Его герой

VI.

      В кафетерии динамики негромко воспроизводили классическую музыку. В дальнем углу, где сидел Курт, ее было едва слышно. Завтрак только начинался и помещение постепенно заполнялось людьми. Многие еще только подходили к дверям или стояли с подносами в очереди. Лукас издалека заметил друга и помахал ему. А когда подошел ближе с едой, увидел его мрачное лицо и спросил, в чем дело. Тот молча покачал головой, и парень решил не допытываться.       Вместо того, чтобы вытягивать из молчаливого Краузе правду, он рассказал о своих первых тренировках в группе. Они отличались от совместных с однокурсниками практических занятий, где все были знакомы несколько лет и легко понимали друг друга. Лукас путался в именах, впустую метался вокруг. Справлялся он плохо, но не расстраивался, а лишь посмеивался над своими растерянными метаниями и руганью старших.       А потом он упомянул, что наконец решился пригласить Сельму на свидание. Курт поднял взгляд на его лучащееся счастьем лицо и невольно улыбнулся сам. Одногруппник увлеченно перечислял интересные места на корабле, о которых услышал от старших. Он размышлял вслух о том, в какое место стоило бы сходить с девушкой.       Потом прозвучал сигнал к вылету четвертой и одиннадцатой групп, и Лукас спешно выбежал из кафетерия, а вместе с ним поднялось еще несколько пилотов. Курт отнес оба подноса с тарелками.       Недалеко от кафетерия он увидел Марка. В рваных джинсах, небрежно подобрав длинные волосы, он расклеивал объявления о приближающемся концерте на стене неподалеку, а когда закончил, обернулся и заметил Курта. Оставалась небольшая стопка бумаг, а бывший сосед по общежитию так удачно оказался поблизости. Марк вручил Краузе половину и потянул парня за собой.       Вдвоем они быстрее обошли разные закутки корабля, где часто собирались военные и могли заметить листовки. Они методично обходили каждую палубу, и часто случалось так, что кто-то приветствовал Марка, махал ему издалека или подходил поговорить о выступлении или планах на вечер. Курта удивляло, сколько людей знало солиста «Лётной группы». Когда к его другу обращался очередной незнакомец, парень молча отходил в сторону, ему было некомфортно стоять рядом и молчать, дожидаясь конца разговора.       — А ты все так же шарахаешься от людей? — Марк закрепил булавкой последнее объявление на пробковой доске и кивнул Курту. — Ты не занят? Есть одна идея, как тебя расшевелить.       — Через полтора часа у меня тренировка в тире.       — Подойдет.       Марк повел Курта куда-то на нижние ярусы корабля. В холоде их стен и грохоте оборудования посторонним было некомфортно, а привыкшие к шумам и отсутствию украшений техники не замечали, насколько различалась обстановка на нижних и верхних палубах. Парень не понимал, что хочет от него Марк и куда он его вел, а на вопросы тот, хитро прищуриваясь, отвечал: «Скоро увидишь».       Они остановились перед запертой дверью с табличкой «Склад № 54», Марк приложил к замку свою карту-ключ и механизм тихо щелкнул, пропуская их. Включился свет, Краузе прищурился и осмотрелся.       В этом месте его друг репетировал вместе с остальной «Летной группой». Курт перешагнул через извивающиеся по полу витки проводов, которые тянулись к усилителям. Он увидел несколько гитар на подставках — акустическую, электронные и четырехструнный бас. Потом поднял взгляд на стены — здесь даже они были странные, хаотично отделанные рельефным темным поролоном. Он шел за Марком по мягкому, укрытому ковром полу, мимо множества стоек для микрофонов. Рассматривал массивные на вид усилители и не понимал, как и когда они провезли все это оборудование на борт.       Сначала Марк вынул из чехла свою любимую белую гитару, посмотрел на Курта и вернул ее на подставку. Он прищурился и вытянул из ряда разноцветных палочек две одинаковые из светлой и легкой древесины и протянул их другу.       — Мы три года жили в одной комнате. Если ты хотел научиться играть на гитаре, то уже обратился бы ко мне? — он указал на установку. — Попробуем что-то другое.       — Зачем?       — Может, научишься ценить мирное время, если будет чем заняться и помимо вылетов, — Марк сел на вращающийся стул, отрегулировал высоту и проверил малый барабан. — Помню, как ты жил в академии, и сейчас наверняка ничего не поменялось — вне кабины, между вылетами, тебя как бы и не существует.       — Преувеличиваешь.       — А ты попробуй, — он перехватил поудобнее палочки, скрестил руки и показал, как играть простой ритм. — Похоже на то, что ты делаешь за штурвалом — запоминаешь и исполняешь последовательность команд.       Краузе не стал озвучивать, что едва ли полет над мирами схож с игрой на музыкальных инструментах. Он не понимал, зачем все это нужно, недовольно хмурил брови, но все же подошел ближе и начал наблюдать за тем, что делал Марк. Тот и сам обучился основам, постоянно наблюдая за барабанщиком, требуя от него изменить что-то в звучании. Он показал Курту, как правильно держать палочки, чем отличается открытая и закрытая позиция. Потом несколько раз повторил простой, базовый ритм, показал, куда и на какой счет ударять. И уступил место.       Начали с того, что Марк медленно считал, а его ученик пытался повторить то, что ему показали. Задавая темп, солист неспешно повторял: «раз, два, три, четыре».       Устроили перерыв, когда Курт начал уставать и сбиваться. Он молча сидел на диване и смотрел, как Марк выискивал газировку на задних рядах забитого пивом мини-холодильника. Краузе услышал, как щелкнул замок и обернулся к двери. Вошли барабанщик и басист. Один из них забрал со столика скрипку и смычок, второй же остановился напротив отдыхавшего парня и посмотрел на свои палочки в его руках.       — Мой друг из академии Лимоса, — представил его Марк. — Возьмешь ученика?       — Ты посадил его за установку потому, что не хотел взваливать на себя роль наставника? — он улыбнулся. — Хорошо. Как зовут?       — Курт Краузе.       — Альваро, — они пожали друг другу руки и подошли к установке. Примерявший на себя роль наставника барабанщик попросил показать, чему Курта успел научить Марк. По тому, как он путался в конечностях, замирал и сбивался, было видно, что раньше парень не занимался музыкой. Альваро кивал и иногда поправлял его, чаще же просто считал, чтобы начинающему было на что опереться.       В конце он похвалил его и предложил прийти в то же время завтра и захватить с собой блокнот и ручку. Парень поблагодарил его за урок, посмотрел на часы и отправился на следующую тренировку, в тир. То, чему он научился сейчас, не было чем-то сложным или увлекательным, но шагая вперед по длинному коридору, Курт мысленно продолжал отрабатывать удары. В хэт на каждый счет, на раз в большой, на три в малый.       Стрелять по мишеням в тире для Краузе было несложно. У него получилось точно и быстро попадать в центр поднимающихся табличек. Он на скорость собирал и разбирал оружие отточенными до автоматизма движениями. Все эти действия давно стали рутинными.       

VII.

      Оповещение об учебном вылете прозвучало вечером. Краузе вышел в коридор. В этот раз Лемар ушел вперед один, не дожидаясь его. Курт толкнул стальную дверцу и пригнулся. Путь он запомнил, и теперь торопливо добрался до отсека-ангара по техническому проходу. Быстро подготовился к вылету и вышел на палубу. Михель стоял рядом со своим истребителем и рассматривал корпус. Мелкие повреждения, полученные в прошлом сражении, аккуратно выправили. Стыки между заплатками можно было заметить, только если подойти вплотную или провести ладонью по прохладному серому металлу.       Майор вышла из кабинета со шлемом в руке и построила всех перед собой. Перемешала сложенные в несколько раз записки с именами и объявила новое задание:       -Хочу добавить вам разнообразия. Разбила вас на пары, каждой такой команде достанется случайная двойка противников. Но вас десять, поэтому кому-то придется состязаться со мной. Начнем, — она вынула и развернула два листка, хитро прищурилась. — А тут что-то интересное — Микки и Виктория против Курта и Михеля. Следующие — Делоне и Флоранс против Шеро и Райнера. А мне достались Нелли с Пьером.       