Воля Звезд

Утянуло в пучину воспоминаний о том дне. Успение. Слышу голос Вавны. —Ничего окромя повелений не должны сегодня слышать духи. —Верно. И не смей оборачиваться. Будь то тихий шёпот за спиной или хруст ветки - иди вперёд. А мы за тобой. Ива дрожит словно осиновый листик. Видно мне, как ей страшно. Наверное, только тогда она и поняла, что больше нет выбора. Нет смысла перечить судьбе. Она стоит на дороге, у которой нет пути назад. Словно сказочная тропа, что застилается ковром травы за своим путником. Ни шагу назад. Дальше путь только в лес. Тёмный, жуткий, непроглядный. Ей труднее всех. Не вообразить то смятение, что засело в груди. Душит, давит и сжимает горло. Одно дело, когда рука об руку с тобой идёт родная кровь, помощник али верный друг. А мы для Ивы чуть ли не враги. Особенно я. Водила её за нос, стращала, ругала. По нашей вине она сейчас не в келье тихой занимается учением, а в лесу, окружена духами, дикими голодными животными и прочей нечистью. Да ведь не было иного выбора. Разве одна жизнь стоит сотни других? Тем более то была жизнь Оплуции, дочери Адэхины. Пусть потеря ребёнка омоет её очи от грязного гнева. Или доведёт до полной слепоты... Станет ясно поутру. Тихой, но уверенной поступью шагают четыре ведьмы через чащобу лесную, на Пепелище. Молельный камень нам встретился на пути. Руны истёрлись. Ранее храбрые воины клонили головы к земле, дабы налиться силой и удачей. Сейчас же даже охотники сюда не ступают. Сила камня иссякла али оборот скопилась так, что хватит даже малейшей просьбы, чтобы получить великую власть. Руны на камне гласят: "Покуда звёзды сияют над головою, камень, видевший рожденье людей, будет хранить слова тобою сказанные". Ива замерла. Её глазами читаю, её устами шепчу. —Пусть Звёзды, что зрят на нас с небес, одарят нас своей благодатью. Сгущаются тени вокруг. Воздух ощущается трясиной, дурманит, облепляет, ноги едва слушаются, идут, вязнут во мраке ночи. Мы все это чувствуем. Сейчас не утонем, на утро сгорим. Вот и Пепелище. Испокон веков ведьминское сестринство свершает здесь своё таинство. Земля плодородная здесь, напитана кровью юных дев, что не справились с обрядом и излились кровью, захлебнулись собственным огненным соком. Пепел костров проник до глубины Земли. Могучие иссохшие ветви собраны в шалаш. Вот вот поляну озарит огниво. Беспощадное пламя поддержит огонь во чреве каждой колдуньи. Разогреет кожу, зарумянит ланиты. Ели! Сосны! Это поле - ваш дом, ваше пристанище уже многие века. Вы слышали, впитывали хвоей дым и колдовское слово. Дух Леса, не оставь бедных детей своих. Всё тщетно. Всё вокруг дышит мертвечиной. То смрадное дыхание нечисти. Даже Луна смотрит на нас пустыми глазницами. Помощи ждать неоткуда. Все силы собираю и голос мой звучит. —Спустилась на Землю Кратчайшая ночь. Солнце напитало корни силой, корни дали власти бессмертным духам. Ветер да разнесёт слова сестёр, духи да услышат нас. Хрипловатый голос Вавны напоминает, как хрупка, нежна наша плоть. Как легко её разорвать когтями бесовскими. —Будем ворожить, как ворожили на Пепелище столетиями, поколение за поколением отдавая увядшую плоть плоти земной. Каждая из здесь стоящих исполняла сей ритуал, в этой жизни или прошедшей. Каждая из здесь стоящих оставляла за собой наутро бездыханное тело. Успение должно исполняться любой ценой, ибо такую роль нам назначил Владыка Вод на заре