лезвие. Кровь, которая по всем законам природы должна была окрасить весь эшафот в красный цвет, не шла. Монстры стали в недоумении переглядываться, шёпотом, перерастающим в общий гул, спрашивать друг друга, что не так. Снова три удара, отдающиеся эхом в ушах граждан Тёмного мира. — Радуйтесь, мои монстры, это была лишь инсценировка с целью показать вам и людям, что будет с такими детьми, которые родятся после завтрашнего дня. Монстры загоготали. — Правильно, правильно, — говорила старая горгулья своему молодому товарищу. — Нечего с людьми спать, и вообще людей надо перерезать.

«Дракула смиловалась над детьми, но надолго ли её хватит»

«Полукровные дети будут жить»

«Классы для метисов вновь принимают учеников»

Именно так звучали заголовки статей, вышедших через день после исценировки. Монстры вздохнули спокойно, а вот люди нет. — Сативус, — Мэвис зашла в кабинет, оставляя счастливых матерей, встречать своих детей, которых уже выводили из тюрьмы. — Вы должны захватить нейтральную территорию, с Энтони я обо всём договорюсь сама. Мирное население не трогать, если солдаты решат устроить разбои, без лишних вопросов — под трибунал. — Слушаюсь, Повелительница, — поклонился ей Сативус. — Вам докладывать о ходе дела? — спросил он, уже зная заранее ответ. Мэвис была большой любительницей держать всё под личным контролем. — Нет. — Сативус вскинул бровь, поднял на женщину глаза, пытаясь понять ослышался ли он или Дракула на самом деле решила целиком и полностью доверить ему захват территорий. — Я думаю, вы и без меня прекрасно справитесь. Это не была лесть. Сативус слышал по интонации Повелительницы, что она на самом деле доверяет ему это дело. Переспрашивать Даукус не стал, посчитав, что Мэвис может передумать. — Будет исполнено — поклонился он ещё раз и окончательно удалился из кабинета, задев ногой Владимира. Естественно, Советчик не видел призрака, который бежал к столу.

«Нейтральные земли перейдут под эгиду Дракулы»

«Тёмный мир захватывает всё больше территорий»

«С чем связано желание Дракулы захватить чужие земли»