Она вынула записки из шлема, надела его и заправила длинные, собранные в хвост волосы под воротник летного костюма. Затем повернулась к своему космолету, и Курт обратился к Михелю.       — Кто из них нам достался? — он кивнул на остальных пилотов группы.       — Трудно запомнить? Высокая худая брюнетка с каре — Виктория, препирающийся с ней рыжий ирландец — Микки. Тебя они воспримут как слабое звено — попытаются напасть вдвоем и убрать первым. Так что держись подальше и не подставляйся под удар. Оставь обоих на меня.       Курт нахмурился, но спорить не стал.       Истребители один за другим выходили в открытый космос. Лемар и Краузе выдвигались последними, а их противники уже отошли на удобное расстояние от Бастиона и продумывали план. Вслед за ведущим Курт выскользнул из отсека пятой летной палубы и двинулся к двум белым точкам впереди. Но прежде, чем он приблизился на расстояние удара ракет, Михель скомандовал ему остановиться. Парень покачал головой, но послушался и отключил двигатель.       В невесомости корабль продолжил медленно продвигался вперед. Парень выжидал и смотрел, как двигались трое пилотов на схеме. Сначала Лемар подошел ближе к противникам, и они повернули в разные стороны, разделяясь и уходя из-под ударов опытного летчика. Михель ожидаемо выбрал целью Микки, и ушел за ним направо.       Виктория же вывернула в сторону Бастиона и кинулась за новичком. Парень поучаствовал только в одном бою, у нее же был почти год реального боевого опыта. Курт понимал, на что она рассчитывала — одержать легкую победу над новичком, пока Лемара отвлекает другой, после объединиться с Микки и с обоих сторон зажать ветерана прошлой войны.       Девушка оставила позади напарника и его противника, а Курт активировал двигатель и пошел ей наперерез. «Осторожнее», — во встроенной гарнитуре прозвучало предупреждение Михеля. «Принято». Два космолета постепенно сближались, Виктория выжидала до самого конца, и только тогда повернула по плавной дуге, чтобы оказаться сбоку от него. Краузе же выждал, когда девушка начнет свой маневр, и в последний момент рванул нос вверх. Он обогнул ее и оказался позади продолжавшего двигаться в сторону Бастиона космолета.       Запищала система наведения, Краузе зажал кнопку выпуска снаряда. Он проделал этот маневр очень быстро, но Виктория успела отреагировать и ушла от удара воображаемой ракеты. Она не выдержала и выкрикнула в общий канал голосовой связи: «Как?!» Курт улыбнулся за стеклом шлема.       Виктория утратила преимущество. Курт сидел у нее на хвосте, а она постоянно меняла траекторию, не давая взять себя на прицел. Михель в это время «подбил» Микки. Вика оставалась одна, а Лемар приближался.       «Прекращаем тренировку и возвращаемся на Бастион. Вызывают на командную палубу», — прозвучал неожиданный приказ майора. Курт посмотрел на схему и увидел, как остальные быстро перестроились и повернули к заслону посадочного отсека. Майор первой опустилась на полосу и, не дожидаясь остальных и не подводя итоги, убежала в летной форме к лифту. Курт завел свой истребитель на положенное место и посмотрел на космолет командующей. В спешке Дитрих оставила шлем на сидении. Механик поднял его и попросил проходящую мимо Викторию занести в кабинет командующей.       Случилось что-то серьезное. Пилоты притихли. В раздевалке никто не болтал, как обычно после вылета, не посмеивался над своими ошибками. Шуршала одежда, стучали дверцы шкафчиков.       Курт снял шлем и заметил среди вещей забытые библиотечные книги. История из прошлого могла помочь ему успокоиться, он вынул тома и положил на скамью рядом. Михель уже шел к выходу, а Курт задумался и медленно застегивал пуговицы рубашки. За время короткого тренировочного вылета могло произойти что угодно, но им не приказали отправиться в бой, а вызвали командующую Дитрих в штаб. Произошло что-то непредвиденное.       