The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      Впервые после возвращения в Хогвартс Гермиона проснулась от жужжания своей палочки.       Ее заклинание будильника на 6.30 утра настолько прижилось в лозе, что ей даже не нужно было его произносить. Но в этом году ее сон был таким прерывистым и беспокойным, что она всегда вставала еще до его срабатывания.       Однако во вторник утром Гермиона проснулась от того, что ее волосы бешено завибрировали. Она вытащила волшебную палочку из своих кудрей и перевернулась на другой бок, пытаясь вернуться в прекрасный сон с нежными прикосновениями, атласной кожей и хрустальным шаром, который озвучивал идеальные оценки за ТРИТОНы: «Арифмантика — превосходно; Чары — превосходно; Прорицания — превосходно…»       Стук и сердитое шипение разбудили Гермиону, и она открыла глаза. Живоглот бил лапами по все еще вибрирующей палочке, которая заскользила по покрывалу и упала между матрасом и рамой кровати.       — Глотик, прекрати это! — пожурила его Гермиона. — Акцио, палочка!       Древко выскочило из-за матраса и шлепнулось ей на ладонь.       — Квиес, — сказала она, чтобы прекратить жужжание.       Живоглот обиженно спрыгнул с кровати.       Гермиона потянулась, теперь уже улыбаясь. Было приятно просыпаться в своей собственной кровати, занавешенной красным с золотом пологом, а не в ванной, коридоре или нише. Утреннее солнце лилось в единственное широкое окно, освещая медные ручки и рамы картин с позолоченными краями, а также красные бархатные занавески и ряды книг в кожаных переплетах. Никаких жутких серебряных предметов в поле зрения.       Однако ей было немного зябко, ей все еще не хватало этого знакомого тепла, легкого запаха одеколона. Гермиона натянула на себя одеяло и закрыла глаза, пытаясь вспомнить тот сон. Ее последним отчетливым воспоминанием было то, как она засыпала, свернувшись калачиком, прижавшись ухом к ровному сердцебиению Малфоя и стараясь подстроиться под его медленное, глубокое дыхание.       Ее рука скользнула под одеяло. Будет ли он тоже подстраиваться под ее дыхание в другой ситуации? Она предположила, что секс с Малфоем — если у них когда-нибудь будет секс, сама мысль об этом в равной степени возбуждала и тревожила ее — будет быстрым и бурным. Требовательным. Но, может быть, он также попробует делать это медленно и проникновенно… иногда. И хотел бы он, чтобы это было громко? Она чувствовала, что хотела бы быть громкой и выразительной. Моделям из журналов Фреда и Джорджа, похоже, нравилось быть громкими, хотя, возможно, некоторые из них были слишком громкими. Ей пришлось заглушить палатку, чтобы прочитать несколько страниц. Что ж, если шум будет беспокоить Малфоя, она может наколдовала ему какие-нибудь наушники…       Сама мысль о том, что Драко Малфой будет трахать ее в наушниках, остановила Гермиону и чуть не довела до истерики. Она поглубже зарылась в одеяло, стараясь не разбудить Ромильду своим хихиканьем, и прошло некоторое время, прежде чем она взяла себя в руки. Наушники. Да поможет ей Мерлин, когда наступит зима. Она не сможет не смеяться.       Окончательно проснувшись, Гермиона вскочила с кровати, чтобы принять душ. Затем она порылась в своем сундуке, внезапно почувствовав неудовлетворенность выбором одежды в нем. Она устала от джемперов и джинсов. Ее руки нащупали серую юбку-карандаш, которую она надевала под мантию, когда давала показания в Визенгамоте. Где-то здесь у нее были и черные туфли-лодочки. И еще… вот она, фиолетовая шелковая блузка. Показалось, что это слишком… Что ж, почему бы и нет? Сегодня ей не придется выслеживать Теннанта, так как она оставила Карту Малфою.       Она надела юбку и блузку и подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок свои локоны, пока Ромильда не проснулась. Баночка с кремом «Простоблеск» помогла ей собрать волосы в большой пышный пучок на макушке. Она выглядела совсем непохожей на себя, но вполне нормально. Малфою это могло понравиться.       Ее улыбка погасла. Теннанту, вероятно, тоже. Мысль об огромном волшебнике чуть не заставила ее сменить свой наряд на джинсы, шерстяную жилетку и, возможно, на шапку от костюма пчеловода Хагрида. Но Гермиона сдержалась. Теннант сегодня был проблемой Малфоя, и, в любом случае, ни один Роули не станет диктовать ей, как одеваться. Она упрямо надела серьги (крошечные аметистовые сердечки, подарок родителей на шестом курсе) и накрасила губы. Вот так.

