Ты оскверняешь меня

Вечер в библиотеке был обычным, таким же, как и предыдущие. Письменный стол, за которым я сидела, был заполнен раскрытыми книгами, исписанными моим почерком листами, ручками, карандашами, которые, стоило отвернуться, всегда куда-то пропадали, потому рядом я держала сразу несколько штук, и, конечно, центральное место занимала Книга Апокалипсиса, над расшифровкой которой я ломала голову последние дня три. Прикрыв гудящие от усталости глаза, я оперлась на руки, подперев ими подбородок. Высокая спинка резного стула потяжелела, скрипнула под весом Каина, оперевшегося на нее обеими руками. Я обернулась через плечо, замечая его ленивую заинтересованность моими заметками. Казалось, что искренне он ими не интересовался и подошел, чтобы оживить свой скучный вечер. Обычно, Каин занимал себя чтением книг и в очень редких случаях взаимодействовал со мной. Мог молча подойти, опереться на стол и постоять пару минут, наблюдая за моими потугами, а мог и вовсе сесть рядом читать книгу, словно от смены локации сюжет мог стать интереснее. — Что такое? — Не смогла удержаться от вопроса. — Просто смотрю, — спокойно ответил ангел. Было в его тоне что-то легкомысленное, будто я не Книгу Апокалипсиса переводила, а складывала оригами. Я вздохнула, отвернулась, скрестив руки на груди. Глаза бегло пробежались по содержанию стола, но ни на чем не остановились. После долгой работы при слабом освещении они гудели, голова слегка пульсировала от скопившегося в теле напряжения, так что я дала себе короткую передышку. Я сделала вдох. Легкие наполнились ароматом старых страниц и запахом Каина. В полной мере он раскрылся в душевой, в наш первый поцелуй. Осел пеплом в легких, затвердел и сросся с телом, крепко закрепившись в памяти. Ни с чем его не спутаю. — Ты какая-то напряженная, — как ни в чем не бывало проговорил ангел, — так много работаешь… Тебе нужно расслабиться. Его теплые ладони легли поверх моих напряженных плеч и сжали. От неожиданности я их хотела приподнять, чего мужчина сделать не позволил, надавливая. — Что ты делаешь?... Я ощутила легкий трепет. От волнения близости и прикосновения сердце зашлось чуть быстрее, вздрогнув испуганно. Собственное тело стало будто чужим. Заметив мое волнение Каин наклонился к моему уху, нежно прошептав: — Тише. Его дыхание, сорвавшееся с губ, обожгло кожу на неприкрытой тканью кофты шее, вызвав мурашки. Я уверена – он увидел вздыбившиеся короткие волоски. — Расслабься, Лэйн. Ты загоняешь себя. Его ладони лежали неподвижно, но их тяжесть опустила мои плечи, долгое время находящиеся в приподнятом состоянии. Руки, лежавшие на столе, повисли вдоль тела для удобства. Каин ничего не делал, будто ждал моего выбора: оттолкну я его или приму странную помощь, позволив осуществить задуманное. Я покосилась на правое плечо, замечая тонкие пальцы, лежащие сверху. — И как мне это сделать? Собственный голос прозвучал тихо, немного нерешительно. Я сглотнула, решая просто не обращать на свои эмоции внимания. Смысл скрывать тот благоговейный трепет, который я всегда испытывала при виде ангела, если тело транслировало его слишком однозначно. Я решила просто плыть по течению и довериться крепким рукам. Каин в ответ промолчал, однако его лицо наверняка украсил заговорческий прищур небесных глаз и легкая усмешка. Его пальцы поджались, сначала нерешительно, осторожно. Я не могла понять, чего он хотел, пока ладони не начали совершать круговые движения. По отсутствию какого-либо давления стало понятно, что ангел внимательно следил за силой, которую вкладывал. Первое время движения были совсем легкими, но чуть погодя ладони так крепко сжали мои плечи, что я подалась вперед, не сдерживая болезненного возгласа. — Ай! — Ой, переборщил? — Его голос звучал удивленно, ладони не покинули моих тонких плеч, но их давление немного ослабло. Всё еще удерживая меня, Каин не дал мне обернуться и посмотреть на него. — Я не умею делать массаж, — в голосе прозвучала улыбка, виноватая, скорее всего. — Я заметила, — глаза покосились в угол, прищурились с легким сомнением. На языке вертелось: «раз не умеешь, зачем предлагаешь», но этого сказать не смогла. Сама попытка с его стороны позаботиться обо мне, отвлечь от книги и перевода отозвалась в сердце трепетным теплом. От мысли, что внезапно возникшая близость прервется так скоро, стало страшно. Судя по ладоням, всё еще лежащим на моих плечах, Каин тоже не хотел ее прерывать. Он стоял близко, достаточно для того, чтобы единственной преградой, мешающей нашим телам тесно соприкоснуться, была высокая спинка резного стула. Если бы не она, я могла облокотиться полностью на Каина, прижавшись спиной к его крепким бедрам и головой – к подтянутому животу. Взгляд нашел раскрытую Книгу Апокалипсиса и лежащие рядом листы бумаги. Строчки на неизвестном мне языке тянули расшифровать их и понять, но в голову начал просачиваться образ Каина. Тепло его ладоней не давало забыть – он настолько близко стоял ко мне, что я могла дотронуться до него, просто заведя руку себе за спину. — Дашь мне второй шанс? Я покосилась на пальцы, чуть поджавшиеся на моем плече. Фаланги смяли ткань кофты. Жест выглядел просьбой продолжить начатое. Ангел надеялся на согласие, возможно, даже, боялся получить отказ. Чуть выждав, не размыкая губ кивнула. Мне могло показаться, но Каин облегченно выдохнул. Его дыхание легким порывом прошлось по моей голове. А может, то был обычный для Оксфорда сквозняк. Не торопясь, осторожничая и внимательно следя за вкладываемой в движения силой, руки Каина массировали мои плечи. По началу я ничего не чувствовала. Мне нравилось ощущать тепло и тяжесть его ладоней на своих плечах, близость вызывала смущение и легкую неловкость. Но секунды стремительно осыпались маленькими песчинками в песочных часах, безвозвратно исчезая в прошлом. Я не успела заметить как напор рук стал более уверенным. Пальцы разминали окоченевшие мышцы, как пластилин, который, от тепла, становился мягким и податливым. Также и я, очень скоро из собранного, натянутого состояния превратилась в кусок растаявшего мороженного. Наблюдая за реакцией моего тела Каин находил места, от прикосновений к которым, я сильнее млела. Круговыми движениями он массировал их, надавливал ровно на столько, на сколько требовалось, чтобы заставить меня вжимать голову в шею и ронять приглушенные вздохи. Не от боли, а от наслаждения. Я не стеснялась направлять его. Просила сдвинуться пальцами левее или правее, а он в ответ мягко уточнял: «так?», следом давя на напряженную мышцу. В его голосе слышась усмешка. Готова поспорить – наглая и лукавая, а глаза его наверняка блестели, может даже приобрели красноватый оттенок, не связанный с его небесной сущностью, но так хорошо сочетающийся со своенравным характером. Для лучшего эффекта Каин, не уточняя и не спрашивая, продел пальцы под низкий ворот кофты, следом - футболки. Касаясь разгоряченной кожи, прощупывал косточки ключиц, оглаживал шею, ненадолго обхватывая ее обеими ладонями. Волнительный трепет волнами разливался по телу. В животе порхали не бабочки. То было не невинное чувство, каким его описывали в романтических историях для девственниц. Каин вызывал во мне вожделение, распутное желание отдать всю себя во власть чужим рукам и порокам, обещающим получить экстаз. Под кожей, заставляя чуть вздрагивать, бегали маленькие ядовитые пауки, а не расцветали бутоны нежности. Что-то низменное зарождалось в голове и растекалось по венам вместе с горячей кровью. Оно не пугало, лишь настораживало, пока еще не овладевая всем сознанием, но порождая порочные фантазии. Я желала почувствовать его ладони на своей груди на столько же сильно, на сколько боялась этого. Знала, что этого будет не достаточно. Его руки замедлили свой ход и вынырнули из-под кофты. Пригладили плечи, поправляя чуть вздыбленную ткань, после успокаивающе легли сверху, ставя жирную точку. Я сразу пришла в себя. — Ну как, ты немного расслабилась? Я обернулась. Наши взгляды крепко переплелись. Я ожидала увидеть Каина спокойным, равнодушным, таким, какой он был на крыше станции, исследуя мое тело с научным интересом. Однако удивилась смотрящим на меня тягучим, красным глазам. Кажется, он