Его герой

IV.

      Жизнь пилотов между вылетами была бесконечным, тягучим ожиданием боя, тренировки, нового дня. Как могли они заполняли свободное время. Курту нравилось бродить по коридорам Бастиона, выискивать новые интересные места. Сегодня он забрел в небольшой обзорный купол корабля. Он сел на пол, прижавшись спиной к толстому стеклу и посмотрел на звездный простор над ним. Крейсеры и линкоры сменяли свои положения, медленно двигаясь по неизвестным парню схемам. Он часто наблюдал за движениями судов, и уже узнавал некоторые.       Приближался вечер по усредненному космическому времени, а двадцать первую группу так и не вызвали на палубу. Курт поднялся и побрел дальше.       Шаги парня эхом отдавались в длинных пустых коридорах. В мысли проникали брошенные в его сторону слова Михеля, эти оскорбления, которых с каждой встречей становилось все больше. Отправляясь на Бастион, Курт ожидал, что столкнется с безразличием со стороны Лемара, но не мог представить, что тот будет разговаривать с ним с нескрываемой агрессией. Он не понимал, чем заслужил такое обращение.       Прошедшие годы изменили его героя, М.Л. больше не походил на того открытого, веселого человека, для которого не было преград и трудностей. Но не был он и таким, сломленным, как на видео, записанных во время первой войны в космосе. Курт ощущал — как бы ни менялся этот человек, замешанная на восхищении любовь к нему не пропадала. Для себя Краузе решил, что как во всем в жизни, он будет делать лучшее, на что способен, и смотреть, что из этого выйдет. Насколько хватит его сил, будет терпеть незаслуженные оскорбления и ждать, пока Михель заметит его.       Коридор вывел Курта к библиотеке. В безмолвии просторного помещения тихо тикали настенные часы позади картотеки. За столом библиотекарь неспешно переворачивала страницы пожелтевшего от времени романа. Парень поздоровался с ней кивком и ушел искать стеллаж с фантастикой. Он остановился напротив старых книг, для авторов которых он жил в далеком будущем. Он взял одну с полки и просмотрел аннотацию, в ней был указан не так давно прошедший год.       Писатель из полуторавекового прошлого верил, что в двадцать втором веке человечество будет обживать соседние миры, что фронтир протянется далеко в космос, а научные изобретения и смелость пилотов будут двигать человеческую расу все дальше в неизведанные просторы. Но сейчас люди грызлись в войне с собственной колонией на естественном спутнике единственной обжитой планеты.       Курт пролистал страницы, прочитал отрывок откуда-то из середины, вытянул наугад еще одну книгу автора и с обеими пришел к сотруднице. Пока библиотекарь делала записи, прозвучал сигнал. Парень выдохнул с облегчением и попросил ее поторопиться. «Двадцать первая группа?» — она понимающе кивнула и вернула ему тома. Пилот поблагодарил ее и побежал в сторону пятой палубы.       Краузе торопился как мог, но опять пришел последним. Четверо собралось около истребителей и разговаривали, остальные по одному выходили из раздевалок. Парень оставил книги на полке, переоделся, подхватил белый шлем и выбежал. Лемар молча стоял с краю, и Курт занял место рядом. Глядя на его твердый профиль, суровый взгляд, устремленный к боевой машине, тонкие губы и растрепанные волосы, парень не мог сдержать полную нежности улыбку.       — Без опозданий не можешь? — Курт не собирался оправдываться и молча выслушал очередное недовольство Михеля. — И убери это неуместное выражение с лица.       — Нет, сэр, — бодро ответил он.       В это время майор закончила разговаривать в кабинете и вышла провести брифинг.       — Сегодня вам предстоит совместная тренировка с эскадрильей «Кентавра». Ожидаю, что вы меня не опозорите, — она задержала взгляды на недовольном Лемаре и стоящем рядом с ним новичке. — Это обычный тренировочный бой, только иной масштаб. По машинам. И сделайте их!       В кабине Краузе перепроверил работоспособность всех систем, жестом указал стоящему рядом с кораблем механику, что все в порядке. На взлетную полосу он выворачивал последним, сразу после Михеля. Мужчина опустил фонарь кабины и медленно двинул судно к открывшемуся заслону, следом за ним Курт отклонил рычаг и вышел в открытый космос.       