Воля Звезд

Боль. Повсюду боль. Головушка чугуном вдавилась в землю. На груди будто черти пир накрыли. Давит, не вдохнуть. Проклятье. Мерзкий скрип. Или то птицы... Вороны? Я в лесу. Лежу на колкой высохшей траве. Подняться нету сил. Вдох режет всё внутри. Я чувствую как выя жаждет влаги. Так хочется напиться. Водички бы студеной, умыть лико и потушить огниво, ковыряющее внутренности. Ох... я жива... Не оттого ли худо? Уж мёртвым точно всё нипочём. Остаться б в тихом сне. Лежать бездвижным телом и не думать ни о чём. Пора подняться. Коль жизнь мне Боги сохранили, не гоже ей растрачиваться. Ослабленные руки едва мне помогают. Сначала на бочок. Как крутит всё нутро, как жжётся. Жажда скребёт по горлу, раздирает и царапает. Дрожащими руками упираюсь в землю. Земля под ногти заползает, траву, али скорей солому в руках сминаю, ломаю, рву. Прости, Землица. Боль не унять чужою болью. Дай мне крупицу силы, подсоби. Вот так. Самое страшное позади. Я здесь, на Пепелище, среди сестёр, рядом с Ивой... Нет. Их нигде нет. —Ива? На мой голос откликается лишь эхо. Ни души вокруг. Неужели сёстры оставили меня одну. Ива оставила меня? Мое бездыханное тело бросили здесь. Даже если думали, что погибла, не могли они так поступить. Я бы не предала их так. Оставить беззащитную, совсем хрупкую и одинокую... Ива, надеюсь, ты среди сестёр. Они подсобят. Только ежели сами не стлели за ночь и где-то поодаль не лежат угольки. Всё, что осталось от слабых тел. Прочь тёмные мысли, прочь уныние. Некогда предаваться пустым размышлениям. Покуда крепко стою на ногах, надо осмотреть поляну. Вокруг не вижу ни золы, ни крови. Значит вернулись в деревню. Без меня? И пусть, обговорим потом. Пора мне. Все завершилось... Мы смогли. Ива не подвела. Так отчего доселе тяжесть на душе? Сердечко, должно быть, беснуется опосля ритуала. Ещё боится. Молотило вчера аки дрожащий кузнец. Горло сводило от искр. Так тихо вокруг. Ветер не шепчется с соснами, проворные воробьи не чирикают между собой. Не слыхать сплетен о прошедшей ночи. Ни радости о минувшей смерти, ни кривого словечка о безумном ритуале. Никакого торжества в честь ведьм. Никакого нам праздника жизни. Ива умница. Справилась безупречно. За такой краткий срок она выучилась тому, чему мы готовимся годами. То кровь ворожеи её направляет. К нужным словам, к нужному месту и к нужным людям... Ко мне. Зря я корила её за небрежность, бездумность и легкомыслие. Она слушала и внимала каждому слову. Как терзают душу все те горькие слова, что я ей говорила пока обучала. Знала, как её они ранят, видела, как наполняются её яркие синие глаза слезами, и все равно ругала и ругала. Прости меня, милая. Прости, прости, прости. Ежели ты в добром здравии после всех ужасов ночи, я найду тебя и буду слёзно молить о прощении. До скончания дней буду оберегать тебя. Буду твоим щитом, душа моя. Кругом вороны. Так много несущих Её волю. Смоляные птицы надрываются о людской погибели. Возвещают свою Владычицу о пиршестве. Не скрыться от их бездонных глаз. Утянут за собой. По мою ли душу они кричат? Куда я шаг ни ступлю, там вижу чернеющий взмах крыла. Беда грядёт. А это что? Давно людские кости бросаем на волю Леса? Куда ни глянь, всюду черепа... Не оттого ли... Черепа, вороны... Густой сладкий смрад осел на губах, тяжело дышать. Мы справились. Сумели, я же чувствую. Я чувствую... Смерть повсюду. Это не беда. А конец всего живого. Она проснулась. И я мертва, и все мертвы. Всё жившие под небосводом. Не может быть. Не верю. Иву погубила. Она ведь только начала свой путь. К которому я её и привела. Привела ли? Или сбила с пути правильного? Быть может разгневила я Силы Могущественные своеволием. Вздумала, что всё мне под силу изменить, спасти каждого. Дурная, глупая, бестолковая. Вавна была права. С самого начала. Никого нам не спасти. А душа Ивы могла остаться чистой. А я её собственноручно утянула в самую пучину, на дно, куда не проберётся лучик света, где вязкая и грязная вода зальётся в тело