Спрашивали газеты Светлого мира. — Молодец, мама! — Вова хлопал в ладоши, сидя на столе. — Я знал, что ты послушаешь себя. Ой, то есть меня, — исправился мальчуган, сверкая коронной улыбкой Лукаса. — Не хочешь погулять? — Мэвис протянула руки к сыну, но он соскочил со стола, не желая сидеть у мамы на руках. — Я уже большой, — он берёт мать за руку и тащит к выходу из кабинета. Мэвис идёт в полном одиночестве по коридору Конклава, на лице её застыла улыбка, но не из-за того, что её устрашение прошло так, как они с Лукасом и планировали. Причина, которая не была видна работникам Конклава, склоняющим головы пред Повелительницей, стоило ей пройти мимо них, шла с ней за ручку. — Знаешь, мама, где я живу? — фантом опустил мамину руку, побежал вперёд, изображая из себя самолётик. — Нет, не знаю. — Мэвис прикусила губу, огляделась по сторонам. Никого. Женщина прекрасно понимала, что показывая каким-либо образом, что она сейчас ведёт беседу с кем-то невидимым, она очень сильно ударит по своей репутации. Станут говорить, что Повелительница уж совсем из ума выжила, не дожив и до двухсот лет. — В домике. Там много-много игрушек. — Вова носился от одной стены к другой. Время от времени его тело превращалась в дымку, но потом снова приобретало прежние формы. — В соседних домах живут бабушка и дедушка. У бабушки много различных пробирочек и скляночек. У дедушки кучи книжек, — смеялся ребёнок, вызывая умиротворённую улыбку и на устах матери. Мэвис действительно было хорошо. И пусть она знала, что это не совсем нормально — видеть, а уж тем более разговаривать с фантомом, но если этот фантом является твоим сыном, так почему бы и не узнать у него, как там, за чертой мироздания? — Мы много гуляем, путешествуем с облака на облако. — Вова остановился, приподнимая одну прозрачную ногу. Лицо его изменилось. — Моё время подходит к концу, — серьёзно заключил он, смотря на несколько голубых светящихся пылинок. — Что? — Мэвис подошла к сыну, захотела сесть на корточки и рассмотреть, что же так расстроило её мальчика, но уборщица, появившаяся из-за угла, не позволила ей этого сделать. — Повелительница, вы сегодня прям на высоте, — подмигнула ей старая ведьма с большой бородавкой на носу. — Вот это папиллома, — протянул Вовка, провожая женщину на метле, удивлённым взглядом. — Ты же знаешь, что папиллома и бородавка — это одно и то же? — обернулся он к матери, сложив руки в карманы, через которые всё равно были видны его голубоватые пальцы. — Конечно, — одними губами ответила Мэвис. — Мэви, — Лукас целует жену в щёку, приветствуя её, когда она вышла из Конклава. — Всё прошло даже лучше, чем мы планировали. Монстры разошлись довольные, — он открыл дверь машины, дождался пока Мэвис сядет и закрыл дверцу. — Да, неожиданно легко всё закончилось. — Мэвис смотрит, как в автомобиль садится муж и призрак. Лицо Повелительницы приобрело нежные черты. — Любуешься мной? — хихикнул Лукас, заводя мотор. — Я знаю, я хорош, во всех смыслах этого слова, — его бровь полезла на лоб, губы искривились в игривой усмешке. — Я никогда в тебе не сомневалась, — ответила ему Мэвис. Женщина, как только автомобиль тронулся, обернулась на задние сиденья. Вовка сел на детское кресло, предназначенное для Гоши, ремешки болтались в воздухе, ребёнок сам себя