The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      Драко не мог поверить, что он снова направляется в класс С. Казалось, что его последнее свидание с Вэйн было целую вечность назад, когда он жил простой жизнью, встречался с простой ведьмой и чувствовал себя полновластным хозяином положения. Теперь каждый шаг давался Драко с трудом: он знал, что волочит ноги, как гребаный простолюдин, и скрипит зубами при ходьбе. И его поза… Мама была бы в ужасе.       Он вошел в коридор третьего этажа, надеясь остаться незамеченным, и, конечно же, наткнулся прямо на компанию слизеринцев-первокурсников. Драко напустил на себя самый свирепый вид, какой только мог, но маленькие дьяволята только улыбнулись ему. У одного из них на голове была желтый карликовый пушистик.              — Мистер Малфой!              — Это мистер Малфой!              — Не могли бы вы показать еще один фокус, пожалуйста, мистер Малфой? — попросила девочка.              Клетчатая палочка тут же выскочила из кармана пиджака Драко и завертелась волчком, на этот раз испуская розовые искры. Первокурсники заулюлюкали и захлопали в ладоши.              — Прекрати это сейчас же! — закричал Драко, но палочка, ловко взмахнув, отскочила назад.              Дети захихикали. Драко наклонился, чтобы поднять ее, но его пальцы промахнулись на несколько дюймов, и палочка откатилась за его спину.              — Я сказал, прекрати! — прорычал он.              Клетчатая палочка подкатилась к группе первогодок и исчезла среди их ног.              — Убирайтесь отсюда!              Первокурсники завизжали и запрыгали, когда палочка коснулась их ног. Драко скрестил руки на груди.              — В моей комнате есть змеиная волшебная палочка, которой не понравятся твои фокусы, — прошипел он.              Клетчатая палочка подкатилась к ногам Драко. Волшебник протянул руку, и палочка сама прыгнула в его ладонь.       Дети зааплодировали. Драко одарил их еще одним свирепым взглядом, который не возымел никакого эффекта, и продолжил свой путь по коридору. Мерлин, он скучал по своей палочке из боярышника. Хоть она и немного сопротивлялась. По крайней мере, она не танцевала.              — Мне следовало бы сейчас быть в библиотеке с этой маленькой когтевранкой, — тихо проворчал Драко, открывая дверь в класс С.              Бо́льшую часть обеда он провел, составляя нумерологическую таблицу, явно полную ошибок, а под его кроватью стоял запущенный волшебный саженец, который наверняка заинтересовал бы ее. Обе стратегии были превосходными, но Драко не смог реализовать ни одну из них, потому что ему придется разбираться с Исчезательным заклинанием в компании Грейнджер. Он понятия не имел, почему она продолжала появляться в его гребаной постели; Астрариум уже не должен был влиять на перемещение, потому что Драко наложил контрзаклинание. Оно было разрушено. И все же она появлялась, ночь за ночью, разрушая его сон, его тело и разум…               В бывшем классе ЗоТИ стоял полумрак, а единственным источником света был осенний полумесяц, лучи которого проникали сквозь широкое окно. Драко опустился в кресло, радуясь, что Грейнджер еще не пришла. Зеркальные дверцы шкафа в углу отражали его осунувшееся, бледное лицо и темные круги под глазами. Он выглядел ужасно. Очевидно, он сходил с ума. В конце концов, безумие передавалось но наследству в семье Блэков. Его мать с этими лягушачьими потрохами, Беллатриса, Сириус, дочь Андромеды — аврор, которая вышла замуж за старого оборотня, — все они были сумасшедшие.       Что ж, он был не единственным. Война свела с ума и Грейнджер тоже, и насколько все было плохо, что Драко находил это довольно привлекательным? Он проснулся посреди ночи от того, что ее губы коснулись его груди, и чуть не потерял сознание от потрясения. Она умоляла об опасности своим хриплым голосом, и в тот момент он отдал бы все — абсолютно все — чтобы стать этой опасностью для нее.       