Пари на свидание

            В дороге они почти не разговаривают, лишь обмениваются парой фраз. Лу прикрывает обнажённое бедро и запоздало думает о том, что стоило переодеться во что-нибудь менее провокационное.       Отмахнувшись от ненужных и совершенно бесполезных теперь мыслей, она устремляет взгляд в окно.       Отвлечься не удаётся. Близость Марка ощущается слишком остро. Ещё никогда они не оставались один на один в столь ограниченном пространстве. Их тела разделяют жалкие сантиметры, а перегородка, отделяющая водителя, создаёт ощущение того, что в автомобиле нет никого, кроме них.       Лу украдкой косится на Жонсьера. Тот задумчиво смотрит в окно, не замечая её внимания. Он выглядит не то сосредоточенным, не то озабоченным чем-то. Понять невозможно.       Как же хорошо она знает это выражение лица. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться, провести по нахмуренным бровям, разгладить залёгшую меж них морщину. От невозможности сделать это она испытывает лёгкий укол разочарования.       Лу наблюдает за тем, как отблески фонарей скользят по его лицу, подсвечивают мужественный профиль. Совершенно простая, обыденная картина, но в данный момент это зрелище кажется ей чертовски красивым.       Видимо, всё же почувствовав её пристальный взгляд, Марк поворачивает голову. Он ничего не спрашивает. Не говорит. Лишь молча рассматривает её в ответ.       Затяжной зрительный контакт прерывается в тот момент, когда автомобиль тормозит у ресторана.       Марк открывает дверцу и подаёт Лу руку, помогая выйти из машины. Она вкладывает свою ладонь в его, и в этот момент взгляды их вновь встречаются.       Прожигающие. Говорящие. Обнажающие самые тайные мысли и желания.       Встречаются всего на несколько секунд, но кажется, что этот безмолвный диалог длится целую вечность.       Жонсьер крепче сжимает её пальцы и не отпускает даже тогда, когда Лу становится рядом. Мягко потянув, он увлекает её за собой.       Свой жест объясняет просто:       — Не хочу, чтобы вы случайно оступились на порожках.       Она лишь кивает в ответ и жалеет, что тех всего три.       Возле входа Марк выпускает её ладонь и распахивает перед Лу дверь.       От едва ощутимого прикосновения к пояснице по телу прокатывается лёгкая дрожь. Марк просто пропускает Лу вперёд, но это короткое, мимолётное касание обжигает, словно огнём. Касание, без которого вполне можно было обойтись.       Спустя всего несколько минут они уже сидят за небольшим, уютно устроившимся в углу столиком и изучают меню. Сведя брови, Лу рассматривает многообразие блюд и решительно не знает, что заказать.       — Доверитесь моему вкусу, Рид? — спрашивает Марк.       — Да, — она с облегчением захлопывает папку и откладывает ту на край стола.       Жонсьер подзывает официанта и делает заказ. После откидывается на спинку кресла и внимательно глядит на Лу. Под его пристальным взглядом она смущается и ёрзает, чувствуя, как на неё медленно опускается беспокойство.       Чем дольше Марк смотрит, тем сильнее становится ощущение, будто он знает обо всём, что она старается скрыть. Лу выдавливает из себя улыбку и отводит взгляд.       — Так о чём вы хотели поговорить, Рид? — спрашивает он негромко. — Вам что-то непонятно по работе?       Мысленно застонав и прокляв сначала себя за то, что придумала такой дурацкий предлог, а следом и Стоуна, спровоцировавшего эту авантюру, Лу натягивает на лицо дерзкую ухмылку и спрашивает:       — А вы способны говорить только о работе?       — Так я и думал, — фыркает Марк. — Что ж, давайте поговорим о том, зачем вам понадобился этот ужин. Неужели проиграли в споре?       — Не понимаю, о чём вы, — дёргает плечом Лу, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость.       Порой проницательность Марка выбивает её из колеи. Не зря у него слава лучшего дознавателя Инквизиции. Иногда кажется, словно он видит людей насквозь.       — Вы совершенно не умеете врать, Рид, — констатирует Жонсьер.       Не умеет. Тут он абсолютно прав. Ровно как и сдаваться слишком быстро.       Она чуть наклоняется вперёд и, понизив голос, спрашивает:       — А вариант, что я просто хотела провести вечер в вашем обществе, вы не рассматриваете?       Марк вскидывает бровь и, прищурив глаза, отвечает вопросом на вопрос:       — Хотите убедить меня в своём интересе?       — А вам так сложно в это поверить?       — Зависит от того, насколько старательно вы будете убеждать.       Фраза звучит слишком двусмысленно, и он об этом знает. Ему это нравится. Лу видит по глазам, в которых отчётливо читается азарт. Сейчас перед ней сидит совершенно другой Марк. Незнакомый и оттого ещё более интересный.       Недавно охватившее её напряжение спадает. Лу с удовольствием включается в игру.       — Поверьте, месье Жонсьер, я приложу максимум усилий, — закинув ногу на ногу, обещает она.       — Не сомневаюсь, — хмыкает Марк. — Стремление добиваться своего у вас в крови.       Она улыбается, но не отвечает. К столику подходит официант. Пока тот расставляет бокалы, открывает бутылку и наливает вино, между Лу и Марком воцаряется тишина.       Тягучая. Многозначительная.       Они сталкиваются взглядами, пристально изучают друг друга. Лу не знает, что Марк видит в её глазах, но в его она улавливает сомнение, смешанное с предвкушением.       Так же бесшумно, как и появился, официант удаляется, оставив их наслаждаться друг другом и безмолвием, прервать которое оба, кажется, не в силах.       Лу аккуратно берёт бокал за тонкую ножку и, по-прежнему глядя Жонсьеру в глаза, делает глоток. Проводит языком по губам и улыбается, с удовольствием наблюдая за тем, как пристально смотрит Марк.       От его взгляда, слишком жаркого, откровенного, по спине пробегают мурашки, а сердце ускоряет ритм. Всего несколько часов назад Лу одолевали сомнения, но сейчас она абсолютно уверена в том, что Жонсьер неравнодушен к ней так же, как и она к нему. Его глаза говорят обо всём красноречивее любых слов, однако Лу намерена во что бы то ни стало прояснить всё этим вечером.       Она наклоняется вперёд и открывает было рот, но не успевает произнести ни слова. Коротко моргнув, выключается свет, и ресторан погружается в непроглядную темноту.       По залу проносится лёгкий гул голосов, и следом тут и там вспыхивают экраны телефонов. Лу поворачивает голову к окну, но не видит ничего, кроме густого мрака, поглотившего город.       Персонал реагирует быстро и слаженно, и спустя считанные минуты на каждом столике оказывается по несколько свечей.       Марк, тоже обративший внимание на отсутствие освещения на улицах, произносит:       — Обесточило как минимум половину Центра. Скорее всего, произошла какая-то авария.       — Интересно, это надолго?       — Не знаю, — он пожимает плечами. — Не любите находиться в темноте?       — Нет, темнота меня не пугает, — отмахивается Лу. — Просто вряд ли гостей оставят в ресторане, если свет не включат в ближайшее время.       — Да, думаю, вы правы.       Лу отчаянно хочет ошибиться. Не готова она прервать этот ужин так рано, потому как не уверена, будет ли у них возможность всё повторить. Сама она вряд ли решится вновь пригласить Жонсьера, а он, скорее всего, будет продолжать изображать невозмутимость и не сделает первый шаг.       Заметив приближающегося к ним официанта, она негромко ругается. Марк, услышав её любимое «крэп», едва заметно улыбается и качает головой.       Как Лу и предполагала минутой ранее, официант просит прощения и сообщает, что они получили информацию об аварии, на устранение которой понадобится несколько часов. В связи с этим администрация ресторана вынуждена проводить гостей.       Марк оплачивает счёт и, откинувшись на спинку кресла, переводит взгляд на Лу. Произносит негромко:       — Вечер определённо не задался.       — Угу, — кивает Лу, даже не стараясь придать лицу хоть толику безразличия.       