The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      Драко вошел в свою спальню и обнаружил Теннанта, растянувшегося на диване без пиджака и потягивающего огневиски из бутылки. Окровавленная повязка на большой голове волшебника наполнила Драко дурным предчувствием.              — Что с тобой случилось? — спросил Драко.              — Гриффиндорская сука.              Ничего удивительного. Это, должно быть, Грейнджер. Первый день слежки за Теннантом — и уже жертвы. Что случилось? Почему она напала на Теннанта? Он отомстил? Он… Она… Она в порядке. В порядке. Драко рискнул взглянуть на старинные часы в комнате: девять пятьдесят. Уже? Ему нужно было удержать Теннанта на диване спиной к кровати Драко.       Он налил себе огневиски в бокал и подул на его край, чтобы разжечь пламя. Затем он уселся в бархатное кресло напротив дивана и посмотрел на Теннанта с удивлением, которого не чувствовал.              — Гриффиндорка, да? — протянул он, растягивая слова. — Уизли?              — Грейнджер, — Теннант угрюмо уставился в огонь. — В Дурмстранге такого никогда не случалось. Наши девчонки знают свое место. Они не будут забрасывать тебя книгами и чертовыми лестницами.              Напиток замер на полпути к губам Драко. Он не понимал, как такое возможно: лестницы Хогвартса, как известно, были невосприимчивы к любым заклинаниям, кроме ремонтных и поддерживающих. Поколения студентов пытались склонить их к сотрудничеству. Сам Драко на четвертом курсе потерпел неудачу, пытаясь передвинуть сместившуюся лестницу, из-за чего опоздал на урок Макгонагалл.       Он отхлебнул виски.              — Я уверен, что у нее были на то причины.              — Я ничего не делал, — голос Теннанта был угрюмым.              — Да? Ты просто подошел к ней и сказал: «Здравствуйте, мисс Грейнджер», а она приложила тебя лестницей?              Теннант надулся.              — Я просто взял то, что она предложила, — он сделал еще глоток виски. — Она сказала, что будет полировать меня каждое воскресенье.              Вопреки всем правилам этикета Пожирателей смерти, Драко моргнул.              — Ты, должно быть, неправильно ее понял.              — О, я не ослышался, — уголки губ Теннанта опустились. — Эта сука отвлекла меня, а потом чуть не убила.              Драко это не убедило. Грейнджер должна была выслеживать Теннанта, а не заманивать его в засаду.              — Маленькая ведьма пряталась от меня, — продолжил Теннант, смакуя слова. — Это заняло большую часть вечера, но я уложил ее на пол с задранной маленькой юбочкой. Что бы ты сделал, Дрейки?              Драко осушил свой бокал, отгоняя от себя этот образ.              — Ах, ты только посмотри на себя, — сказал Теннант. — Меня тошнит от этого, — его покрасневшие глаза впились в Драко. — Как долго ты учился в одном классе с этой грязнокровкой? Шесть лет? Я знаком с этой девчонкой шесть недель и уже хочу уничтожить ее всеми возможными способами. Какого хрена ты ждешь?              Тонкая струйка магии коснулась разума Драко, ища ответа, и он захлопнул свои окклюменционные щиты, радуясь возможности отгородиться от своих мыслей и эмоций.              — Не лезь, блядь, в мою голову, — холодно сказал Драко. — Я был довольно снисходителен к тебе, Теннант, но с меня хватит.              Теннант хихикнул.              — О, теперь ты понял.              — Да, я понял, — Драко встал и достал палочку. — Ты думаешь, что можешь приходить сюда, оскорблять меня, разрушать мой факультет, а я ничего не буду делать? — он взмахнул волшебной палочкой. — Наполнять мои комнаты своим блестящим мусором?              Серебряная шкатулка слетела с каминной полки и пролетела через всю комнату. Она ударилась о комод Теннанта и упала на пол, сломав петлю и оставив подпаленный след на ковре. Драко поднял арлекина, когда дедушкины часы начали бить.              — Я провел долгий год, наблюдая, как Пожиратели смерти разоряют мой дом, — сказал Драко, — и я не собираюсь терпеть это от тебя.              На Теннанта это, похоже, не произвело впечатления.              — Ты меня слышишь? - прошипел Драко, для пущей убедительности взмахнув палочкой. — Это моя школа, моя комната, мой факультет, моя ж…              — Твоя что? — невинно спросил Теннант.              — Я предупреждаю тебя, Роули. Научись контролировать себя, или я прикончу тебя.              — У тебя не хватит смелости, — усмехнулся Теннант.              Драко поднял палочку, чтобы наложить Круцио на ублюдка, не думая о последствиях, но, к удивлению обоих волшебников, Арлекин выскользнул из его руки и исчез в щели между занавесками кровати. Драко сжал кулаки. Грейнджер.       Теннант расхохотался, чуть не упав с дивана.              — Блядь, — простонал он, вытирая слезы с глаз. — Ты такой бесполезный говнюк, Дрейки. Даже не можешь управлять своей игрушечной палочкой. О, твое лицо!              Драко не мог вымолвить ни слова. Его трясло от ярости, то ли на Теннанта, то ли на Грейнджер, он не мог сказать. Все, что он мог делать, это стоять и терпеть пьяное веселье своего соседа по комнате и стараться не смотреть на кровать, чтобы случайно не взорвать комнату.              — О, я прикончу тебя, ты, большой и злой волшебник, — передразнил Теннант высоким фальцетом. — Ты думаешь, что приходишь в мою маленькую школу и беспокоишь мою маленькую пассию… — он неуверенно поднялся на ноги. — Спасибо, друг, это было как раз то, что мне было нужно.              Теннант размотал бинт, обнажив ужасную рану, покрытую запекшейся кровью.               — Ну что ж! — радостно воскликнул он. — Поскольку я не получу полировки, которой так заслуживаю, — не утруждай себя предложением, Дрейки, — думаю, ванны будет достаточно.              Волшебник стянул с себя рубашку, обнажив испещренный шрамами торс, и бросил ее на пол. Затем он, пошатываясь, направился в ванную. Как только за Теннантом захлопнулась дверь, Драко нырнул в постель, даже не сняв обуви.       Он врезался в Грейнджер, прижав ее к матрасу, как в первую ночь, когда она появилась, крепко сжав ее запястья. Она держала его волшебную палочку в своей маленькой руке, а позади нее парила свеча, отбрасывая тень на ее лицо.              — Как ты смела призвать мою палочку! — прошипел он ей.              — Твой испытательный срок запрещает…              — К черту мой испытательный срок! — закричал он. — Ты унизила меня!              Грейнджер пожала плечами, как могла.              — Это всего лишь Теннант.              — Ты маленькая дура, — прошипел он, смутно осознавая, что снова говорит, как отец. — Если Теннант сочтет меня слабым, он не пожалеет усилий, чтобы подчинить меня себе.              — Отлично, — сказала она. — Он, вероятно, попытается завербовать тебя, пообещав меня в качестве приза. Это может оказаться полезным.              Драко сверкнул глазами.              — Это твоя новая роль? Приманка для Слизерина? Тебе понравилось дразнить его, обещая отполировать?              Грейнджер фыркнула.              — Не будь смешным. Я говорила это не Теннанту.              Драко уставился на нее сверху вниз. Тогда кому?..              — Некоторые школьные лестницы находятся в очень плохом состоянии, — продолжила Грейнджер. — Я планирую обсудить это с Макгонагалл.              Сбитый с толку, Драко отпустил ее запястья и приподнялся на коленях, едва не задев головой балдахин. Теннант, должно быть, ослышался. Он покачал головой, оставляя эту тему.              — И что же заставило тебя противостоять Теннанту? — потребовал ответа Драко. — Ты должна была следить за ним! На расстоянии!              — Я знаю, — Грейнджер села, демонстративно потирая запястья. — Я была неосторожна. Этого больше не повторится.              — Совершенно верно, этого не повторится. Отдай мне эту проклятую Карту, и я…              — Только если ты пообещаешь вернуть ее. Мы по очереди…              Хлопнула дверь.              — Дрейки? — позвал Теннант. — Выходи, я хочу с тобой поговорить!              Грейнджер оживилась.              — О, отлично. Не заводись из-за того, что он говорит обо мне, Малфой, просто…              — Я не собираюсь обсуждать тебя с Теннантом, — прошипел Драко. — Ты знаешь, что он хочет сделать.              — Ну, если бы ты мог проявить немного больше энтузиазма…              — Насчет того, чтобы изнасиловать тебя?              — Я не обижусь.              — Драааааако, — промурлыкал Теннант. — Ты ведь не злишься, правда, любимый? Давай поцелуемся и помиримся, — Драко услышал хриплый смех и плеск огневиски в полупустой бутылке.              — Продолжай, — поторопила Грейнджер. — Возможно, он расскажет тебе, что планирует.              — Тогда дай мне Карту, — ответил Драко. — Я прослежу за ним завтра.              Грейнджер сомневалась.              — Я не уверена, что мне стоит это делать. Гарри все-таки дал карту мне, и ему, вероятно, не понравилось бы…              Тяжелая рука ударилась о защиту Грейнджер с легким звоном, заставившим Драко вздрогнуть.              — Не бойся, — позвал Теннант. — Я не причиню тебе вреда!              — Отдай мне Карту, — повторил Драко. — Или я не встану с этой кровати. Ты можешь пойти и сама строить планы с Теннантом.              — Это шантаж! — крикнула Грейнджер.              — Переговоры.              Еще один удар по оберегам.              — Дрейки, Дрейки, выходи поиграть!              Драко откинулся на подушки, заложив руки за голову, и ухмыльнулся Грейнджер. Ведьма нахмурилась.              — Ладно, — отрезала она. — Ты можешь взять Карту на один день.              Драко сел и достал свою палочку. Затем он настроил защиту и ушел, не сказав больше ни слова.       Теннант был рад его видеть.              — Все в порядке, Дрейки? — спросил он, похлопав по дивану рядом с собой. — Хорошо. Давай поговорим о Грейнджер.              Драко усмехнулся, падая в свое любимое кресло и вытягивая ноги перед собой.              — Меня уже тошнит от разговоров о Грейнджер. Неужели ты не можешь найти себе новую пассию?              Теннант отставил бутылку. Быстрое погружение в ванну, казалось, отрезвило большого волшебника; в своей зеленой мантии и с зачесанными назад волосами он выглядел на удивление бодрым. В свете камина он совсем не походил на Торфинна.              — О нет, — сказал Теннант. — Эта сучка заплатит.              Драко приподнял бровь.              — Теперь заплатит.              — О, да. Грейнджер заплатит за все, — глаза Теннанта заблестели. — За Темного лорда, за моего отца, за мою пережаренную курицу на обед. Эта грязнокровка заплатит всем, что у нее есть, — его улыбка стала шире. — Она заплатит за все наши потери. Никто другой, ни Поттер, ни Министерство, ни Визенгамот. Только Грейнджер.       Драко снова использовал навыки Пожирателя смерти.              — Ты дашь мне посмотреть? — беспечно спросил он.              — Возможно, — Теннант откинулся на спинку дивана. — У меня есть для тебя работа.              — Отвали. Я тебе не мальчик на побегушках.              — О, но это тебе понравится, — Теннант ухмыльнулся. — Я хочу, чтобы ты проследил за Грейнджер.              — Это звучит как пустая трата моего времени.              — Поймай ее в одиночестве, — продолжил Теннант, как будто Драко ничего не говорил. — Я слышал, что ты танцевал с ней на той вечеринке, и что вы оба отлично ладите на Прорицаниях. Грязнокровка наблюдала за тобой. Заинтересованно.              Драко закатил глаза.              — А, понятно. После всех твоих грандиозных неудач ты хочешь, чтобы я доставил Грейнджер к тебе.              — Подлови ее одну. Изобрази страдающую душу, ищущую прощения, — Теннант постучал толстым пальцем по нижней губе. — Мне нужно знать.              Драко нахмурился. На самом деле его не интересовало мнение Теннанта о том, как соблазнить именно эту ведьму.              — Что нужно знать?              — Ее слабости, — Теннант снова задумчиво смотрел на огонь. Отблески пламени играли на его резком профиле. — У каждой ведьмы есть такая слабость. Но я не могу с ней поговорить — она такая же неуправляемая, как этот ее конский хвост, когда я сталкиваюсь с ней.              Драко фыркнул.              — Не могу представить, почему.              — Я пытался быть вежливым, — он повернулся к Драко, его лицо потемнело. — Представился. Поклонился блядской грязнокровке. И что она сделала? Швырнула мою вежливость мне в лицо. Оскорбила моего отца. Угрожала мне, — он сжал мясистый кулак. — Это не может продолжаться.              — О, эта подлая девчонка задела твои чувства? — промурлыкал Драко. — Я все еще не понимаю, почему это моя проблема. Она не задевала меня.              — Само ее существование должно тебя задевать.              — Я стал более терпимым, — Драко небрежно махнул рукой. — Новая эра и все такое.              Теннант вздохнул.              — Ты меня разочаровываешь.              — Я всех разочаровываю, — Драко встал и направился в ванную, закончив этот разговор.              — Дело не только в Грейнджер, — слова Теннанта заставили Драко застыть на месте, стоя спиной к волшебнику. — Это нечто большее, чем просто грязная шлюха. Я хочу использовать ее, — мрачный смешок. — И использовать ее.              Драко снова обернулся.              — Использовать ее для чего?              — Как писал «Пророк», Поттер помог тебе выбраться из Азкабана, — сказал Теннант. — Свидетельствовал в твою пользу и в пользу твоей матери. Грейнджер могла бы сделать то же самое для твоего отца. И моего. Она могла бы, по крайней мере, сократить им сроки заключения.              Драко нахмурился, ему не понравилось напоминание о вмешательстве Поттера. Он старался не думать об этом.              — Ты сумасшедший. Грейнджер никогда этого не сделает.              — Она могла бы. Если преподнести это правильно, — глаза Теннанта заблестели. — Если ты правильно все преподнесешь.              — Ты что, сумасшедший? Помогать освобождать волшебников, которые хотели уничтожить ее? Она ненавидит Пожирателей смерти.              — Не всех Пожирателей смерти, — сказал Теннант. — Очевидно, что она сострадательна сверх всякой меры, иначе она не уделяла бы тебе столько времени. Просто оставайся с ней в хороших отношениях. Расскажи об этой идее. Обыграй ужасы Азкабана. Домашний арест более гуманен и все такое. Если это не сработает, немного Империуса…              — Немного Империуса? — недоверчиво повторил Драко. — Тебе придется расплавить половину ее мозга, прежде чем она хоть пальцем пошевелит ради Торфинна, не говоря уже о моем отце.              Теннант пожал плечами.              — У нее глупое гриффиндорское сердце.              — Единственный, кто здесь глупый, — это ты, Теннант, — сказал Драко. — После одного танца со мной вся школа перешептывается о применении Темной магии. Что скажут люди, если Гермиона Грейнджер начнет добиваться освобождения Пожирателей смерти?              — Тогда она могла бы попросить перевести их в камеры менее строгого режима, — упрямо сказал Теннант. — Мы сделаем все остальное, — он наклонился вперед. — Подумай, Дрейки, что мы могли бы сделать, когда закончим школу, с помощью наших отцов… и остальных.              — Остальных, — повторил Драко.              — На самом деле, я должен поблагодарить Грейнджер, — задумчиво произнес Теннант. — Сегодня она заставила меня по-новому взглянуть на вещи. Сказала, что я могу сделать нечто большее, чем просто пытаться возродить интриги Темного лорда.              Драко чуть не застонал, но вместо этого заставил себя усмехнуться.               — Я всегда знал, что ты обожаешь объедки Темного лорда.              Теннант проигнорировал выпад. Он встал и подошел к Драко, хлопнув тяжелой рукой по плечу блондина в той же бесцеремонной манере, что и Торфинн. Драко потребовалось все его самообладание, чтобы не вздрогнуть.              — На этот раз все будет по-другому, — с улыбкой сказал Теннант. — У меня есть планы и на Поттера. Мы не будем бороться с силами добра. Мы воспользуемся ими.              Он подошел к своей кровати и сбросил халат, под которым оказался обнаженным, а на его ногах было еще больше шрамов, чем на теле.              — Сделай мне это маленькое одолжение, Дрейки, хорошо? Ты хороший парень.              Теннант скользнул в свою кровать, которая засветилась активированными чарами. Когда Драко вернулся в свою постель, снова в пижамных штанах, майке, с волшебной палочкой и часами, он увидел уже знакомое зрелище: Грейнджер, растянувшаяся в той же отвратительной клетчатой пижаме, читала книгу.              — Ты знал, что Дурмстранг был основан ведьмой? — спросила она, переворачивая страницу. — Неридой Вулчановой. Изначально это была вовсе не военная школа; она была ее директором в течение двух лет, прежде чем умерла при загадочных обстоятельствах…              — Что с тобой не так? — прошипел Драко, забираясь под одеяло рядом с ней. — Ты что, не слышала, что говорил этот ублюдок?              — Конечно, я слышала. Я знала, что Теннант будет что-то замышлять.              — Ну, теперь он это делает. Это все твоя вина, Грейнджер. Что заставило тебя дать ему совет?              — Я не думала, что он действительно послушает, — она перевернула еще одну страницу. — Ты знал, что в Дурмстранг можно попасть только на корабле? Там есть подземная река, ведущая к воротам и лестнице…              — Грейнджер, — простонал Драко, откидываясь на подушки, — я не нуждаюсь в лекциях о Дурмстранге.              У него и так было достаточно проблем. Ему не следовало возвращаться в Хогвартс. Министерство предложило ему сдать ТРИТОНы прямо в Поместье, если он согласится на три дополнительных года испытательного срока. Он все еще мог этим воспользоваться.       Что, и оставить ее здесь одну? спросил слабый голос, не Малфоя и не Блэка — вдумчивый, рассудительный голос. Казалось, он становился все сильнее и редко говорил то, что Драко хотел услышать.       Не будь глупцом, тихо огрызнулся он в ответ. Я ей не нужен. Я никому не нужен.              — Не будь так уверен, — сказала Грейнджер, и Драко поперхнулся, подумав, что произнес последние слова вслух. — Дурмстранг может сыграть определенную роль в планах Теннанта, — продолжила она, и Драко тихо вздохнул с облегчением. Мягкая рука убрала с его лба влажные от пота волосы. — Ты сегодня отлично справился, Драко.              — А ты нет.              — Я знаю.              — Что там было насчет полировки?              Грейнджер фыркнула.              — Конечно, не то, о чем ты подумал, — затем она вздохнула. — Ты предупреждал меня быть осторожнее, но я не послушала. Мне жаль.              Драко открыл глаза и увидел, что она склонилась над ним. Она действительно выглядела раскаявшейся, как и следовало ожидать, после всех этих столкновений с Теннантом, отбираний волшебных палочек и плохих советов. Свеча позади нее создавала золотой ореол вокруг ее темных волос.       Его взгляд переместился на ее губы.              — Насколько тебе жаль? — спросил он.              Он ожидал, что она обидится и отодвинется; в конце концов, она была завернута в одеяло, а это не предвещало ничего хорошего. Но Грейнджер бросила на него странный, задумчивый взгляд. Затем она наклонилась и коснулась его губ своими, легко провела языком.              — Очень жаль, — прошептала она.              Ее прикосновение, словно раскаленный нож, пронзило самообладание Драко, которое и без того никогда не было особенно устойчивым. Одним плавным движением Драко перевернул ее, его сердце бешено колотилось.              — Мне тоже жаль, — прошептал он.              Его пальцы обхватили ее запястье, но на этот раз нежно, и Драко наклонил голову, чтобы поцеловать ее покрасневшую кожу.       И тут он увидел, что клетчатый рукав соскользнул, обнажив алые буквы: Грязнокровка.              Вздрогнув, Драко отпустил ее.              — Это… это все еще там.              — Да, — тихо сказала Грейнджер. — Обычно я накладываю на него чары.              Драко уставился на неровные буквы, отчаянно пытаясь остаться в этом мгновении, в этой постели, а не возвращаться в Поместье…              — Продолжай, — сказала она, и Драко осознал, что его собственная рука уже занесена над ней. — Ты можешь дотронуться до него.              Он погладил тонкие выступы дрожащими пальцами. Он уже чувствовал их раньше, не понимая, что это такое. Конечно, ему следовало бы еще раз сказать «Прости», но на этот раз слова застряли у него в горле. Он отдернул руку.       