Курт зашнуровал ботинки, стянул с вешалки китель, поднял книги и вышел. Он направился в сторону обзорного купола. Это место понравилось ему тем, что было в стороне от широких основных коридоров, и чем ближе парень подходил, тем меньше людей встречал. Полусфера была настолько маленькой, что, встав в центре, он мог подпрыгнуть и коснуться ладонью сплетения металлических несущих конструкций. Парень не понимал зачем эта странная конструкция возникла на боку корабля. Найти ее можно было либо случайно, слоняясь без дела в безлюдных проходах между запертыми складами, либо точно зная, где находился этот уединенный уголок.       В этот раз Краузе заметил чей-то силуэт внутри. Человек стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел в глубины космоса. Курт подошел ближе и улыбнулся. Он встал рядом и облокотился на перила.       На его присутствие мужчина отреагировал не сразу, не сразу поднял взгляд. Его внимание приковал приближающийся «Аллигатор». Судно поравнялось с флагманом, с такого расстояния пилоты видели на его правом борту старые повреждения, местами закрытые разноцветными металлическими листами, местами так и зиявшие мелкими черными дырами. Ближе к носу парень заметил множество неровных схематичных рисунков. В прошедших боях дредноут покрыл себя славой, а на его груди начертали эти знаки отличия, подобно орденам на груди ветеранов. Курт мог лишь примерно представить, что они означали и в скольких боях поучаствовал этот корабль, какие подвиги совершил его экипаж.       — Тогда я служил на нем, — Лемар кивнул на грозный медленно разворачивающийся дредноут. — Бастион начали собирать еще до войны, и когда начались сражения, этот проект приостановили, а его будущее оставалось туманным.       В начале той военной кампании никто не понимал, какого масштаба могут быть сражения в космосе. Боеприпасы и топливо быстро кончались, а за штурвалы сажали вчерашних выпускников. Приходилось летать по несколько раз в день на разбитых истребителях, механики работали на износ. Пилоты пытались урвать несколько лишних минут сна и отключались на любой горизонтальной поверхности.       В последние месяцы мы принимали на борт экипажи уничтоженных судов. На дредноуте было тесно — ютились по трое в душных каютах. Не было такой роскоши, как места для уединения. Не было красивых интерьеров, этих искусственных парков, библиотек и подпольных баров. В голых серых стенах бутылка самогона и четверть часа тишины наедине с ней были за радость. Нервы окружающих сдавали от нагрузки, дурных вестей и неутешительных прогнозов.       Было труднее, чем сейчас. Мы привыкли к спокойной жизни без войн, размякли от нее. Люди на спутнике же приспосабливались к суровым условиям, тяжелому труду. Пока мы строили мечты о затяжном мире, луняне модернизировали свои боевые корабли, а планетарный флот выдернул с пенсии побитый «Аллигатор». И вот они снова в выигрышной позиции. В тот раз ситуацию переломило появление нового линкора — «Верность» только закончили собирать и тут же бросили в бой. Лучшее оборудование, полный сил свежий экипаж, обученный на свежесобранных данных. Появление единственного корабля поменяло настрой, вернуло веру в то, что война не проиграна. Не знаю, что поможет нам в этот раз победить, — он горько усмехнулся.       Поневоле задумываюсь — что если независимости им не хватит? Может, однажды мы поменяемся местами, а колыбель человечества превратится в мелкую колонию, из которой выкачают остатки ресурсов.       Но хотелось бы верить, что эти сражения будут последними, — он заметил книги в руках Курта. — В средних классах мы ими зачитывались — я, Лагранж, одноклассники и ребята из окрестных районов. Выросли мечтателями, устремленными к звездам, грезили о том, как поведем людей в неизведанное, в глубь космических просторов. А потом столкнулись с реальностью. Прости, что нагрузил тебя.       — Верю, что твои мечты еще сбудутся, — Курт в этом не сомневался.       Лемар хлопнул его по плечу и на прощание пообещал:       — Спасибо. Не знаю, как ты нашел это место, но как-нибудь покажу ту часть корабля, в которую не так просто попасть. Тебе там понравится.       

VIII.

