Материнские чувства

Шелест крыльев распространяется по всему 13 этажу бывшего отеля. Звук явно идёт откуда-то сверху. Мэвис держится за перилла лестницы, ведущей на чердак. — Смотри, полетела, — восклицает Гошенька во весь голос. — И эта. — Мэвис вскинула бровь. Она была настолько поглощена новым законом, что упустила из виду Виолера, прибывшего в замок, полюбоваться бабочками внука. Женщина поднимается на чердак, открывает дверь. В лицо ей вылетают крылатые насекомые и движутся по направлению к лифту. Мэвис провожает бабочек с черепом на крылышках взглядом, поворачивается к сидящему на стуле Виолеру. Георгий подпрыгнул ввысь, пытаясь в полёте достать насекомое. — Это выводок с тех личинок? — мать подошла к Виолеру, но вопрос задала сыну. — Ага, — отвечает Георгий, хватая бабочку за крыло. — Смотри какая красивая, — мальчишка приземляется на пол, бежит к маме с зажатой меж пальцами мёртвой головой и протягивает её Мэвис. — Интересно, очень интересно, — протягивает она, подставляя сыну ладонь, позволяя ему опустить бабочку на руку матери. Правда, насекомое, освободившись от цепкой хватки ребёнка, мгновенно вспорхнуло с ладони. Гоша проводил её счастливым взглядом, поправил очки за дужку и побежал к другим бабочкам, сидящим на стене. — Гош, не споткнись только, — кричит ему вслед мать, но поздно. Ребёнок зацепляется ногой за какой-то предмет, упавший со стеллажа, стоящего по левую от хозяйки руку. Гоша поднимается, потирая ушибленное место. — Какой противный, — он хочет ударить футляр ногой, но не делает этого, зная, что мама не одобрит его действия. — Лежит здесь. Мэвис приподняла уголки губ в добродушной усмешке. Ей всегда нравилось видеть в Георгии себя, а не только спокойного и размеренного Лукаса. — Что это? — Виолер придержал очки, наклоняясь к препятствию. — Футляр. — Гоша присел на корточки, рассматривая чехол по форме напоминающий скрипку. — Футляр? — Виолер привстал на стуле, но тут же опустился назад. Мэвис неспешно подошла к сыну, положила трость возле предмета, который Гоша внимательно изучал, придерживая очки за дужку, и не поверила своим глазам. Замок щёлкнул. Перед её очами возникла та самая скрипка, которую она так ненавидела в детстве. Пальцы ощутили всю боль, которую они пережили когда-то, несколько часов подряд зажимая струны. Мэвис прошлась подушечками, ставшими в эту же секунду жёсткими, с ноющими мозолями, по инструменту. — Ты играла на ней? — Гоша вновь поправил очки, копируя дядьку, вызывая у того улыбку с плохо скрываемой гордостью. — Было дело. — Мэвис взяла скрипку в руки, приложила её к плечу и провела смычком по струнам. Неприятное ощущение на пальцах теперь стало реальным. Она опустила инструмент вдоль ноги, обдумывая: а стоит ли ей вообще попробовать что-нибудь сыграть? — Нет, оно того явно не стоит, — убирая скрипку в футляр, заключила она. Бабочки так и шелестели своими крылышками, Гоша постоял какое-то время рядом с мамой, но в итоге решил вернуться к своим насекомым.

