Его герой

XV.

      Через стекло маленького овального иллюминатора эвакуационного шаттла Курт видел идущий бой. Проскальзывали яркие вспышки космических двигателей истребителей, пилоты резко маневрировали, преследуя вражеские суда и ускользая от чужого прицела. Краузе должен был сражаться вместе с ними, прикрывать отступление гражданских, поддерживать огнем товарищей по группе. А он летел среди раненых пассажиров, и видел их бледные, усталые и напуганные лица.       Приближался космолет противника. Сидя здесь, внутри, Курт не мог сделать ничего, никак не мог повлиять на ход боя или защитить сидящих рядом друзей и незнакомцев. Отдавать контроль над ситуацией в чужие руки, и просто наблюдать за событиями так, будто они не касались его, было тяжело. Парень оглянулся и увидел такое же мрачное выражение лица у майора Дитрих. Ольга хмурила брови, поджимала бледные губы и сжимала кулаки. Для нее тоже было чем-то противоестественным сидеть в тепле и тишине салона, когда сражавшиеся истребители подбирались ближе. Она рвалась в бой.       В кабине они сами отвечали за свою судьбу. А сейчас они могли только положиться на других пилотов и понадеяться, что они справятся.       Вражеский космолет зацепил борт шаттла очередью. На некоторые окна опустились заслоны стальной брони. Кто-то в начале салона не выдержал и вскрикнул, а Курт посмотрел в иллюминаторы на противоположной стороне. Противника нагнал пилот из десятой или восьмой группы, сел на хвост истребителю и отвлек внимание от шаттла на себя. Запертые внутри люди смотрели, как боевые машины пронеслись опасно близко к обшивке их корабля и свернули.       Уничтоженный истребитель противника разлетелся осколками, и пилот шаттла изменил траекторию, чтобы уйти от столкновения с опасными для корпуса обломками. Курт услышал, как где-то по металлу ударил кусок разбитой машины. Парень в кресле перед Краузе опустил шторку и пересел подальше от иллюминатора.       Шаттл продолжал разворачиваться и Курт увидел вдали мрачную громадину оставленного флагмана. В его борту зияла громадная дыра в том месте, где его протаранил линкор, из которого высадились и распространились по Бастиону солдаты. Вокруг проломанного корабля продолжали кружить маленькие космолеты, выстрелами они откалывали куски. Краузе отвернулся и увидел, что в его сторону шел незнакомый майор. Парень обратился к нему.       — На какое судно нас перебрасывают, сэр?       — Кайман, — он посмотрел на растрепанную форму пилота, на прислоненную к сидению винтовку, кивнул и ушел в конец салона.       Про этот корабль Курт не знал почти ничего. Это был дредноут схожей с Аллигатором конструкции, собранный на космической верфи уже после первой войны. Бронированный тяжелый гигант, способный нести в себе несколько десятков истребителей. Больше про Кайман, его экипаж и их заслуги могла рассказать Сельма, но она сидела в другой части шаттла и тревожно всматривалась туда, где проходил бой. Эвакуационное судно постепенно поворачивало и отдалялось от Бастиона и космолетов противника.       Кайман стоял на орбите в стороне под защитой двух линкоров. Курт увидел, как Сельма прильнула к иллюминатору и принялась что-то увлеченно рассказывать Лукасу. Маленький шаттл сближался с грубой тяжелобронированной громадиной. Поднялся заслон одного из отсеков, и судно, заглушая двигатели, зашло внутрь и заняло место недалеко от другого эвакуационного корабля. Майор Дитрих показала Курту, в какой стороне жилые каюты, объяснила, где будут стоять их космолеты, и ушла на встречу с руководством. Парень махнул Сельме и Лукасу и поспешил в сторону лазарета. Он вышел в коридор, огибая спешащих военнослужащих, и отыскал на стене схему судна. На Каймане было всего четыре палубы, и найти медицинский отсек оказалось несложно.       Внутри корабль отличался от флагмана. Здесь не было ничего, хранящего память его обитателей. Ровные стены, выкрашенные в нейтральные, спокойные оттенки зеленого и персикового. Никаких цветов в нишах, никаких рисунков на стенах. Время показывали не механические часы, а прямоугольные электрические панели, по ним же иногда красной бегущей строкой проскальзывали объявления. Люди, проходящие мимо, в основном были одеты в униформу. Некоторые вежливо приветствовали Краузе как старшего по званию, и парню приходилось останавливаться и отвечать на формальности.       