На короткое время за столом воцаряется тишина. Марк слегка хмурится, словно напряжённо о чём-то думает. После, видимо, решившись, спрашивает:       — Рид, как вы посмотрите на то, чтобы продолжить ужин у меня? — В голосе его угадывается лёгкое волнение. — Мой дом всего в десяти минутах ходьбы отсюда.       Он внимательно следит за её реакцией. Наблюдает, как удивление от столь неожиданного предложения сменяется сначала заинтересованностью, а после — улыбкой.       По телу прокатывается волна предвкушения. Внезапное происшествие со светом, так расстроившее её несколько минут назад, в итоге обернулось самым настоящим подарком.       Лу не знает, к чему это приведёт, не знает, чем закончится вечер, но намерена выжать из него максимум.       — Мне нравится эта идея, — не раздумывая, отвечает она.       — Хорошо, — кивает Марк. — Вызову нам машину.       Он берёт телефон, но Лу его останавливает.       — Вы же сказали, что живёте совсем рядом. Мы можем прогуляться.       — Ваша обувь не выглядит подходящей для пеших прогулок, — с улыбкой возражает Марк. — Уверены, что дойдёте?       — Абсолютно.       Лу желает продлить вечер всеми возможными способами. И если для достижения цели придётся пожертвовать своим комфортом, то она сделает это не задумываясь.       Возможно, небольшая прогулка позволит им расслабиться, сбросить напряжение, пусть и едва уловимо, но всё же витающее в воздухе. Обоим неловко, они не знают, как себя вести друг с другом. Лу волнуется. Марк же всё ещё выглядит немного настороженным, что неудивительно. Приглашение на ужин, пожалуй, последнее, чего он мог ожидать от неё.       Как только официант приносит им пакет с упакованными блюдами, Лу и Марк покидают ресторан.       На ступенях Жонсьер снова подаёт ей ладонь. Окинув взглядом улицу, предлагает:       — Рид, может, всё же машину? В такой темноте оступиться проще простого, особенно в таких туфлях, как у вас.       На улице действительно слишком темно. Единственный источник света — полная луна, загадочно сияющая над их головами. Её неверный свет слегка разгоняет тревожный сумрак, и этого вполне достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве.       С невозмутимым видом Лу берёт Марка под руку и произносит:       — Тогда держите меня крепче.       Он бросает взгляд на её пальцы, аккуратно покоящиеся поверх его плеча, и кивает, выдав лаконичное:       — Конечно.       Они идут не спеша, полной грудью вдыхая слегка прохладный вечерний воздух. Спустя пару минут безмолвия Марк заводит непринуждённую беседу. Оказывается, оба любят пешие прогулки и сходятся во мнении, что это отличный способ упорядочить мысли.       Разговор, в сущности, ни о чём, кажется, обоим доставляет удовольствие. Лу улыбается. Мысль о том, что идти по тёмным улицам, прижавшись к Марку, по-настоящему приятно, становится почти открытием. Спонтанная прогулка воспринимается настолько естественно, словно они делали это уже сотни раз.       Жонсьер заметно расслабляется, из его глаз уходит недавняя настороженность. Теперь он смотрит на Лу с теплотой и едва уловимой, но как будто бы нежной улыбкой. Перед ней снова тот Марк, которого она узнала совсем недавно. Не жёсткий, способный нагнать страху инквизитор, а самый обычный мужчина.       За приятным разговором дорога пролетает незаметно. Дом Марка находится в конце тихой улицы и располагается в некотором отдалении от остальных. Достаточно скромный в сравнении с огромными, слегка нелепыми соседями, он смотрится немного чужеродно. Словно появился случайно, и ему здесь совсем не место.       Эта часть города расположена на возвышенности и находится ближе всего к Термитнику. За домом Марка, стоящим у небольшого обрыва, открывается отличный вид на переливающийся тысячей разномастных огней район. По всей видимости, от отсутствия света пострадал только Центр.       Яркое лунное сияние позволяет Лу осмотреться, и она, впечатлённая зрелищем, не удерживается от замечания.       — Не ожидала, что на этой улице можно встретить такой дом, как ваш.       — Разочарованы? — спрашивает Марк, распахивая дверь и освещая им путь фонариком в телефоне.       Сбросив обувь, они проходят на кухню. Пока Жонсьер зажигает несколько свечей, Лу спешит объясниться.       — Вовсе нет, — она качает головой. — Напротив, мне очень нравится. Если бы мне пришлось выбирать среди всех этих домов, то я, не раздумывая, остановилась бы на вашем.       Марк ничего не отвечает, но по мелькнувшей на лице улыбке Лу видит, что ему приятны эти слова.       Она подходит к панорамному окну и заворожённо смотрит на мерцающий огнями город. Замечает небольшую террасу с парой уютных кресел. Очевидно, Марк тоже не прочь полюбоваться открывающимся видом.       Лу почти видит, как он сидит там поздними вечерами и потягивает виски. Задумчивый. Одинокий.       — Я выбрал этот дом из-за его расположения. Не проникнуться этой панорамой было невозможно.       Его голос, тихий, чуть хрипловатый, раздаётся почти у самого её уха. Лу вздрагивает. Она так задумалась, что даже не услышала, как Марк подошёл.       — Вид просто потрясающий. Совершенно не хочется отрывать взгляд.       — Понимаю. Но давайте для начала поедим, пока всё окончательно не остыло, — предлагает он. — Вы ещё успеете насладиться зрелищем.       Марк отодвигает для неё стул. Устраивается напротив и разливает по бокалам вино.       Лу бесстыдно рассматривает его внешний вид. Небрежно закатанные рукава рубашки, несколько расстёгнутых пуговиц и слегка взъерошенные волосы, словно он нервно провёл по ним рукой. Есть в его облике что-то будоражащее, немного интимное, и Лу это чертовски нравится.       От Жонсьера не укрывается её интерес. Уголок губ дёргается в улыбке, а карие глаза изучают Лу в ответ. Открыто. Пристально. Беззастенчиво. От этого взгляда по позвоночнику бегут щекотные мурашки и перехватывает дыхание.       Марк чуть задерживает взор на её декольте, а после поднимает бокал и негромко произносит:       — За вас, Рид.       Она лишь кивает и отпивает вина. Старается дышать ровнее, чтобы не выдать своего волнения. Близость Марка и вся эта атмосфера кружат голову, туманят разум. Лу наблюдает за движением его рук и не может оторваться. В голове начинают роиться максимально неприличные мысли, и она тихо вздыхает.       Ещё никогда Лу не робела так сильно. Ни один мужчина не вызывал у неё столь ярких эмоций, не заставлял чувствовать себя неопытной школьницей. Желание сбросить это оцепенение, подойти к Марку и впиться в его губы страстным поцелуем становится почти нестерпимым. Хочется его ошарашить, как и всегда, взять инициативу на себя и будь что будет.       Их взгляды вновь пересекаются. Кажется, Марк без труда читает на её лице каждое желание, каждую связанную с ним мысль, и это одновременно возбуждает и пугает.       Лу моргает и, сделав щедрый глоток, принимается изучать блюда. Удивлённо вскинув бровь, спрашивает:       — Вы точно на двоих ужин заказывали? Такое ощущение, что здесь половина меню.       — Я не знаю, что вы любите, потому решил взять всего по чуть-чуть, — он едва уловимо улыбается.       Это звучит так неожиданно и… мило, что Лу на мгновение теряется. Она настолько не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился, что попросту не может подобрать слов. Беспокойство Марка мягким теплом разливается где-то в груди.       Жонсьер, видимо, удивлённый её молчанием, произносит:       — Рид, прошу, успокойте меня. Надеюсь, вы не из тех женщин, которые, съев два листика салата, говорят, что наелись?       Она фыркает и, коротко рассмеявшись, произносит:       — О, нет, месье Жонсьер, не волнуйтесь. Если выбирать между травой и хорошим мясным стейком, я однозначно выберу второе.       — Одобряю.       