***

— Повелительница, я не совсем уверен в нужде этого закона, — Сативус, как мог не показывал перед Мэвис свой страх, но по его суженному зрачку Дракула прекрасно понимала, что так беспокоит Советчика обороны. — Если вы думаете, что это решение было принято спонтанно и легко, то вы глубоко заблуждаетесь, — она сидела в тронном зале, на Тёмном троне, трость покоилась у одного из подлокотников, Советчики стояли полукругом у трона, вникая в слова Повелительницы. — Исправлять ничего я не собираюсь, — она взялась за змеиную голову и ударила тростью по полу, показывая уже открывшему рот Сативусу, что это решение окончательное и не подлежит оспариванию. — Повелительница, единственный вопрос, если позволите. — Даукус загнул палец. Мэвис трость не отпустила, но кивнула головой. — Престолонаследник знает про закон? — голос Сативуса приобрёл нервные черты, нехарактерные для него. Это-то Мэвис с Лукасом и не учли, продумывая свою махинацию с усыновлением. Сативус очень привязан к её сыну, Деннис ему сродни внуку, и разумеется, Даукус очень не хочет лишиться любимого ученика из-за закона, изданного матерью протеже. Услышав своё имя, Деннис, стоявший у дверей тронного зала в компании рыцарей-доспехов, прислонился к деревянной поверхности. Голос матери был твёрд, как сталь, а вот Сативус говорил чуть ли не на грани истерики. Он повернул голову на безтелых стражников, которых-то не сильно, а если говорить совсем честно, нисколько не волновало, происходящее за дверью, что Деннису стало завидно. — Я ещё раз повторяю, это окончательное решение, — трость снова опустилась на пол. Марабори глянул на опустившего взгляд в пол Сативуса, повернул голову к двери, почуяв за ней чьё-то присутствие. — Его мнение о законе я не спрашивала, да и это не требовалось. — Деннис сжал кулаки, поджимая губу. Захотелось ворваться в зал и спросить с матери всё, но он так и оставался стоять у дверей, со свистом выдыхая воздух из ноздрей. — Не соглашусь. — Луис заставил Повелительницу выпрямить и без того прямую спину, женщина чуть наклонила голову вбок, готовясь к словам Марабори. — Он — Престолонаследник. И этим всё сказано. Деннис обязан знать о законе, — вампир увидел в глазах Дракулы проблеск признания его правоты. Мэвис моргнула и продолжила смотреть на Советчиков стальным взглядом. — Хорошо. Храз, — мужчина, стоявший в самом углу тронного зала, сделал несколько шагов к хозяйке. — Позови Денниса. Слуга поклонился и направился к дверям, Советчики разошлись, пропуская Храза, Сативус зацепился взглядом за его плечо, на котором сидела бабочка. Советчик вопросительно посмотрел на коллегу, но Марабори не придал большого значения питомцу слуги Повелительницы Тьмы. Деннис отошёл от двери, как только мать подозвала к себе Храза. Он выглянул в окно здания Конклава, вглядываясь в прохожих монстров, неспешно гуляющих по тротуару, редкие машины проезжали мимо здания и поворачивали либо направо, к центру города, либо налево, к посёлкам и даже деревням. Прямо ни одна машина не ехала. Деннис поднял взгляд от дороги, рассматривая старый замок, в котором уже более полутора веков никто не был. Величественный Бран был в Макабрии, сродни музею, который ещё не открылся, но экскурсии по нему не проводили, да и в целом монстры боялись туда лишний раз соваться. Все знали, что рано или поздно замок восстановят, и в нём будут жить представители правящего рода. Деннис отвернулся от манящего его Брана на скрип двери. — Престолонаследник, матушка вас зовёт. — Храз сложил руки за спину, внимательно наблюдая за пытающимся сделать вид Деннисом, что он ничего не слышал и не знает причину, по которой мать хочет его видеть. Храз по-отечески покачал головой, когда Деннис первым вошёл в зал. От взора слуги не ушёл и взгляд, пожирающий Тёмный трон в небывалом желании сесть на него. Советчики пропустили сначала Денниса, исподлобья смотрящего на трон, а затем и Храза, возвращающегося на своё место. Деннис поклонился матери, та ответила ему тем же. Он смотрел на неё, но в голубых очах Мэвис заметила отражение истинного предмета изучения. Трон манил его своими