Не увидел он на Каймане и привычных магазинов, и досок объявлений, на которых пилоты обменивались записками и назначали свидания. Не было парков, зон отдыха, даже привычных тренировочных залов и тиров. Курт заметил небольшую, скудную библиотеку в конце коридора у лифтов. Он не стал дожидаться прибытия кабины и побежал вверх по ступеням лестницы.       Переступая порог лазарета, Краузе занервничал. Он не знал, что происходило с Михелем с тех пор, как он оставил его с Нелли и Вильямом. Он боялся, что мужчине могло стать хуже. Он собрался с духом, шагнул к ближайшей медсестре и спросил у нее, где находился Лемар. Она указала на дверь длинной общей палаты и спросила, не нужна ли ему самому помощь. Парень так и ходил в растрепанной форме, так и не смыл с рук засохшую коркой кровь. Он покачал головой и поблагодарил ее.       Раздвижная дверь тихо скрипнула, закрываясь за спиной Курта. Он увидел длинные ряды больничных кроватей, услышал, как кто-то закричал в дальнем конце помещения. Краузе пробежал взглядом по бледным, измотанным лицам и не увидел среди них знакомого. Он прошел дальше, вглубь палаты, оставляя позади все больше людей, перевязанных бинтами, с обездвиженными гипсом конечностями. У некоторых ног не было вовсе, и парень боялся даже представить, через что они прошли и что им еще предстоит пережить.       Кто-то неуверенно пытался ходить на костылях по проходу, и Курт уступил ему дорогу. Некоторым медсестры меняли повязки, отмачивали присохшую к ранам материю. Парень отвел взгляд от девушки в медицинском халате и посмотрел в дальний конец палаты. Лемар. Мужчина заметил его и улыбнулся.       — Как ты? — Курт сел на край его постели.       — Теперь, когда обезболивающее подействовало, — неплохо. Еще легко отделался, — он приподнялся на подушках, стараясь не беспокоить лишний раз ногу под одеялом. — Вот только в истребителе мне больше не полетать. На несколько месяцев я выбываю из строя и снова пропускаю конец войны, — он усмехнулся и отвел взгляд от встревоженного лица парня. — Вышел на пенсию немного раньше. Мне уже почти сорок, и вот так закончится моя военная карьера.       Курт заметил, что пальцы Михеля на простыне дрожали. Накрыл его ладонь своей, но мужчина выдернул руку и отвернулся. Краузе увидел, что Лемар заплакал и осторожно, стараясь не задеть рану на бедре, придвинулся и обнял его. Парню было горько и больно, и он не мог подобрать слова и ощутил, как по его щекам потекли слезы. Он крепче сжал объятия.       — И после реабилитации, и на пенсии ты останешься непревзойденным пилотом.       От его слов Михель зарыдал только громче, затрясся в его руках и спрятал лицо. К ним обернулась медсестра и сочувственно покачала головой.       Не сразу, но Лемар успокоился и заметил фуражку в руке парня. Старая, немного пожелтевшая от времени, — такие раньше одевали на парады пилоты. Много лет назад Михель отдал свою незнакомому потерявшемуся мальчишке, такому же светловолосому, как и парень перед ним. Он захотел проверить и потянулся к ней. «Да, она твоя», — Курт кивнул и улыбнулся. Тот заплаканный перепуганный ребенок и этот хладнокровный талантливый пилот были одним человеком. Парень долгие годы шел к тому, чтобы оказаться рядом с ним, вместе с ним.       — Сколько лет ты хранишь ее, четырнадцать-шестнадцать? — он опустил подбородок на плечо Курта и ощутил, как оно дернулось. Парень и сам уже не помнил, сколько лет назад впервые увидел Лемара вживую. В тот день он решил для себя, что обязательно станет пилотом и будет летать вместе со своим героем. И даже если Михель больше не сможет управлять истребителем или тестировать новую технику, Краузе хотел быть вместе с ним.       Парень долго сидел рядом с Лемаром. Он не стал рассказывать о том, что Пьер погиб, а их эвакуационный шаттл чудом не пострадал. Он вообще не говорил о войне, а вспоминал моменты из прочитанных фантастических историй, и Михель попросил принести ему что-нибудь из библиотеки Каймана. Уходя, Курт пообещал прийти с книгами ранним утром следующего дня.