Некоторое время они проводят в тишине, увлечённые ужином. Еда, конечно, уже остыла, но, тем не менее, остаётся прекрасной на вкус. Лу откровенно наслаждается натуральным сочным мясом, дорогим вином и жаркими взглядами, которыми то и дело одаривает её Марк.       Как только первый голод оказывается утолён, они вновь возвращаются к беседе. На этот раз говорят о работе. Обсуждают последнее расследование, обмениваются мнениями. В какой-то момент Жонсьер произносит:       — Вы делаете успехи, Рид. Ваша внимательность к деталям, дотошность и способность анализировать и приходить к правильным выводам весьма радует. Думаю, однажды вы станете отличным дознавателем.       Получить похвалу очень лестно. А услышать её из уст Марка — приятно вдвойне. Не тот он человек, который разбрасывается подобными словами впустую. Раз говорит, значит, действительно так думает.       Желая скрыть удовольствие от столь неожиданного комплимента, Лу спешит перевести всё в шутку.       — Способность анализировать, делать выводы, дотошность… — она медленно повторяет каждое слово, а после слегка усмехается. — Чувство такое, будто вы сейчас описали себя.       — В какой-то степени так оно и есть, — Марк возвращает усмешку. — Вы просто не замечаете, насколько похожи на меня.       — Я? На вас? — она вскидывает бровь и, скрестив руки на груди, окидывает его насмешливым взглядом. — Вы шутите?       — Отнюдь. Вы просто моя копия пятнадцатилетней давности, Рид.       Всем своим видом Лу демонстрирует сомнение. Как ни старается, она никак не может представить Марка ввязывающимся в драку, не стесняясь в выражениях высказывающим собеседнику всё, что о нём думает, или несущимся по городу на мотоцикле.       — Не верите, значит? — всё с той же улыбкой уточняет Жонсьер. — А у меня ведь даже мотоцикл был. Да и от привычки сначала говорить и только после обдумывать свои слова я избавился, уже получив два повышения по службе.       Лу едва не давится вином, когда слышит про мотоцикл. Как следует откашлявшись, восклицает:       — Крэп, да вы прикалываетесь!       — Рид, неужели вы считаете меня настолько скучным, что даже сама мысль о том, что у меня могут быть схожие с вашими увлечения, повергает вас в состояние шока?       На какое-то мгновение ей кажется, что её недоверие не просто задело, а, возможно, даже слегка обидело Марка. Она спешит объясниться.       — Я вовсе не считаю вас скучным, месье Жонсьер. А иначе стала бы я тут с вами болтать весь вечер?       — Вот мы и подобрались к сути, Рид, — улыбается Марк. — Рассказывайте, зачем вам понадобился этот ужин?       — А вам?       — Рид, вы в своём уме? — Теперь уже Марк, поперхнувшись вином, во все глаза смотрит на Лу. — Вообще-то, это вы меня пригласили.       — Я, — невозмутимо кивает она. — А вы сделали это следом. Там, в ресторане. — Растянув губы в ухмылке, добавляет: — Хотя мы могли спокойно разойтись.       — Я не увидел в вас желания заканчивать вечер.       — Так же, как и я в вас.       Их взгляды пересекаются. В каждом горит решимость и полное нежелание сдавать позиции. Никто не готов уступить первым. Открыться — значит показать уязвимость. Это последнее, чего хотелось бы обоим.       Повисшее в комнате напряжение становится почти осязаемым. Недавние улыбки сменяются серьёзностью. Шутки и игры теперь кажутся неуместными. А вот что уместно — Лу не знает. Она напрочь теряется под прожигающим взором карих глаз.       Лишённая возможности связно мыслить, опасающаяся сделать очередную глупость, Лу отпивает вина и поднимается из-за стола. Отходит к окну, желая отвлечься и хотя бы немного расслабиться. Глядя на раскинувшийся вдалеке яркий Термитник, она надеется набраться решимости перешагнуть разделяющую их с Марком черту.       Мысли испаряются из головы, когда Жонсьер оказывается у неё за спиной. Лу кожей ощущает тепло его тела и горячее дыхание, касающееся обнажённой шеи. Непроизвольно с губ срывается судорожный вдох.       От уверенного прикосновения она вздрагивает и беззвучно ругается. Марк разворачивает её к себе, надёжно удерживает, не позволяя вновь отвернуться.       