Драко уронил голову на руки. А потом Грейнджер простонала имя этого зануды, Джастина, и он пришел в ярость. Он напугал ее — блядство, да он сам себя напугал. Хвала Салазару, что в этот момент она исчезла из его постели. Ему не нужна была гриффиндорская кровь на его руках…              — Эм, Малфой?              Драко вскочил на ноги, выхватив палочку. Грейнджер вошла в класс и, нахмурившись, остановилась в нескольких шагах от него. Наблюдала, как он разваливается на части в темноте. Сколько же унижений ему придется вынести в этом году? Очевидно, по крайней мере, еще минимум одно, потому что все свечи в классе зажглись, а клетчатая палочка начала забавы ради вращать гипсовые головы.              — Прекрати! — крикнул Драко, и головы вернулись на свои места.              Затем он призвал каждую каплю своего спокойствия и повернулся к Грейнджер.              — Самое время тебе явиться, — холодно сказал он ей. — Я не собираюсь весь…              Закрытая дверь класса задребезжала.              — Эй, здесь есть кто-нибудь? — раздался голос. — Алохомора!              Драко и Грейнджер обменялись испуганными взглядами, когда дверь со скрипом начала открываться. Их не должны застать вдвоем в запертом классе.              — Акцио, палочка Грейнджер! — прошипел Драко.              Он поймал ее лозу, затем протащил Грейнджер через всю комнату и запер в шкафу, прежде чем она успела что-либо сделать, кроме как протестующе пискнуть. Зеркальные дверцы шкафа захлопнулись и заперлись. Дверь в класс распахнулась настежь, и в комнату ввалилась кучка идиотов.              — Малфой! — закричал самый большой идиот. Маклагген.              — Убирайтесь, — прорычал Драко, стоя между учениками и шкафом.              Остальные тут же собрались уходить, но Маклагген прищурился.              — Нам нужен класс для дуэльного клуба, Малфой.              Драко чуть не застонал. О чем, черт возьми, он думал? Он должен был просто наложить на Грейнджер дезиллюминационное или придумать какую-нибудь историю. Но нет, он действовал инстинктивно, спрятав ее, как он сделал с Дафной в мэноре во время войны.       Он шагнул вперед, надеясь найти способ выпутаться из этой передряги. В конце концов, во всей этой ситуации был виноват Маклагген. Если бы этот идиот не подцепил другую девушку, Драко не стал бы встречаться с Вэйн и не наложил бы на кровать…       Тяжелый удар рассеял эти мысли. Шкаф затрясся, и Драко услышал приглушенные крики.              — Что это? — подозрительно спросил Маклагген.              Вот блядь. Теперь точно все кончено. Напасть на Золотую девочку и запереть ее? Билет в Азкабан в один конец…              Драко прочистил горло.              — Я могу объяснить…              — Это боггарт! — воскликнул один из мальчиков.              — Боггарт? — повторил Маклагген.              Драко повернулся, чтобы взглянуть на гардероб. Неплохо. Теперь, если бы она только осталась там…              БАХ! Дверцы шкафа распахнулись с треском и Грейнджер выпрыгнула наружу. Она выглядела взбешенной.              — А-а-а! — парни отшатнулись.              — Как ты смеешь! — закричала Грейнджер на Драко.              Маклагген поперхнулся.              — Твой боггарт — Гермиона?              Драко вдруг понял, что это вполне вероятно. Глаза маленькой ведьмы почернели от ярости, а волосы стояли дыбом и трещали от магии. Ему пришлось заставить себя не отступить.       Вместо этого он поднял палочку:              — Ридикулус!              Заклинание против боггарта, конечно, было бесполезным, но волшебная палочка не подвела Драко. Облачко дыма, и Грейнджер теперь щеголяла черными кошачьими ушами и усами.              — Что это? — воскликнула Грейнджер, когда Дуэльный клуб начал хихикать.              Она резко обернулась и увидела свое отражение в треснувшем зеркале гардероба.              — Ааааааа!              