Материнские чувства

Лукас вновь поморщился. — Всё, оставь, — промолвил он, сквозь зубы, пока его жена протирала рану ваткой, пропитанной спиртом. — Потерпи ещё немного, — она выкинула вату на пол, потянулась за другой. — Щиплет, — бубнил себе под нос Лукас. — Лучше скажи, как она в тебя попала? — уже серьёзно поинтересовалась Мэвис, разглядывая рубец. — Шальная пуля, как же ещё, — улыбался Лукас, но жена видела, насколько трудно ему было выдавливать из себя эту улыбку. Говорить, что он встал на защиту Денниса Лукас не хотел. Она и без этого была вся на нервах. Потом, как-нибудь. — Луки, давай без твоих шуток. — Мэвис убрала ватку, помогла мужу надеть рубашку, стараясь, чтобы ткань лишний раз не задевала рану. — Ну, ладно, — выдохнул он. — Пришлось немного помочь Деннису. — Лукас погладил рану, сильнее сжал её, чтобы боль скорее ушла. — Стреляли в него? — Мэвис выгнула бровь, обернулась на Денниса, сидящего в самом углу и наблюдающего за родителями. Может, слова Лукаса были и правдой? Может, они на самом деле просто песчинки? — Деннис, Деннис, — покачала головой мать, вновь поворачиваясь к мужу. — Что с Пирсом делать будем? — спросил он, облокачиваясь на спинку дивана. Боль постепенно уходила, но дальние отголоски напоминали ему о ране. Мэвис приложила палец к губам. От неё зависело будущее обоих миров. Если можно самостоятельно выбрать лидера Светлому миру, так почему бы не воспользоваться этой возможностью? Только кто сможет это сделать? Пирс, как назло, не оставил после себя потомков, другие кандидаты были ещё хуже Купера. Она настолько привыкла к семейству прошлых правителей людей, что других даже не представляла на их месте. — Сами пусть выбирают, — ответила она мужу. Тот приподнялся, прищурив взгляд. — Мне неважно с кем я буду переговариваться, — также просто заключала она. Они посмотрели на Денниса. Тот так и сидел, вжавшись в угол. — Думаешь, удастся вправить ему мозги? — наклонился к уху жены Лукас. — Другого варианта я не вижу. Пусть понервничает. Ему будет полезно. — Мэвис кивнула Деннису, тот пусть и не слышал тихий диалог родителей, но понял, что речь идёт именно о нём. М-да, надо было быть, как Георгий, пойти трупы вскрывать. — Мэви Владиславовна, — Лукас коснулся её плеча, призывая супругу посмотреть на него. — Слишком жестоко. — Мэвис хмыкнула, опустила глаза на синие пальцы, сжала руку в кулак, вновь глядя на сына. Снова странный сон пронёсся перед очами Повелительницы. Кто же были эти мальчишки? — Нормально. Зато эффективно. Помогло же тогда с Полукровками, — добавила она, погодя. Лукас спорить не стал. — Мэвис Владиславовна, — Сативус поклонился ей. — Когда прикажете выдвигаться? — Советчик обернулся на протеже, вновь с беспокойством за «внука» посмотрел на его мать. — Сейчас же, — приказала Мэвис. — Не более, чем инсценировка, — добавила она, успокаивая душу Сативуса. — Только он, — Мэвис кивнула на Денниса, считающего что-то на пальцах. — Не должен об этом знать, — она выгнула бровь, ожидая услышать от Сативуса положительный ответ. Тот кивнул. Выбора у него особого не было. — А закон? — остановил её Лукас. — Казнить всех причастных к нападению. — Дракула оперлась на трость, кивнула Хразу, чтобы тот записал её слова. — Найти пятерых Полукровок и их родителей и тоже повести на эшафот. Храз выронил перо. Слуга поспешил поднять его, но руки не слушались, колени не гнулись. Слишком тяжело смотрела на него хозяйка. — Я всё сказала, — повернулась она к недовольному мужу. Лоуренс сложил руки в карманы, глянул на Денниса, поднявшего глаза на мать и отца. Теперь он точно знал, кем ему приходится Лукас. — И убрать все статьи про Полукровие Престолонаследника, — не меняя тона продолжала она. Деннис снова дёрнулся, сидя на стуле в противоположном конце комнаты, посмотрел на сводящую брови к переносице мать. — На казни присутствовать будешь, — утверждала она, вынуждая сына ещё больше гнобить себя.