***

      — Ты выглядишь так очаровательно, Гермиона! — воскликнула Парвати, подойдя к гриффиндорскому столу. — И посмотри, твоя книга подходит к твоему наряду!       Гермиона старалась не смотреть на свой серый, в серебряном переплете, «Справочник Дурмстранга». Книги не были аксессуарами!       С тех пор, как она начала читать, в Большом зале прибавилось учеников, и Гермиона не могла не бросить взгляд на слизеринский стол. Малфой смотрел в ее сторону, поджав губы. Вид у него был не очень довольный. На самом деле, он был похож на Джастина, который жует лимон.       К большому сожалению, Теннант тоже смотрел в ее сторону, поедая свою утреннюю кашу, которой он весь забрызгался. Круглые глаза Теннанта уставились на Гермиону, и она смело посмотрела в ответ.       Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, почему элегантный офисный наряд не подходит для учебного заведения средневековой эпохи. Она дважды чуть не сломала лодыжку, поскользнувшись на каблуках на каменном полу, пока Парвати не сжалилась над ней и не научила амортизирующим чарам. В любом случае, Гермиона не могла быстро передвигаться в этой узкой юбке. Ледяные сквозняки пронизывали ее шелковый топ, как будто на ней вообще ничего не было, а от туго закрученных в узел волос у нее разболелась голова. Гермиона упрямо решила продержаться до конца занятий. Как эти слизеринские ведьмы-восьмикурсницы умудрялись ходить на каблуках и в платьях, сшитых на заказ?       Гермиона спускалась с седьмого этажа после последнего урока, неловко напоминая мадам Пинс, когда Джинни выскочила из-за доспехов.       — Мерлин, Джин! — простонала Гермиона.       Она опустила палочку и попыталась выровнять дыхание. Один из ее каблуков попал в трещину в каменном полу, и она чуть не упала. На этом все — завтра я надену джинсы, джемпер и кроссовки, и волосы будут СВОБОДНЫ.       Джинни оглядела ее с ног до головы.       — Что ты положила в подарочную корзину на мой день рождения на четвертом курсе?       — Шоколадные лягушки, покрытая глазурью имбирная метла для квиддича, губная помада и список дополнений для Летучемышиного сглаза, — затараторила Гермиона.       Джинни улыбнулась и на мгновение стала той озорной ведьмой из довоенных времен.       — Это дополнение с пусканием слюней было гениальным, — признала она.       — Я слышала, она была очень эффективна в кабинете Амбридж, — сказала Гермиона.       Обе девушки с нежностью вспомнили, как Малфой давился собственной слюной, а из его носа вылетали крошечные летучие мыши.       — Приходи ко мне в комнату после ужина, — снова строго приказала Джинни. — Нам нужно поговорить.       — Как мне ее найти? — Гермиона была в восторге от перспективы увидеть тайное логово ведьмы.       Джинни огляделась и понизила голос, хотя поблизости никого не было.       — Найди на своей Карте ГУЛ — в прошлом году я стала мародером. Возьми с собой темный плащ и убедись, что за тобой никто не следит.       Обычно Гермиона насмехалась бы над такими мерами предосторожности, но слова Теннанта прозвучали эхом, поэтому она кивнула. Джинни убежала, заглянув за угол, прежде чем исчезнуть из виду.       Гермиона была на полпути к библиотеке, когда остановилась как вкопанная посреди коридора, не обращая внимания на недовольных студентов, вынужденных обходить ее стороной. Карта Мародеров. У нее не было Карты, и она не могла сказать Джинни, что отдала ее Драко Малфою. Что ж, ей придется вернуть Карту или, по крайней мере, рассмотреть ее.       Она не знала всего расписания Малфоя, но узнала расписание Роули после осторожного расспроса Старосты девочек. Падма не была поклонницей переведенного Дурмстранговца: библиотечные выходки Теннанта постоянно мешали ей учиться, и он никогда не убирал книги на полки.       