Лемар и не собирался подстраиваться под новичка: покинув стены бастиона, на больших скоростях рванул в сторону загоревшихся на экране красных сигналов. И хоть он совершил резкий рывок вперед, значок истребителя Курта продолжил отображаться прямо позади. Оглянувшись, мужчина увидел преследователя за своим крылом. Попробовал оторваться и уйти налево, но расстояние между ними так и не увеличилось, оставалось опасно близким. Резко поменял направление в другой оси, но парень повторил его маневр и снова оказался рядом. Под шлемом Михель улыбнулся.       Краузе гнался за Лемаром, пытавшимся сбросить хвост, совершая резкие развороты. Ему никак не удавалось оторваться, потому что эти движения были знакомы Курту, множество раз смотревшему записи его полетов. В кабине парень рассмеялся.       Два замыкающих истребителя нагнали остальных, уже вступивших в тренировочный бой с эскадрильей союзного линкора. Михель сразу выбрал себе цель. Курт не хотел отходить от него далеко, поэтому сел на хвост ближайшему противнику. Пилот, за которым он гнался, долго не давал взять себя в прицел. Они вылетели за пределы ограниченной зоны между Кентавром и Бастионом, а их товарищи оказались где-то позади. Краузе услышал предупреждение от майора: «Не отходите слишком далеко, вы безоружны». Он дал краткий ответ командующей и, наконец, увидел, что система прицеливания навелась.       «Один есть», — произнес он и повернул в сторону флагмана. За это время Михель уже «расправился» с первым противников и преследовал второго. Подошедший Курт перехватил и сбил его цель.       — Тут много мишеней, зачем красть мою? — мужчина возмутился, но тут же увернулся от прицела другого пилота Кентавра и вступил в новый бой.       — Два-один, Лемар. Я побеждаю, — искаженный шорохом помех голос не передавал интонацию, но воображение Михеля дорисовало нагло улыбающееся лицо новичка. Его самого же захватил соревновательный азарт. Он опустил нос корабля, уходя от преследователя.       — У меня что-то с двигателем, мэм, — по общей связи прозвучал незнакомый Курту голос.       — Возвращайся в отсек, Шеро.       Все понимали, что по какой бы причине не выбыл из строя их товарищ, эскадрилье Кентавра засчитывалось одно очко, а значит остальным надо было еще больше стараться, чтобы выиграть тренировочный бой. Краузе посмотрел на экран и проследил за тем, как медленно, осторожно возвращался на борт флагмана корабль, подписанный инициалами «Ш. В.»       На пару секунд Курт завис в пространстве и заглушил двигатель, пока просматривал схему боя и размышлял, кого бы выбрать дальше — казалось, что уже все машины Бастиона нашли себе противника и для парня не оставалось цели.       — Помоги Пьеру, он у нас отстающий, — Михель заметил, что он замедлился.       — Это который?       — Ты не потрудился выучить имена перед вылетом? Этот тот, что справа от тебя, — Курт повернул истребитель в сторону Пьера, но, когда подошел ближе, его значок уже погас. — Поздно. Тогда добей его преследователя.       — Принято.       Подбивший Пьера пилот не ожидал, что его так быстро настигнет возмездие. Курт легко расправился с ним и развернул корабль в сторону Михеля. Тот тоже разобрался со своим противником. Краузе и Лемар замерли рядом и наблюдали издалека, как завершались бои между остальными. Возможность посмотреть со стороны появлялась нечасто. На экране погас еще один значок.       Через несколько минут майор объявила результат и похвалила двадцать первую группу. Курт с Михелем вернулись на палубу флагмана. В стороне стоял истребитель Шеро, а пилот нервно расхаживал неподалеку вперед-назад, скрестив руки на груди. Ждал, когда механики найдут причину неполадок. Он обернулся и спросил у Лемара, как прошла тренировка, и тот успокоил его. Победила двадцать первая группа Бастиона.       Краузе выбрался из кабины, догнал идущего к раздевалке мужчину и озвучил счет их личного соревнования: «Три-два». Михель усмехнулся и ответил: «А ты гордишься этой случайной победой, да?» Курт покачал головой. Лемар смотрел в его лучащееся счастьем лицо и не понимал, в чем дело.       Михель открыл свой шкафчик, убрал на полку голубой, в цвет формы, шлем и посмотрел на тот, в котором летал парень. Рисунок на гладкой белой поверхности — биплан, и эта надпись знакомым подчерком… Лемар понял, что новичок учился у Лагранжа. Стать лучшим на его курсе было непросто, это многое говорило об упорстве парня.       