вместо крови, нет места жизни. Сколь отвратительна себе я. Ива, милая моя, прости. Да что толку от сожалений? Ничего не вернуть. Этот лес – моя темница, моё наказание. Мне никогда не выбраться отсюда. Не встретиться с сёстрами. Одна. Кого я вижу? Знакомый силуэт. Могилка? Не верю счастью. Живая душа мне встретилась. Спасение. —Могилка! Не поверишь, как я рада тебя увидеть. Почему не отзывается, не повернётся ликом ко мне? —А вот и ты, дорогая моя Кирфел. Сколько я искала тебя... Владыки... что это за бесовщина? Глаза безумием блестят. А голос хриплый, словно старой девы говор. Что с ней случилось? —Что такое, ведьма? Не рада моему появлению? Уж не мое личико пугает тебя? Брось... Что ж во мне такого жуткого, а? —Ты не она... не Могилка. Черты лица её становятся мягче, детская наивная улыбка возвращается. Но это морок, а не явь. Очам своим не верю боле. —Владык следует приветствовать дарами, не так ли? Или твой орден давно бросил пепел на древний обряд? Боги... прошу, пусть это будет гнусным сном, обманом, наваждением. Надо успокоиться, усмирить бешено колотящееся сердечко. Если это её игра, то надо узнать правила. Она ждала меня. —Ты меня искала? —И нашла. От меня не упрячешься. Здесь каждый листик – мои уши, каждая тварь – мои очи. Я лишь ждала, когда ноги сами принесут тебя ко мне. Добро пожаловать в Землю. Да будут черви тебе добрыми друзьями. —Но я дышу. —Это не задержится. Я неспроста явилась пред тобою, ведьма. Иди за мной. У меня к тебе есть предложение. Возможность продать свою шкуру подороже, скажем так. От её острого, звонкого смеха в чреве все переворачивается. Страх сжимает горло, не даёт пошевелиться и вымолвить слово против. Но есть ли у меня воля перед лицом самой Смерти? Коли мы вчетвером не сдюжили, то меня одну слабачку словно соломинку переломит. Знать бы, чего она от меня хочет. И тогда уж буду думать... —Хорошо, я пойду за тобой. Голова кругом. Пока я рядом с ней все будто плывёт. Очам не видно. Дорога плутает. Ноги не слушаются. Это клеймо самой Смерти – ступаю за ней след в след. Коли повезёт выбраться отсюда, неизвестно, как жить с такой отметиной среди живых. —Наслаждайся молчанием, моя милая колдунья. Вскоре тебе предстоит вымолвить самые трудные слова. Я дам тебе выбор. Боюсь и помыслить какой выбор может предоставить сама Смерть. Сердце молчит. Ни тревоги, ни страха теперь. Вот что пугает сильнее прочего. Впереди зарево. Солнышко встало на мою защиту? Смерть тиха и невозмутима, вряд ли она бы спокойно ступала, коли кто-то ей вздумал мешать. Или не видит яркого света. Проклятье. Это Огненная река. А я то вздумала себе, что Богам есть до меня дело. Перейти реку может только тот, чью душу Смерть уже баюкает. Тому огонь не страшен, он – пуховые одеяла в колыбели. Я прошла границу живых и мертвых – лес. А дальше только пламя, что расплавит непрошеное тело, до косточек слезет кожа, плоть мерзкой гарью пропитается и ошметками останется гнить на земле. До чего же страшная гибель. И такая глупая. Под стать той, кто доверился Покровительнице Ночи. —Не страшись огня – он подобен первым материнским объятиям, ласкает кожу тёплым своим прикосновением. Только объятий матери я никогда не знала. А Ива... В глазах её скопились лишь страх и обида за все те придирки и за сокрытие правды. По моим решениям ей пришлось лешиться всех благ, о которых человек и мечтать не смеет. Да и едва ли она чувствует ко мне материнскую любовь. Коли бы и было что, то лишь презрение, как к нелюбимому ребёнку. Есть ли у меня выбор, да и нужен ли этот выбор, если все наши старания были бестолку? Шаг, ещё шаг, и огонь поглотит давно проржавевшее сердечко. Обгорю за считанные мгновения. —От него веет прохладой... Ни слова больше не молвит, лишь молча ждёт. Смерти некуда спешить, рано или поздно, каждый окажется в её владении. Медлить смысла нет. Иду...