Грейнджер ничего не сказала, просто отодвинулась, и Драко не осмелился взглянуть на нее, не хотел видеть упрек в ее глазах: «Я истекала кровью, умирала, а ты ничего не сделал…»              На него навалилась тяжесть, знакомая со времен пребывания Темного лорда в его доме. В те дни он жил в каком-то мрачном оцепенении, едва способный думать или говорить. Когда Драко попросили опознать Поттера — любому дураку было ясно, что это Поттер, — в его гостиной, вялый разум отказался называть какие-либо имена. Когда Поттер схватился за палочки, которые держал Драко, они выскользнули из его неуклюжих рук. И вот вам, дамы и господа, два моих положительных вклада в войну, не так ли?..              — Я мог бы сделать больше, — сказал он, и его собственный голос показался ему приглушенным и далеким.              — Да, — был ее холодный ответ.              Драко, надув губы, отодвинулся. Ей не нужно было соглашаться так быстро.              — Я бы умер прямо там. Мои родители, скорее всего, тоже.              — Да.              — Что я мог сделать? — спросил Драко высоким и напряженным голосом.              Он не бросал ей вызов, он действительно хотел знать. Он бесконечно прокручивал в голове ту ситуацию в Поместье и все еще не мог представить ни одного действия, которое не закончилось бы его собственной кровью, залившей пол.       Грейнджер откинулась на подушки, скрестив руки на груди.              — Именно в тот момент? Ничего. Было слишком поздно.              Драко понял, что она имела в виду. До того дня в гостиной Поместья было множество возможностей сделать что-нибудь, что угодно. Помочь кому-нибудь, кому угодно.              Когда-то я знал мальчика, который все время делал неправильный выбор, сказал Дамблдор на Астрономической башне. Возможно, Драко не принял тьму, зло, ненависть и боль, но он не отвернулся. Если бы Темный лорд победил, насколько плохо все должно было стать, прежде чем Драко предпринял бы какие-либо реальные действия? Сколько раз его дом подвергался осквернению? Скольких магглов пытали и убили? Сколько учителей скормили Нагайне? Сколько одноклассников было распято, или искусано, или истекло кровью под проклятыми лезвиями? Чего бы это стоило? Его родители умерли на полу в гостиной? Его мать? Он был в ужасе от ответа.       Грейнджер заплатит, — эхом прозвучал в его голове голос Теннанта. Эта грязнокровка заплатит всем, что у нее есть.       Драко выпрямился.              — Я не буду этого делать.              Она растерянно моргнула.              — Я не буду выполнять приказы Теннанта, — сказал Драко. — Даже притворяясь.              — Оу, — Грейнджер нахмурилась. — Но если ты будешь работать с ним, ты сможешь…              — Нет, — голос Драко был резок. — Я и раньше играл в эту игру — тормозил и симулировал прогресс в реализации какого-нибудь коварного плана, а потом добивался успеха вопреки своему желанию. На шестом курсе у меня не было выбора. Но на этот раз… — он посмотрел в эти золотисто-карие глаза. — На этот раз я говорю «нет». Я не буду играть эту роль. Я больше не буду ничьей марионеткой.              Грейнджер смерила его оценивающим взглядом, затем кивнула.              — Хорошо. Мы найдем другой способ.              Тишина. Драко откинулся на подушки, надеясь, что на этом разговор окончен. Единственная свеча парила над ним; он наблюдал, как тонкие струйки воска стекают по ее краям и исчезают. Когда свеча догорела наполовину, он повернул голову и посмотрел на Грейнджер.       Теперь она лежала на боку, лицом к нему, нахмурив брови. Между ними лежали ее длинные локоны.              — Ты прав, Драко, — ее голос был мягким. — Ты не обязан выполнять чьи-либо приказы.              Он не смог сдержать легкой ухмылки.              — Даже твои?              — Я не приказываю. Я советую.              Драко усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он провел рукой по подушке, пока не коснулся шелковистых локонов. Грейнджер придвинулась ближе, и ее голова оказалась у него на плече, а он обнял ее. Подняв голову, Драко задул свечу.       Затем он зарылся носом в копну кудрей. Грейнджер вздохнула, мягко проведя рукой по его ребрам и остановившись на обнаженной груди. У Драко мелькнула мысль о том, как эта рука скользит вниз, но он был слишком уставшим и слишком обрадованным, что она не ненавидит его. У него не было желания испытывать судьбу. Поэтому он отпустил эти мысли, чтобы они слегка покружились в его голове, прежде чем погрузиться в сон.