пристегнул. Зачем он это сделал? Он же призрак. Мэвис вспомнила свой первостепенный страх, когда она чуть ли не бегом уходила от мальчишки, прошедшего сквозь дверь. — Куда смотришь? — Лукас не отвлекался от дороги, но периферическим зрением наблюдал за возвращающейся в прежнее положение женой. — Да, так, проверила трость. — Мэвис подавляет желание вновь посмотреть на призрака. Ей очень не хотелось беспокоить мужа, который вроде как и забыл про тот случай. Но она была неправа. Лукас не просто сохранил в памяти события в Конклаве, когда его жена держала на руках, как она говорила Владимира, он серьёзно задумался над ментальным здоровьем супруги. — Мэви, я говорил с Виолером, по поводу того, что было, — начал он, выворачивая руль в правую сторону. — И что же он сказал? — Мэвис отвернулась от мужа к окну. Слова, сказанные Вовкой повторились и у неё в голове, и вслух самим Владимиром. — Мама, слушай папу. Он всё знает, — мальчик поднял призрачные руки вверх, заулыбался, протягивая последнюю фразу и держа ноту на букве «ё» до самого опорожнения лёгких, если у фантомов они есть, от воздуха. — Он сказал, что дело в том, что ты сама не хотела издавать этот закон. По понятным причинам, — он кашлянул, привлекая внимание Мэвис. Та обернулась к мужу. Хотелось дальше слушать его рассуждения. Ещё. Ещё. Может, он сможет вправить ей мозги. Хотя она в этом сомневалась. Слишком реальным был голос покойного сына. — Вот он тебе и привиделся. Ты же сейчас его не… видишь? — он помолчал, боясь повернуть голову на Мэвис и увидеть в её глазах тот же безумный огонёк, что отпечатался в его памяти, застыл перманентной маской. — Нет, не вижу, — «потому что я не смотрю на него, Луки. Вова сидит сзади, обернись. Там ремни в воздухе летают». Лукас с облегчением выдохнул. — Сегодня Вольфыч собирался приехать, помнишь? — продолжать тему про её безумие. Приятное безумие. Мэвис не хотела. И дело было отнюдь в нежелании беспокоить Лукаса по этому поводу. Дракула не хотела, чтобы он говорил ей, что Вова — плод её воображения. Пять минут назад ей хотелось избавиться от фантома, рассматривающего в стекло машины деревья, а сейчас ей было приятно слушать и слышать рассуждения мальчонки. — Вот здесь я тогда упал с велика, помнишь, мама? — голубой пальчик ткнул в стекло. Мэвис не выдержала и обернулась. — Мэви, трость на месте. Или у тебя уже бабушкина деменция? — улыбался Лукас, даже не подозревая какой ужас только что испытала его жена. Мэвис громко сглотнула. — Родная, он знает, что такое контрацепция, в отличии от нас, — шутил Лоуренс. — Бабушкой сейчас он тебя не сделает, — сделав акцент на настоящем времени, заключил Лукас. Дракула поморгала, отказываясь верить в то, что она видит. На стекле остался след от пальца призрака. Она повернула голову к лобовому стеклу, щурясь от слепящего света встречной машины. — Знаю, Луки. Но… — она не закончила, больно прикусив язык. — А вот и волки, — он нажал на тормоз, останавливаясь на обочине, на которой стояла Ванда, гладящая живот, и Вольфыч, весь обвешанный щенками. — Э, куда они, мама? Мы же не поместимся. — Вова вжался в своё кресло, отстегнув ремень, когда машина остановилась, наполовину растворяясь в нём. — Э, зачем, мама! — кричал он, когда Вольфыч усаживал старшего волчонка в кресло, на Вову.