V.

      Тревожный сигнал разбудил Курта посреди ночи. Он услышал номер своего объединения и вскочил с кровати. Заготовленные с вечера вещи аккуратно висели у входа, парень стянул с вешалки брюки и зевнул. Он заскочил в ванную и ополоснул лицо холодной водой. Из отражения в зеркале на него смотрело недовольное, заспанное лицо. Глотнул воды и накинул рубашку на плечи. Застегивая пуговицы, посмотрел на время. Не было и пяти часов утра.       Парень не видел смысла надевать мундир и вышел в одной рубашке. В коридоре было прохладно и тихо, не сливались в неразборчивый гул привычные шумы: не грохотали тяжелые ботинки по полу, не раздавалась из-за стен приглушенная музыка, не звенели громкие голоса. Дверь с тихим щелчком закрылась за спиной Курта. Он посмотрел в сторону выхода из спального отсека и увидел впереди Михеля. Он стоял перед широким обзорным окном, заложив руки за спину. Словно ждал кого-то. Услышав шаги, он обернулся.       — Решил встретить тебя, чтобы в этот раз точно не пропустил вылет. На этот раз боевой, а не тренировочный.       — Как вы поняли?       — Сигнал немного отличается. Со временем заметишь разницу в звучании, — он пошел вперед и толкнул незаметную, выкрашенную в цвет стен коридора дверь. — Тут есть короткий путь.       Парень перекинул ногу через высокий порог и зашел в слабоосвещенный тоннель. Вдоль стальных стен тянулись широкие трубы и закрепленные стяжками связки проводов. Курт понял, что проход этот технический и им не стоило здесь находиться, но впереди молча и уверенно шагал Лемар, который постоянно пользовался такими тропинками. Попав на корабль одним из первых, он открыл для себя множество таких путей.       С потолка свисал плафон на длинном проводе. Курт пригнулся, чтобы не задеть его головой и заметил, что Михель ушел далеко вперед. Парень ускорил шаг, чтобы не потеряться. Иногда проход резко уходил в сторону, и Краузе упускал мужчину из виду. В какой-то момент Лемар заметил, что новичок отстал и остановился. Дождавшись его, пилот продолжил путь через скрывающихся за стенами Бастиона лабиринт.       Уровень пола постепенно поднимался, а под конец они вышли на лестницу, ни с кем не столкнувшись. Ступени вывели их к соединяющим разные палубы лифтам. Кабина плавно двигалась на пятую палубу. Пока они поднимались, Курт стоял позади Михеля и незаметно его рассматривал. Мужчина постукивал пальцами по блестящему поручню лифта, удары по металлу складывались в знакомую мелодию — вчера ее играла группа Марка.       Курт заметил то, что у Лемара сильно отросли волосы за время пребывания в космосе, они завивались на затылке. Михель тоже не надел полную форму и не застегнул рубашку до верха, и парень видел выглядывающую из-под воротника шею. Взгляд опустился ниже по красивой линии плеч, на прямую спину. Спустя столько лет и пережитых испытаний, мужчина держался несгибаемо ровно.       Запахи шампуня и пены для бритья Михеля накладывались друг на друга и заполняли пространство вокруг. Пилот проснулся еще до сигнала к вылету и ждал Курта в проходе перед каютами несколько минут. Лифт остановился, и Лемар обернулся. Парень смотрел на его лицо, на морщины на нахмуренном лбу и переносице, на тонкие сжатые губы. Взгляд скользнул по ключицам, а потом Курт отвернулся и вышел из лифта.       