Он так близко, что голова идёт кругом. Терпкий аромат его парфюма щекочет ноздри, манит, вызывает желание прильнуть, сократить расстояние до минимума, чтобы уловить каждую ноту.       Последние капли здравого смысла растворяются в темноте. Опасений и страхов больше нет. Остаётся лишь желание. Острое, словно клинок. Сводящее с ума. Сопротивляться ему больше нет сил.       Лу делает шаг. Её грудь прижимается к чёрной рубашке, ладонь обвивает шею, притягивая Марка ближе. Прикрыв глаза, она проводит по его шее кончиком носа. Касается губами и улыбается, ощутив лёгкую дрожь.       Широкая ладонь скользит по её спине в ответном жесте. Прижимает теснее, стирая последние миллиметры свободного пространства. Сейчас они так близко, как не были ещё никогда. Лу видит: происходящее между ними нравится Марку не меньше, чем ей.       На некоторое время они замирают в трепетном объятии, позволяя себе лишь аккуратные, несмелые прикосновения.       Чувствовать горячие ладони Марка на своём теле кажется до странности правильным, таким естественным… И сразу хочется ещё крепче. Ещё ближе. Теснее. Наличие одежды раздражает, не позволяет соприкоснуться кожа к коже. Пожалуй, сейчас это последняя преграда, преодолеть которую они ещё не решились. Оба знают: это станет важным шагом, точкой невозврата, после которой уже ничто не будет так, как прежде.       Совершенно одурманенная этим вечером и Марком, Лу шепчет что-то неразборчивое и поднимает голову. Тут же она оказывается захвачена в плен его невозможных глаз, в глубине которых медленно разгорается пожар.       Не желая становиться инициатором, надеясь подтолкнуть его к действиям, Лу приближается и, потеревшись о кончик его носа своим, шепчет в приоткрытые губы:       — Может, уже сделаешь что-нибудь…       Не вопрос. Просьба. Желание, высказанное вслух.       Пальцы на её талии сжимаются, сминая тонкий шифон. Марк лишь ещё ближе привлекает Лу к своему телу. Тесно. Так, чтобы она смогла почувствовать его нарастающее возбуждение.       — Ты же понимаешь, что короткая интрижка на работе — не мой вариант? — шепчет он, задевая её губы своими.       — А кто говорил об интрижке?       Лу проводит по его шее ногтями и улыбается, уловив рваный вздох. Отзывается своим, когда Жонсьер чуть грубовато стискивает её ягодицу.       — Не думаю, что тебе будет интересно что-то большее, чем секс на раз-другой.       Марк коротко целует её и поглаживает по обнажённому плечу. Поддевает тонкую бретельку платья, следит за тем, как она сползает по разгорячённой коже.       — Не думаешь, оно и видно. Причём совсем, — Лу аккуратно прикусывает его нижнюю губу. — Сдаёшь позиции, месье Жонсьер? — Проведя по месту укуса языком, добавляет: — Понимаю, бывает.       Он негромко усмехается и тут же обжигает шею несколькими короткими поцелуями.       — Хочешь сказать, я в чём-то ошибся?       Его ладонь бесстыдно поглаживает открытое глубоким разрезом бедро. Лу прикрывает глаза от этой ласки, выдыхает едва слышное:       — Да.       — В чём?       Хриплый шёпот задевает ухо, снова посылая по телу мурашки. Лу льнёт к Марку ещё ближе. Вытаскивает из-за пояса рубашку и забирается под неё руками. С удовлетворением отмечает, как сбивается его дыхание.       — Во всём, — произносит она и тянется за поцелуем.       Марк накрывает её губы своими. Целует жадно. Порывисто. Многообещающе. Зарывшись пальцами в её волосы, сжимает их у корней, не оставляя возможности отстраниться. Лу и не пытается. Лишь мягко стонет, когда он слегка стискивает грудь.       Чем дальше, тем жарче становится поцелуй. Эмоции зашкаливают, мысли кружатся, и Лу кажется, что если бы Марк не держал её так крепко, она попросту не устояла бы на ногах.       В это мгновение она слишком хорошо ощущает разницу между поцелуем со случайным парнем и тем, кто заставляет сердце биться сильнее.       