***

— Та инсценировка, так же вы её назвали, заставила понервничать. — Ванда поднесла бокал крови к губам, обмакнула в него кончик языка, засунула его обратно в рот. — Ванда, я ж твоя наречённая племянница, оставь эти «выкания» на Совет. — Мэвис повернула голову на детей, играющих с бабочками. Гоша подпрыгивал выше всех и дольше волчат задерживался в воздухе, наблюдая за крылышками. Вова стоял на полу в компании щенков, сложив руки в карманы, голова призрака была закинута назад, он смотрел на брата, спускающегося на землю с бабочкой в руках. — Эй, дай сюда, — попросил один вольчонок, но Гоша не захотел делиться насекомым. — Их вон сколько, — он указал пальцем на стайку мёртвых голов, поправил съехавшие очки. — Нет, я хочу именно эту, — щенок клацнул зубами в дюйме от пальцев вампира. — Не отдам. — Гоша побежал к маме. — Гошенька, мальчик мой, не упади только. В… — Мэвис кашлянула в кулак, делая вид, что поперхнулась кровью, Лукас постучал ей по спине. — Спасибо. Просить при волках Владимира Дракулу следить, чтобы младший брат не падал и не разбивал очки, которые и без этого были все обмотаны изолентой, было глупо и опасно. Они легко, даже ненамеренно, могли проболтаться, да хотя бы тем же Штейнам. Слово за слово, и слух, что Повелительница болтает с покойным сыном быстро разлетелся по всей Тьме. — А что по поводу земель? — вставил своё слово Вольфыч, когда дети наконец поделили бабочек поровну. — Купер, мягко скажем, охренел от моей просьбы, — церемониться и подбирать выражения не было отличительной чертой Мэвис Дракулы. — Я упущу тон, с которым ты его просила. — Лукас ткнул жену в бок, заставляя заулыбаться. — Да, люди нынче не те. Правильно говорит Сативус, нужно разграничивать территории ещё жёстче, чтобы возможности пересечься у нас не было. — Мэвис вздрогнула от прикосновения к её ладони, лежащей на столе у бокала с алой жидкостью. — Мама, помнишь, в Конклаве я оставил след? Смотри. — Вова указал на небольшие кучки блестящей голубоватой пыли. — Нужно будет попросить ведьм убраться, — промолвила она, рассматривая пол в ресторане. — Зачем? Чисто же. — Лукас огляделся по сторонам, но пожал плечами. Женщине виднее, где грязно, а где чисто. — Папа и они, — Вовка брезгливо ткнул пальцем в морду Вольфыча, до сих пор не простив ему посадку своего волчонка одним местом прямо на лицо мальчишки. — Не видят Ангельскую пыль. Бабушка говорит, что, когда ты была маленькой, она оставила частичку своей пыли на твоём виске, — призрак прошёл сквозь мать, вынуждая ту ещё больше напрячься. Волки что-то увлечённо рассказывали, Лукас иногда вставлял свои шутки, Мэвис же вникала в слова фантома, запрыгивающего на стол и смотрящего на её левый висок. — Да, вот она, — палец, до жути осязаемый, уткнулся Мэвис в голову. — До сих пор с тобой. — Да, так что Виолер ещё не скоро возьмёт на руки внучатую племянницу. — Лукас положил руку на плечо жены. — Верно я говорю, родная? — он не сводил с неё весёлого взгляда, лез в самую душу, пытаясь понять без лишних вопросов, что так сильно беспокоит Мэвис. Женщина закивала головой, прикасаясь к левому виску. — Да, дочь у нас родится ещё не скоро, — она поднесла пальцы к глазам. Подушечки как были бледные, так и остались. — Ну, я же вижу, — смеялся Вова. Мальчик резко замолчал, прикладывая пальчик, на секунду ставший дымкой, к губам. — Когда вернусь домой, спрошу у бабушки, — сказал он исключительно для себя. Мэвис была готова кричать, биться в истерике, но она молча сидела, глядя в пустоту, до ужаса пугая своих собеседников прикованным к ничему взглядом. Одно она поняла точно. Чтобы это ни было, оно и пугает, и радует её, ведь когда Вовка, которому наскучило сидеть на столе, напротив матери, спрыгнул на пол и побежал к волчонку вставшему на четвереньки и залез к нему на спину, губы Мэвис дрогнули в материнской улыбке. Только одаривала она ею не Георгия, находящегося в другом конце ресторана. Лукас наклонился к её уху. — Мэви, опять фантомы твои? — он придал голосу непринуждённость, ту вечную весёлость, иронию, но едва уловимая дрожь выдала всё его беспокойство. — Чего? Что за бред, Луки? — она уселась поудобней, поправив плащ, взялась рукой за трость и стала крутить её в разные стороны, не поднимая с пола. — Просто до сих пор не лезет из головы встреча с Купером. — А что не так? — в унисон спросили волки, опираясь лапами о стол и наклоняясь к Повелительнице. — Деннис, — она откинулась на спинку стула, ещё раз посмотрела на сыновей. Один из них продолжал увлечённо рассказывать нескольким волчатам про бабочек, другой катался на щенке, пришпоривая его каблуками полупрозрачных кроссовок. Мэвис прищурилась, всё остальное тело Владимира пусть и было светло-голубым, но оно было многим ярче, чем его обувь, почти невидимая на фоне серой шерсти зверя.