«Топор Дракулы настоящий»

«Мэвис Владиславовна казнила монстров, вступивших в половую связь с человеком»

Лукас смотрел на трупы, кусая при этом губы. Вампир чиркнул спичкой, закурил. Он выдохнул дым, уловив слухом приближающиеся к нему шаги. Глаз опустился на список казнённых: Генри Тюдор (волк), Джордж Каллин (гоблин), Уилки Конг (гном), Стив Брас (кентавр), Джон Смитт (вампир), Анжела Стоун (горгулья), Андреа Саске (ведьма) — много, очень много. Всех и не перечислишь. — Луки. — Мэвис положила руку ему на плечо, не ожидая, что муж обернётся к ней. — Детей-то не тронула, — попытался пошутить он, делая очередную затяжку. Мэвис отвернулась в сторону эшафота. Тела казнённых лежали друг на друге, палачи ещё не успели их убрать. — Дети — это другое, — ответила она ему, опустив глаза на Ангельскую пыль. — Это сыграет с нами злую шутку. — Лукас продолжал стоять к ней спиной, высматривая вдалеке фигуру Денниса. Престолонаследник находился возле эшафота, понимая, что если бы не он, эти монстры были бы живы. Мэвис прикрыла глаза. Троица из её сна стала более чёткой. — Поехали домой, — попросила она мужа. — Боюсь, Лидия не сможет столько сидеть в няньках, — она прислонилась лбом к его лопатке. Лукас хмыкнул, желание поскорее увидеть дочь взяло вверх. Спустя время Прокурор и его супруга выдвинулись в Трансильванию.

***

Лидия встретила племянницу и её мужа, будучи сильно уставшей. Баронесса даже не думала, что дети бывают настолько капризны. — Она спала, — не своим голосом ответила она на немой вопрос родителей. — Капризничала, — перечисляла баронесса, жалея, что согласилась помочь Мэвис и присмотреть за её дочерью. — Конечно. — Виолер сидел возле колыбели, покачивая ребёнка. — Ты её напугала своей сатанинской улыбкой, — возмущался доктор, опуская счастливые глаза на девочку. — А сам-то, — парировала баронесса, оборачиваясь в комнату. — Даже халат не погладил, — она кивнула на Виолера. Мужчина кашлянул в кулак, не желая соглашаться с женщиной. — Ты не умеешь общаться с детьми, — отвечал он ей, отходя от кроватки. — От бездетного барона слышу, — сухо отвечала Дракула, загораживая собой проход, не давая Виолеру возможности выйти и поздороваться с детьми. — Как ты могла доверить дочь ей? — обратился он к Мэвис, которая с прищуром слушала беседу дяди и тёти. — Потому что я женщина, — ткнула себя в грудь Лидия. — Без детей. — Виолер поправил очки. — Я вот этими руками, — он выставил руки перед собой так, словно держал в них коробку, и потряс ими. — Принимал роды у всего вашего семейства, — хвастался доктор. — Слава Дьяволу, — прикладывала баронесса ладонь к груди. — У меня нет детей. Я бы никогда ноги перед тобой не раздвинула. Лукас чуть улыбнулся, глянув на супругу. Мэвис покачала головой, закатывая глаза. — Так, уважаемые, позвольте мне пройти к дочери. — Лоуренс отодвинул, слегка нажав на плечи женщине, Лидию, вынудив сделать шаг назад и Виолера, и прошёл в комнату. — Кто тут у нас не спит? — он нагнулся над кроваткой, рассматривая дочку. Та нежность, с которой этот суровый мужчина обращался к ребёнку, вызвала на лице его супруги умиротворение. Мэвис оперлась о косяк, придерживая правой рукой змеиную голову. — Кто у нас скучал по папе? — Лукас осторожно взял дочь на руки, покачивая её. Линнет улыбнулась отцу. — Линнет по папе скучала, — напевал он, расхаживая по комнате, не отрывая нежного взгляда от ребёнка. — Кто у папы самая красивая девочка? — Лукас видел, как дочь ему отвечает, он слышал её голосок, её мысли. Мужчина подошёл к окошку, выглянул