С оглушительным визгом она прыгнула обратно в шкаф и захлопнула его. Большой осколок стекла откололся от дверцы и с грохотом упал на пол. Драко моргнул, затем повернулся к группе учеников.              — Убирайтесь, — снова прорычал он.              Маклагген на мгновение задержал на нем взгляд — он же гриффиндорец, в конце концов, — затем кивнул.              — Пошли, ребята, — сказал он.              Дуэльный клуб вышел из класса, переговариваясь:              — Это был страшный боггарт…              — Черт…              — Я думал, она собирается оторвать ему голову…              Драко захлопнул дверь класса и крепко запер ее.              — Теперь ты можешь выходить, Грейнджер.              Нет ответа.              — Грейнджер?              Ничего. Драко осторожно приблизился к шкафу, почти ожидая, что она снова выскочит и вцепится ему в горло.              — Грейнджер, выходи.              — Нет, — произнес тихий голос.              — Ты не можешь там оставаться.              — Отдай мою палочку, Малфой.              — Нет, пока ты не выйдешь.              Драко не хотел быть разорванным на кусочки этим вечером.              — Нет.              — Я отменю заклинание, обещаю, — пообещал Драко.              Дверь со скрипом приоткрылась.              — Как ты посмел превратить меня в кошку? Как ты догадался?              — Я всегда знал, — солгал Драко. Он понятия не имел, о чем она говорит. — Красивые ушки.              Дверь захлопнулась.       Драко сжал кулаки.              — Послушай, Грейнджер, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал извиняющимся, но безуспешно. — Я отменю заклинание, но тебе нужно выйти из шкафа.              Он не понимал, в чем проблема. У нее всего-навсего были кошачьи уши и усы. Могло быть и хуже.       Дверь со скрипом приоткрылась еще немного, и Грейнджер выскользнула наружу, выглядя совершенно потрясенной.              — Я думал, ты любишь кошек, — озадаченно произнес Драко.              — Ублюдок! — прорычала она и снова прыгнула внутрь.              Драко застонал и запустил руки в волосы. Почему он просто не мог держать язык за зубами?              — Послушай, Грейнджер, я больше не скажу ни слова. Я больше не буду упоминать об этом. Я подпишу любой контракт, если хочешь. Просто выходи из ебаного шкафа.              Она неохотно вышла. Ведьма выглядела ужасно мило, и ее носик подергивался, что было так… Прекрати это.              — Не двигайся, — сказал Драко. — Реверте.              К его облегчению, палочка повиновалась.       Грейнджер посмотрела на свое отражение в оставшемся осколке зеркала в гардеробе, затем подошла к Драко.              — Дай мне мою палочку, Малфой.              Он так и сделал, хотя ему не понравился ее мрачный взгляд. Грейнджер починила шкаф, затем повернулась к Драко, уперев руки в бока.              — Что с тобой не так? — спросила она. — Не было необходимости запихивать меня в этот шкаф!              — Как будто мне хотелось, чтобы меня видели с тобой, — сказал Драко, прежде чем смог себя остановить.              — Тогда ладно, — она развернулась на каблуках и направилась к двери.              — Подожди, куда ты идешь? — встревоженно спросил он.              — К Макгонагалл. Я расскажу ей об Исчезательном заклинании. Я больше не могу этого выносить.              Драко вскочил, преграждая ей путь.              — Серьезно? — спросил он. — Ты расскажешь Макгонагалл о ночах, проведенных в моей постели?              Грейнджер посмотрела на него снизу вверх. Ее губы сжались в тонкую линию, а глаза стали ледяными.              — Да, это будет неловко, — отрезала она. — Но я могу рассчитывать на понимание директора.              У Драко перехватило дыхание. Макгонагалл исключит его из Хогвартса в тот самый момент, когда услышит слова «Исчезательное заклинание». Вот тебе и испытательный срок. Или свобода. Все это время он обманывал себя, думая, что у него все в порядке.              