человечества. Владыка Вод, мы верно служим, слепо исполняем твою волю. Не было ни дня, чтобы я вопрошала тебя о твоём решении. Но внемли моей просьбе, услышь молитву, покуда ты нас не оставил до сих пор. Укрой Иву. Убереги её. Лирида зажигает костёр. Успение начинается. Огонь настолько велик, будто охватил всё вокруг. Кажется, горит весь мир. И мы горим. Это лишь начало. Вся боль и страдания охватят тело после глотка Чёрной Смолы. В один голос четыре ведьмы вершат колдовство. —Так пусть же огонь кострища озарит небосвод сегодня! Пусть его отблески увидят там, где умирает Солнце. Пусть на его свет слетятся могучие духи из далёких краёв Земли. Чертим круг противосолонью, символами нацарапанными оставляем раны на Земле. Теперь кровь. Кровь Ивы должна пролиться. Смотрю в её глаза. В них играет огонь. И страх. Нет, ни секунды промедления. Решимость озаряет мои очи. Как она смотрит на меня... Будто молит, просит остановиться. Я не хочу делать ей больно. Забыться с ней, сбежать сейчас же. Неправильно. Невозможно. Нельзя. Кровь. Ритуал. Деревня. Лихие духи мешают мыслить ясно. —Колдовское дитя, Луной одарённая, подойди ближе. Протяни мне руку. Да хлынет алый сок из младой ветви - терпкий сок, что горит ярче всех иных. Да одарит он тщедушных сестёр твоих мощью давно забытой юности. Ива кивает мне в ответ. В глазах дрожит страх предстоящей агонии. Сейчас. Чем глубже войдёт нож в плоть, тем больше крови, больше силы, больше власти. Она сильная. Сильнее каждой из нас. Изольётся алым соком во славу предков. —Узрите, духи! Вот он - источник необъятной силы. Слушайте наши слова, коли жаждете коснуться его алых капель. Земля напитывается кровью. Нечисть её чувствует, солёный привкус уж заполнил их гнилое нутро. Мгновение, и явятся пред нами. Лико моей Ивы белее снега. Ей дурно. Вот-вот свалится, бедная... Мамочка, терпи, терпи, терпи. Это лишь начало ритуала. Ты - наша последняя надежда. Спасение всей деревни. За эти дни девичьи ланиты давно утеряли живой румянец смущения. В глазах нет блеска веры. Как ветви дерева я разломала её привычные устои. Я виновата. Я это сделала с тобою. Моя Ива... Ради чего всё? Спасение деревни? Спасу ли я её? Сгорим дотла сегодня вместе и толку от всего? За нашими спинами деревня полнится ненавистью к нам. Теперь и Иву ждёт судьба изгоя. Как прокажённую её будут обходить. Из-за меня. Уже поздно. Коли выживу... Нет, нет мне прощения. —Сёстры, несите запретное месиво, несите Чёрную смолу! —Покуда Владыки отвернули очи, нет силы в их воспрещеньях. Да и нет под небосводом иного зелья, способного нам пособить. —Древнее варево готово. Выдержано под полной луной, настояно под девятью свечами, осыпано поблекшими лепестками. Ныне лишь жаждет кипящей крови. —Дитя, вытяни руку над чашей. Дай живительной влаге струиться наружу тёплым ручьём. —Чёрная смола наконец готова. Вглядись в её гладь, как играет пламя костра на поверхности. То - отблески колдовского огня из твоих жил. Пар исходит из чаши - разносит сладостный запах крови по округе, возбуждает в бесах голод. —Испей из чаши, дочь колдовского корня! И пусть душа твоя трепещет! Ива кривится, горечь варева в узел связывает горло. В прошлых жизнях для нас этот вкус стал самим воплощением смерти. —Держи чашу, отныне это твоя ноша. Пришла пора тебе принять роль Избранницы. Теперь наш черёд испить колдовского зелья. Первая пьёт самая старшая сестра - Лирида. Чем старше становится ведьма, тем слабее колдовской огонь полыхает в её жилах. Прямо перед Успением Лиру одолели духи сомнения. Ива по моим наставлениям справилась с колдовством и вернула чистый рассудок сестре. Едва ли его хватило на обряд. Ранее яркие локоны горели пламенем на солнце, теперь же тусклые редкие волосы являют слабеющую силу сестрицы. Усталость и дряхлость тела тёмными кругами обрамляет глаза. Впалые ланиты сереют, а уста напоминает сухую землю. То плата за растрачивание живительного сока в юности. Хриплый голос наполнен остатками былой силы. —Пред тобою сестра-не-от-крови. Дай мне налиться колдовского зелья. Обернусь твоим отражением в огне. Слова мои обернутся эхом твоим. За Лиридой следует Вавна. Длинные воронные волосы шелком спадают на плечи и будто стекают вдоль крепкого стана сестрицы. Она также пережила закат, но упрямство не даёт согнуть спину, упасть к земле и сдаться в объятия Матушки Земли. И хоть она ни на мгновение не верит в наш успех, колдовское сестринство предать не посмеет. Умрёт, но не признает этого. Своенравная. —Пред тобою сестра-не-от-крови. Дай мне налиться колдовского зелья. Стану твоим силуэтом во тьме. Стану твоей тенью в свете костра. Мой черёд. Я не пережила заката, да только сила во мне смешана с гнилью. Матушка передала с молоком почерневшей колдовской крови, отравившей чрево младенца. Я слабая. Немощь. В том лишь моя вина. Родилась бы я мальчиком, и кровь колдовская не налила бы меня силой. Но всё сложилось иначе. Я отдам алый сок. Всё до последней капли, коли потребуется, чтобы Успение свершилось сегодня. —Пред тобою сестра-не-от-крови. Дай мне налиться колдовского зелья. Буду родною дочерью твоей. Продолжением искренних твоих стремлений. Дочерью... Я и есть она. Да только для Ивы никогда семьёй не стану. Если исчахну этой ночью, буду молить Богов о благе твоём, моя Ива. Коли духи нападут, закрою тебя своим телом. Пусть пьют мою кровь, терзают, рвут на части, но тебя я им не отдам. О чём думает Ива? Хоть толику я ей важна также? В сизых очах её блестит страх и сомнение. Помнит ли она слова? Поздно предаваться пустым раздумьям. —Ну же, дитя, прерви молчание! Яви наконец свою волю огню! —Слушайте слово моё, порождения кошмаров, химеры из глубин веков, хранители естественного хода жизни. Внемлите мне! Ибо колдовство горит в жилах моих. Повинуйтесь мне! Ибо силой тысячи звёзд одарена. Воспротивтесь мне, и я обращу эти леса, родной ваш дом в пепел. Эхом уносятся слова в глубь лесов, залезает в каждую нору, проникают сквозь щели земные, теряются за горизонтом, куда живые не ходят. Хором, как один, звучат голоса четырёх ведьм. —О, сколь тяжелы веки - так бы и упасть мне в объятия блаженного сна! Тела ведьм ласкает мягкий ковёр травы. Лукавый сон. Очи сомкнули, но не спят. Теперь ждать. Слушать дыхание друг друга сквозь треск костра. Прислушиваться к шороху ветра. Вот-вот объявятся они. Паутинной нитью тянется время. Не разобрать отравленным разумом привычного течения секунд. Ива поднимается. Мы за ней. Следует снова испить из чаши. Ива делает три глотка. Столько и должно. Омерзительное варево вызывает у неё кашель. Терпи, родная, терпи. От твоей воли зависят наши жизни. Глаза покраснели, в них скопились слёзы отвращения. Дурно даже от малой капли, а ей наказано испить три раза. Размазывая золу кострища по лику, она стирает слёзы. Наш черёд налиться