Гермиона пришла к выводу, что если Малфой делает то, что обещал, он не так уж далеко отстанет от их добычи. Поэтому она направилась к Астрономической башне, еще раз мысленно поблагодарив Парвати за амортизирующее заклинание на ее туфлях-лодочках.       Гермиона едва успела тронуться с места, как заметила Малфоя, идущего по коридору мимо библиотеки. Она пошла ему навстречу, двигаясь так быстро, как только могла в этой нелепой юбке.       — Грейнджер, — Малфой окинул ее взглядом из-под полуопущенных век. — Выглядишь прелестно.       Гермиона покраснела, довольная собой. Затем нахмурилась.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она.       — Ну, мне обещали первоклассное образование, — сказал Малфой с легкой улыбкой. — К сожалению, этого не произошло.       Гермиона нахмурилась еще сильнее.       — Я полагаю, ты знаешь, что делаешь.       — Всегда.       Малфой прислонился спиной к стене коридора, улыбаясь еще шире.       — Почему у тебя такое хорошее настроение? — подозрительно спросила Гермиона.       Его взгляд скользнул вниз по ее лицу.       — Я наслаждаюсь очень приятными мыслями.       Она фыркнула. Оставалось совсем немного времени до ужина, а потом она должна найти комнату Джинни.       — Ну, мне нужно с тобой поговорить.       Гермиона оглядела пустой коридор, затем отодвинула занавеску в нише, где она пряталась от Джинни и слизеринских волшебников. Взмахом руки она плотно задернула занавеску за Малфоем и зажгла свечу, установленную на небольшом выступе.       Малфой прислонился к противоположной стене, засунув руки в карманы и откинув со лба прядь светлых волос.       — Довольно прохладно в это время года, не так ли?       — Да, свежо… — Гермиона опустила глаза и вздохнула.       Восхитительно, ее соски отчетливо проступали сквозь шелковую блузку. Почему ей никто не сказал?       — Неважно, — сказала она, подавляя желание скрестить руки на груди.       Это не было то, чего Малфой еще не видел. Или к чему он не прикасался.       Малфой, казалось, угадал ее мысли, потому что придвинулся ближе, тяжело дыша. Она почувствовала, как пальцы коснулись ее руки, и подняла глаза, ожидая увидеть знакомую горячую мягкость, эти полные губы, готовые специально для нее.       Но сегодня ничего этого не было; взгляд Малфоя был хищным, его тело напряженным, несмотря на непринужденный, приятный вид. Гермиона вздрогнула, но это было не от предвкушения. Он рассердился на нее из-за блузки?       Она отступила назад. Если Малфой хочет поиграть в собственника, он может сделать это в свободное время.       — Малфой, — твердо сказала Гермиона. — Мне нужно увидеть Карту.       — Карту, — промурлыкал он, прикрыв глаза опущенными темными ресницами. — Конечно. Я принесу ее для тебя.       — Она у тебя не с собой? Малфой…       — Это не важно, — сказал он, и стал наклоняться, касаясь рукой ее шелкового рукава, его губы были в нескольких дюймах от ее губ…       О, Мерлин. Гермиона отступила еще дальше, прижимаясь к стене, и опустила палочку в рукав, коснувшись кончиком ладони.       — Малфой, что ты делаешь? — огрызнулась она. — Почему ты думаешь, что можешь прикоснуться ко мне?       — Не бойся, — пробормотал волшебник. — Разве ты не чувствуешь, что между нами что-то есть?       Гермиона чуть не фыркнула от этой реплики, но была слишком занята, разглядывая его. Это, конечно, были костюм и галстук Малфоя, но на этом волшебнике не было украшений, и его руки слегка дрожали. Гермиона сглотнула.       — Нет, я ничего не чувствую между нами, — фыркнула она, копируя самую чопорную манеру Джастина. — Все это совершенно неприлично.       — Неужели сейчас, — он снова посмотрел на нее с удивлением. — Очень хорошо, Грейнджер. Почему бы тебе не напомнить мне об этой… карте?       — Не могу поверить, что ты не помнишь, — сказала Гермиона, чтобы потянуть время.       Еще одна улыбка, которая не коснулась его глаз.       — Ты очень отвлекаешь.       — Ну, тебе лучше запомнить, — отрезала она, — потому что я не хочу получить низкую оценку за нашу карту Биолокаций, потому что тебя это не беспокоит.       Слава Мерлину, она прочитала весь учебник по продвинутым Прорицаниям. Биолокация была очень сложной техникой.       — У меня есть… маятник, — продолжила она, — но он бесполезен, пока ты не закончишь рисовать карту.       Она пристально посмотрела на стоящего перед ней волшебника. До сих пор Малфой не проявлял особой добросовестности ни в одном из их совместных проектов по Прорицаниям, и было бы вполне в его духе отказаться от такого сложного задания.       — Нам нужно установить систему координат, Малфой, — продолжила Гермиона своим лучшим повелительным тоном. Возможно, ей удастся разозлить его и заставить уйти. — Не забудь разделить карту на четыре сектора для получения дополнительной детализации.       — Да, да, четыре сектора, — Теннант — теперь она была уверена, что это он, — подошел ближе. — Знаешь, почему бы тебе не встретиться со мной после ужина, и я принесу эту биолокационную карту, — снова прикосновение пальцев. — Мы можем поискать сокровища.       — Мы, конечно, не можем, — отрезала Гермиона. — Потому что я очень сомневаюсь, что ты обозначил все подквадранты, — эта идея начинала ей нравиться. Возможно, она написала бы для Трелони хорошую методичку по биолокации. Мерлин знал, что женщине нужна помощь.       — Обязательно воспользуйся моей системой счисления, — продолжала она, — потому что система Влацбея совершенно неадекватна, — она сверкнула глазами. — Ты читал мои заметки о том, как включить арифмантику в формулы биолокации?       Волшебник моргнул.       — Эм, нет?       — Конечно, нет, — фыркнула Гермиона. — Что ж, нет абсолютно никакого смысла встречаться, пока ты не разберешься с картой, потому что я отказываюсь выполнять за тебя твою работу… — она замолчала, потому что блондин, стоявший перед ней, теперь свирепо смотрел на нее.       Она прижала руку ко рту. О, Мерлин, на минуту она забыла, что это не Малфой. Теннанту, скорее всего, не понравилась бы одна из их оживляющих бесед. На самом деле, заостренные черты лица волшебника были в ярости.       — Я не позволю такой гря… грубиянке, как ты, мной командовать, — прорычал Теннант. — Попридержи язык!       Гермиона резко отпрянула.       — Малфой, что случилось? Ты никогда так не грубил мне! На самом деле, я… Я очень обижена и… и я немедленно ухожу!       Она выскользнула из ниши и его дрожащих рук. Фальшивый Малфой бросился за ней, и они оба врезались прямо в группу девочек—третьекурсниц, как оказалось.       — Мистер Малфой!       — Это мистер Малфой!       — Он может нам помочь!       — Уииииии!       Все девочки начали размахивать маленькими кусочками пергамента.       — Мистер Малфой! — воскликнула девочка с огромным желтым бантом. — Сегодня вечером мы будем делать любовные пророчества!       Теннант и Гермиона обменялись озадаченными взглядами в редком согласии.       — Вы можете нам помочь, мистер Малфой? — спросила темноволосая гриффиндорка.       — Боюсь, что нет, девочки, — сказал Теннант. — У нас с мисс Грейнджер есть планы.        Его намекающий тон заставил девочек округлить глаза, и все они посмотрели на занавешенную нишу, затем на Гермиону.       — Мы обсуждали проект по биолокациям для Прорицаний, — сдержанно сказала Гермиона. — И я надеюсь, вы все знаете, что любовные пророчества не имеют под собой абсолютно никакой реальной основы.       — Но моя записка! — воскликнула блондинка из Когтеврана. — Я написала вам записку, мистер Малфой!       Она развернула пергамент и начала читать:

      — Ветер в кронах деревьев шепчет твое имя:

Драко…

      Лицо Теннанта потемнело.       — Нахуй все это, — рявкнул он и зашагал в сторону библиотеки.       Гермиона с завистью смотрела ему вслед. Репутация жестокого социопата имела свои преимущества. Очевидно, Беллатрисе никогда не приходилось выслушивать любовные записки девушек, пока она училась в Хогвартсе.       Когтевранка захлюпала носом в свой пергамент, и подружки бросились ее утешать. Гермиона старалась не вздыхать. Она терпеть не могла третьекурсниц, когда сама была третьекурсницей.       — Все в порядке, мисс… — начала Гермиона.       — Кларк, — всхлипнула девушка. — Уолли Кларк.       — Вальбур… — начала другая девушка, но остальные девушки шикнули на нее.       — Пожалуйста, не обижайтесь, мисс Кларк, — продолжила Гермиона. — Любовь — это… э-э… сложная тема для Малфоя в данный момент.       Девочки посмотрели в сторону ниши и захихикали.       — Вы отвергли его, мисс Грейнджер? — спросила гриффиндорка.       — Конечно, нет, — сказала Гермиона.       Глаза девочек расширились.       — Я имею в виду… это было не… я не… мы разговаривали.       Девочки смотрели скептически.       — Малфой очень расстроен. Это сделала другая ведьма, — в отчаянии сказала Гермиона. Затем она вспомнила, как Малфою не понравилась идея письменного заявления. — Она… э-э… поделилась своими чувствами в письменном виде.       Девочки приняли это объяснение, сочувственно кивая вслед фальшивому Малфою. Затем лицо Уолли просияло.       — Тогда вы можете мне помочь, мисс Грейнджер? У меня есть кое-что о его глазах…       — Конечно, нет, — сказала Гермиона. Всему есть предел. — Лучше бы вы потратили время на свои школьные занятия.       — Да, мисс Грейнджер, — печально сказала блондинка. — Спасибо, мисс Грейнджер.       Остальные девочки повторили ее благодарность, и маленькая группа потрусила прочь.       — Мне нравится та часть с губами, розовыми как лепестки, Уолли, — громко сказала какая-то девчушка.       Гермиона прислонилась к стене, совершенно обессиленная, но она не могла долго расслабляться, потому что Малфой снова появился на горизонте, быстро приближаясь с другой стороны. Его палочка была наготове, а лицо пылало.       — Где он? Что случилось? Ты в порядке? — требовательно спросил Малфой.       Гермиона выпрямилась и достала палочку.       — В прошлую пятницу Марс или Юпитер были ретроградными?       Малфой моргнул.       — Что?       Она подняла волшебную палочку.       — Отвечай на вопрос.       — Марс, согласно Трелони, Юпитер, согласно тебе, — продекламировал он.       — Верно.       Гермиона оглядела опустевший коридор и потянула Малфоя за занавеску. В каменном подсвечнике в нише все еще горела свеча. Она узнала об этом месте всего день назад и теперь практически жила тут.       — Что сделал Теннант? — Малфой хотел знать. — Я видел ваши точки! Вместе!       — Я… Со мной все в порядке, — сказала она. — Он выдавал себя за тебя. Оборотное зелье.       Малфой опустил палочку и схватил ее за руки, его ладони согревали через шелк блузки.       — Он прикасался к тебе? Он причинил тебе боль? Гермиона…       — Нет, нет, ничего подобного. Он действовал нагло, но это все. Я в порядке.       — Спасибо Салазару, — напряжение немного спало с его тела, и он наклонился к ней.       