верно опознал мои ощущения и желания. Не сказала бы, что они его заинтриговали, но определенно точно откликнулись в душе. Я поняла – он знал, что нравился мне. — Немного, — ответила я с легкой усмешкой, спеша отвернуться. — Хорошо. Каин сделал шаг в сторону. Его ладони шелковой тканью соскользнули с плеч, мне сразу стало холодно. — Может взглянешь? Мужчина уже стоял у кресла, когда я вновь посмотрела на него, следуя своему порыву. В ответ он неоднозначно вскинул брови, уточняя, что подразумевалось под моим вопросом. Конечно, я имела ввиду книгу. Мое тело расслабилось вместе с разумом. Лень отворачивала от черных строк на желтой, старой бумаге. — Давай попробую, — мужчина отказывать не стал. Плавно приблизился, оперся на стол рукой рядом со мной так, что его грудь застыла на одном уровне с моим лицом. Взгляд медленно скользнул по предплечью, обращая внимание на очертания руки, скрытой под темной тканью водолазки, затем, поднимаясь очертил крепкую грудь и остановился на спокойном, умиротворенном лице. Задержавшись на пухлых губах, я вспомнила их мягкость, настойчивость, и мне сразу захотелось почувствовать их еще раз, развязно переплести языки. Его глаза изучающе смотрели на книгу. Они слегка прищурились, затем на уголках нижней челюсти заиграли желваки. Я заставила себя отвести глаза и как бы невзначай спросила: — Что думаешь? Он молчал, я слышала его спокойное дыхание и ощущала исходящее от него тепло. Аромат его кожи, всего тела, заменил мне кислород. — Ты переводишь на английский. Попробуй на латинский. Мой взгляд за всё время, что Каин находился рядом, сфокусировался на брошенной книге. Ни разу мне не приходила в голову мысль попробовать перевести ее на другой язык, хотя это казалось таким логичным решением, таким очевидным, что я, не сомневаясь, поддалась вперед, уверенная, что в этот раз всё должно сработать. Следующие слова сложились в четкую, взаимосвязанную фразу. Из груди вырвался вздох: не то облегчения, не то стыда. Я потратила так много времени, ломая голову над переводом, а всё оказалось таким простым, что стало смешно от собственной глупости. — Спасибо, — чувствуя большую благодарность, я подняла глаза на Каина. Мужчина мягко улыбнулся, кивнул. Затем вернулся в кресло. Я проследила за ним, наблюдая как он вальяжно уселся на мягкой сидушке, расслабленно расставив крепкие ноги, крылья приподнял над спинкой и расправил так, что они огибали кресло, а руки вооружились начатой книгой с зеленой обложкой, название которой мне разглядеть не удалось. Я позавидовала ей в тот момент, ведь всë еще жаждала его ладоней и пальцев на своем теле. Возбуждение, порожденное массажем, никуда не делось. Его лицо было безмятежным. Оно не имело никаких изъянов и выглядело совершенным, возвышенным творением какого-то мастера, способного соперничать с Микеланджело. Имея непосредственный интерес к Книге Апокалипсиса, ангел иногда проявлял завидное чувство безразличия к процессу ее перевода. Готова поспорить, он уже давно понял мою ошибку, но по какой-то причине хранил ее решение в секрете, пока я не попросила его помочь. — Снова пялишься, — лениво подал он голос, не отрывая глаз от страниц. Я закусила губу. — Нельзя? Каин посмотрел на меня. Прямо, цепко. Мне захотелось опустить глаза, подчиняясь ему. В полутьме на его лицо упала тень, делая взгляд выразительнее и придавая ему стальной оттенок. Но сдержалась, выдерживая контакт. Мужчина не торопился отвечать, наблюдал и поджидал, когда я сдамся. — Перевод книги для тебя уже не столь важен? — Я просто даю глазам передохнуть. Он усмехнулся – лукаво, одобряюще, и я в ответ тоже – губы предательски вздрогнули, потянулись в стороны. Ему понравился мой ответ, я заметила это по блеснувшим глазам, плавно вернувшимся к лицезрению страниц. — Тогда поторопись, грешница. — Его голос стал таким тягучим, что я невольно сглотнула. — А не то придет сердитый охотник и заточит тебя в комнате за нарушение отбоя. Он намекал на Дмитрия. Я прищурилась, всматриваясь в книгу: неужели он читал сказки? Уточнять не стала. Задержала на нем изучающий взгляд, на который