Возвращайся — шептали стены, — твое место здесь…       Он посмотрел на нее сверху вниз, его сердце бешено колотилось.              — Я не могу попасть в Азкабан, Грейнджер, — сказал он. — Это убьет мою мать.              Тишина. Грейнджер стояла перед ним, скрестив руки на груди, — судья Визенгамота, присяжные и палач в одном лице.              — Ты не вернешься в Азкабан, — сказала она, и решимость в ее глазах поразила Драко.              Ее голос звучал почти… покровительственно, как будто она скорее распустит министерство, чем допустит подобное.              — Есть и другие варианты, — холодно продолжила она. — Мы можем продолжить попытки снять это заклятие, и, если это не сработает, найдем способ избавиться от моей кровати.              Драко не осмеливался дышать.              — Я не пойду к Макгонагалл, если… — взгляд Грейнджер стал еще жестче, — …если ты сможешь относиться ко мне нормально. Как к человеку, у которого тоже есть чувства.              Ее нижняя губа задрожала, и Драко почувствовал редкий стыд. Он причинил ей боль, сорвавшись на нее только что и снова обозвав грязнокровкой прошлой ночью. Он и представить себе не мог, что Грейнджер на самом деле было плохо из-за него. Разозлилась, да, возможно, даже испугалась, но не огорчилась. Он вспомнил, как она помогла, когда ему приснилась Нагайна. Как она позволила ему поцеловать себя, когда он шептал Гармония Нектере Пассус. Как она устроилась рядом с ним, когда он лег спать прошлой ночью.       Но она… она… Драко стиснул зубы, вспомнив, как Грейнджер стонала в его объятиях, произнося имя другого мужчины. Она заслуживает боли. Она причинила боль… мне.       Он покачал головой, отгоняя эту мысль, и снова посмотрел на Грейнджер. Выражение ее лица не изменилось ни на йоту. Если уж на то пошло, ее леденящий взгляд стал еще ярче. Даже скелет в комнате, казалось, укоризненно клацнул челюстями.       Драко должен был дать ей что-нибудь. Ведьма, возможно, и была достаточно безумна, чтобы защитить его, но она не станет защищать его, если он и дальше будет извергать желчь и угрожать физической расправой.              — Я прошу прощения, Грейнджер, — сказал он тихо, так тихо, что не был уверен, что она расслышала. Он прочистил горло и повысил голос. — Я приношу извинения за то, что оскорбил тебя и причинил боль.              У Грейнджер отвисла челюсть от изумления, и он почувствовал, как внутри у него все сжалось. Она думает, что я монстр, как и все остальные.       Драко сглотнул. Он может сказать и остальное.              — Вся эта ситуация с кроватью и Исчезательным заклинанием — моя вина, я знаю это. Я был безрассудным придурком. И… И…              Его взгляд скользнул по комнате и остановился на скелете, который, казалось, ободряюще кивнул.              — Прости, что назвал тебя гря… этим словом, — Драко почувствовал, как по спине у него выступил холодный пот. — Я больше не верю в это дерьмо.              Это было чистой правдой. У него и так было достаточно проблем, и поддерживать предрассудки о статусе крови было бессмысленным — и, откровенно говоря, изнурительным — занятием. Нужна была шпаргалка, чтобы не путать полукровок и предателей крови. Гораздо проще было быть мудаком для всех.       Тишина.              — Я не должен был давить на тебя прошлой ночью, — продолжил он с некоторым отчаянием. — Я не должен был обвинять тебя, угрожать тебе и пытаться…              Достаточно. Ему не нужно было перечислять все глупости, которые он когда-либо совершал. Иначе они застрянут здесь на всю ночь.       Драко заставил себя посмотреть на нее.              — И спасибо тебе за помощь, Грейнджер.              