Теперь Гермиона могла видеть только его галстук: то, что казалось плотным однотонным черным шелком, на самом деле было рисунком из крошечных черных и серых квадратиков. Серебряная булавка в форме маленькой змейки обвивалась вокруг единственной черной жемчужины. Она закрыла глаза и вдохнула его запах; как она могла хоть на мгновение подумать, что другой волшебник — Малфой?       — Он действительно не тронул тебя, — прошептал Малфой.       — Ну, он погладил меня по руке и пялился на мои соски.       Она почувствовала, как напряглось его тело.       — Он видел твои соски?       — Это очень тонкая блузка.       Гермиона открыла глаза и увидела, что Малфой отошел, и его лицо снова стало похожим на лицо Джастина, который ест лимон.       — Я знал, что будут неприятности, когда ты в таком виде явилась на завтрак, — проворчал он. — Что заставило тебя надеть эту блузку? И эту юбку? И это… эти… волосы! Ты поставила все под угрозу!       — Я поставила все под угрозу? — воскликнула Гермиона. — Это ты его потерял! Снова! Глупая я, думала, что хоть раз смогу надеть что-нибудь красивое, потому что ты настоял на том, чтобы взять Карту сегодня…       — Спраут оставила меня на гербологии, чтобы снять защиту, — сказал Малфой. — И ты не имеешь права носить все это! Достаточно плохо, когда ты в одном из этих потрепанных свитеров с большой надписью, с волосами, которые… — он описал руками маленькие круги. — Я могу с этим справиться, но потом ты… ты… — он опустил руки, — …решаешь одеться… в шелк… и все такое… ты знаешь, что это делает со слизеринскими волшебниками? Даже Грег смотрел! Я чуть не потерял свою… что? Мммф…       Гермиона целовала его сейчас, потому что это казалось единственным практичным способом заставить его перестать бесноваться, и потому что ей самой хотелось поцеловать его. Как человек мог пройти через войну и остаться таким бестолковым и невинным, она понятия не имела, но была благодарна. Во многих отношениях Малфою все еще было шестнадцать — как и Гарри, на самом деле, хотя она никогда не говорила ему об этом.       Теперь он прижимался к ней, одной рукой отрывая ее от пола, теплые пальцы касались одного из этих неугодных сосков. О, Мерлин, она так сильно хотела его, когда он был таким, обеспокоенным, разъяренным и встревоженным…       Было глупо целоваться с ним здесь, когда только тонкая занавеска отделяла их от многолюдного библиотечного коридора, а позади находился тайный проход Слизеринцев. Но нервозность и беспокойство, по-видимому, были странным кинком Гермионы, потому что она не могла остановиться. Не говоря уже о непринужденной силе Малфоя, когда он подтолкнул ее к стене, прижимаясь своим стройным телом…       Она хотела обхватить его ногами, но юбка не позволяла этого, а еще ей хотелось испустить несколько громких стонов, но она не заглушила нишу, и теперь Гермиона была разочарована настолько, насколько это возможно для женщины, когда у нее во рту находится язык сексуального мужчины.       Но потом у нее не стало даже этого, потому что Малфой оторвался от нее, чтобы заговорить.       — Как ты узнала? — выдохнул он ей в ухо.       — Чт… Что?       Его рука скользнула к ее талии.       — Как ты узнала, что это не я?       Гермиона подняла на него глаза. Едва ли не впервые в жизни ей не хотелось демонстрировать свои знания.       — Это действительно важно?       Челюсть Малфоя напряглась.       — Да.       Она вздохнула и мысленно составила список: дрожащие руки, отсутствие украшений или одеколона, незнание про Карту… Но когда она открыла рот, из него вырвались другие слова.       — Ваши слизеринские маски, — сказала она.       Малфой вопросительно приподнял бровь.       — Теннант выглядел таким теплым и дразнящим, — объяснила она, — но его глаза… они холодные. Темные.       — А я? — голос Малфоя был мягким.       — Совсем наоборот, — призналась Гермиона. — Ты… ты выглядишь суровым и холодным, но когда ты прикасаешься ко мне, это ощущается… — она отвела взгляд, щеки ее пылали.       Мягкие губы коснулись ее уха.       — Скажи мне.       Угх, слизеринцы. Настаивают и требуют поделиться чувствами. Что она могла сказать? Ты такой нуждающийся и ненавидишь это, но мне нравится, что ты это ненавидишь, потому что мне нужно быть нужной, но мне не нужно… О боги, она говорила как Луна.       — Скажи мне, — повторил Малфой.       Он может весь день прижимать ее к стене, пока она не ответит. Гермиона провела губами по его подбородку, и он вздрогнул, но не пошевелился.       — Ты такой… теплый, — неуверенно произнесла она. Теплый?       Малфой прижался еще сильнее, и его рука покинула ее талию, чтобы распустить тщательно уложенный пучок и зарыться в кудри.       — Ты смешна, Грейнджер, — выдохнул он ей в ухо.       Она не смогла сдержать улыбку.       — Но я права.       Затем поцелуи возобновились, и Гермиона была готова растаять и навсегда слиться с каменной стеной, лишь бы Малфой оставался на месте.       Но снова вмешался ужасный призрак Теннанта. Губы Малфоя оторвались от ее губ, и он застонал.       — Нам нужно проверить Карту.       — Карту, — с придыханием повторила Гермиона.       К ее неудовольствию, он поставил ее на землю и отступил назад.       — Только Салазар знает, что он там делает, — проворчал Малфой. Он постучал палочкой по пергаменту. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Гермиона, вздрогнув, пришла в себя. Он, конечно, был прав. У Малфоя не такая безупречная репутация, как у Джастина, если Теннант снова начнет буйствовать.       — Он, наверное, снова стал самим собой, — сказала Гермиона.       На карте Теннант был изображен на центральной лестнице, другие точки густо сгрудились вокруг него, когда он присоединился к группе студентов, направлявшихся на ужин.       — Шалость удалась, — Малфой строго посмотрел на Гермиону. — Ты ему что-нибудь сказала?       — Я упомянула Карту…       Глаза Малфоя расширились.       — Он знает?       — И да, и нет, — уклончиво ответила Гермиона.       — Объясни.       — Я упомянула Карту, прежде чем поняла, что это Теннант. Но я исправила это, — сказала она.       — Что ты сказала?       — Что мы делаем карту для проекта по Прорицаниям. Биолокации. Я сказала ему, что не смогу встретиться с ним сегодня вечером, чтобы поработать над картой, потому что он, вероятно, неправильно пронумеровал подквадранты или не применил принципы арифмантики, которые я изложила.       Малфой хихикнул.       — Лучше он, чем я.       Однако он заметно расслабился и достал палочку, чтобы привести в порядок волосы и костюм. Затем он снова наклонился к ней, но Гермиона подняла руку, чтобы помешать ему.       — Я хочу, чтобы ты знал, Малфой, — менторским тоном проговорила она, — что, когда мы доберемся до этого раздела, я не потерплю, чтобы ты отлынивал от работы… Куда ты идешь?       Светловолосый волшебник закатил глаза, глядя на нее, его рука лежала на занавеске.       — Если мы здесь закончили, я иду ужинать.       — Мне нужно еще раз взглянуть на Карту, — сказала Гермиона.       Мерлин, она почти забыла о Джинни.       Он приподнял бровь.       — О, конечно.       — Да.       — Значит, у меня есть кое-что, что тебе нужно.       Гермиона застонала.       — Ты можешь хоть в чем-нибудь быть любезным?       Он приподнял бровь.       — Ну, что ты хочешь… — начала она. — О, ради Годрика!       Малфой сделал вид, что задумался.       — Давай посмотрим, ты можешь заплатить сейчас, или мы можем поспорить и пропустим ужин, и ты не увидишь Карту до ночи.       