Нет жара? Почему огонь такой приятный? Этой ночью он горел во мне, плавил чрево, кровь сворачивал, но теперь будто залечивает. Извиняется за свою силу? Ничего не понимаю. И спросить то некого, кругом все мертво. Ежели обратиться к самому пламени? Величественная сила может ответить на мой надрывный зов. При Владычице молить страшно. Огонь есть во мне. Хоть маленькие тлеющие угольки должны сберечься. Значит голос внутри должен дозвучаться. В чреве бережно храню, Силу от тебя беру. Ни Духи, ни Боги... Укажет дорогу Твой пламенный зов. Колдунья молчит, Но голос звучит, Обжигающей мощью тело изнывает, Кровь свет благословения излучает. Я ворожу своими словами, Управляюсь твоими дарами. Твою волю несу и защиты прошу. Слугою огня наречена – Судьба моя Божественному пламени отдана. —Притихла ты, Кирффь. Почувствовала? Узнала? Нет, не может быть. Глаза её как у ястреба – хищные, голодные... Надо быть осторожной. —Диву даюсь, что огонь меня не погубил. —То ли еще будет, милая. Дивиться тут нечему. Мёртвым огонь нипочём. Да только погоди изумляться. Главный сюрприз еще ждёт. Страшно представить какой... Огненная река осталась позади. Когда же мы дойдём? Кто-то нас ждёт впереди. Хрупкий, маленький силуэт... Это же не может быть... Ива? Нет, нет, нет! Только не ты, только не тебя. Не тебя! —Взгляни на неё! Красива, не находишь? Румяна, как рябина. Вот бы заставить её смущаться еще боле, заставить желать твоих слов и взглядов. Белая нежная кожа сладкая, как молоко. Так и хочется попробовать на вкус, прикусить, целовать да покраснения, чтобы болело у обеих. Запах полевых цветов с венка окутал воронные волосы. Утонуть бы в них и уснуть, перебирать часами, зарыться руками. Так и хочется её забрать, держать при себе, словно блестящую безделицу. Чего замолчала? Сердечко не замирает рядом с нею? А покраснела то как от гнева! —Не смей к ней прикасаться. Как ты смеешь все это говорить о ней? Она же... она... Смеётся, словно победила в детской игре. Чему так радуется эта дрянь? —Ах, Кирфел! Видела бы ты свое лицо. Ядом и ревностью глаза сочатся. Спасибо мне скажи, что твой блудливый разум я прояснила. Всё у тебя под носом, а ты из себя дурочку строишь. Смех да и только. Жаль тебя, непутёвая девица. Ты так себя ненавидишь, что от других ждёшь того же. Хотя теперь тебе эти знания ни к чему. При любом раскладе. Ха-ха-ха! —Что за глупость? —Кирфел, то не мои мысли были, а твои. Мои? —Вот умора! Нравится тебя дразнить, колдунья. Ох, как нравится. Да будет мне. У нас с тобой впереди вечность. Повеселимся от души. Надо спасать Иву, увести её отсюда, отвлечь Смерть на себя. Что угодно сделать, лишь бы защитить. —Ива, держись меня. Я что-нибудь придумаю. Вытащу тебя отсюда. Если что, не жди меня. Беги и спасайся, хорошо? Ива? Почему ты не отвечаешь? Что с тобой? Глаза стеклянные, смотрят и не видят. Она будто не здесь. Будто ненастоящая или... —Что ты с ней сделала? Она же жива? —Она говорит, но ты не слышишь слов. Молит о помощи, но ты не видишь её страданий. Мёртвых понимают лишь кости да звери. Сердце предательски оборвалось в груди. Желаю умереть вслед за ней. Если нет Ивы, то в чём смысл дальше стараться. "Жизнь – кольцо", – так ты говорила. Смысл в этом без тебя. Хоть сейчас взять и сдаться. Не того ли она от меня добивается? Надо мыслить трезво. Смерть меня дурачит, ведь и обо мне она говорила как о почившей. И все же я её не слышу. Значит одна из нас правда пересекла границу, а другая заплутала по воле Владычицы Ночи. —Тебе должно быть это известно лучше многих. Не ты ли из тех, кто играют с черепами с малых лет? Помнишь ли ты теперь хоть мгновение своего ушедшего детства? Не помню и дня. По рассказам знахарки, детство моё прошло в коликах и хвори. Такого слабого дитя выходить помогла нечеловеческая сила. Вопрос один, чернотой мой жизненный сок намешан али светлыми намерениями. Может оно и к лучшему, что в головушке этих воспоминаний нет. Какой прок был бы от страданий, боли и плача по матери? —И к чему это притворное удивление? Тебе давно было известно трагичное окончание её пути, не так ли? О, милая моя Кирфел, уж не думала ли ты, что