***

— Я поеду с тобой. И это не обсуждается, — помолчав секунд десять, добавил Деннис, вызывая у матери усмешку. Он точно был её сыном. — Да, и кем мы тебя представим? — Лукас развалился на диване, даже не подозревая, что фантом Владимира жмётся к нему, пытается сесть на колени, на которых папа, как назло, держал ладони. — Престолонаследником. — Деннис не сводил взгляда с матери. — Угу, конечно, разбежался. Мать подписала указ о полукровках, а спустя две недели представляет обоим мирам сына-метиса. — Мэвис сложила руки на груди, облокачиваясь на спинку. — Указ? Ты про ту инсценировку? — Деннис решил, что стоять, оперевшись ладонями о материнский стол, не лучшая идея надавить и уговорить эту женщину взять его с собой на переговоры с Купером. Он сел на стул напротив Мэвис. — Ты так говоришь, будто не знаешь о его существовании — хохотнул Лукас. — Так он и не знает, — выкрикнул Вова. Мэвис обернулась на сына. — А в чём я не прав? — Лукас положил руку на спинку, одаривая супругу непонимающим взглядом. — У тебя же спрашивали напрямую твоё отношение к закону, — обратился он к Деннису. Тот потупил взгляд, но быстро оторвал его от пола. — Я всё равно поеду с вами, — сквозь зубы процедил он. — «Я всё равно поеду с вами», — передразнил Вовка брата. — Бла бла бла, — добавил мальчик, прикрывая смеющийся ротик обеими ручками. Мэвис видела, как его губы подрагивают, едва скрываемые призрачными ладонями. — Дедушка бы шутку не оценил. Бабушка всегда его дразнит, — теперь мальчонка залился настолько громким смехом, что Мэвис позавидовала мужу и сыну, которые не слышали Вовку. — Возьми его с собой, — он перестал смеяться, но улыбка, которая, как думала Мэвис, сходит с его уст очень и очень редко, так и оставалась на его губах. — Хорошо, я возьму тебя. Только ты должен вести себя достойно, не подавать виду, что мы с тобой мать и сын, — согласилась мать с сыном, вот только с каким? — Повелительница, — Энтони пребывал не в лучшем расположении духа. Сказался и сахар, и договорённость о встрече, которая должна была закончиться не в его пользу. — Курите? — Лукас протянул человеку сигаретку, тот взял, воспользовался огоньком из пальцев Мэвис. Как иронично. Через пять минут она будет доминировать над ним, а сейчас так просто предлагает огонька. — Это..? — он указал дымящейся сигаретой, зажатой меж пальцев на Денниса. — Вместо Храза. Заболел слуга наш. — Лукас затянулся, глядя на Денниса. Тот кивнул, подтверждая слова отца. — Да, не знал, что вампиры болеют, — протянул Энтони, щурясь от дыма. — Люди многое о нас не знают, как говорит мой муж, — она взяла Лукаса под руку. — Вы низшая ступень развития, — ей было абсолютно наплевать, что Энтони обиделся на такую фразу, сказанную легко и просто, между делом, Дракулой. — Это когда Лукас такое сказал? — Деннис прикусил язык. Вовка, стоящий возле него, ударил себя по лбу, протянул «ой», бормоча себе под нос ругательства. Мэвис захотелось спросить, откуда сын нахватался этих бранных слов, но она сдержала себя, просверливая взглядом Денниса. — Давно, — ответил Лукас. — Мы тогда вас ещё не взяли на работу, — он нахмурился, оборачиваясь к вампиру. Вовка тем временем убирает руки за спину и горделиво ступает по лестнице, ведущей в Конгресс. — Чего встали, идёмте, — кричит он, махая рукой вампирам и людям. — Сегодня речь пойдёт об этих территориях. После той инсценировки, я решила, что для лучшего недопущения межвидовых союзов нейтральные земли лучше отдать либо вам, либо нам, — на последнем слове она сделала сильное ударение, стукнула тростью. — Я подумаю, над вашим предложением. — Энтони вздохнул, глянул на Денниса, стоящего за спиной Мэвис и держащего чемоданчик с Печатью Тьмы. Как же приятно было ощущать его на пальцах, наслаждаться мыслью, что то, что там лежит когда-нибудь станет твоим. Вовка расхаживал по столу. Мальчик остановился посередине, сел, подогнув под себя колени. — Я писала вам письмо, в котором чётко просила принять решение до нашей встречи, — как же он начинал раздражать. Мэвис стукнула тростью по полу. — Мам, не надо нервничать, — женщина отвела голубой взгляд от Купера на середину стола. — Папа же тебе рассказывал, что они, — он указал пальчиком на Энтони и его свиту. — Низшая ступень эволюции. — И кто же по-вашему будет хозяином этих земель? — спросил Энтони, догадываясь об ответе. Человек сжался, захотел провалиться под землю. — Тьме. — Мэвис щёлкнула пальцами, Деннис положил чемоданчик перед ней. Как же ему хотелось самому поставить Печать. — Но, послушайте, давайте поделим эти земли пополам, — вставил своё слово коллега Лоуренса. — Пополам? — Мэвис открыла чемоданчик, но Печать в руки пока что не взяла. — Можем оставить вам одну четверть территорий, там всё равно большая часть населения люди. — Деннис видел, как рука, тянущаяся к Печати, дрогнула. — Зачем, мама? Трах-бабах и у нас в ногах не только Румыния и Сербия. — Вова поднял руки вверх, изображая взрыв. Он был слишком умён для четырёхлетнего ребёнка. Как в этом светлом существе уживался мальчик и не мальчик. Мужчиной Вовку Мэвис никак не могла назвать, но слушая его речи, у неё не осталось сомнений, что там — высоко — он понабрался ума. От бабушки и дедушки. Не просто так он вечно с трепетом упоминает их. — Если вы не согласны на мои условия, то я не вижу смысла в дальнейших переговорах, — говорила она, поворачиваясь к Энтони, намекая ему, что всё в любом случае будет так, как она захочет. Если не мирно, то насильно. А последнее Мэвис сама не хотела. — Тогда на том и порешаем, — он протянул ей руку. Его свита, состоящая из одного человека, выдохнула сквозь зубы. — С ним бы было интереснее общаться. — Вова встал на ноги, взгляд его задержался на ботинках. Мальчик смахнул что-то со стола и подбежал к Пирсу, тыча его пальчиком в ухо. Мэвис кивнула на слова Владимира. Пирс явно был не тонок кишкой в отличие от своего начальника. — Люди даже власть себе выбирать не умеют, — разочарованно произнёс мальчишка, смахивая нечто теперь на Пирса. Печать стояла на договоре. Деннис держал руки за спиной. Как же медленно она поднимала Печать. Сначала оторвался небольшой краешек. Затем до слуха Престолонаследника донёсся шелест бумаги, прижатой красным воском, и звук отрывания Печати.