Даже моя baby не знает

      Холодный пол и сквозняк, что витает по комнате, пытаются привести в чувства. Правда, это получается лишь через время – когда Гю начинает откровенно мерзнуть. Он скребется, вертится и чувствует, как тело ломит от твердой поверхности. Встает он гораздо позже, правда, мгновенно жалея об этом – голова раскалывается по полам. Даже не так – раскалывается не на две части, а на несколько, да побольше. Он хватается за нее и ненадолго жмурит красные слипшиеся глаза. Не помнит нихрена. Начиная от момента, как он с друзьями притронулся к Лонг-Айленду и заканчивая тем, как вообще тут очутился. Нет, голову отшибло не до конца – квартира бесспорно Сэ Ми. Это точно ее зал: такие же светлые обои, какие-то картины и телек, на котором они как-то играли в приставку.       Нам падает обратно на диван, прямо на чьи-то ноги, слыша обреченный вздох. Он моментально поворачивает голову и видит жмурящегося Гён Су.       — Сорян, — хрипит Нам, съезжая на свободный кусок дивана. Спал он с ним. Где остальные двое? Если, вообще их осталось двое, а не прибавилось парочку лишних человек.       Гю откидывается на спинку дивана, пытаясь восстановить хотя бы часть воспоминаний, правда, тщетно. Без ассоциаций или хоть каких-то намеков от своего мозга, он на вряд-ли вспомнит что-то, кроме облитого текилой Бонга.        В дверях зала появляется девушка, протягивающая воду обоим парням. Нам смотрит на нее с явным подозрением, но слабая рука все-таки обхватывает этот несчастный стакан, а сухие губы мгновенно припадают к нему, осушая за два больших глотка. Вода сейчас ощущается как что-то божественное, а образ подруги ненадолго превращается в ангельский. Ненадолго, потому что даже обреченный на утренние страдания парень, все еще ее недолюбливает. И никакая вода выслужиться не поможет. Правда, он действительно благодарен.       — Где Танос? — интересуется Гю, — Живой вообще?       Девушка смотрит на него, будто перед ней сидит дурачок. Это тоже безумно раздражает. Но Нам ждет ответа вполне терпеливо, и лишь вопросительно выгибает брови, пока Гён Су около него переворачивается на другой бок и пытается потянуться.       — Не знаю.       — В смысле? — вопросов у парня все больше, — Мы втроем не могли приехать.       — Мы вчетвером и приехали, — поясняет Сэ Ми, — Я вас уложила. Проснулась воды принести – его нет.       — Как нет? — восклицает Нам слишком громко, от чего получает слабый хлопок по бедру от друга, — Не мог же он под раннее утро куда-то сбежать.       — Уже вечер. Мы только утром и приехали.       — Сути не меняет.       — Прекращай истерить, будто ты бойфренда потерял, — цокает девушка.       Парень никогда девушку не бил. Да и не планировал. Но ощущение, будто перед ним настоящее исчадие ада, которое только ногами и бить. Может, девушка использует тактику «пряник и кнут»? Сначала любезно предлагает воды, а затем капает на мозги непонятными ответами.        Если друг уехал дальше пить – ничем хорошим не закончится. На самом деле, этих «если» – куча. Начиная от того, что Бонг мог просто поехать спать к себе, заканчивая возможностью автостопом добраться до другого конца земного шара. Поэтому сам Гю и теряется. За этим придурком нужно смотреть всегда. Тот хоть и не маленький ребенок, но алкоголь развязывает чужие руки – мама не горюй.        Руки.. осознание накрывает пусть и не с головой, но накрывает: руки Су Бонга, что так бесстыдно сжимали его и притягивали ближе, стараясь стать одним целым. Как тот водил ими по узкой талии, по бедрам, хватался за плечи и волосы. Пытался будто бы разорвать, а затем сплющить. Не то чтобы это вгоняет в краску, переворачивает мир перед глазами Нама или еще то, что принято в романах. Просто слегка стыдно. Он не помнит кто конкретно это начал. Но если это вообще дело самого Гю – стало бы еще чуть хуже.        — Стерва, — он злится и будь у него в руках какая-нибудь вилка – точно бы воткнул в девичью шею, совершенно не сожалея.       — Эта стерва приютила у себя трех алкашей, наплевав на хозяйку, которая категорически запрещает сюда кого-то водить.       — И проблем создала мне просто обосраться! — Нам старается выдохнуть, успокоиться, — Какого хуя?       — Не только вы напились, мне тоже нужно было отдохнуть, — потирает подбородок Сэ Ми, — И лучше бы за собой следил. Это не я вчера с занятым парнем лобзалась.       — Где я буду тебе блять его искать? — Нам потирает переносицу двумя пальцами, — Если делаешь доброе дело – доводи до конца.       — Может, мне стоило просто уехать самой? Я бы посмотрела, где бы вы очутились все. Втроем.