в него. — Кого папа больше всех любит? — теперь его тон изменился. Если до этого он отдавал нотками смеха, иронии, то теперь Лукас говорил со всей серьёзностью, но при этом с трепетом, прислоняя свои губы к лобику дочери. — Линнет папа больше всех любит. — Мэвис хотелось подойти к нему, чтобы лучше расслышать его слова, но она решила не беспокоить отца и дочь. Сейчас, именно в этот момент, когда обе женщины с любовью смотрели на Лукаса, качающего на руках Линнет, между отцом и дочерью формировалась та самая нерушимая связь, которая бывает у всех отцов и дочерей. — Никому в обиду не дам, — шептал Лукас, ещё сильнее прижимая улыбающуюся девочку к груди. — Моя Линнет. Папина радость, — он ещё раз поцеловал её в лоб. — Луки, — Мэвис всё же решилась сделать к ним шаг. — Ты замечательный отец. — Лукас, стоящий спиной к жене, улыбнулся. — Я всегда это знал, — он прижимал к груди своё счастье, свою дочку, долгожданную девочку. Лидия поспешила уйти. И не потому что баронесса чувствовала себя лишней, хотя до конца этого она отрицать не могла. Непробиваемая женщина ощутила на глазах слёзы. Она покинула покои племянницы, запрокинула голову назад. Виолер проводил её взглядом, опустил его в пол, как только дверь за ней закрылась. Доктор прикусил губу, коря себя за слова про ребёнка. Мужчина заглянул в спальню на счастливых родителей, тоже решил покинуть покои. — Фреди, как же мне тебя не хватает, — никто, кроме Фреда, наблюдавшего с небес за Лидией, не имел права видеть слёзы Тёмной баронессы. Кто знает, может, и у неё на висках была Ангельская пыль? — Ты до сих пор его любишь? — без иронии, а с искренним любопытством интересовался Розмаров. — Тебе какое дело? — Лидия едва не вздрогнула. Показывать слёзы родственничку она не собиралась. — Я ж не спрашиваю тебя: любишь ли ты Марту? — Ты знаешь ответ, — хрипло ответил Виолер, рассматривая невозмутимое лицо баронессы. — И это единственное в чём мы схожи, — заключал он. Лидия непонимающе помотала головой, краем уха слыша переговоры Мэвис и её мужа. — Ты любишь Фреда, я — Марту. Другие нам не нужны. — Виолер поправил очки и поспешил уйти в покои, которые он самовольно занял в Трансильвании. — Луки, а почему именно дочь? — спросила Мэвис, когда они сели на кровать. Лукас так и продолжал укачивать младенца, время от времени оставляя на её лбу след от своих шершавых губ. — Мне казалось, что отцы всегда хотят сыновей, — она прижалась к нему, положив голову на плечо, подмигнула дочери, хихикнувшей родителям. — Если мужчина не любит свою дочь, он недостоин иметь сына, — с любовью говорил он, облеплённый со всех сторон самыми любимыми женщинами. — А теперь представь, насколько сильно я люблю её? — он поднял глаза на супругу. — Мне кажется, твоя любовь к ней усилится. — Мэвис поднесла к глазам голубые пальцы. Что если те парни — это их сыновья? — Намёк не понят. Мы же не занимались любовью с момента её рождения? — и опять эта глупая улыбка. — Я так, на будущее, — она опустила руку. — Если у нас родится ещё один сын, как ты хочешь, чтобы его звали? Лукас хмыкнул. Такого поворота разговора он явно не ожидал. — Ты настолько сильно меня любишь, что готова снова испытать всю ту боль родов? — нагнулся он к ней. — Луки, — Мэвис подняла голову с его плеча, погладила бородатую щёку. — Просто, помнишь мои слова про то, что детей лепят ещё там? — она подняла палец вверх. Лукас посмотрел в потолок, кивнул. — Владимир показывал мне проекцию двух мальчиков и девочки. — Прям настолько? — хихикал Лукас. — Девочка была