подлокотниками в виде головы волка. Он сжал руки за спиной, чтобы не чувствовать пальцами приятную ребристую поверхность, олицетворяющую густую шерсть. Мать не прислонялась к чёрной спинке трона. Он же откидывался на неё, складывал нога на ногу, подпирал тяжёлую от дум о Тьме голову рукой и обжигающим, холодным взглядом лицезрел своих Советчиков. Мать о чём-то говорила, это он понимал по движению её губ, иногда до слуха доносились отдалённые слова и фразы, которые без контекста мало что значили. — Отношения… Проходили… Не хочу, чтобы повторилось. — Мэвис замолчала, повернула голову на сына. Губы вновь зашевелились в немом обращении. — Деннис. — Мэвис повторила имя сына, одаривая его обеспокоенным взглядом, бегающим по лицу вампира. Он дёрнулся, сладкие мечты о троне прервались. — Ты слышал мой вопрос? — Деннис сильнее сжал горячие ладони за спиной. Большие пальцы тёрлись друг об друга, создавая небольшой камушек. Минерал не успел упасть к ногам Престолонаследника, огонь погас, едва успев зажечься. — Конечно. Я полностью с вами согласен, Повелительница, — он замолчал, ловя на себе удивлённые взгляды Советчиков. Мэвис приоткрыла рот, сильнее сжала голову змеи в руках. Когда они с Лукасом обсуждали свою махинацию, мнение Денниса на этот счёт, Мэвис была в полной уверенности, что закон, изданный ею совсем недавно, будет воспринят сыном совсем иначе. — Он не примет его. После… — она замолчала, оборачиваясь на фотографию. Лукас отвернул от жены рамку. Теперь она читала надпись, сделанную детской рукой. — Примет не примет, — он сел рядом с ней, но прикоснуться не решился. Хотелось, чтобы она первая проявила желание обмякнуть в его объятиях. — Важно другое — что он скажет про усыновление, хотя мы с тобой решили, что ему знать не обязательно. Меньше знает, крепче спит, — он повернул голову на открытую дверь спальни. Взгляд пробежался по гостиной, проскользил в комнату Георгия, который мирно спал в своей постели, видя сон про бабочек, коих так и не смогли до конца выловить. Несколько стаек так и продолжали летать по замку. Мэвис очень боялась, что вскоре они начнут размножаться. — Он взрослый мальчик, как бы сильно ты не хотела вернуть его в возраст Георгия, это невозможно. Взросление — процесс необратимый. — Мэвис потянулась к рамке, вернула её в прежнее положение. Лукас не стал ничего говорить на это счёт, он продолжал своё рассуждение. — Помню, когда мама была жива, к нам в гости приезжала девочка, интересно, что сейчас с ней? Она же, по сути, наша с тобой ровесница. — Девочка? — Мэвис приблизилась к нему, обхватывая его за талию. — А ты ревнуешь меня к подруге детства? — улыбнулся коронночкой Лукас, оставаясь полностью довольным собой. — Нет, — протянула она. — В этом плане мы с тобой квиты. До ссоры отца с дедушкой, я ездила в гости к одному мальчику. Мы даже, помню, с ним прыгали на кровати. — С кем это ты прыгала на кровати? — не сводя с лица глупой улыбки, говорил Лукас. — Представь себе, ты у меня не единственный, — шутила она, прекрасно понимая, что никто иной, кроме Лукаса, ей и не нужен. — Повелительница, — Сативус и Марабори, не сговариваясь, догнали Мэвис, уже успевшую наполовину сесть в машину мужа. — Мы хотели бы, без никого, — при этих словах они оглянулись по сторонам, надеясь, что редкий прохожий не увидит их. — Кое-что спросить. Лукас открыл водительскую дверь, выходя из машины. Рука сама собой потянулась к внутреннему карману пиджака, к которому в скором времени пришьют брошь с буквами «ВСПТ». Вампир сунул сигарету в рот. Обходить машину за бесплатным огоньком, синтезируемым женой не захотел, поэтому пришлось достать спички. — Я понимаю ваше беспокойство. — Мэвис оперлась на трость, за спинами Советчиков прошли волки. Дракула узнала по вечно круглому животу самки чету Уэйнов. — Повелительница, — Вольфыч вприпрыжку засеменил к Мэвис. Сативус закатил глаза. Как же волк был некстати. — Рад вас видеть. — И я рада, как ты, как волчата? — Мэвис подмигнула Советчикам, намекая им, что оборотней она берёт на себя. — Прекрасно. Вот уже сто… — Вольфич приложил палец к морде. — сто… — Ванда