***

      Танос не пьяный. Он просто очень.. вдохновленный. Нет, он действительно успел протрезветь более-менее. Не до конца, конечно. Но главное, что прямо сейчас понимает свои действия, свои мысли. Те, конечно, выглядят как что-то непристойное, но это вполне нормально, даже когда он в полностью здравом рассудке. Привычная студия, привычное оборудование для треков. А на телефоне вместо заметок – селфи Сэ Ми из туалета. Он разглядывает не девчонку – задний фон.        Он очень долго хотел поцеловать его. Хотел прикоснуться, хотел почувствовать каплю взаимности. Хотел почувствовать тепло чужого тела. Получил. По пьяне, правда, но получил. Он всегда добивается того, что так хочет. Даже девушку свою добился, правда, в последнее время та кажется лишним атрибутом его жизни. Для Бонга не встречаться с кем-то – зашквар. Он не особо разделяет мнение о том, что встречаться нужно только с любимыми и уже строить с ними будущее. Какое будущее, вообще? Ему всего двадцать шесть, чтобы думать о таком. Хотя, осознание того, что в этом возрасте уже вступают в брак и заводят ребятишек, слегка подкашивает. Не создан он для этого. Ми На тоже.       Ему нравится проводить с ней время, она красивая. Секс у них тоже ничего, и, в целом, грех жаловаться хоть на что-то в их отношениях. За ней всегда кто-нибудь ухлестывает и это даже ласкает эго, ведь подпустила к себе она только Су. Тот, по всей видимости, ее выбор не оправдал, раз сосется по туалетам со своим кентом и теперь зациклился на мечте повторить это.       Он прикидывает в голове новые строчки. Просто не может успокоиться, до сих пор взбудораженный произошедшим. Будет ли Гю думать об этом? Будет ли также, как сам Бонг, хотеть этого снова? Или забьет болт? Скорее, второе – у Нама это выходит просто прекрасно. Всегда. Плюет он на всех, кроме себя самого, хотя эта роль априори должны доставаться Таносу. Почему так вышло? Он сам не знает. Просто не разглядел в начале, что за достаточно милой внешностью скрывается сучий характер. Даже не сучий – откровенно гандонский.       Глаза слипаются, его тянет спать. Телефон раздражающе звонит и Бонг просто отключает его, чтобы не доставали. Не важно кто там – его девушка, друзья или Нам. Хотелось бы, чтобы волновался последний, конечно, но даже ему нет желания отвечать. Хочется погрузиться в свои треки об этом придурке. Чтобы писать о нем все, что чувствует. А затем, просто поменять ему пол в паре строк, и сказать, что это все посвящено его девушке. Ну, а логические несостыковки с ней – отсутствие нормальных рифм и «не то звучание». 

***

      Нам уходит домой первым. Закидывается какой-то таблеткой от головы, выпивает еще два стакана воды и собирает разбросанное содержимое своих карманов по квартире. На телефоне много пропущенных от Ми Ны и ее сообщения – где они, почему так засиживаются, а потом – почему Таноса вообще дома не оказалось. Что ей отвечать – он откровенно не знает. Да и желанием отвечать ей не горит, если быть откровенным. Прикрывать задницу этого придурка с похмелья вообще такое себе удовольствие. Разобраться бы что произошло, а дальше – как пойдет.        Он не уверен, что испытывал к Бонгу что-то выходящее за рамки дружбы. Тот веселый, временами отбитый, что и придает перчинки общению с ним. А старшие классы.. просто пубертат. Наверное, стоячий член на друга и считался любовью. Да там на любого встанет! Правда, то, что в мыслях сейчас снова и снова мелькают воспоминания о проведенном вечере, вызывая достаточно приятные ощущения в теле, уже на пубертат списать не получится. Скорее, даже не потому что это был конкретно Танос. Скорее, потому что это был кто-то. Да, так точно будет правильнее. Бонг или не Бонг – разницы нет. Главное, что приятное времяпрепровождение.       С этими мыслями он заходит в свою пустующую квартиру, движется под душ, смывая с себя остатки вчерашнего дня. Душ помогает очистить мысли и прийти в себя в целом, потому что все до сих пор напоминает смазный ком.        Голова быстро сушится с помощью фена, а на теле привычная черная толстовка с серыми джинсами. Он проводит пятерней по еще слегка мокрым волосам, а затем смотрится в зеркало. Кажется, если он снова пойдет в место, что специализируется на алкоголе, его точно вырвет, но выбора нет – ему безумно хочется травы еще со вчера. После попытается зайти на студию к другу, проверив хотя бы одно из мест, где тот может находится.