хоть одна из вас избежит этого проклятого исхода? Как же я желала бы забыть о том гадании. И никогда его не свершать. Силы мои обернулись против дорогого человека. Тогда я и помыслить не могла, что своими руками обреку безвинное дитя на гибель. Пред глазами до сих пор стоит итог колдовства. Вижу сейчас, как тогда, ведьмина пыль ложится на воду зубастым черепом. Глаза мертвеца. Предзнаменование скорой неизбежной гибели. Чем она заслужила такую судьбу? И мало такого гадания, я ещё и чуть не исчахла пред нею. Выглядела хуже мёртвых. Бледная, кровь стекает по подбородку... Напугала бедняжку не только колдовствоим, но и цену его наглядно показала. —То же ты говорила обо мне. Но коли я не слышу Иву, знать у одной из нас есть надежда. –Наивная колдунья. Продолжаешь тешить себя чудесным спасением? Однако... другие твои сёстры избежали моего взора, хотя и им недолго осталось... Все вы закончите одинаково. Ваша судьба была высечена в камне задолго до того, как твои очертания ожили на фоне неотёсанной деревни. Но тебе повезло. Этой ночью я вершу судьбу мира. Ты желала правды-истины? Вот тебе правда-истина! Кирфел, бедняжка, твоя мать уже под моей опекой. Да и ты уже все равно, что холодная. И ни тебе, ни ей не сыскать иного рождения по воле моей сестры-наместницы. Но ты у нас никак в рубашке родилась! Этой тёмной ночью тебе благоволит удача – ты ещё можешь повернуть назад. Вновь вдохнуть терпкий запах жизни! Едва ли Смерть так милосердна. Не будь она пожирающей всё вокруг, коли бы была добросердечна. —Но я предлагаю тебе иной вариант. Ты можешь отправиться со мной, навсегда отвергнуть предавший тебя изменчивый мир. И тогда я позволю ей, твоей ненаглядной Иве, вернуться к небу. Дожить жалкий срок, отведённый ей звёздами. Ну, разве не замечательно? Что за проклятый выбор? Ива или я... Какие могут быть сомнения. После всего, через что она прошла, после обречённости из-за моей самонадеянности. —Твои почившие сёстры единогласно окликали тебя двуличной самолюбкой. Мне такое по нраву – достойные качества для прислуги. Право, из тебя выйдет лучшая слуга, в отличие от этой юной невежды. Подобные ей сеют лишь беспорядок и разлад в моём тихом увядающем царстве. Нет, ей при моём дворе места не найдётся – пускай скитается по бесплотным пустошам хоть сто веков в одиночестве. Нельзя торопиться. Кажется, что ответ очевиден, но нет честности в словах Губительницы. —Итак, лишь одна из вас вернётся, выползши из мягкой землицы навстречу рассвету. Отдашь ли ты свою жизнь за жизнь матери? Назло недоброй судьбе, отправишься ли в небытие? Либо карабкайся наружу, бросив нерадивую сестрёнку-мать. Как-никак, по её вине ты здесь опять. Кровь за кровь, милая моя. Поводья судьбы ныне вверяю тебя я. Выбирай! Стоит мне согласиться, и пути назад уже не будет. Это мой последний шанс что-либо изменить. Смерть непроста. Не может быть все так чисто в её предложении. Надо тянуть время. Благо, здесь оно не имеет значения. —Что будет, если я отдам за Иву жизнь? —Это ты узнаешь лишь промолвив нужные слова, ведьма. Нельзя соглашаться. Нельзя, нельзя, нельзя! Придумать, что угодно. Думай же! —Мне нужно подумать. —Не торопись, моя дорогая, времени у тебя вдоволь – алый закат здесь никогда не сменит день. Этот выбор – будто издёвка, будто наши жизни ничего не стоят. Будто я собственноручно должна убить родную мать. Если я дам ей умереть и вернусь к жизни... Смогу ли я вообще жить с таким выбором. Сама в могилу лучше брошусь, чем позволю ей погибнуть по моей воле... Но на земле моё дело не кончено. Я должна вернуть ведьмам доброе имя. Хоть и вяну день ото дня, закат не пережила, и во мне ещё теплится сила, я способна творить невероятное колдовство. Я смогу всё изменить – назло недоброй судьбе. Но колдовской огонь сильнее у Ивы, тут сомнений нет. Она только переродилась – сильна, свежа и молода. К тому же, она младше меня и рождена из чрева Владычицы. Сильнее ворожеи мир и не видывал. Она способна подчинить себе не только духов