Оторвавшись от губ Лу, Жонсьер прислоняется к её лбу своим и хрипло спрашивает:       — Тебе в жизни не хватает приключений?       Она чуть отстраняется, чтобы заглянуть в до боли знакомые, внимательные, почти уже родные глаза. Отвечает абсолютно серьёзно, чтобы он ни на секунду не усомнился в правдивости её слов.       — Тебя, Марк. Мне не хватает тебя.       Кажется, Жонсьер собирается возразить, но Лу, приложив палец к его губам, не позволяет. Добавляет, по-прежнему не отводя взгляд:       — Тебя, вечно хмурого, ворчливого, всем недовольного и до тошноты правильного зануды.       Он усмехается. Обхватив Лу за ягодицы, резко притягивает ближе и трётся пахом о её бедро. Склонившись к уху, вновь прикусывает мочку, прокладывает дорожку из поцелуев по шее, заставляя Лу едва слышно застонать.       Спустив с её плеча вторую бретельку, произносит:       — Я всегда знал, что ты ненормальная.       — Разочарован?       Лу улыбается. Тут же тихо ахает, не то от ответа Марка, не то оттого, что он, добравшись до молнии на платье, уверенно тянет её вниз.       — Очарован.       Всего одно слово, произнесённое с непоколебимой твёрдостью, заставляет сердце пуститься в галоп.       — Мной? — одними губами спрашивает она.       — Тобой, — кивает Марк. — Такой взбалмошной, упёртой, своими выходками способной довести до инфаркта абсолютно любого.       Платье падает к её ногам, оставив Лу полностью обнажённой.       — Такой чертовски красивой, — продолжает Марк, рассматривая её в тусклом свете свечей. — Очень красивой…       В его глазах читается восхищение пополам с предвкушением. Он откровенно любуется Лу, ласкает взглядом, и тот ощущается почти физически. Кажется, ещё никто и никогда не смотрел на неё так, как глядит сейчас Марк. Отчего-то в горле встаёт ком, нахлынувшие вдруг чувства пугают, и Лу спешит переключиться.       Медленно, неторопливо, пуговицу за пуговицей, она расстёгивает его рубашку. Распахнув её полностью, прикладывает ладони к смуглой коже, поглаживает грудь и спускается ниже. Кончиками пальцев проходится по животу у кромки ремня, отчего Марк слегка вздрагивает.       Пока она изучает его тело, он, в свою очередь, исследует её. Гладит. Сжимает. Целует. Каждым своим прикосновением распаляя Лу всё сильнее. Недавний напор сменяется нежностью, провоцирующей ещё более сильное возбуждение.       Марк разворачивает Лу спиной, с нажимом проходится по чувствительным соскам и слегка оттягивает, отчего она выгибается. Стон удовольствия срывается с приоткрытых губ. Следом — ещё один, когда ласка становится чуть настойчивее и грубее.       Кожа под пальцами Марка буквально горит, в голове давно уже нет никаких мыслей.       Только он.       Его запах дурманит, хриплый шёпот будоражит, а желание почувствовать его ещё ближе почти сводит с ума.       Лу опять бормочет что-то неразборчивое. Сама не понимает, что говорит, о чём умоляет. Эмоции переполняют, всё происходящее похоже на сумасшествие в лучшем его проявлении. Марк. Его крепкое тело. Руки, что ласкают так неистово… Всё кажется нереальным, самым лучшим, самым желанным из снов.       Не в силах и дальше безропотно терпеть, она поворачивается. Прижавшись к Марку, находит его губы и увлекает в долгий, чувственный поцелуй. Они совершенно теряются в нём. Тонут в охватившей обоих страсти, будучи не в силах оторваться друг от друга. До дрожи, до нехватки кислорода, не желая разомкнуть губ даже для того, чтобы сделать вдох.       Лу судорожно цепляется за рубашку, резкими движениями старается избавить Марка от одежды, мешающей почувствовать жар его кожи, чем вызывает довольный хриплый смешок.       Жонсьер прикусывает губу Лу, целует скулу, спускается к шее. Шепчет:       — Обхвати меня ногами.       Спустя мгновение, придерживая её за ягодицы, уносит в полумрак тёмных комнат. Шаги его твёрдые и уверенные, хотя Лу не представляет, как можно ориентироваться при почти полном отсутствии освещения. И пусть лунный свет, льющийся сквозь панорамные окна, хоть немного разгоняет ночные тени, этого всё равно кажется недостаточно.       