приблизилась к мужу, беря его под лапу. — Двести первое щенение будет, — поправила она мужа. Лукас закашлялся, выдыхая сигаретный дым в сторону от беременной самки. Он вспомнил Мэвис, когда она ждала Георгия. Новость обескуражила и его, и её. Ребёнка, совместного, они планировали после осуществления своих мечт, но получилось иначе. Впрочем, несмотря на всю незапланированность беременности, они любили сына. Особенно Мэвис. Пусть она не всегда показывала Гоше всю материнскую любовь и ласку, Лукас знал, что после истории Вовы, его жена стала дорожить своими детьми ещё больше, чем прежде. — Слышал, отель закрылся, — с обидой произнёс волк. — Не едет никто. — Мэвис чувствовала себя крайне неловко, хотелось отпустить Советчиков, но она понимала, что они не уйдут, не получив ответа на свой неозвученный вопрос, который она прекрасно знала. — Если хотите, можете посетить нашу, — она развернулась всем корпусом к мужу. Тот покачал головой, туша сигарету водой из своих пальцев. — Скромную обитель. — Георгий познакомит волчат со своими питомцами, — хохотнул Лоуренс, разделяя боязнь супруги по поводу новых поколений бабочек. — Да, — воскликнули одновременно волки. — Сочтём за честь, — закончил Вольфыч и повёл супругу к доктору на осмотр. — Деннис будет жить, — как только волки отошли на достаточное расстояние, успокоила покровителей Престолонаследника Мэвис. Сативус и Марабори кивнули. — Если так, то мы очень рады, — вместо друга ответил Луис. Даукус бы не смог сдержать эмоции, накопившиеся в нём за тот непродолжительный разговор Дракулы и Уэйна. Родители, у которых отняли детей виснут на стальных руках доспехов. Матери кричат в мольбах вернуть им их детей, отцы бьются с рыцарями, но те безмолвно терпят их удары, отвечая связыванием их рук цепями за спиной. — Верните наших детей. — У тебя же самой есть сын, — кричат и монстры и люди. Их возгласы доносятся до цокольного этажа Конклава, но притеснённые толстыми каменными стенами приглушаются и становятся не более, чем фоновым шумом. — Повелительница! — девочка, которой на вид где-то 15 лет от роду, окликает проходящую мимо камер Мэвис. Женщина наклоняется к сидящему на лавочке подростку, прикованного цепями к стене. Кандалы покоятся на руках девочки, не дают ей возможности воспользоваться силой земли. — Я слушаю, — девчонка сжимается под бездушным взглядом, но, глотнув побольше воздуха, выдаёт. — Вы очень жестокая женщина. — Мэвис выгибает бровь, нисколько не удивляясь словам ребёнка. — Именно, — звуки с улицы перекрывает голос мальчика. Женщина оборачивается от камеры. Говорили не из-за решётки. Георгий никак не мог быть сейчас здесь. Значит, кто-то из детей всё же сбежал. — Зачем ты это делаешь, мама? — Повелительница делает шаг назад, к решётке и прижимается к ней спиной. Девчонка отшатывается от женщины настолько, насколько ей позволяли цепи. Она смотрит по направлению взгляда Дракулы. На столе, среди бумаг сидел, болтая ножками, её сын. Через его полупрозрачную, призрачную спину Мэвис видела прибитый к стене календарь с обведённой датой казни всех этих невинных. Владимир Дракула улыбался отцовской улыбкой, радостно глядя на мать. Мэвис зажмурилась, на лбу появились сразу три складки. — Не поможет, мама, — весёлым тоном говорил призрак. Женщина открыла глаза, обернулась к напуганной девчонке. Та, округлив очи, смотрела на Повелительницу, страшась её ещё больше. — Моё решение не подлежит оспариванию, — придав голосу прежнюю стальную манеру, сказала она и зашагала на выход из тюрьмы. Вова хмыкнул, спрыгивая со стола, и семенит, быстро перебирая ножками, за матерью. — Мама, ты же будешь жалеть, ты уже жалеешь, — мальчишка следовал за Мэвис, она то и дело оборачивалась на синеватую дымку, следующую за ней по пятам, всё время ускоряя шаг. Дверь открылась аккурат после того, как Дракула прошла её, не сводя взгляда с призрака. Она было обрадовалась, что ребёнок, или кто там её преследовал, сейчас ударится головой, но нет. Владимир прошёл сквозь открывшуюся дверь, и даже не подал виду, что она ему как-то помешала. — Мэви, — Лукас встал прямо на Вову. Мальчишка