Его герой

XII.

      Парк, который Михель хотел показать Курту, находился в самом шумном месте на корабле, недалеко от арсенала. На одной из верхних палуб, под командным центром, среди непрестанного грохота ведущихся работ. Через широкие арочные проходы тянулись рельсы погрузчиков, на которых перевозили ящики со снарядами и лентами патронов для носовых пушек истребителей. Машины постоянно проносились мимо, и для людей оставалось немного места — узкая дорожка вдоль стены. В толчее Лемар старался не потерять Краузе.       Одна смена вымотанных шумом и тяжелым физическим трудом специалистов замещала собой другую. Но окончательно работа не стихала. Громыхали колеса по рельсам, люди перекрикивали друг друга, иногда что-то падало и звучала отборная ругань. Лемар маневрировал между людьми и грузами, пересекал погрузочные пути, и Курт все сильнее уверялся в том, что его спутник бывал на корабле раньше, еще до войны. Тогда даже на второй палубе-арсенале было безлюдно, и в этой тишине он исследовал достраивающийся Бастион.       Мимо с грохотом прошел еще один грузовик, и Михель кивнул Курту. Они пересекли пути и свернули в тихий, узкий коридор. С лязгом тяжелые металлические двери разошлись перед ними, и Краузе убедился, что посреди оживленного хаоса палубы-арсенала находился искусно воссозданный парк. Парень перешагнул порог и удивленно посмотрел на неровные замшелые камни под ногами. Они складывались в нарочито неровную дорожку, небрежно петлявшую среди густо поросших зеленью холмов.       Промеж неровных сколотых камней пробивалась живая, свежая трава, а впереди, за изгибом тропинки, он увидел кусты можжевельника. Михель заметил искренний восторг на лице Курта и улыбнулся. «А теперь посмотри наверх», — предложил мужчина. Над ними сияло мирное звездное небо. Не было ни обломков разбитых космолетов, ни изломанных тел погибших. Холодное мерцание космических тел и далекий голубой шар родной планеты. Всмотревшись, можно было разглядеть тонкие стыки экранов. Но все же иллюзорный вид был красив.       Пронаблюдав за искусственным небом некоторое время, Краузе заметил, что картинка плавно, едва различимо двигалась. Больше десяти лет назад Михель сделал эту запись с камеры на носу испытуемой им техники. Бастион еще только собирали, а отсеки и палубы постепенно доставляли в космос с заводов на планете. Лемар пролетел мимо него и заглушил двигатель одноместного космолета. Крошечный корабль продолжал медленно двигаться вперед, и вид за стеклом кабины постепенно менялся.       На потолке парка эти несколько минут его жизни, наполненной надежами и мечтами, повторялись бесконечно. Лемар любил приходить сюда и вспоминать те годы, когда он был молодым перспективным летчиком-испытателем, а перед ним открывалось столько возможностей. Заполненные подготовкой к новым испытаниям дни были лучшей частью его жизни. Он скучал по учебе, тренировкам на симуляторах, брифингам, вылетам на новой, никем до него не испробованной технике. Даже по бесконечным проверкам здоровья. Он жалел, что ввязался в ту первую войну, не понимая, что его ждет.       В тихий парк редко заглядывали измотанные долгими сменами рабочие, и Михель позволил себе ненадолго расслабиться, растянувшись на влажной прохладной зелени. Он прикрыл глаза и не услышал, как Курт перестал бродить вокруг и осторожно прилег рядом. Лежа на боку, тот рассматривал расслабленное лицо мужчины. Длинные черные ресницы, красивые прямые черты, мелкие морщины на лбу и в уголках глаз. На бледной коже короткий порез от бритвы на щеке, оставленный сонной рукой поутру. Пролегший между бровей залом. Парень любовался человеком, подарившем ему мечты о небе и космосе. Он бы хотел облегчить его ношу, стать тем, на которого можно положиться в бою и в мирной жизни. Хотел поддержать его гаснущие надежды и повести за собой в космическое будущее.       Краузе потянул руку и коснулся виска мужчины. Провел рукой по щеке и ощутил под пальцами короткую колкую щетину. Лемар нахмурился и открыл глаза.       — Тебя не беспокоит, что кто-то может заглянуть сюда случайно и застать нас?       — Кому в такой обстановке есть дело до двух мужчин? — он перевернулся и вжался в бок Лемара.       — И я ничего тебе тогда не сказал.       — Но ведь однажды ответишь?       — Однажды, — Михель устало улыбнулся и обнял Курта. Парень наслаждался теплом его тела, его запахом, тяжестью рук на боку. Он ощущал биение сердца мужчины, и этот приятный звук расслаблял его после утреннего боевого вылета.       В какой-то момент Курт задремал. Михель разжал сцепившиеся на спине парня пальцы. Он осторожно погладил его по волосам — светлым, густым, мягким. Их цвет напоминал ему о квадратах пшеничных полей, которые он видел за бортом биплана. Он часто залетал дальше дозволенного студентам расстояния, и успевал многое увидеть до того, как брань старика-профессора и громкие требования немедленно вернуться начинали доноситься из гарнитуры. Бликующие солнечными лучами крыши теплиц, узкие тропы через волнующиеся моря травы, заброшенные деревни, пасущиеся без пастуха коров, свою собственную тень, скользящую над миром.       Отдавленная парнем рука немела, но Михель терпеливо ждал, когда парень проснется сам. Вдыхал запах такого же, как и у него, ментолового шампуня. Рассеянно перебирал отросшие пряди. Он давно не лежал вот так расслабленно рядом с кем-то, наслаждаясь чьим-то присутствием, весом. Не вслушивался в тихое, ровное дыхание любимого человека. После развода он долгие годы не пытался ни с кем сблизиться.       Пальцы Михеля, невесомо касающиеся волос Курта, дрожали. Хоть чувство привязанности к кому-то казалось давно забытым, чуждым, отброшенным, тепло в его душе вновь просыпалось, и он боялся потерять это ощущение и этого парня. Боялся, что это окажется иллюзией и быстро завершится, рассеется. Он сжал его в объятиях и уткнулся носом в плечо. Он был обязан защитить его тепло. Его свет.       Симуляция звезд над головой молчаливо сияла. В этом рукотворном месте чем-то единственно настоящем был мирно, глубоко спящий парень на плече Михеля. В искренности Курта мужчина не сомневался. Он погладил парня по лопаткам, а тот даже не шевельнулся. Краузе тихо, ровно дышал. Лемар уже давно утратил способность так спокойно, беспробудно спать.

XIII.

      Резкий сигнал системы оповещения разбудил задремавшего Михеля. Механический голос зачитывал номера групп, одновременно должна была вылететь четверть эскадрилий Бастиона. Громкость оповещений нарастала, вскоре к ним присоединились заглушенные переборками звуки взрывов. Искусственный мир флагмана рушился. Несколько отсеков были разгерметизированы и смяты ударами вражеских линкоров.       Лемар похлопал Курта по спине и сказал ему: «Вставай». Тот приподнялся и сонно прослушал повторы сообщений. Номер их объединения не прозвучал, а затихающие оповещения перекрыл тревожный гул сирены. На миг парк погрузился во тьму. Долгие годы запись из кабины бесконечным циклом повторялась на экранах, а сейчас сияние звездного неба на потолке погасло. Встревоженные лица пилотов осветило техногенное алое пламя тревоги. Это свечение означало, что на корабль произошло вторжение вражеских сил.       Парень начал подниматься с газона, но ощутил сильный толчок, а за ним еще один. «Не вставай», — выкрикнул Михель и сжал его руку. Бастион содрогался от столкновения с другим судном. Безразличный машинный голос безостановочно зачитывал номера разрушенных, разгерметизированных отсеков. Бастион протаранили в десятках метров под ногами пилотов, а штурм корабля уже начался.       На взлетно-посадочные палубы вызвали еще несколько групп, а остальным пилотам нужно было эвакуироваться вместе с рабочим персоналом корабля. Их перебрасывали на другие суда, а в сражение вступали засидевшиеся без дела пехотинцы. Двадцать первый номер так и не прозвучал. Курт с Михелем вышли из парка в широкий тоннель.       Составы со снарядами замерли на путях. Зажатый между машинами и стенами людской поток едва двигался. Эвакуирующиеся пытались сохранять порядок и продвигаться к лестницам, а кабины лифтов заглохли где-то между этажами. Предупреждающий красный свет бликовал на стальных поверхностях, на уходящих вперед шпалах, в глазах ошеломленных людей. Создавалось ощущение, что все они пробивались через содрогающиеся внутренности умирающего гиганта. Рев предупреждений не стихал. Многие отсеки заблокировали, чтобы остановить разрушения и расходящихся в разные стороны вражеских солдат.       «Не волнуйся, нас не отрежут от точки эвакуации», — успокоил Лемар Курта, но свернул к рельсам и повел парня за собой между вставшими машинами. Краузе верил в то, что Михель сможет вывести их с гибнущего корабля, даже если большинство помещений отсекут опустившимися стальными заслонками. Пилоты вышли на пыльные ступени лестницы и протиснулись на четвертую палубу. Рабочие спускались дальше, их должен был забрать другой шаттл.       Несколькими этажами ниже кто-то закричал. Краузе с Лемаром услышали череду выстрелов. Пол под ногами дрогнул, и прозвучало еще одно предупреждение, а перед пилотами обрушилась стальная заслонка, запечатав проход на четвертую палубу. Михель потянул Курта наверх, в надежде, что там еще остался безопасный обходной путь, а Курт покачал головой и шагнул вниз.       — Не могло же командование отрезать пути отступления для пехоты? Сейчас они сражаются с лунными где-то на нижних палубах. Может быть, нам удастся проскочить мимо боя?       — Не уверен, что смогу убить кого-то, глядя ему в глаза, — Лемар покачал головой.       — Тебе и не придется. Просто найди для нас путь.       Михель нахмурился, но кивнул и посмотрел в пролет лестницы. Он увидел раненого этажом ниже, другой военный помогал ему перевязать руку. Спускаться вниз казалось Лемару самоубийством, но Бастион продолжал рушиться, вражеские штурмовики заполоняли отсеки, а эвакуационный шаттл не мог бесконечно ждать их двоих. Пересидеть где-то в безопасности, пока не закончится бой, они не могли, нужно было решаться и двигаться вперед.       Раненый солдат и его напарник в бронежилетах и шлемах удивленно проводили взглядами двух безоружных пилотов, прошедших мимо них вниз по лестнице.       Курт прислонился к дверному косяку и выглянул в коридор. В дальнем конце, у перехода в следующий отсек он увидел двух вражеских солдат в серой форме. Этот безжизненный, асфальтовый цвет ассоциировался у парня с пыльной поверхностью изъеденного кратерами спутника планеты. Солдаты уже собирались уходить, но один из них, крепкий и невысокий, услышал шевеление и тихий стон раненого. Кто-то из лежавших на полу землян был еще жив. Лунянин прищурил бледные глаза и добил его выстрелом в голову. Он окинул взглядом отсек, убедился, что больше никто не пытался встать, и пошел за напарником дальше, к носу корабля. Тратить патроны, стреляя повторно в каждого на полу, они не хотели.       Тяжелая дверь отсека закрылась за вражескими солдатами. Курт подождал еще немного и шагнул в залитый кровью коридор. Он старался не смотреть вниз. Парня мутило от вида убитых, израненных союзников, простых рабочих, что шли к спасительному шаттлу и повстречались с врагом. Парень подобрал пистолет и убедился, что в магазине были патроны. Кто-то прихватил его из арсенала, надеясь, что сможет им защититься, но в итоге смог сделать лишь пару выстрелов, прежде чем его самого убили. Краузе видел, как дрожали его пальцы, но он был уверен, что даже трясущимися руками сможет защитить себя и Михеля. Он обернулся и жестом дал Лемару сигнал следовать за ним.       Коридор шел прямо, не разветвляясь, он вел пилотов в том же направлении, куда ушли двое стрелков со спутника. Выстрелы и крики звучали гулко, их заглушали плотные двери и стены. Михель заметил неприметный вход в технический проход и утянул за собой парня. Здесь жутких звуков шествующей по Бастиону смерти не было слышно вовсе. Только тихо гудели трубы и провода, а под потолком мигала гаснущая лампочка, и на мгновения ее теплый желтоватый свет пропадал.       — Когда мы вывернем в основной коридор, окажемся как раз перед теми двумя, — Лемар посмотрел на пистолет в руке Краузе. — Но можем подождать, когда они пройдут дальше, и избежать столкновения.       