ангел не ответил, давая понять, что разговор закончен и мне действительно стоило сосредоточиться на работе. Мне стало от этого немного горестно, но я всё же отвернулась от него. Попыталась сфокусироваться, даже перевела пару предложений, но тело потяжелело и мне стало откровенно лень. Книга уже не имела значение, у меня появилась совершенно другая, животная потребность, вызвавшая жжение между ног. Прикусывая кончик карандаша, я делала вид, что усердно переводила книгу, слыша едва различимый треск древесины под натиском моих зубов, но на самом деле мысли обитали далеко от ее смысла, но очень близко к Каину. Его образ цепко захватил мое сознание, самовольно засел и отказывался покидать голову, как бы я себя не стращала. Мне удавалось прогнать его всего на несколько коротких секунд, однако силы воли было слишком мало для того, чтобы прогнать ангела из своих мыслей насовсем. Меня тянуло к нему, тянуло воплотить в реальность то, что обитало в мыслях. Я отложила истерзанный мною карандаш и встала изо стола. Каин не обратил внимание на мое приближение. Когда я встала напротив него, он даже не поднял глаз, вызвав во мне волну раздражения. — Ты загородила свет. — Как ни в чем не бывало мужчина подал требовательный голос. Я ничего не ответила. Шумно выдохнув, выхватила книгу из его рук, принуждая обратить на меня внимание. Каин повиновался. Прямо посмотрел мне в глаза, подняв голову. — Что, работа совсем не идет? — Он посмотрел на меня снисходительно. — Не делай вид, будто это не твоя вина, — книга глухо шлепнулась о пол. Каин усмехнулся: — Не буду отрицать, я приложил к этому руки – каюсь, — он обезоруживающе их поднял, расплываясь в самодовольной усмешке и сверкая бесстыжими глазами. Я успела пожалеть, что не огрела книжкой его по голове, пока он не наклонился вперед, обхватывая мою ладонь. — И готов загладить свою вину. Поднявшееся негодование в груди улеглось сразу, как только мужчина потянул меня на себя. Я буквально упала в его руки, сомкнувшиеся на моей талии. Сердце глухо ударилось о ребра. Я поспешила удобнее расположиться на его бедрах, разводя ноги и опускаясь. Приличного расстояния между нами почти не осталось, как и моих сил держать лицо или показывать характер. Я просто обмякла, сдалась своим и его желаниям, окончательно в них растворяясь. Отключив тормоза и трезвый голос разума, я желала насытиться, поддаться порокам. Когда, если не сейчас. Заглянув в его глаза, я вновь поняла, что безнадежно растворялась в глубине алой радужки. Без присущей мне осторожности и внимательности, тупоголово шагнула в зыбкую трясину, глупо надеясь, что в этот раз пронесет и дно окажется не глубоким. Но с первым же шагом густая, вязкая вода резко поглотила меня с головой. Я даже не сопротивлялась, позволяя ей наполнять мои легкие и тело, утягивая всё сильнее на дно, а оно было так далеко, что я бесконечно тонула. Сейчас он выглядел довольным, соблазнительным, не скрывающим своих желаний не только от меня, но и от себя самого. Таким же он был со мной в душевой. Это подкупало, позволяя довериться ему. — Ты уж постарайся, — я обхватила его шею ладонями и несмело приблизилась, наблюдая за губами, замершими в паре сантиметре от моих, — второго шанса не будет. Тишину библиотеки оборвал его бархатный смех, отозвавшийся маленькими вибрациями в моем теле. В уголках алых глаз залегли мелкие морщинки. — Снова развращаешь меня, грешница. — Его руки любовно огладили спину, спустились к ягодицам и сжали их, заставив меня натянуться напряженной струной. Пожалуй, в прошлый раз Каин был более…осторожным. Пусть на мне была лишь тонкая, просвечивающая от влаги грудь майка он не распускал руки, торопясь ощупать самые чувствительные места. Сейчас его ничего не сдерживало, что немного сбивало с толку: что изменилось? — Я ничего не делаю, — невинно ответила я, — может дело в тебе? Ты точно ангел? Я слегка отстранилась, отвела голову назад, ища в его глазах проблеск трезвого разума, но на них, как и на моих, наползла опьяняющая от близости пелена. Каину это не понравилось. Всего на мгновение в них проскользнуло