Когда он в последний раз кого-нибудь благодарил? Он никогда не благодарил Поттера за то, что тот спас ему жизнь, или Грейнджер и Уизли за спасение Гойла. Он никогда не благодарил Снейпа за убийство Дамблдора, в этом не было необходимости. Он даже не поблагодарил свою мать за то, что она прислала ему эти чертовы палочки. Малфои заслуживали всего, что им давали, так его учили. Благодарность была ниже их достоинства.       Если бы Драко не был так занят, сходя с ума, он, возможно, ухмыльнулся бы при виде Грейнджер, которая теперь схватилась за стол позади себя, чтобы не упасть. Она закрыла разинутый рот, а затем встряхнулась, как кошка.              — Н-ну, тогда… — пробормотала она, запинаясь. Что ж, — она сглотнула и, казалось, собралась с духом. — Ятожепрошупрощения.              — Прости? — спросил Драко. Он не совсем расслышал, что она сказала.              — Да.              — Что да? — Драко моргнул. — Ты извиняешься?              Грейнджер кивнула.              — Мне не следовало называть тебя Пожирателем смерти, — сказала она. — И я знаю, что ты не стал бы принуждать девушек к… — она начала размахивать руками, ее лицо покраснело. — Я имею в виду, ты не сделал этого, когда я… и ты не сделал этого с… и ты не стал изображать злого парня.              — Все в порядке, Грейнджер, — перебил Драко, отчаянно пытаясь заставить ее остановиться.              Грейнджер, к счастью, перестала бормотать и размахивать руками. Салазар, спаси меня.       Снова воцарилось молчание. Драко ждал, что ведьма предпримет дальше. Лично он понятия не имел. Будь его воля, он бы выбежал из комнаты и спрятался. Но после всех этих извинений она бы восприняла это не очень хорошо. Она, вероятно, последовала бы за ним из чувства какой-нибудь гриффиндорской заботы и попыталась бы выманить его из кабинета зелий или еще откуда-нибудь, как будто он был тем самым проклятым книзлом.       Грейнджер развернулась на каблуках — сердце Драко чуть не остановилось от этого резкого движения — и обошла стол, снимая свою расшитую бисером сумочку.              — Ну, хорошо, — ее голос звучал бодро. — Насчет заклинания. Сегодня пришли выпуски журнала «Магическая деревообработка», которые я заказала.              Она засунула в сумку всю руку, и Драко услышал лязг и гулкое эхо. Грейнджер вытащила руку и заглянула внутрь.              — Черт возьми, я ведь хотела вернуть ту картину… а, вот и он. Июльский номер.              Грейнджер вытащила свиток и расправила его на столе. Драко осторожно подошел ближе и увидел статью, на которую она указывала: «Еженедельные «Приключения в Лесу». Он не смог удержаться от смешка, и губы Грейнджер тоже дернулись, хотя она и не смотрела на него.              — Эта колонка о волшебнике по имени Долби Хефф из Бернстейбла, — сказала она. — Хефф ненавидел метлы, поэтому он заколдовал большой деревянный ящик, чтобы создать что-то вроде летательного аппарата. Он также хотел, чтобы летающий ящик следовал за ним повсюду, чтобы он был рядом, когда бы ему это ни понадобилось.              Драко закатил глаза. Хефф явно был идиотом. Какое это могло иметь отношение к их ситуации? Но он промолчал.       Грейнджер все равно бросила на него острый взгляд.              — Чего Хефф не понял, Малфой, так это того, что, предоставив ящику возможность следовать за ним повсюду, он упустил контроль над заклинанием. Кроме того, он допустил небольшую ошибку, когда произносил заклинание, и оно этим воспользовалось. Ящик повсюду следовал за ним, но не позволял ему залезть в него.              Драко снова хихикнул, и теперь Грейнджер тоже улыбалась.              — Аврорам потребовалось десять дней, чтобы снять заклятие, — сказала она. — Ходят слухи, что они создали свои собственные ящики для слежки за подозрительными личностями.              Она подняла на него взгляд, внезапно посерьезнев.              — Малфой, я думаю, именно это и произошло. Ты создал заклинание, чтобы взмахивать палочкой и вызывать Ромильду к себе в десять часов каждый вечер, верно?              Драко кивнул.              — И тогда заклинание само по себе вернуло бы ее в одиннадцать?              — Да, — сказал Драко. — Ты думаешь…              — Да, я думаю, когда Живоглот отвлек тебя, ты допустил ошибку в произношении заклинания.              — Я полагаю, это возможно, — Драко старался, чтобы его голос не звучал злобно, но это было трудно.              Ему была ненавистна мысль о том, что он неправильно произнес заклинание.              — На самом деле, вполне вероятно, — Грейнджер постучала пальцем по пергаменту, лежавшему перед ней на столе. — Ты потерял контроль над своим заклинанием, как и Хефф. Исчезательное заклинание теперь действует само по себе.              Драко задумался над этим.              — Но что произошло в первую ночь? В десять часов появилась не ты, а содержимое твоей кровати.              — Меня не было в постели, когда сработало заклинание, — объяснила Грейнджер, — но, когда я оказалась в кровати, заклинание немедленно перенесло меня твою постель. И заклинание продолжает приводить меня к тебе каждую ночь в десять часов.              — Но как насчет… — начал Драко. Он замолчал. — А, эти сломанные часы все еще сбивают заклинание, — догадался он, — поэтому ты продолжаешь исчезать в разное время.              — Да, но, по-моему, всегда с началом нового часа. Сегодня я оказалась в своей постели ровно в два часа.              Она покраснела.              — Мерлин, — Драко принялся расхаживать по классу, свирепо глядя на гипсовые головы, которые внимательно следили за разговором. — Но все это не объясняет, почему мы не смогли снять заклятие.              Ответа не было.              — Грейнджер?              Грейнджер не слушала; она тоже отошла в сторону и теперь рассматривала выбеленные кости, разложенные на полке.              — Да это лучевая кость дракона! — воскликнула она. — А вот и кусочек панциря кракена!              — Грейнджер! — рявкнул Драко.              Мерлин, если она увлечется гипсовыми головами, они простоят тут до завтра.       Слишком поздно.              — А ты кто такой? — спросила она, подойдя к особенно отвратительному образчику. Первоначально голова была проломлена (вероятно, в наказание за подслушивание частных разговоров), и художник даже нарисовал выглядывающие из черепа мозги.              Она посмотрела на бирку на бюсте.              — Сэр Мордок, алхимик? Да ведь он знаменит! Его теория о…              — Грейнджер, — Драко стиснул зубы, чтобы не рявкнуть на нее. — Сосредоточься.              Она кивнула.              — Конечно.              Она бросила бирку и вернулась на свою сторону стола.              — Доставай свою щепку, Малфой.              Драко что-то проворчал в ответ на ее тон, но вытащил щепку из кармана брюк и положил на стол. Она была глянцево-черной, из волшебного африканского Темного дерева, и глаза Грейнджер расширились при виде деревяшки в ярком освещении. Она протянула руку, и щепка прыгнул ей на ладонь.       Грейнджер выглядела удивленной, но ничего не сказала, просто внимательно осмотрела ее и вернула на стол. Затем она достала из кармана кусочек деревяшки от своей кровати — из золотистого дерева, знакомого Драко по визитам в ее спальню, — и положила их рядом.              — Странно, — сказал Драко, глядя на две щепки. — Они должны реагировать друг на друга, находясь так близко.              Он достал палочку и произнес базовое заклинание. Щепка из Слизерина на мгновение засветилась, а из Гриффиндора — нет.       Грейнджер согласилась.              — Кажется, они никак не связаны. А щепка от моей кровати, похоже, вообще не зачарована.              Драко нахмурился.              — Должно быть, они все же как-то связаны.              — Скорее всего, — сказала Грейнджер. — Давай поговорим о заклинании. Почему бы тебе не начать его произносить — без использования палочки, разумеется…              — Хорошо.               