XVI.

      Поздним вечером прозвучал сигнал к вылету. Кайман был гораздо меньше Бастиона, и все приспособленные для вылета истребителей отсеки находились на одной палубе. Но даже зная номер нужного ангара, Курт нашел свою группу не сразу. В большом помещении по краям стояло множество космолетов, вокруг сновали механики, а работы велись практически безостановочно. Гудели двигатели выворачивающих на взлетную полосу машин, звучали приказы и отборная ругань, когда кто-то от усталости начинал ошибаться и переставал понимать, что от него или нее просят.       Курт перешагнул через заправочный шланг, пропустил вперед техника и увидел между рядами космолетов выстроившихся в шеренгу товарищей.       Каждое формирование понесло потери, и некоторые эскадрильи решили объединить. К двадцать первой группе присоединились выжившие пилоты из лишившейся командира четвертой — Марк, Альваро, двое незнакомых Краузе парней и девушка. Курт поприветствовал всех кивком и встал с краю. Он прослушал короткий инструктаж майора Дитрих и подошел к истребителю. Это была не его машина. Парень провел ладонью по холодному металлическому корпусу. Он не ощутил привычных сколов, стыков заплаток. Космолет был не новым, но и не его. Но сейчас было не время выяснять, перевезли ли с Бастиона его судно, или оно осталось брошенным на борту флагмана.       Краузе забрался в кабину, застегнул крепления непривычного бледно-голубого шлема последнего поколения — более легкого, чем привычный ему старенький круглый — и посмотрел на приборную панель. Расположение кнопок было таким же, как и в его бывшей машине, только в этой какой-то неизвестный пилот подписал белым маркером некоторые кнопки и переключатели. Курт выровнял дыхание, закрепил кислородную маску и активировал экран на внутренней стороне визора. Прислонил лопатки к кожаной спинке сиденья. Дождавшись своей очереди, он вывел космолет на широкую полосу.       Кайман стоял на орбите далеко от места, где разворачивались основные сражения. Истребители объединенной группы долго летели строем за Ольгой Дитрих. Следуя за Нелли, Курт немного прибавлял скорость и наблюдал за тем, чтобы идущие позади него пилоты поспевали. Они заметили, что дистанция между космолетами увеличилась, и сократили ее.       Группа сохраняла тишину, и Краузе слышал только свое дыхание в легком новом шлеме. Он привыкал к ощущениям и наблюдал за передвижением далеких красных точек на прозрачном экране, схематично отображающем ближайшие корабли. Расстояние постепенно сокращалось, Курт приметил цель и отделился от строя. Остальные пилоты рассредоточились и выбрали себе противников.       Краузе поймал в перекрестье лунную машину, но в последний момент, когда он уже собрался нажать кнопку выпуска ракеты, пилот отреагировал и резко ушел в сторону. Парень рванул следом за ним, не давая уйти далеко. Сейчас он хотел бы сидеть в лазарете рядом с Михелем, но сжимая в ладони ручку управления, старался гнать все мысли, возникающие в голове образы и переживания прочь. Старался фокусироваться на своем ровном дыхании, на удирающем истребителе.       Поразив цель, Курт развернул космолет и увидел рядом машину Марка. Поддержал его выстрелами из пушки на носу истребителя и переключился на следующего противника. В каждом его действии отражалась чеканная четкость. Лишенные эмоций, быстрые, отточенные в прошлых боях движения. От сигнала к началу сражения до финального приказа Дитрих возвращаться на базу он внимательно следил за обстановкой.       За незнакомым парнем с инициалами И.А. следовал противник, и у пилота не получалось избавиться от преследователя. Курт развернул свой космолет и сбил вторую лунную машину за этот день.       Позже Краузе попытался достать еще одного, но впустую растратил снаряды и сообщил командующей, что он «пуст». Получив подтверждение, парень повернул космолет в сторону Каймана. Он увидел впереди обломки разбитой техники и поднырнул под них. Сигнал о сближении с летящими в его сторону объектами стих. Курт выровнял истребитель и расслабился.       