силой. От жара костра и огненной силы всё тело трясёт. Давай, милая, сквозь боль. —Летите, древние духи, навстречу умирающей Луне. Отыщите ложе Владычицы ночи, смерть приносящей. Сердечко молотом стучит по вискам. Дым повсюду. —Завладейте вниманием страшной Богини, да не ляжет её алчущий взор на мир живущих. Слёзы капают в чашу с отваром. В них кроется боль. И сила. Не страшись её, Ива. Все мы в этом едины. За очами кипит. Невозможно ясно мыслить. Пелена очи застилает, тяжело дышать. Веки горят, кости горят. Говори. Говори! —Лишите сил её... да не покинет она... подземного логова... своего. С каждым ударом сердечка огонь льётся в голову. Рука её кровью изливается и трясётся. Перста изогнулись в агонии. Увядает на глазах, словно сорванный цветок. Очи смыкаются. У меня у самой кровь носом. Еле держусь на ногах. Забери мои силы, но закончи начатое. Нельзя сдаваться! —Ива! Заклятие! Уста в огне. Осталось немного. Молви главные слова. Давай же! —Даруйте ей... даруйте Владычице... глубочайшую дрёму... да не разомкнуть ей... впредь... тяжёлых век... Старшие сестры бледнее снега, серые, полумёртвые. Ослабленному телу уже не под силу выдержать такой могучей ворожбы. Кровь. Повсюду кровь. В горле. В ушах. Течёт по подбородку. Но это не остановит нас. Хриплые надрывные голоса единым хором приказывают. —Идите! Сам Лес встрепенулся нам в ответ. Вот и они. Будто скатерть чёрная на ветру длинные жуткие тени несутся над древами. Путают ветки, грубо срывают листья. От их натиска скрипят и воют от боли могучие дубы. Чело прошибает острая боль. Будто кузнец бьёт по наковальне, такой звон стоит в ушах. Крик. Ива кричит. Срывает голос. Глаза болят от огненного дыма. Слёзы текут по щекам. Во чрево будто нож ввернули. Сам воздух в груди полыхает. Эта сила подчиняет. Эта сила убивает. —Воды, умоляю! —Нельзя! Терпи! Юная ведьма кашляет кровью. Выдержит ли она новообретённую силу или сгинет среди неродных и нелюбимых. Рядом с предательницей. Или с дочерью? Родной душой? —Держись! Не давайся лиху! Прошу тебя... Вавна подхватывает слово. Нельзя сейчас давать слабину. Мы едины. Умрём или справимся вместе. —Неситесь, древние духи, навстречу умирающей Луне... Отыщите ложе Владычицы Ночи, смерть приносящей. Мне тоже больно, моя милая. Я тоже сгораю с тобою. —Повторяй с нами. Слова наполнятся силой и унесут огонь с собой - станут пищей неугомонным чертям. Неситесь, древние духи, навстречу умирающей Луне, отыщите ложе Владычицы Ночи, смерть приносящей! Кровь течёт по подбородку, затекает в бледные уста, но Ива из последних сил пытается произнести уготованное колдовство. Гнётся от боли, волосы рвёт на себе. —Неситесь, древние духи... неситесь... навстречу умира... Огненное варево сжигает внутренности. Кровавый горький кашель рвётся из груди. —Я... умираю... Кирфел... Нет, нет, нет. Не умрёшь. Не сегодня. Смотри на меня. Соберись. Соберись! Голова трещит, горит огнём, вот-вот обуглится и останется лишь пепел от нас.