Курт покачал головой. Решение он принял тогда, когда увидел, с каким безразличием враги избавлялись от рабочих, с какой брезгливостью носком ботинка они проверяли, жив человек или нет. Парень выровнял дыхание, и его руки перестали нервно дрожать.       В конце коридора он замер, прислушался. Уловил обрывки разговора двух солдат. Ударом ноги парень распахнул дверь. Бойцы не ожидали, что кто-то появится и окажет им сопротивление. До этих пор они не вступали ни с кем в реальный бой, а лишь отстреливали беззащитных рабочих. Курт сделал несколько выстрелов и попал в обоих. Один упал и не двигался, пуля разворотила ему лицо. Второму он попал в бедро, тот упал и пытался подняться, но Краузе подошел ближе и выстрелил ему в голову. С расстояния в несколько шагов он не мог промахнуться, даже если бы захотел. Рядом с упавшим врагом лежал смутно знакомый ему человек, с которым лейтенант часто пересекался в коридорах и здоровался.       К горлу подступала тошнота, Курт ощущал во рту едкий привкус желудочного сока. От вида изувеченных тел и запаха крови, посмертных испражнений, ему стало дурно. Он покачнулся. Михель подбежал, поддержал и не дал ему упасть, поскользнувшись на кровавой луже. В соседнем отсеке могли услышать, что рядом прозвучали одиночные выстрелы из пистолета планетарного флота, а не короткие очереди лунных винтовок. Лемар боялся, что очевидную разницу заметят, и придет подкрепление. Он осмотрелся, заметил еще одну небольшую стальную дверцу и завел парня в узкий коридор. Краузе осел на пыльный пол, а пистолет выскользнул из его руки. Мужчина опустился перед ним на колени, взял в ладони его побледневшее лицо.       — Мы выберемся отсюда.       Курт посмотрел на него и кивнул. Сейчас он должен был защитить человека, смотрящего на него с тревогой и сожалением, а размышления о том, что он сделал, стоило оставить до спокойных времен. Он понимал, что, если он выживет, образы убитых им людей еще настигнут его темными, страшными ночами в тишине каюты. Терять дальше драгоценные минуты он не мог. Парень поднял выпавший пистолет. В восьмизарядном магазине оставалось всего три пули. Слишком мало.       В основном коридоре послышались голоса. Вражеские солдаты заметили пропажу двоих товарищей, услышали необычные звуки выстрелов и отправились проверить, что произошло. Они увидели двух мертвецов и неприметную дверь, за которой могли прятаться беглецы.       Михель помог Курту подняться, и они поспешили вперед. Укрыться в узком коридоре было негде, и Лемар подтолкнул парня бежать вперед. Позади громыхнула ударившаяся о стену дверь, застучали по металлическому полу громкие шаги. Их нагоняли. Кто-то из преследователей выстрелил, пуля срикошетила от трубы и ушла куда-то в стену. Громыхнул еще один выстрел, и Михель вскрикнул от боли. Курт подхватил его за плечо и потянул к выходу. Он наугад выпустил пулю в преследователей, надеясь, что выстрел, если и не ранит никого, то хотя бы немного их замедлит.       В основном, широком коридоре он увидел несколько одинаковых дверей продуктовых складов. Он убрал пистолет в карман, затащил раненого Михеля в одну из отдаленных комнат и запер. Парень осмотрелся и не увидел ничего, чем можно было перевязать рану и замедлить кровотечение. Кровавое пятно быстро расползалось по ткани на бедре Лемара, пропитывала светлые брюки. Краузе оторвал несколько лоскутов от своей рубашки. Кровь мгновенно просачивалась через ткань. Парень в ужасе смотрел на свои окровавленные пальцы, на побледневшее любимое лицо. Дрожащими губами он поцеловал мужчину и попросил его продержаться еще немного.       Курт приоткрыл дверь и увидел, как преследователи рассредоточились по отсеку и поочередно проверяли склады. Их было трое, а в магазине осталось всего два патрона. Краузе посмотрел на длинную лампу, тянущуюся вдоль коридора. И выстрелил в нее. Свет погас. Стоявшая ближе всех к парню девушка в форме обернулась на звук и подняла винтовку, и Курт ударил ее рукоятью пистолета в лицо. Хрустнул сломанный нос, девушка выронила оружие.       