дочерью Денниса, — уже серьёзно говорила она. — У неё были огненно-рыжие волосы. — Мэвис представила себя, заплетающую косу внучке. — А парни? — Лукас снова опустил глаза на дочь, подмигнул ей, ребёнок залился смехом. — Кто знает? — слова Вовы про казнь окрасили её лицо тьмой. Но Лукас был слишком поглощён дочерью, чтобы видеть резкую перемену в жене. — Данила, — проговорил он после недолгой паузы. — Что? — Мэвис вырвалась из сумрачного сна, прекратив тщетные попытки понять смысл слов Владимира. — Данила. Пусть моего сына зовут так, — Лукас толкнул жену в бок, приводя её в чувства. — Вильям, — промолвила она в ответ. — Мне бы хотелось, чтобы сына звали Вильям. — А сокращённо? — приподнял брови Лукас. — Билли. — Мэвис скользнула взглядом по лицу мужа, ожидая услышать очередную шутку. — Любишь букву «В»? — он прижал к себе дочь, она так и продолжала улыбаться отцу. — Георгия назвали, просто тыкнув пальцем в небо. Деннису имя дал Майк. Владимира нарёк Виолер, Линнет ты. Позвольте мне хоть раз выбрать имя моему ребёнку, — с лёгкой обидой проговорила Мэвис. — Без проблем. — Лукас нагнулся к её лицу, целуя в губы. — Спасибо тебе, родная, за всё. Я люблю тебя. — Лукас отстранился, любуясь своей женой, он видел, как она тает от его слов.

***

Несколько противных капель упали на его волосы. Одна из них задержалась на кончике, больно резала глаза, болтаясь перед ними. Деннис встряхнул головой, капля улетела в угол, разбилась о каменный пол, разлетаясь на тысячи других более мелких капелек. Чего он этим добился? Да, ничего. Просто показал себя не как альфа-самец, а как маменькин сыночка. И где он теперь? Сидит в тюрьме, на цокольном этаже Конклава, ждёт приговора. Неужели матушка сможет это сделать? Этот вопрос мучил его уже несколько часов, а может и дней, в зависимости от того, сколько он здесь находится. Деннис оторвал невидящий взгляд от пола, поднял глаза на двух мужчин в масках. — Палачи, — не своим голосом произнёс Престолонаследник, почувствовав небывалое першение в горле. — Престолонаследник, прошу на выход, — грубо говорил мужчина, открывая решётчатую дверь. — Что со мной будет? — Деннис отодвинулся на расстояние вытянутой руки от вампира. Тот не стал церемониться и грубо схватил его за запястье, через силу поднимая на ноги. — Мы выполняем приказ Мэвис Владиславовны, — также сухо сказал он, впрочем, это была всего лишь его работа. — Я спросил. — Деннис не хотел болтаться, словно тряпичная кукла на руках палачей, он выпрямился и пошёл к выходу сам. Первые несколько шагов Дракула сделал очень осторожно, боясь запутаться в собственных ногах и упасть в руки мужчин в масках, потом, подойдя к выходу из камеры, походка его приобрела более смелые черты. Деннис нагнулся, чтобы покинуть клетку, сложил руки за спину, обжог собственными ладонями спину даже через китель. — Вы сами пойдёте на эшафот? — с удивлением, которое мгновенно улетучилось, спросил палач, привыкший чуть ли не волоком тащить приговорённых к месту свершения казни. — Так точно, — отвечал Деннис, сильнее сжимая руки за спиной. Где же Лукас и его ледяная вода? Деннис зажмурился, стоило ему выйти на улицу. Солнечный свет, отражающийся от Луны, осветил эшафот и приготовленную для приговорённого крестовину. Вампир сглотнул, ноги были готовы подкоситься, но Престолонаследник в последний момент взял себя в руки. Он осмотрелся. Никого. Слишком пусто. Трибуны, на которых часто яблоку негде было упасть, были пусты. Деннис поднял взгляд на балкон Прокуроров. Лукаса, да и других его коллег