неодобрение. Не позволяя мне отстраниться дальше, одной рукой он обхватил мою шею и притянул к себе, словно я могла передумать и встать с него. — Как знать?... Фраза затерялась где-то в сладостном давлении между ног и мягком прикосновении губ, быстро сменяющимся на волнообразное движение, зажимающее меня между его рукой и им самим. Каин несдержанно напирал, проникая в мой рот. Дразняще лизнул по нижней губе, толкнулся бедрами, тесно прижимаясь ко мне сквозь грубую ткань брюк. Стремительно становилось слишком жарко. Мне необходимо было сделать короткий вдох, чтобы хотя бы на немного успокоить быстро бьющееся сердце. Каин мгновенно воспользовался моим промедлением, скользнув в приоткрытые губы языком и проникая к моему. Я шумно вдохнула носом, но этого было слишком мало. Голова от ощущений шла кругом. Поцелуй, о котором я недавно грезила, оказался слишком приторно-сладким, чтобы остаться в своем уме и не возжелать большего. Влажные чмоки и посасывания оглушали, звуча развратно и будоража сознание. Оставляя после себя влажную дорожку, губы опустились к шее. Я приподняла подбородок, добровольно предоставляя доступ к нежной коже. Зубы не щадя прикусывали, заставляя слегка морщиться от легкой боли. Следом влажный язык, извиняясь, зализывал, вырывая мои шумные выдохи. Я перестала контролировать дыхание, задыхаясь от приятных ощущений. Все тело превратилось в сплошную эрогенную зону и где бы Каин меня не касался, оттуда сбегали мурашки, расползаясь огромной кучей маленьких пауков во все стороны. — Ты возбуждаешь, — горячее дыхание опалило ключицы. Я прикрыла глаза, зарывая пальцы в мягкие светлые волосы на затылке, — не могу перестать думать о тебе. И контролировать себя, когда ты рядом. Его алые глаза стали мутными, словно вся грязь вместе с илом поднялась со дна. Низкий голос хрипел. Я прикусила пульсирующую от укусов губу, краем сознания вслушиваясь в смысл произносимых слов. Но как же, черт возьми, это было тяжело сделать. — Хочу касаться тебя, — его рука пролезла под кофту и огладила спину, вертким ужом скользнула к груди и смяла одну, снова вырывая с моих губ очередной вздох. Долгожданное наслаждение от касания вскружило голову, — там, где никто не касался. И владеть тобой. Лицо мужчины было совершенным, непогрешимым, но губы роняли несвойственные ангелу слова; руки совсем не невинно оглаживали тело, задирая кофту. На мгновение стало не по себе. Словно, кто-то вместо Каина управлял его языком и пальцами. Весь его образ складывался из противоречий. — Я чувствую и желаю того, чего не должен хотеть и чувствовать. Ты оскверняешь меня. Я мелко задрожала, не в силах сдержаться от приглушенного стона, когда его пальцы, быстро справившись с застежкой на джинсах, терпко прижались к мягкой плоти клитора, начиная круговые движения. Дыхание оборвалось, стало рванным. Сама не заметила как бедра стали ерзать на его ладони, вторя ей. Фаланги гладко скользили по бугорку, размазывая естественную смазку. Следом скользнули внутрь, не встретив сопротивления, и я забыла, как дышать нормально, роняя тихие стоны Каину в губы. Из-за влаги к моему частому дыханию прибавились влажные отзвуки хлюпающих внутри меня мужских пальцев. Они проникали глубоко и заполняли влагалище, достаточно, чтобы напряжение внутри накапливалось, а тело в такт вздрагивало. Приятные ощущения внутри заставляли желать большего. Но мне не хотелось получить это от пальцев. — Подожди… — Затравленно я посмотрела Каину в глаза. Ангел чуть нахмурился, но не остановился, тогда мне пришлось обхватить его кисть своей ладонью. — Почему? —Он не понимал, но повиновался. — Тебе нравится… Короткая передышка позволила чуть отдышаться. Остановив мужчину, когда наслаждение уже близко подступило, я ощутила острое неудовлетворение. — Да, нравится, — я кивнула, обнимая Каина за шею, — просто давай вместе. Хочу тебя внутри. Я прижалась к его губам в глубоком поцелуе за мгновение до того, как алые глаза ярко полыхнули. Жадно прихватывала, оттягивала, прикусывала половинки, демонстрируя свое не угаснувшее желание, умоляя зайти дальше, оглаживая крепкую мужскую