Курт же поднял упавшую штурмовую винтовку, вырубил ее прежнюю владелицу ударом приклада и застрелил ее замешкавшихся товарищей. Он забрал с пояса девушки запасной магазин и вернулся за Лемаром на склад. Тот все еще держался в сознании. Краузе помог ему опереться на плечо и повел к видневшейся впереди запасной лестнице. Шагнув на первую ступеньку, мужчина поджал губы от боли. Парень взвалил Михеля себе на плечо и протянул ему лунную винтовку. Между ними и эвакуационным шаттлом оставалась всего пара пролетов.       У посадочного отсека Курт увидел знакомые лица. Вильям подбежал и помог усадить раненного Лемара на сиденье, а Нелли поспешила за врачом. Одежда Михеля пропиталась потом и кровью, он едва держался в сознании, но даже в таком состоянии он беспокоился о товарищах и спросил у Шеро, все ли из двадцать первой группы попали на борт.       — Нет Пьера и майора Дитрих, — Вильям покачал головой. — И из других групп еще не все появились.       Михель встревоженно посмотрел на лестницу. Курт понимал, что для него важны люди, с которыми он сражался вместе последний год. Парень и сам тревожился о своих друзьях, о «Летной группе» и однокурсниках. Он сжал руку мужчины и решился.       — Я помогу их найти, — он поднял добытую в бою вражескую винтовку.       — Три минуты назад на поиски их и других выживших вышел отряд, — сказал отвечающий за эвакуацию подполковник. Он посмотрел на оружие в руках парня, на кровь на его потрепанной форме, на твердое, решительное выражение лица и кивнул. — Они выдвинулись в сторону кают, и, если ты поторопишься, еще успеешь их нагнать. Этот корабль уже должен улетать, но за вами прибудет следующий шаттл.       — Спасибо, сэр.       Медленно, прощально Курт поцеловал Михеля в губы. Было тяжело оторваться от тепла этих тонких губ, от нежности его горячего языка. Он прошептал обещание обязательно вернуться и отступил назад. Товарищи смотрели на них ошеломленно. Они и не догадывались о том, что между постоянно ругавшимися и соревнующимися друг с другом пилотами возникли иного рода отношения. Подполковник, не знакомый ни с кем из группы Дитрих, и вовсе скривился от отвращения, сплюнул и отвернулся. Чуть в стороне держался оторопевший медик с чемоданом; он ждал, когда парень отойдет в сторону и позволит оказать первую помощь раненому пилоту.       Курт попрощался со всеми, перехватил удобнее винтовку и поспешил за ушедшим отрядом.

XIV.

      Парень пробегал мимо опущенных стальных заслонок на окнах, мимо рисунков в рамках, мимо фотографий пилотов и строителей станции. Мимо тикающих часов с маятником, поникших цветов в горшках. Курт протолкнулся сквозь группу парней и девушек в небесно-голубой форме. Они спешили к отбывающему шаттлу, а он мчался в противоположную сторону, сжимая в руке лунную штурмовую винтовку. Порванная рубашка, перемазанные в крови рукава и штанины, мрачный решительный взгляд — Краузе выделялся на фоне опрятных перепуганных пилотов.       Вскоре он нагнал отряд. Замыкающий строй мужчина обернулся, услышав, как кто-то торопливо приближается к ним. Он не ожидал увидеть бегущего против людского потока пилота, и на его суровом лице промелькнуло удивление. У догнавшего их парня был потрепанный вид и уверенное выражение.       — Скольких убил сегодня, лейтенант? — мужчина указал на вражескую винтовку в его руках и представился. — Лоран.       — Курт. Не считал и не горжусь этим. Хочу помочь найти товарищей.       — Принято. Держись рядом и не высовывайся.       Отряд быстро продвигался вглубь корабля. Они указывали направление шокированным, бледным людям и проверяли других — лежавших в лужах крови на стальном полу. Раненных поднимали на носилки и оставляли сопровождающих. Вражеских солдат они встретили ближе к каютам. Курт видел, как один из лунных добил выстрелом шевельнувшуюся девушку-механика.       От отряда Лорана отделилось несколько человек, они заняли позиции по краям проема и скосили противника очередями, не жалея патроны. Гнев и боль исказили черты их лиц. Один из солдат кинул Курту полный магазин, снятый с пояса одного из погибших врагов. Парень поймал его в полете и поблагодарил.       