      Следующим утром Курт пришел к складу пятьдесят четыре. Он прибыл немного раньше и стоял, прислонившись к прохладной стене.       Через несколько минут барабанщик вывернул из-за угла и коротко поприветствовал ученика. Включив в репетиционной свет, Альваро снял массивные металлические перстни и оставил их на столике. Протянул парню те же палочки, которыми он начинал учиться играть вчера. Собрал в короткий хвост волнистые выгоревшие на концах волосы и указал на барабаны. Краузе сел за установку и задумчиво провел пальцами по первым зазубринам, образовавшимся на поверхности дерева.       Он начал с отработки базового ритма, а Альваро сидел сбоку и наблюдал за его движениями. Поначалу получалось неплохо, но потом парень начал сбиваться — спешил или медлил. Альваро остановил его, подошел и начал считать от одного до четырех, чтобы задать ему ритм. Минуту за минутой он терпеливо вел отсчет, а когда рассудил, что Курт уже размялся, повторяя одно и то же, предложил ему добавить дополнительные удары в барабаны на счет два и четыре. Продемонстрировал, как это делать и вновь уступил место. Парень часто путался и в какой-то момент не выдержал и спросил:       — У меня нет прогресса?       Альваро рассмеялся, прищурил медово-карие глаза.       — Смотрю, ты отвык учиться новому. Отточил один навык до идеала и уже забыл, как долго и упорно шел к тому, чтобы стать хорошим пилотом. Нет, у тебя отлично получается, просто это не то, чему возможно научиться за пару занятий. Со временем появятся понимание и точность действий. Пока ты даже в ритм не всегда попадаешь — и это нормально.       Барабанщик выбрал другие палочки, они отличались материалом и формой наконечников от тех, с которыми учился обращаться Курт. Попросил парня уступить ему установку. Начал с простой разминки. Он не ограничивал себя хэтом, малым и бочкой, с которых начиналось обучение Краузе. Руки Альваро свободно и быстро перемещались между закрепленными на металлической стойке барабанами. Временами успевал встраивать удары в тарелку справа от него.       Постепенно он усложнял мелодию и наращивал ритм. Курт не слышал, чтобы Альваро сбивался или останавливался, он не давал себе послаблений, будто не репетировал, а выступал на настоящем концерте для одного зрителя. Звучание стало яростным, жестким, а потом он отбил четыре удара в большой басовый барабан и перешел к ритмичной дроби. Курт различал щелчки по ободу и удивленно качал головой. Он понял, что это были не случайные переходы и ритмы. Звуки складывались в вычурную, сложную мелодию. И он слушал ее с волнительным трепетом, а взгляд едва поспевал за быстрыми движениями рук и ног.       Играл один и тот же инструмент, а извлекаемая из барабанов музыка Альваро совсем не походила на те простые упражнения, которые второй день отрабатывал начинающий.       — Что за песня? О чем она? — Альваро заметил загоревшийся в его глазах интерес, которого не было раньше. Марк был прав, что привел его сюда, парня могло увлечь и что-то помимо полетов.       — О том, чего мне не достает на Бастионе. Порывистого ветра, летнего ливня, догоняющего в пути. День теплый, солнце проглядывает в разрывах тяжелых туч. Вымокаешь, в обуви хлюпает вода, по водостокам стекают ручьи, а все равно весело и приятно.       — Не слышал ее на концерте.       — Она не закончена. Есть только партия для барабанов, но нет слов. Из нас только Марк умеет писать песни, а я не представляю, понравится ли ему моя идея. Обычно он задает ритм всему, что мы исполняем.       Курт кивнул. И все же ему хотелось бы услышать ее из зала.       Альваро вернулся к установке, он отрабатывал дробь, постепенно наращивая ритм. Краузе пытался представить, как песня должна была звучать в итоге. Он предположил, что в один момент гитары и голос Марка стихали, и начиналось кристально-чистое соло барабанщика.       Через несколько минут они вновь поменялись местами. Курт старался не торопиться и обдумывать каждое действие; снизив скорость, он начал точнее попадать в ритм. Музыкант наблюдал за ним. Иногда он вмешивался и предлагал попробовать новое. Иногда замечал, как парень сбивался, и снова начинал отсчитывать для него от одного до четырех.       За спиной Альваро стукнула закрывшаяся дверь. Он обернулся и увидел помрачневшего, ссутулившегося Марка. Курт тоже заметил его и остановился.       — Новости еще не слышали? — солист упал на диван и накрыл лицо ладонями. — Нас настигают темные времена. «Лион» уничтожен, а два корабля пропали с радаров — полагают, что они совершили предательство, отключили отслеживание и перешли на сторону противника. Планетарный флот разом лишился двух линкоров и одного крейсера, а мы потеряли численный перевес. Истребителей все еще больше у нас, но сколько нужно таких крошечных машин, чтобы разбить один дредноут?       Его руки дрожали. Новость застала Марка по пути на репетицию, он еще не успел переварить ее и отойти. Курт сел рядом, а Альваро вынул из холодильника бутылку пива и протянул ее другу. Солист хотел бы чего-то покрепче, чтобы заглушить нарастающий ужас. Краузе удивляло, как настолько эмоциональный человек мог брать себя в руки при необходимости и спокойно вести истребитель. Для того, чтобы оставаться точным за штурвалом, было важно оставлять переживания за пределами кабины, и в кресло пилота садиться, освободив голову от лишних мыслей.