А потом он увидел движущуюся в его сторону красную точку, которую пытался нагнать Марк. Вражеский космолет проскользнул мимо сражавшихся и последовал за вышедшим из боя истребителем. Он пытался сократить дистанцию до расстояния ракетного удара и поймать Курта в прицел. Парень развернул сопла и резко свернул влево. В этой стороне дрейфовал разбитый лунный корабль, и Краузе решил нырнуть в окружавшее его облако обломков. Понадеялся, что противник не станет рисковать цельностью корпуса и не последует за ним. Но пилот повернул следом.       Вокруг двигались крупные куски разбитых труб, сорванных дверей и незаметные глазу мелкие детали корпуса. Сигналы бортовых систем безостановочно кричали об опасности. Курт приблизился к пробитой в корпусе крейсера дыре, прошел вплотную к смятой, покореженной обшивке. Услышал оповещение о том, что его истребитель получил незначительные повреждения. Преследователь не стал повторять его маневр, он притормозил и прошел немного в стороне от уничтоженного ракетными ударами корабля.       Его промедлением воспользовался Марк. Он нагнал лунный космолет и открыл огонь, но пилот резко изменил курс, прошел над разбитым кораблем и ушел. Курт поблагодарил товарища, вывернул к Кайману и повысил скорость. Приближаясь к нужному отсеку, он отдал сигнал поднять заслон и завел истребитель внутрь. Выпустил шасси и ударился о взлетную полосу, но смог провести машину ровно по прямой и остановить ее, не зацепив стоявшую по краям технику.       Курт выбрался из кабины, отсоединил шлем, убрал со лба налипшую челку. Постояв под холодным душем в раздевалке, он переоделся в новую, чистую форму.       На Каймане было немного кают, они все умещались в одном длинном отсеке, тянущемся вдоль третьей палубы. В комнаты заселяли по трое, четверо. Курт вернулся с вылета первым и успел немного отдохнуть в тишине, прежде чем внутрь ворвались Марк, Альваро и Вильям. Он растянулся на лежащем на полу матрасе и закрыл глаза.       Через несколько минут дверь открыл кто-то из парней и упал на соседнюю кровать, а потом Марк достал свою любимую гитару, которую пронес в эвакуационный шаттл. Краузе накрыл уши подушкой.       Иногда знакомые Марка или Альваро набивались в тесную комнатушку и подпевали, тогда внутри становилось нечем дышать. Курт бросал на них недовольный взгляд и уходил бродить по палубам корабля. Таких интересных мест, как на Бастионе, здесь не было, но парень нашел для себя несколько тихих уголков. Ему нравилась ниша в стене, в которую кто-то поставил кресло со сломанной ножкой. Оно клонилось на один бок, но напротив него было широкое окно, и Краузе забивался в это углубление и сидел там с книгой.       Перед сном парни в комнате подолгу разговаривали о мирной жизни на планете, делились планами на будущее. Вспоминали истории времен учебы в академии. И даже те первые дни на Бастионе, больше походившие на затянувшуюся космическую экскурсию. Марк хвастался своими былыми любовными похождениями, Альваро в такие моменты пытался его заткнуть, а Вильям смеялся над обоими. Иногда девушки из соседней комнаты не выдерживали раздававшийся из-за стены шум и стучали в ответ. Там жили Нелли, Ришар и Дитрих. Командир отказалась от отдельной комнаты.       Выбираться среди ночи в туалет было непросто. Курту приходилось следить, куда он ставил ноги, чтобы не споткнуться о чьи-то вещи или спящего на жестком матрасе Альваро.       Ранним утром Краузе разбудил сигнал чьего-то чужого будильника. Он перекусил и зашел в библиотеку. Зал был небольшой, и стеллажи в нем стояли вплотную. Курт выбрал несколько книг с интересными аннотациями и взял их для Михеля. В лазарете он положил их на тумбочку, сел на край кровати и взял мужчину за руку. Лемар больше не плакал, но почти все время молчал и в задумчивости гладил ладонь парня пальцем.       