грудь, всё еще прячущуюся под тканью водолазки. Пришлось ненадолго покинуть его объятия, полностью вставая с его колен. Непослушные ноги едва держали налившееся свинцом тело в вертикальном положении. Меня немного качало, когда я судорожно снимала ботинки, стягивала небрежно джинсы с нижним бельем к щиколоткам, а кофту с футболкой положила на широкий подлокотник кресла. Каин успел за это время стянуть с себя водолазку и приспустить брюки, освобождая возбужденный орган из оков тесной одежды. Я чуть замерла, не стеснялась его рассматривать. Мне нравилось видеть его таким неправильным и соблазнительным, с горящими масляными глазами. Я желала его еще сильнее от мысли, что таким его делала я. Прохлада библиотеки голодной собакой лизнула мою спину, подталкивая спрятаться в объятиях ангела как можно скорее. А он ждал меня, протягивая приглашающе руку. В голове на мгновение проскочила мысль, что нечто подобное я уже видела когда-то, но она затерялась в охватившем меня от первого толчка чувстве. Прижавшись к Каину как можно плотнее, кожей чувствуя его кожу, я обхватила его за шею руками. По началу он был сдержан. Дал привыкнуть к себе и давлению внутри живота. Позволил самой контролировать процесс, опускаясь на его бедра. Голова плавилась, на теле плотным слоем скопилась испарина. Я старалась держать темп, но было тяжело физически. Отсутствие тренировок сказывалось в недостатке выносливости, так что Каин с готовностью помог мне, придерживая за ягодицы и перехватив инициативу в свои руки. И тогда заставил меня задыхаться по-настоящему. В голове не было ни одной здравой мысли. Удовольствие, напряжение и развратные звуки заполнили собой всё сознание. Весь мой мир сжался до Каина, сделав его центром всего. Я не могла сдержать рвущиеся стоны, мне было слишком хорошо, чтобы думать о чем-то постороннем. Не хотела отвлекаться от губ, ласкающих шею, от крепких рук, сжимающих ягодицы и талию, от жара тела – своего и Каина. Я чувствовала острую потребность дойти до конца, словно от этого зависела моя жизнь. Он толкался в меня, не отрывая алых глаз от моего лица, шумно, часто дышал, получая не меньше удовольствия, находясь внутри моего тела. Упав на его плечо, я сжалась, тело резко напряглось, его забило дрожью. Каин обронил приглушенный стон мне в ухо, делая завершающие, более резкие и грубые толчки, от которых в глазах потемнело, а удовольствие оглушительной волной накрыло с головой. Ангел крепко прижал меня к себе. Тяжело дыша, уставшие, мы замерли в объятиях друг друга. Только чуть погодя я поняла, что Каин расправил и укрыл нас крыльями, отрезая от остального мира. Обессиленно размякнув на его влажном от пота плече, я блаженно прикрыла глаза…

***

Каин зашнуровывал мои ботинки не торопясь, внимательно продевая концы шнурков в отверстия. Я сидела на его месте в кресле и лениво наблюдала за его действиями. Было в этом что-то до боли родное и теплое, что-то, от чего сердце щемило. Я была полностью одета, тогда как Каин не торопился скрывать наготу верхней части тела, чем радовал мои глаза, от которых не ускользнула лента розового шрама, тянущаяся от кисти до локтя на его правой руке. Он оставался незаметным под тканью водолазки, но даже так я не была удивлена его увидеть. — Мне жаль, что тебе пришлось заплатить такую цену, — тихо начала я. Каин поднял на меня вопросительный взгляд. Проследил за моим и понял, что я рассматривала его шрам. Он не изменился в лице, даже не переменился цвет радужки, но тело заметно напряглось. — Она еще не уплачена, — мрачно ответил он, туго затянув шнурки. Я коротко усмехнулась мысли, что он боялся потерять образовавшуюся между нами крепкую связь после того, что было. Всё-таки у свирепого ангела образовалось слабое место. Я потянулась к нему, обхватывая лицо ладонями и поднимая, чтобы заглянуть в отчаянные голубые глаза. Каин не сопротивлялся. Губы мягко улыбнулись ему, отгоняя любые тревожные мысли: — Значит, придется поднапрячься, чтобы этого не случилось, да? Каин моргнул, а после расслабился. Прикрыл облегченно глаза, прижавшись прохладной щекой к моей ладони.