не было видно. Может, выйдут позже? Но ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Палачи подтолкнули Денниса, повернувшего голову назад, к ступеням, ведущим на эшафот. Мать и отец стояли на балконе Повелительницы. То спокойствие, с которым эти двое смотрели на сына, вызвало ещё большую волну паники и страха. Деннис шёл к крестовине, не отрывая безумного взгляда выпученных глаз от родителей. Он ложился на крестовину, продолжая смотреть на них. Казалось, что ничего, кроме слишком умиротворённых родителей, а Деннис видел по их лицам, что они довольны собой, его не волновало. Палачи связали его руки и ноги, ворсинки от каната больно впивались в кожу, но ему было плевать. Мама расплылась, наслоилась на отца, но Деннис видел на её губах, что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Голову положи, — палач провёл пальцем по лезвию топора, в котором даже вампир смог бы увидеть своё отражение, и обошёл Денниса со всех сторон, проверяя работу своего коллеги. Убедившись, что конечности Престолонаследника стянуты хорошо, он поднял голову вверх, Мэвис кивнула. Деннис в последний раз сглотнул, окончательно осознав, что с ним сейчас будет. Он зажмурился, готовясь ощутить боль от топора, опускающегося на его руки, услышать хруст собственных костей, почувствовать на лице горячую кровь, не чужую, свою. Палач опустил топор, но не замахивался. Мужчина провёл лезвием по канату, разрезая его. Затем он проделал то же самое и с другими конечностями Денниса. Престолонаследник приподнял голову, пока что не решаясь подняться полностью, руки всё ещё имели отёки после тугого стягивания конским волосом. Мэвис и Лукас о чём-то переговоравались, даже смеялись. — Вставай, — палач не изменял своему сухому тону. — Встать? — Деннис согнул пальцы, кровь прилила к рукам, снимая с них оцепенение. — Я выполнил приказ Мэвис Владиславовны, — он убрал топор за пазуху, спускаясь по лестнице на землю. Смысл слов палача ещё долго доходил до Денниса, сидящего на крестовине, ноги касались каменного пола эшафота только носочками, поэтому вампир позволял себе проводить ботинком по нему. Он сидел, глядя на шаркающую ногу. Стук трости вывел его из дум. Деннис поднял глаза на улыбающуюся мать. — Испугался, — уточняла она только для галочки. — Обосрался. — Деннис поменял ногу, которой шаркал по эшафоту, и продолжил смотреть в пустоту. — Это было предсказуемо. — Мэвис поднялась на эшафот, присела на крестовину рядом с сыном. — Знаешь, будь здесь Лукас, он бы обязательно пошутил, — мать проскользила взглядом по опечаленному и всё ещё дрожащему от страха сыну. — Угу, — промычал он. — Это будет тебе уроком, — в прежней стальной манере ответила Мэвис, вставая с крестовины. — Знай, власть ты получишь только, — сказать через мой труп было бы ошибкой. Он убил человека, она чуть было не казнила собственного сына. Интересно, Владимир знает, на что способен его старший брат? — Когда я сама тебе её вручу, — закончила Мэвис, прикасаясь к ножу Лоуренса. Деннис закивал головой, поджимая сразу обе губы. Без Печати Тьмы будь ты хоть сто раз ВРИО толку ноль. — Лучше иди и учись на военный факультет. — Мэвис оперлась на трость обеими руками, говорила уже более нежно. — Я и так с Сативусом много занимался. — Деннис поднял на неё глаза. — А Георгий вскрывал трупы с Виолером, — непринуждённо бросала она, покачиваясь на трости. — Понял, принял, будет исполнено. — Деннис поднялся с крестовины, посмотрел на балкон матери, потом — на саму матушку. Не скоро он будет Повелителем, не скоро.