Вскоре прозвучал сигнал, и Курт вскочил с места. Он заметил, как нахмурился мужчина, и пообещал прийти сразу после возвращения. Поцеловал его в висок, развернулся и поспешил к ангарному отсеку. На Каймане многие технические коридоры были закрыты для посторонних, и срезать, проскочив по ним, было невозможно. Краузе ускорил шаг и, проскакивая ступени лестницы, спустился на нижнюю палубу. Около раздевалки он пересекся с заспанным помятым Марком и бодрым Альваро, а внутри увидел остальных пилотов группы.       Курт вышел, встал в строй, прослушал брифинг. Сел в кабину. Проверил работоспособность систем. Убедился, что топливный бак был заполнен, а снарядов хватало для боя. Он выполнял эти действия механически.       После сражения он забежал в одну из немногих лавок на борту Каймана, купил для Михеля немного сладостей и фруктов и побежал к лазарету. Он не рассказывал Лемару о том, как прошел бой, если тот не просил об этом сам. Вместо этого он описывал вычитанные в книгах события, делился историями из жизни соседей, жаловался на шум и тесноту в комнате. Поделился тем, как плохо у него получалось играть на барабанах, когда Альваро попытался его научить.       Обычно парень не разговаривал так много. Но Лемар с интересом его слушал и отвлекался на его истории, и со временем, с каждой новой встречей, его лицо становилось спокойнее. Он улыбался Курту, касался его и целовал, сжимал его теплую руку.       Через пару недель Михель начал говорить сам и строить планы на будущее. Он хотел купить свой самолет, но боялся, что на авиационный бензин будет уходить большая часть его пенсии. О собственном космолете он и не мечтал.       — А гражданские космические полеты? — Курт протянул ему блюдце нарезанного на кривые кусочки яблока.       — Не думаю, что сразу после войны пустят экскурсионные космолеты, — он усмехнулся.       — Тогда пассажирская авиация? В дальних рейсах не один пилот, мы могли бы управлять самолетом вместе.       — Посмотрим, — кивнул Михель.

XVII.

      В один из дней Курт вернулся с вылета и поспешил в лазарет. Поприветствовал медсестру на входе и посмотрел на длинные ряды больничных постелей. Большинство из них опустело. Исчезли и вещи — громоздившиеся на тумбочках стопки прочитанных книг, висевшие на спинках стульев кители. Некоторые забыли убрать свои кружки, а под ножками кроватей валялись оброненные обертки от сладостей. Медсестры не успели поднять их. Не успели постелить свежее белье. Краузе встревожился и пробежал в конец отсека.       Расправленная кровать Михеля пустовала. Парень обратился к медсестре, перевязывающей ногу раненого.       — Где они все? — он кивнул на пустующие постели в тихом обезлюдевшем отсеке.       — Всех, кто был в стабильном состоянии, отправили на Землю. Там больше оборудования, людей. О них смогут позаботиться надлежащим образом.       — И Лемара? — он указал на постель в дальнем конце лазарета. Медсестра оглянулась, вспомнила лежавшего там мужчину и кивнула.       — Он оставил для вас записку. Луиза положила ее на столе в комнате отдыха. Я скоро закончу и принесу ее.       Краузе кивнул. Он сел рядом с соседней кроватью, ссутулился и спрятал лицо в ладонях.       Медсестра окликнула его и протянула свернутый пополам листок. Парень развернул его и увидел адрес квартиры Михеля в Лимосе. Он поблагодарил девушку и вышел из отсека. А записку Курт бережно разровнял и спрятал во внутреннем кармане кителя. Шагая по переходам, пересечениям коридоров корабля, он едва переставлял ноги и не замечал проходящих мимо людей. Он вернулся в каюту, завернулся в теплое колкое шерстяное одеяло и перечитал, то, что написал Лемар. Адрес Краузе запомнил наизусть, как и короткую приписку внизу листа, вырванного из блокнота для врачебных назначений. «Жду твоего возвращения».       Завершившаяся поражением война длилась еще два долгих месяца.