растворился в его ноге, обнимая её ручками. Но Лоуренс, естественно, не чувствовал невидимое прикосновение сына. — Я тут подумал, может всё-таки пересмотреть закон. — Мама, слушайся папу, — говорил Вова, пытаясь забраться по штанине на ручки к отцу. — Я… — Мэвис смотрела не в лицо мужу, которое из-за такого странного поведения Дракулы приобретало всё более обеспокоенные черты. Она наблюдала тщетные попытки ребёнка, а может, дымки, попроситься к папе на ручки. — Ты его не видишь? — вместо ответа спросила она. Вова, тем временем, бросил бесполезное занятие и решил, что мама скорее возьмёт его на ручки. — Что? — следующая сцена настолько поразила Лукаса, что он был вынужден думать, что его жена сходит с ума. Хотя, возможно, так оно и было. Призрак подбежал к Мэвис, вытянул прозрачные ручонки к матери, та села на корточки, положила трость на пол и поднялась на ноги, сложив руки так, словно на них кто-то сидел. — Мэви, родная? — хотелось как-то отшутиться, сказать, что она его разыгрывает, но Лукас не сумел выдавить из себя и звука. С такой неподдельной серьёзностью Мэвис держала на руках призрачного мальчика, которого он не видел. — Так, что ты там говоришь? — спросила она у сына, тот повернул лицо, с не сходящей с него улыбкой до ушей, на Лукаса, думающего, что вопрос обращён именно к нему. — Я про закон. Может всё-таки не стоит казнить их. — Лукас наклонил голову вбок, рассматривая грустную улыбку на устах жены, которая так и продолжала держать на руках что-то невидимое и наслаждаться этими минутами. — Инсценируйте, — захихикал Вова, произнося такие взрослые слова. Призрак спрыгнул на пол и побежал вперёд по коридору, оставляя маму и папу наедине. — Я сама уже начинаю жалеть об этом решении, — она взяла мужа под руку, сделала шаг вперёд, но он не последовал за ней, продолжая обеспокоенно просверливать её взглядом. — Луки, я в порядке, — она посмотрела в коридор, где за поворотом скрылся призрак. — Думаю, не нужно отменять закон — это сыграет на нашей репутации, но можно инсценировать смерти. — Казнить чучела? — Лукас всё же поддался и пошёл рядом с женой, в душе надеясь, что то, что он только что видел, было временным. — Да, — легко заключила она, открывая дверь в свой кабинет. Привидение сына напугало её, но и обрадовало. Мэвис никак не могла понять, что же именно она чувствовала, видя покойного ребёнка. Счастье Лукаса длилось недолго. Как только его жена отворила двери в свой кабинет, она застыла, не собираясь двигаться с места. — Мэви, — Лукас провёл рукой вверх-вниз перед её стеклянными глазами, но женщина не реагировала. Вова сидел на диване для посетителей и болтал ножками, оперевшись руками о кожаную обивку. — Я знал, что вы пойдёте сюда, — улыбался он, не оставляя Мэвис сомнений, что перед ней на самом деле сидит сын. — Мэвис, — прикрикнул Лукас, окончательно отчаявшись достучаться до жены. — А, да, Луки. Про чучело. — Мэвис прошла вглубь кабинета, к столу, села за него. — Мама! — призрак спрыгнул с дивана, в тот момент, когда Лукас опустился на него, и на диван, и на привидение. — Мэви, — Лукас ещё больше обеспокоился, видя, как жена усаживает кого-то к себе на колени. — Ты его не видишь? — Мэвис опускает голову к ничему и целует воздух. — Кого? — мужчина сжал холодные руки, внутри всё сжалось. Ему на самом деле было страшно за жену. — Вову. — Мэвис перестала зарываться в призрачные волосы и подняла глаза на мужа. — Мэви, он мёртв. — Лукас сказал это чуть грубее, чем планировал, о чём тут же пожалел. — Ты его не видишь, потому что он тебе не родной, — выпалила Мэвис, прикусывая губу по окончании фразы. — В смысле, не родной? — Вова повернул к матери голову, волосы до этого обычные, если так можно было сказать про голубовато-прозрачные локаны Владимира, от дуновения ветра, создаваемого дыханием живых и телодвижениями, на несколько секунд стали дымкой, но вскоре вернули свой прежний вид. Лукас опустил взгляд. Ему было очень неприятно, очень больно слышать такой грубый тон из уст любимой женщины, но ещё сильнее его бил смысл сказанной ею фразы. Конечно, не родной. Лукас это прекрасно