Гермиона раздраженно зарычала, но все же подошла и положила руки ему на подбородок.       — Иди сюда.       Его поцелуй был сладким, и она снова забыла о Карте, пока он не отстранился.       — Она в твоем распоряжении, — самодовольно сказал Малфой, протягивая ей пергамент.       Гермиона постучала палочкой по Карте:       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Появились линии и точки, и она начала искать комнату Джинни этаж за этажом. Вот оно, между подвалом Хаффлпаффа и кухнями. Отличное место для тайного убежища. Но там не было ни двери, ни возможности войти. Как…       — Грейнджер, — прошептал Малфой ей на ухо, — ты в курсе, что ужин подается только в течение ограниченного времени?       — Да, да, — пробормотала она, водя пальцем по коридору первого этажа.       — Что ты ищешь?       — ГУЛ, — рассеянно произнесла Гермиона, осматривая второй этаж.       — Гуль? В Хогвартсе нет никаких упырей. Нам с Грегом пришлось тащить одного из подвалов Гойлов, чтобы напугать Лонгбот…       — Да! — воскликнула Гермиона. — Вот оно! «Прогулки с упырями»!       Малфой фыркнул.       — Я бы не назвал это прогулкой. Чертовски неприятные существа.       — Нет, нет! — она оторвала взгляд от Карты. — Вторая книга Гилдероя Локхарта. Его издатель подарил портрет с обложки, и он висит… в коридоре Зала трофеев!       Она сверилась с Картой, и вот она, табличка в конце коридора: «Грозной Уизли Логово здесь». Появилось маленькое облачко с надписью: «Скажи Локхарту, какой он красивый».       — Локхарт, — бормотал Малфой. — Тот болтливый болван с пикси, верно?       Гермиона покраснела.       — Мне его занятия показались очень интересными.       Она все еще переживала за Локхарта, который теперь постоянно проживал в больнице Святого Мунго после потери памяти, хотя и знала, что он заслужил свою участь. Она нашла его последнюю книгу «Кто я?» — интересное исследование о восстановлении памяти.       Малфой хихикнул.       — Теперь я припоминаю, что Локхарт пытался залечить травму Поттера во время игры в квиддич, — его улыбка стала шире, и он взмахнул рукой.       — Не смешно, — отрезала Гермиона. — Гарри пришлось заново отращивать все кости в руке!       Малфой издал последний смешок и протянул руку за Картой, которую Гермиона неохотно отдала.       — Будь осторожен сегодня вечером, следуя за ним, — сказала она. — Он тебе не доверяет.       — Теннант никому не доверяет.       Гермиона привела себя в порядок с помощью волшебной палочки, и они вдвоем выскользнули из ниши. Они направились к площадке первого этажа, лестница была пуста, так как почти все были на ужине. Было странно появляться на публике с Малфоем, но все знали, что они танцевали и были партнерами по Прорицаниям.       Когда они достигли центральной лестницы, Малфой остановился на две ступеньки ниже нее, так что их головы оказались почти на одном уровне.       — Итак, — сказал он, и в его серебристых глазах появился блеск. — Я теплый.       Гермиона покраснела, как третьекурсница. Он никогда это не оставит.       — Возможно, у тебя жар, — сказала она.       Он ухмыльнулся.       — Ты тоже выглядишь немного разгоряченной.       — Я пью много горячего чая, — сказала Гермиона.       — Это не имеет никакого…       Топот ног заглушил слова Малфоя, когда стайка гриффиндорцев сбежала по лестнице между ними.       — Сегодня пирог с патокой! — крикнул какой-то мальчик, и остальные радостно загудели.       Гермиона прижалась к мраморным перилам, чтобы пропустить их, но когда лестница опустела, Малфоя там уже не было. Теперь он стоял у больших двойных дверей, глядя на нее снизу вверх, его слизеринская маска снова была на месте. Затем он резко повернулся, и его длинная фигура исчезла в Большом зале.