Марк аккуратно роняет Лу на постель. Шёлковые простыни холодят кожу, вызывая мурашки и заставляя поёжиться. Впрочем, она забывает об этом уже через секунду, когда оказывается прижата к матрасу горячим телом.       Сердце оглушительно колотится в груди, дыхание становится тяжёлым и рваным. От каждого прикосновения Лу словно пронзает электрическим током. Она то стонет, то едва слышно просит Жонсьера не тормозить, чувствуя, что больше не способна довольствоваться лишь поцелуями и простыми ласками.       Когда он отстраняется, чтобы, наконец, избавиться от остатков одежды, Лу не может сдержать раздражённого вздоха. Она знает: Марк намеренно дразнит её, распаляет как можно сильнее. Хочет заставить окончательно потерять голову, не зная того, что это произошло уже очень и очень давно. Пожалуй, Лу и сама до конца не осознавала, насколько ей нужен Марк, не понимала того, что без него уже попросту невозможно.       Опустившись на постель, он широко разводит её ноги и плавно входит. Аккуратно, мучительно медленно. Его тихий стон удовольствия звучит в унисон с её протяжным и громким. Лу выгибается, подставляясь под крепкую ладонь, блуждающую по разгорячённой коже, плотнее обвивает ногами его бёдра и совершенно забывается, теряется в происходящем.       Марк задаёт размеренный, неторопливый ритм. Изучает Лу и позволяет привыкнуть к себе. Накрыв её тело своим, заводит руки за голову, мягко прижимая запястья к матрасу. Безмолвно даёт понять, в каком положении хочет видеть её сейчас.       Её довольный вздох служит ответом — она согласна на всё, что он готов предложить. Помимо сжигающего дотла желания, Лу испытывает к Марку чувство безграничного доверия. Попроси он закрыть глаза и пойти вслед за ним, она пойдёт. Пойдёт, даже не спрашивая, куда и зачем.       Горячие губы покрывают поцелуями её шею, ключицы и плечи. Спускаются ниже к груди. Жонсьер проводит по затвердевшему соску кончиком языка, втягивает его в рот, а после прикусывает, спровоцировав очередной стон. Повторяет это снова и снова, пока Лу не выгибается и не начинает умолять. О чём, и сама не знает. Лишь как в бреду повторяет:       — Пожалуйста… Марк…       Его руки и язык, его губы и то, как медленно он двигается в ней, доводят до исступления. Марк не спешит, откровенно наслаждаясь каждой секундой происходящего. Растягивает удовольствие, заставляя обоих всем своим существом прочувствовать каждое прикосновение, каждый поцелуй.       Когда Лу кажется, что она уже просто не в состоянии выносить эту мучительную ласку, Жонсьер переключается. Ускоряет ритм, сменяя нежность страстью, полным неистовством. Каждым толчком выбивая из Лу всё более громкие стоны, постепенно переходящие в негромкие вскрики, перемежающиеся с бессвязными словами.       Первый оргазм накрывает лавиной. Лу дрожит и громко стонет ему в губы. После жадно хватает ртом воздух, пока Марк всё так же резко вбивается в её тело, хрипло шепча что-то ей в шею.       Меняются темп и положения тел. Марк полностью перехватывает инициативу, временами даже не оставляя возможности пошевелиться, и Лу подчиняется. Позволяет ему делать с ней всё, что захочется. Мысль о том, что Жонсьер — первый мужчина, которому она разрешает вести, вызывает почти хмельную улыбку.       К утру на её теле не остаётся ни сантиметра, на котором не побывали бы его руки и губы.       С первыми лучами солнца, перебрав за ночь все возможные позы, они в изнеможении падают на смятые простыни.       Совершенно не способная пошевелиться, Лу вытягивается у Марка под боком. Тихо вздыхает, когда он укрывает их одеялом и касается губами макушки. На его вопрос: «как ты?» отвечает лишь одобрительным мычанием. Выразить чувства словами просто нет сил.       Засыпает она с мыслью о том, что иногда, чтобы что-то выиграть, сначала нужно проиграть.