Курт аккуратно ставил ноги, старался не задеть никого из погибших, ни своих, ни чужих. А кто-то из шагавших впереди солдат не сдержался и пнул под ребра мертвого вражеского бойца. На него незряче смотрели темные глаза умершего. Курту подобное отношение к погибшим было противно, но он смолчал.       Шагая вперед мимо мертвых и раненых, Краузе старался дышать ровнее и сохранять спокойствие, но, когда замечал светлую форму пилотов, его сковывал страх. Среди погибших он боялся найти знакомых.       Лоран двигался впереди и первым заметил молодого парня с номером двадцать один на груди.       — Кажется, этот из твоей группы, — он шагнул в сторону и позволил пилоту рассмотреть лежавшего на полу. Курт сжал винтовку и посмотрел на лицо убитого выстрелом в живот парня.       — Пьер.       Пехотинец кивнул и снял с груди мертвого значок космической авиации. Он отвел Краузе в сторону от павшего товарища и вложил ему в ладонь крылатый символ. На тыльной стороне было выгравировано имя. Пальцы Курта дрожали, и Лоран сжал его ладонь. «Только не потеряй», — велел он и похлопал парня по плечу. Пилот убрал значок в карман. Он ощущал его тяжесть.       Что-то упало за дверью слева от Курта. Он толкнул дверь и увидел за ней испуганного, отбившегося от остальных лунного солдата. Парень зажимал раненое плечо и смотрел на вошедшего. Он не сильно отличался от людей Земли, только цвет формы был другой — серый, как лунная поверхность. На груди у него были другие знаки отличия — череп в обрамлении острых крыльев ракеты. И молодое лицо, бледное, не видевшее тепла настоящего солнца, только искусственную проекцию, согревавшую людей под куполами. И все же Курт поднял автомат и выстрелил, глядя в его напуганные, округлившиеся глаза.       Краузе вышел из комнаты и отчитался: «Все чисто». Его самого мутило от своего поступка.       Вновь зазвучали выстрелы. Отряд вступил бой. Перед Куртом мелькало все больше тел, больше крови и увечий. Он видел, как командир группы добивал раненого лунного солдата, видел страх во взгляде, брошенном в его сторону. Его вырвало. Но Лоран сказал, что для «чистюли из кабины», для того, кто раньше сталкивался с противником только в форме мигающего на экране значка, младший лейтенант Краузе держался неплохо.       Настоящая бойня разверзлась перед ними в каютах. Безоружные, отрезанные от других отсеков наступлением абордажных отрядов, пилоты и механики забивались в родные, казавшиеся надежными комнаты. Вражеские солдаты выбивали двери и расстреливали укрывавшихся за ними людей. Одна из кают выгорела. Курт улавливал запах жженой плоти и боялся повернуть голову и посмотреть в вычерненный провал.       Кто-то прижал Краузе к стене, раздался грохот очереди, и ею прошило идущего позади Курта солдата. Один упал, а на его место встал другой. Под подошвами хлюпала вода из труб системы пожаротушения. Листовки на доске объявлений пошли волнами. А по табличкам с именами стекали капли крови. Пилот прижался спиной к укрытию и, не глядя, выстрелил в кого-то в пепельной серой форме.       Раскаты очередей и одиночных выстрелов стихали. Бой завершался. Курт слышал завывание пожарной сирены и поставленное на бесконечный повтор объявление об эвакуации. Он оглянулся и увидел, что многие из поискового отряда погибли. А в разверстой двери ближайшей каюты увидел тело рядового Томаса. Краузе побежал вперед и постучал в запертые комнаты. Сельма и Лукас открыли дверь и обняли его. Они плакали.       Курт увидел и майора Дитрих. Она искренне радовалась тому, что парень выжил, сжимала в объятьях до боли в ребрах. Командир могла лишь догадываться, через что ему пришлось пройти, и как увиденное повлияло на него. Она рассказала, как они завалили и заблокировали дверь, ведущую в соседний отсек, укрылись в каютах, хотя врага эта преграда не заняла надолго. Краузе посмотрел на взорванную, разломанную и почерневшую мебель, которой они заложили проход, и кивнул.       Курт Краузе был совсем рядом со своей комнатой. Он приложил пропуск к замку и услышал знакомый тихий щелчок. На столе лежала фуражка Михеля, бесконечно дорогая ему память. Он взял ее осторожно, за темный козырек, чтобы не запачкать перемазанными в крови руками, и надел.