Так больно. Сердце иглами исколото. От дыма ничего не вижу. В кругу нашем будто черти пляшут. Ива, почему молчишь? С нами она ещё или захватили её неокрепший дух лихие бесы? Повелевай, ну же! Вместе с нами. —Идите! Что за чертовщина?.. Разве ранее нам духи являлись? Нет, они явились перед ней. Пред той, что кровью землю напитала. Пред той, чей сладострастный запах они учуяли. Пред Ивой. Мы их не видели. Вершили ритуал. Духи, из чёрного дыма сплетённые, явились её взору. Их громогласный вой пробирает в самые кости. Разрывает нутро, сдавливает чело. Дух Древа весь яд свой изливает. —Вот и она, юная гниль из земли, что жаждала власти. Глядите, братья мои в веках, на беспомощную сию лозу. Глядите сколь рассеян взор, сколь слаба её стать, как дрожат её чресла. Сладостный пир ожидает Нетленных! Почуяли гадкие твари приторный запах горячей крови. Услышали мерзкие создания наши слова и намерились нас пожрать. Ива, прикажи им, усмири гордыню сих ничтожеств. Не дай им утянуть в пучину боли. Ты сильнее их. Едва слышу слабый голосок Ивы. —Подчинитесь, нечистые! Али... али не слышали наших слов? Безумная, дурная, слабая... Громче слово, злее голос, яростнее намерение! Или всех нас втопчут в сыру землю, разорвут на части эти бесы. —Повелевай! Не думай пресмыкаться пред ними! Громом разносится голос Духа Корня. Слышит младшая ведьма как он рычит злобой. —Вас, надменных мерзавок, ждёт заслуженная кара. Возжелали повелевать? Угрожать вздумали?! Не описать человечьими словами моего гнева! Колдовское семя даёт жизнь лишь убогим - кому претит сама соль жизни. Подует рассветный ветер, круг разорвётся, и братья мои ринутся терзать ваши души. Тягучий ядовитый голос Духа Почвы затекает мерзкой тиной в уши. —Смола зальёт ваши глотки. От скрипучего, слизкого голоса младшего из братьев, Духа Мха, внутри всё в узел сворачивается. К горлу тошнота подбирается. —Да! Крови! Крови нальёмся! Разъярённые духи сока нашего алчут. Никакой пощады нашим душам. Смелее, Ива, дай им отпор. —Покоритесь моей воле! Делайте, что наказано! Вот он, голос самой сильной ведьмы. Ему не посмеют перечить мерзостные отродья. Дух Корня противится её мощи. —Ничтожество. Нет в тебе силы веления. Мерзавки, вы навели смуты в Царстве Спокойствия. Совратили братьев обещаниями силы. Напитали безумных чертей тлетворным колдовством. Ему вторит жалкий изголодавшийся писк Духа Мха. —Кровь в ней кипит! Говорит, даст братьям испить! Его осадил Дух Древа, самый старший, мудрый и озлобленный. —Знали, что не живут те из нас, кто черпнул проклятой ведьминой силы. Дух Смолы своим громовым голосом гнёт к земле. —Извести вознамерились брата, дряни. Вавна ступила за круг! Одурили бедную сестрицу духи. —Налетайте, братцы! Пусть трижды проклянёт день, когда дерзнула повелевать вечными детьми леса! —Сладкая плесень! Её надо остановить. Сил моих не осталось. Вот-вот свалюсь. Нельзя её отпускать! —Вавна! Ты что творишь?! Выходить из круга вот так... нечисти на растерзание?! Сквозь кашель едва слышу голос старшей сестры. —Не вижу... не вижу ни черта... Лирида зовёт её. Просит вернутся к нам, бороться с чертовщиной. —На свет иди, сестра... На свет... На костёр... Мы выгорели, нет сил ни у одной... А духам лишь потеха, им только в радость разорвать прогорклое чрево. Дух Древа отравил сознание Вавны, затянул в свои мёртвые смердящие объятия. —Вот и разомкнулся круг. Наконец! Теперь ты, гнилая лоза, совершенно беззащитна. Младой ветви не стоило гневить векового дуба. Дух Смолы тянет своё тухлое слово. —Наконец бессильны... Лирида хватается за горло. Будто невидимыми верёвками его стянуло. —Что это со мной... Помогите... Кашляет без остановки. Скользкий Дух Мха из неё жизненные силы забирает... —Кровь! Тяни из неё сок! Тяни! Они убьют её. Всех нас погубят. Я не оставлю сестёр. —Внемлите мне! Колдовство