Шагая в сторону выстроившихся в шеренгу пилотов, он вернул лицу серьезное выражение и сжал губы. Занял свое место в ряду военных. Майор Дитрих подождала опаздывающих еще минуту, а затем кратко описала ситуацию. Одновременно заметили несколько небольших объединений противника в разных местах. В сторону Бастиона двигалось две группы, в каждой по четыре машины. Они были еще далеко, но момент для нападения был выбран удачно — охранявшие периметр линкоры сменялись, и сейчас флагман был открыт, так что несколько истребителей смогло углубиться в территории планетарного флота.       Майор разделила двадцать первую группу на две части — четверых она поведет сама, четверых — Лемар. Одна из девушек опаздывала, и Дитрих приняла решение лететь без нее. То, что она поставила во главе подгруппы Михеля, удивило всех, а Курт с тревогой посмотрел на него. Услышав приказ, мужчина молча кивнул, но Краузе заметил, как он напрягся и сжал кулаки.       Все разошлись по раздевалкам. Курт наблюдал за поведением Михеля, делая вид, что возится с экипировкой. Мужчина старался казаться спокойным, но Краузе заметил, как тот глотнул спиртного из маленькой, припрятанной среди вещей фляжки. Он не сделал замечание, но решил, что будет приглядывать за ним в этом бою и всегда держаться рядом.       — Бастион вызывает первого на курсе. Первый, прием. Отставить фантазии. Это твой шанс продемонстрировать на что ты способен.       Курт кивнул и достал шлем с верхней полки.       — О чем ты думаешь в кабине в последние секунды перед вылетом? — спросил Михель, когда они вышли из раздевалки.       — Убеждаю себя в том, что не боюсь.       — И я, — ответил Михель и свернул к своей машине. Старший механик отчитался, что с его кораблем все в порядке. Курт прошел дальше и занял место в кабине закрепленного за ним истребителя. Он пробежался по настройкам, убедился, что все функционирует, и плавно двинулся к первому затвору на пути в открытый космос.       По одному корабли покинули отсек. Когда все оказались снаружи, Михель повел их за собой. Его инструкции были просты и коротки: держаться позади него, не отставать и не мешать друг другу. Лидер группы двинулся вперед не так быстро, как вчера, сейчас он старался подстроиться под самого медленного среди них, но даже так один из пилотов отстал, и лишь через время занял место в строю. Курт держался опасно близко к ведущему — он мог разглядеть шлем человека в кабине. Остальные, следуя его примеру, старались подойти вплотную.       Четверо пилотов во главе с Михелем молча двигались вперед. Курт слышал свое ровное, спокойное дыхание в шлеме. Истребители быстро сокращали расстояние до точки встречи с противником. Слева от них тянулась длинная грузовая баржа, но крупных боевых судов поблизости парень не видел. Он связался с Лемаром и сказал, что для него эта ситуация, то, что Бастион оказался открыт для удара, выглядела странно. Михель сказал, что думал о том же. В последние дни все было спокойно, а сейчас маленькая группа прорвалась почти к самому центру их построения.       На экранах перед пилотами отображалось, как медленно приближались линкоры «Всадник» и «Лион», но оба были еще далеко. Еще дальше Курт разглядел прославившийся в прошлой войне дредноут «Аллигатор». В образовавшейся бреши между союзными кораблями мигали постепенно приближающиеся красные точки — движущиеся ромбом истребители противника.       Враг подходил на расстояние, с которого можно было атаковать. Курт сделал глубокий вдох и на выдохе занес палец над кнопкой выпуска снарядов. Но нанести первый удар не смог — запищал сигнал системы, предупреждающей о выпущенной в его сторону ракете, и Курт вместе с Михелем свернули налево. Ведущий отдал команду, и трое оставшихся пилотов ушло вправо.       