лихих, но и Богов, коли отзовётся на силу внутри. Но захочет ли? Выдержит ли такую ношу? Совсем юная, без мудрых наставников и опоры. Одинокая... Сестринский круг не поможет, скоро исчахнут оставшие носительницы колдовского имени. —Ну что? Нет ещё желания окунуться в блаженное и тихое забвение, забыть эту историю? Или жаждешь лицезреть её окончание своими очами? Станет ли Ива настоящей колдуньей? Сможет ли искренне принять эту роль? Не бросит ли ведьм увядать в бесконечном забвении? Проклятье. Нет здесь правды. Неизвестно, чем обернётся моё решение... Владыка Вод, дай мудрости сделать правильный выбор. Сделать выбор? Или... —Я не буду выбирать. —Не думай дурить, несмышлённая ведьма. Пути назад нет. Надо стоять на своём. И будь что будет. Коли она сама решила, то итог уже предначертан. Но ежели без моего согласия ей нет возможности решать, то и не получит она от меня ответа. —Нет! Я отказываюсь играть в твои лихие игры. —Ахахахахахахахаха... Небось думала, что перехитрила меня? Что ж, не удалось. Уничтожать чудесную возможность... И для чего? Право, я тебя не понимаю. Моя власть здесь абсолютна. —Ты не имеешь надо мною власти. —Но есть ли у тебя какая-то власть, девочка? С таким рвением ты кричала слова повеления верила в их необычайную силу. Но есть ли оно на самом деле, это твоё колдовство? Она лишь пытается сбить меня с толку, дабы я начала сомневаться в собственных силах. —Круг ведьм существует с самого сотворения жизни. Колдовство всегда имело место в мире. А значит у меня есть сила тебе противостоять. —Сработало ли хоть единожды твоё колдовство? —Пророчество для Оплуции, рождённой из чрева Владычицы, сбылось. Она умерла, как и было сказано. Затем вернулась к жизни Ивой. —Коли ты упорно веришь в это, то может оно и так. А может Оплуция никогда и не перерождалась в этом мире? Канула, бедняжка, в небытие. А твоя бестолковая мать заняла место правящей рода. Вот и враки твоё пророчество. Пустословие и полоумие. Пытается посеять во мне семя сомнения. Лгунья. —А ваш ритуал? Вот она я пред тобою. Богиня Смерть, Владычица Ночи, Смерть Несущая. Полна сил и власти. Ваше Успение лишь байка суеверных девчонок, которую поколение за поколением передавали из уст в уста, пока не исказили до неузнаваемости. Сама видишь, все ваши старания и жертвы были втуне. —Тогда и ты лишь морок. Ничто. Пыль. —Вот как? Ты серьёзно веришь в это, ведьма? Вы извращали естественный ход вещей супротив воли Великих Владык. Однако, они никогда не озирали вас гневом. Почему, не думала? Кто же такие эти "Владыки"? —Великие Силы природы. —И ты веришь, что совладаешь с Великой Силой, видевшей начало людского рода? Или кем ты меня видишь? Милая моя Кирфел, скажи, с кем ты сейчас говоришь? —С той, кто стоит за всем происходящим. —Я такое же их нелепое подобие, как и ты, дорогая. —Их? —На моих устах печать. Тут я нема, как могила. О чём она говорит? —И все же мне неясно – чего ты желаешь добиться этим своеволием, ведьма? —Я хочу возвращения ведьм к жизни. Дабы к нам вернулось доброе имя. —Достойная цель, чтобы за неё умереть. Пора заканчивать эту игру. Даю тебе последний шанс. Прими мою щедрость, играй по правилам и сделай свой выбор. Ты не хочешь узнать, каково это... Перечить мне! —Ни за что! —Как смеешь ты противиться? Выбирай, ведьма. Всё нутро сжимается от её гнева. Эта сила погубит меня. Нельзя сломаться, нельзя пасть пред нею. До конца. До конца! —Нет! —Ахахахахахахахаха! Ты ещё ничего не поняла? Ты полностью в моей власти. И тебе не выбраться. Ты...не...имеешь...ВЛАСТИ! Её очи... В них на мгновение будто пропало безумие. Будто знакомый взгляд. Могилка? Она... внутри? —Что ты сотворила? Поганая плутовка! —Быть может наши души и в твоей власти, но волю мою тебе не сломить. Всё тело обуяла дрожь. Держи себя в руках! Я должна найти способ выбраться из этого кошмара. Должна одержать верх над смертью. Правда ли, что Ива тоже в её руках? Или то была лишь ложь? Так или иначе – я обязана справиться, обязана нас спасти.