течёт по моим жилам. Вавна ещё с нами. Её голос как опора для меня. —Повинуйтесь! Мне дарована мощь тысячи звёзд... Давай, Ива, не молчи. Ты помнишь заветные слова. Говори! —Воспротивитесь... И я обращу эти леса в пепел... Сожгу родной дом ваш дотла! Мы ослабли и они это чувствуют. —Никчёмные угрозы. Слова веления лишь побуждают братьев глубже впиться в её раскаленную душу. Они одержимы ароматом кипящей крови. Лирида падает на сухую землю. Лишь сухой кашель напоминает об оставшихся в её чреве крупицах жизни. —Погляди, как больно твоей сестре. Её лоно разрывает пламя. Её душа в агонии, терзаемая моими братьями. Тебя непременно постигнет та же судьба. Ваша борьба тщетна. В голове мутно. Дым повсюду. Как нам быть? Как сладить с духами? Все заклинания спутались, слово на слово не складывается, мысли путаются как ноги в длинной осоке. Режут глаза огненные всполохи. Точно, мой заговор... Не могу и слова вымолвить... Ива, прошу, вспомни слова. Духи из страшного чёрного леса, Недоброй природы Земли порождения, Бегите, покуда не знаете гнева Ведьмы, которой чуждо снисхождение. Мыслью порву ваши жалкие нити, Огнём одарю ваше мнимое тело. В пыль разобью злонамеренья клети, И пеплом развею вас по ветру смело. Верно, верно, моя милая. Это... они... Ничего не понимаю, теряю свет жизни. Ну же, повинуйся, проклятая нечисть! Не посмеют покуситься на младшую ведьму. Самую сильную и бойкую. Страшатся могущества твоего. Проклятье! Вавна свалилась вслед за Лиридой. Больше нам нет опоры старших. Остались мы с Ивой вдвоём в ясном рассудке. Как нам управиться. Нужно перетерпеть. —До рассвета... Мы обязаны вести Успение до рассвета... Нельзя показывать страха... —Кирфел, что нам делать? Наши заклятия не действуют. Что нам делать? Что нам делать? Что нам делать? В голове звон, собственного голоса не слышу. —Не... знаю... Ах... Больно. Как же больно. Вырвите сердце, только прекратите эту агонию. Молю. Я не могу оставить ее одну. Не могу... —До сих пор не коснулись меня коварные духи... Самую юную и могущественную ведьму не тронуло лихо. Не способны вы... Покорить волю младшей ведьмы. —Говори, что изволишь, мерзавка. Покуда братья мои глодают останки прогнивших твоих сестёр... Страшатся, они ей повинуются. Они слабеют перед её словом. —Внемлите зову крови, нечистые, черпните колдовства, что рвётся из груди моей огнём... Коснитесь невиданной мощи. —Да! Нальёмся силой, братцы! Черпнём огня из плесневелого горнила. Я чувствую её! Чувствую! —И тогда, опьянённые силой, исполните моё веление... Ибо я ваша богиня! —За тебя, Красная Дева! На край света - в царство ночи. Не могу больше... —Мама... Осталась одна. Бедная, юная ведьма. Падает ниц к земле, о помощи просит. Совсем одна в окружении остервенелой алчущей голодной нечисти. Режут, рвут на части, зубами впиваются в горло, когтями распарывают чрево, огонь раскаленный в него заливают. Голоса мучителей сливаются в один. Не разобрать. —Поплатились за дерзость. Желали стоять выше вечных. Сгубили нетленных наших братьев, колдовские отродья. Биение жизни ещё сквозит в одной. Тает... Всё равно, что угасло. Пир! Пир! Гони их, Ива, гони вон этих тварей. —Ты проиграла. Сгубила свой род. Впереди лишь бесконечный кошмар... Пора Ночи пробудиться. Нет... —Ничтожество... Наслаждайся последними вздохами... Это конец. Ростки прогнившего корня увяли и рассыпались. Пора отдать плоть плоти земной.