знал, но при этом Вова был его сыном, а Лоуренс его папой. — Луки, прости… Я… — она не знала извиняется она перед мужем, потому что ей известно, насколько больно Лукасу осознавать, что Вовка и Деннис не его дети, или всё же ей было не по себе от взгляда сына, который на все сто был уверен в том, что Лукас его папа, научивший его играть в шашки. — Что с...? — она перевела взгляд на призрачного мальчика, который отвернулся от матери и теперь смотрел на отца, но больше не улыбался. — Почему не родной? — спрашивал он маму, не отводя опечаленного взгляда от Лукаса. — Ну, так получилось. — Мэвис погладила его голову, Вова убрал мамину руку с волос, пальцы претерпели очередной метаморфоз, теряя свою форму и превращаясь в синеватую дымку. — Мэви, — Лукас решил воспользоваться своим знанием, полученным от Виолера. Когда Розмаров лечил одного тролля, возомнившего себя гоблином, доктор сказал племяннику, что с сумасшедшими нужно разговаривать на их языке. — Ну, допустим он здесь есть. — Мэвис заметно повеселела, глядя в глаза мужу, которому сделалось очень не по себе при виде безумной искры, засевших в голубых очах Дракулы. — И я его действительно не вижу, потому что, как ты правильно выразилась, он не мой сын. Но, тогда объясни, как Вова здесь вообще оказался? — наверное, он совершает большую ошибку, говоря так, но иного выхода из сложившегося положения он не видел. Невозможно соображать здраво, когда перед тобой сидит женщина с невидимым ребёнком на руках и в полной уверенности говорит, что он вот здесь, у неё на коленях. — Мам, не надо расстраивать… — Вова ткнул пальчиком, на мгновение ставшим дымкой, в Лукаса и после небольшой паузы, решил всё-таки папу называть именно «папа». — Папу. Лучше спроси у него про вашу махинацию. Женщина, если бы не спинка кресла и осязаемый ребёнок у неё на коленях, упорхнула бы из кабинета, обернувшись мышью. Проблеск понимания, что Вова — это игра её фантазии, а не фантом, пришедший из того мира, вызвал на лице немалый страх, что опять-таки ещё больше напрягло Лукаса. Он наклонился, оперевшись руками о колени, жаль, что Лукас не носил очки, как Виолер, хотелось лучше разглядеть её лицо, увидеть каждую морщинку под округлившимися глазами, каждую трещинку на губах её приоткрытого рта. Мэвис закрыла и рот, и глаза. Потрясла головой, мыча себе под нос, сквозь плотно сомкнутые губы. Открыла. Вова с прищуром смотрел на мать, обернувшись к ней вполоборота. Мэвис выдохнула, не размыкая губ, фантом почти весь растворился в воздухе, синяя дымка обволакивала тело Повелительницы, но вскоре она опять собралась в улыбающегося мальчонку. Дракуле не оставалось ничего, кроме как смириться с тем, что Владимир будет находиться рядом с ней столько, сколько он сам захочет. — Так что там, с усыновлением? — она так и продолжала держать мальчишку у себя на коленях, обхватив его за плечи. — Вот. — Лукас встал и, не сводя с жены обеспокоенного взгляда, положил ей на стол свидетельство о рождении Денниса. Вова положил ладони на стол, привстал с мамы и заглянул, оперевшись о деревянную поверхность, в бумагу. — Отец — Тёмный граф Лукас Лоуренс, — прочитал он, одновременно с матерью, что не могло не удивить Мэвис. — Ты читать умеешь? — Лукас собирался просто сесть на диван, но слова жены вынудили его плюхнуться на кожу, будучи поражённым громом безумия, источаемого от этой женщины. — Бабушка и дедушка научили, а что? — он посмотрел на маму невинным взглядом, будто не понимал, что в этом такого, что он будучи 34-летним вампиром, к тому же полукровкой, как он сам только что выяснил, умеет читать. — Правда вот это, — он ткнул синим прозрачным пальчиком в Homo Sangibe — Ещё не умею. — Храз, — ей нужно было как-то взять себя в руки, муж не верит, что сейчас, здесь, в кабинете они не вдвоём. Слуга показался на пороге. — Слушаю, Повелительница, — поклонился он в лёгком поклоне, безумно радуя хозяйку. Она терпеть не могла всех этих людишек, падающих ей чуть ли не в ноги. — Изготовь куклы, схожие с детьми, сидящими в тюрьме, — приказала она. — Во. — Вова оттопырил большой палец, показывая маме «класс».