***

Молодая девушка не красавица, но и не уродка подошла к столу, за которым сидели два брата, по внешнему виду которых тяжело было сказать, что эти двое связаны кровными узами. Её длинные распущенные волосы опустились на лопатки. — Я присяду? — она поставила поднос с супом из внутренностей Дракона на стол, отодвинула стул и присела, поправив подол чёрного платья. — Вы уже сами ответили на свой вопрос. — Деннис протёр пальцами переносицу, осмотрел столовую, в которой и яблоку негде было упасть. Тут и там мельтешили студенты, слышались весёлые переговоры, удары ложек о тарелки. — Вы, случаем не с медицинского? — Георгий улыбался, глядя влюблённым взглядом на девушку, которую он часто видел в коридорах Университета Тьмы, но никак не решался подойти. — Да, — она положила ложку в суп, прожевала и добавила. — Меня зовут Эйвери Хотторн. — Георгий… — Лоуренс, — перебил брата, который уже был готов пожать девице руку, Деннис. — Я его брат. Деннис Лоран, — поймав на себе вопросительные взгляды девушки, которая не понимала, почему у братьев разные фамилии и такая непохожая внешность, и Гоши, которому было интересно знать, отчего Деннис скрывает их происхождение, Престолонаследник поспешил объяснить. — У нас одна мать, но разные отцы. Не бойтесь. Мало ли на свете Лоуренсов, — сверкнул он улыбкой, на которую тут же ответила Эйвери. — Эйвери, — Георгий поспешил загородить брата в глазах Хотторн, беря инициативу говорить в свои руки. — Вы на кого учитесь? Деннис хмыкнул, отворачиваясь от брата и вновь привлекая внимание девушки. — Вы не обращайте на него внимание, — махнул он рукой на брата. — Он у нас птица высокого полёта. Нашёл в маминой библиотеке потайную дверцу и всё. — Она меня туда больше не пускала, — не оборачиваясь на брата, ответил Деннис. В голосе промелькнула нотка сожаления. — Я пошла на судебного медика, — отвечала она, переводя взгляд от рыжих локанов Денниса на очки Георгия. — А что вы там нашли? — Компромат на бабушку, — так же отстранённо отвечал Деннис. — Животных вскрывали в детстве? — продолжал свой допрос Гоша и тщетные попытки заполучить внимание девушки, которая вновь смотрела на Денниса. — Было дело. С отцом, — последнее она произнесла с некой грустью, перекликающейся с раздражением и ненавистью. Деннис, до этого особо не слушавший их беседу, заинтересовался. Он повернул голову на Эйвери, сверкнув по ней понимающим взглядом. — Мы с дядькой этим занимались. — Георгий откинулся на спинку стула. — Если хотите, можем как-нибудь встретиться и вскрыть кого-нибудь, — игрался он рукой, проводя ею по воздуху. Деннис так и сидел, положив локоть на стол, а ладонь прислонив ко рту. Глаза его улыбались, продолжали просверливать Эйвери, смело смотрящую в его голубые материнские очи. — Не думаю, Гоша, не думаю, — отвечал он за девушку, ещё больше цепляя её за себя.