***

      Клуб он проходит быстро – даже не заходит, а просит знакомого выйти. Потому что уверен, что если хотя бы нога его окажется в помещении с орущей музыкой – он развалится на атомы. Коробочка с готовыми косяками уже лежит в кармане, а парень перед Гю пытается втюхать ему еще хоть что-то. Все-таки, чем больше зависим клиент, тем чаще будет к нему ходить. А Нам, недолго поразмыслив, берет. К траве прибавляются и разноцветные таблетки, пока они прощаются.        Студия Таноса совсем рядом. Нам подносит один из косяков ко рту и зажимает его губами, чиркает зажигалкой и подпаливает кончик, радостно заполняя легкие долгожданным дымом. Трава расслабляет и вытесняет остатки мыслей, которые могли бы помешать дальнейшему и их обычному взаимодействию. Начались бы вопросы, желание узнать что тогда, черт возьми, было. А с каждым выходом дыма изо рта – все это выходит следом за ним.       Он недолго стоит около многоэтажки, докуривая, выкидывает выкуренный косяк в мусорку и, засунув руки в карманы, движется внутрь. Дубликат ключей от студии у него есть, так что с подъездной дверью проблем не возникает. Мысль о том, что они лишь у них двоих и тех нет даже у Ми Ны – приятно ласкает самолюбие.        Лифт поднимается на седьмой этаж, а он уже перед нужной дверью. Тычет ключ в скважину и проворачивает дважды. Как только дверная ручка подается назад, перед глазами сразу чужая обувь, сигнализирующая, что друг тоже здесь. Правда, фоновую музыку не слышно совсем – то ли тот словил слишком сильный порыв творческого вдохновения, то ли непонятно что.        Нам проходит, тихо закрывая за собою дверь, скидывает обувь в коридоре и движется внутрь студии. Вместо поглощенного музыкой Таноса, тот видит его спящее на диване тело, а за рабочим столом – кучу написанных от руки текстов. Кажется, их было гораздо меньше вчера. Он берет один в руки, обводит взглядом. Знакомых слов не видит – значит, вдохновение набежало только сегодня.

«Я пою этот реп о любви

И ты понемногу всё понимаешь

Что я пою этот реп о тебе

Пока моя baby не подозревает

Со мной играют типы

И улыбаются

Как будто все знают, они все знают

Даже то, что

Даже моя baby» – рядом с последней строкой пометка «2х».

«Даже моя baby не знает

Чей номер набираю, а потом стираю».

      Стиль для Бонга непривычный совсем – мало английского и слог будто не его. Сразу отличается от трезвых текстов. Хотя, Гю думал, что пьяные наоборот будут лишь из английского с изредка вставляемым русским. Лист кладется обратно, а Нам смотрит на спящего друга. Что-то он все-таки в нем вызывает неправильное. Будучи спящим тот выглядит гораздо.. милее что-ли. Такой спокойный и расслабленный, не корчащий рожу и не активно говорящий о чем-то.       Нам садится рядом, аккуратно приподнимает чужую голову и укладывает к себе на колени, чтобы ему хоть немного досталось места. Чужие фиолетовые волосы спадают на закрытые глаза и он поддевает пряди пальцем, убирая. Рассматривает и совершенно не замечает как чужая рука аккуратно тянется к его. Гю инстинктивно отдергивает руку, а на чужом лице расплывется ехидная улыбка, пока Танос пытается разлепить глаза.        — Не знал, что ты промышляешь рассматриванием спящих людей, my boy, — тихо шепчет Бонг, что не до конца проснулся. Его рука падает ему же на грудь, а глаза вновь прикрываются, не в силах выносить реальный мир.       — Ты выглядел мертвым, — пытается отпереться Гю, но закапывая себя глубже в могилу, ведь под ним раздается хриплый хохот.       — О, так значит мертвых? У тебя interesting хобби, — он невзначай ведет собственной рукой выше и пытается поймать чужую на ощупь.       — Вставай давай. Ми На волнуется же, — хмурится парень от чужой руки, что мнет его локоть, а затем скользит к ладони. Вот только после его слов, друг вдруг резко отпускает. Будто эти прикосновения опротивели ему мгновенно.       — Не хочу.       — Че?       — I don't want.       Нам закатывает глаза и откидывается на спинку дивана, складывая руки за голову. В пизду убеждать этого дегенерата.        — Я не буду тебе помогать объясняться.       — Ну и ладно, — Бонг делает обиженное лицо, будто друг только что признался в том, что это он случайно наступил на любимые кроссовки репера, а затем отворачивается, положив одну руку на чужое колено для удобства, — Че пришел? — он вновь прикрывает глаза.       — Тебя искал.       — Нашел.       — Нашел.       На этом диалог заканчивается. Больше никто не говорит и слова. Особой смысловой нагрузки ждать сегодня не стоило – оба не особо то и блещут силами. Танос так вообще выглядит так, будто только что выбрался из кустов после того, как его сбила машина.