Построение противника распалось на отдельные машины. Лемар выцелил один из истребителей и рванул за ним. Он разворачивался так резко, как не могли многие другие в космосе. Оказавшись на удачной позиции, тут же атаковал. Снаряды из небольшой пушки на носу зацепили проводку систем маленького корабля. Машина перестала отзываться на команды пилота, и ему пришлось катапультироваться. Капсула кабины отсоединилась от истребителя, выстрелила вперед, а затем встроенные тормозы поглотили импульс движения.       Курт сомневался, что здесь, так близко к флагману планетарного флота кто-то вернется и подберет его. В крупных сражениях стеклянные капсулы и вовсе не замечали и по случайности сминали вместе с беспомощным человеком внутри. Некоторые пилоты добивали дрейфующего через космос в прозрачном гробу противника, но Михель не мог допустить такого после того, через что он прошел сам. Он связался с диспетчером и выслал координаты катапультировавшейся кабины, попросил забрать его. Передав сообщение, он развернулся к остальным, и Курт последовал за ним.       Отделившиеся от них трое пилотов уничтожили один корабль и подбили другой, но тот смог уйти вместе с невредимым четвертым.       С этого вылета все вернулись на Бастион живыми. Курт выбрался из кабины и заметил, что корабль Михеля все же успели зацепить в этом столкновении. В паре мест обшивку пробило мелкими снарядами. Парень посмотрел на другие истребители: только его поблескивал гладкой серебристой краской с завода, корпусы остальных украшали тонкие ровные металлические заплатки, напоминавшие о пережитых боях.       Майор Дитрих сняла шлем и кивнула Михелю, проходя мимо него. Она без слов отметила его заслуги и подошла к опоздавшей. Курт слышал, как она озвучила наказание: «Два круга бегом вдоль палубы». Провинившаяся девушка отдала честь и приступила к выполнению приказа.       Михель поравнялся с Куртом и похвалил его:       — Неплохо справился. Хочешь отметить первый удачный боевой вылет?       — Нет. Пить не буду даже за компанию, и вам советую бросить. Не хочу увидеть, как вы ошибетесь в управлении по пьяни, — Михель удивленно смотрел, как парень убежал вперед. После того, как его отчитал новичок, желание пить пропало.       Вернувшись в свою каюту, Курт поднял с прохладного стола старую фуражку. Он смотрел на нее, потемневшую от времени, осторожно гладил вышитые инициалы. Когда-то давно Лагранж заявил, что многие пилоты летают нетрезвыми и это не было чем-то особенным, но Курт считал, что это путь в никуда. К смерти. Терять ясность ума сидя в машине, требующей мгновенной реакции от человека — опасно.       Он вернул фуражку на место.       Чувствовал Краузе себя паршиво. Парень зашел в тесную душевую, оставил вещи на полу и шагнул под теплую воду. Облокотился лбом на прозрачное стекло кабины и устало выдохнул. Поток воды стекал по его волосам и спине. Дрочить под душем — не из приятного или простого, но он все же схватился за член и заставил его встать несколькими резкими фрикциями. В голове прозвучала одна из немногих добрых фраз, брошенных Лемаром в его сторону. «Неплохо справился». Сжимающие член пальцы судорожно дернулись назад и вперед. Курт фыркнул с презрением, покачал головой и закрыл глаза. Память с предательской легкостью выплюнула в него запечатленный этим утром встрепанный образ Михеля.