Драко не терпелось покончить с этим; от властного тона Грейнджер у него разболелась голова, и потребовалось все его самообладание, чтобы не огрызнуться. Как же Шрамоголовый и Уизел терпели ее долгие годы?       Он поднял палочку, но не пошевелил ею.              — Я сказал: Гармония Нектере Пассус, затем Темпус Нектере, Абитус Нектере, Регрессус Нектере… Луна эт стелла циркуло…              — Подожди, — сказала Грейнджер, поднимая руку. — Когда Живоглот прервал тебя?              Драко попытался вспомнить.              — Я сделал несколько кругов и начал произносить заклинание. Затем уродец прыгнул на стол, — он ухмыльнулся. — Пришлось кинуть в него Петрификус.              — Ты обездвижил Живоглота?              — Он чуть не вцепился в меня когтями!              — Он должен был вцепиться в тебя! — закричала Грейнджер. — Как ты посмел обездвижить моего кота?!              — Я не знал, что эта штука твоя!              Не то чтобы это имело какое-то значение. Грейнджер, очевидно, тоже об этом подумала, потому что она злобно посмотрела на него, совсем как ее кот.       Затем она фыркнула.              — Отлично. Что ж, вот что мы имеем: ты начал произносить заклинание, остановился, чтобы напасть на беззащитное животное…              — Беззащитное?!              — …и продолжил заклинание с другого места. Очевидно, ты был…              — Я знаю, Грейнджер., — Драко терял самообладание. — Я придумал это ебаное заклинание, помнишь? Да, теперь я понимаю, что пропустил слово, которое создало лазейку, которой воспользовалось заклинание. Теперь оно будет перемещать любого, кто окажется в твоей постели, туда-сюда, что бы я ни делал. А из-за твоих сломанных часов заклинание действует по какому-то дурацкому расписанию, которое мы никогда не сможем разгадать. Я что-нибудь пропустил?              — Нет, — теперь голос Грейнджер звучал угрюмо.              — Отлично.              Драко посмотрел на нее с немалым беспокойством, надеясь, что его вспышка не разрушила их хрупкое перемирие. Она выглядела нормально, скорее раздраженной, чем разгневанной. Раздражаться — это нормально. Люди не отправляют других людей в Азкабан, потому что они раздражены. Или, по крайней мере, раздражены больше, чем кажется.              — Я все еще не понимаю, почему мы не можем разрушить чары, — пожаловалась Грейнджер. — В этом нет никакого смысла.              Ведьма снова со вздохом прислонилась к столу. Она и сама выглядела немного усталой и изможденной, ее лицо было бледным на фоне темного джемпера, который был на ней надет. Драко не понравилось, как она скривила рот, как отвисла ее полная нижняя губа. Прекрати.       Они оба просто стояли там, Грейнджер смотрела на щепки на столе, а Драко ждал… ну, он не был уверен, чего именно. Он предположил, что это было что-то вроде прощания, последнего заверения в том, что его не потащат в тюрьму сегодня вечером.       Наконец, Грейнджер подняла на него глаза.              — Я думаю, мы сделали здесь все, что могли, — сказала она, как будто это он удерживал их в комнате. — Я иду в кровать, — она вздохнула. — Или на диван.              Она отдала Драко его щепку, а свою сунула в свою суицидальную сумку.              — Нам нужно провести дополнительные исследования. Я свяжусь с тобой.              Затем Грейнджер резко кивнула ему, что могло означать что угодно, и вышла из класса. Драко остался на месте, слишком измученный, чтобы двигаться. Он знал, что ему тоже следует лечь спать, но перспектива казалась мрачной.       Драко достал карманные часы — до комендантского часа оставалось полчаса. Возможно, он застанет Изобель Макдугал в библиотеке. У него не было сил на обольстительные шутки, но он не мог позволить себе пропустить ни одного вечера. Он вытащил бабушкину палочку, посмотрел на нее, и палочка опустилась.              — Мы идем в библиотеку, — строго сказал Драко. Палочка поднялась. — И я не хочу, чтобы ты заставляла книги танцевать, менять цвет или…