Новенькая

Новенькая В школу волшебства приехала новенькая. Пятый курс. Пятнадцать с половиной лет. Странная. Очень странная девица. Ах да, надо сказать, что девушка поступила в Когтевран. Умненькая, милая, не слишком застенчивая, а скорее совсем не застенчивая. За словом в карман не лезла, но и разборок не устраивала, вела себя свободно, однако без хамства и подхалимства. Мисс Мэриэл Лиззи, так она представилась всем. А за тем началось странное. Парни стали все хотеть с ней встречаться. И она не отказывала. При этом не редко можно было встретить ее в окружении целой толпы поклонников. Особо ни с кем не флиртовала, пресекала это и в ребятах, но общалась со всем, кто желал этого. А дальше. А дальше поползли слухи, что она спит со всеми, кто того желает. Не скрою, под ее чары попал и я. Однако подойти и поговорить, как остальные, я не мог. Неусыпный контроль Грейнджер был тому причиной. К тому же она не взлюбила новенькую одва ли не с первого взгляда. Да и было с чего. Там, где Гермионе приходилось часами корпеть над книгами, новенькая решала вопросы играючи. Это случилось ночью. Было уже за полночь, но мне не спалось. Образ девушки будоражил сознание и я разыскивал ее имя в карте. Данная точка встретилась с неким Девидом Брэком и они направились к библиотеке. Накинув мантию-невидимку и сверившись с картой, я тихо отправился на место их рандеву. Библиотека встретила темными стеллажами и лишь в дальнем конце горело несколько зажжённых магических светильников, что создавали интимный полумрак. Ещё издалека я услышал их. Скрип половиц, шорох одежды и приглушённые стоны. Влажные, длинные, протяжные, чуть слышные. Да, я подсматривал. Она тоже меня очаровала. Пленила своими сетями. И сейчас я смотрел, как семикурсник медленно погружался в нее, в то время, как она опиралась локтями о столешницу и с нежной улыбкой смотрела на него. Ее расстёгнутая блуза являла оголенную грудь. Рассмотреть ее было нельзя, но я знал, что ее соски заострены, как пики сливок на праздничных капкейках. Видимо не мне одному хотелось их лизнуть. Парень разрывался между желанием двигаться в ней и целовать. Я понимал его. Ощутив вкус настоящего удовольствия с ним сложно справится. Потому он продолжал двигать бедрами лишь прикусив ей кожу на плече. Это не было единением душ. Не знаю, как я это понимал, но во мне было это четкое осознание. Она просто давала ему то, чего он желал больше всего. Из-за острого своего желания я не услышал, как открылась дверь и в помещение зашёл проверяющий. – Мисс Лиззи?! – возмущенный голос разорвал интимную ауру пространства. – Вы что себе позволяете?!! Сто баллов с Когтеврана! Сто баллов со Слизерина! На освещённое пространство вышла строгая профессор МакГонагалл. Старая кошка пылала от ярости. В стенах учебного заведения творилось это! Это чудовищное, аморальное безобразие, о чем немедленно и было сообщено парочке. Но удивительно было, что не смотря на появление нового лица и ярость пылких речей, парень все так же продолжал стонать и двигаться в девушке, все ещё прикусывая ее плечо. Только глаза Мэриэл стала чуть холоднее. – Вы меня слышит?! Я отправлю вас обоих сейчас к директору и буду хлопотать о вашем отчислении! – старая леди шипела от ярости, едва не срываясь на фальцет. – Эти стены ещё не видели подобного! Вы что, оглохли?! Прекратите немедленно! Двести баллов с обоих факультетов! В ответ на этот выпад парень со стоном замер и его тело стало содрогаться в мелких конвульсиях. Он явно был под какими-то чарами и глядя на это действо я стал тоже верить, что с этой встречей не все чисто. Гермиона все время твердила, что эта девушка с секретом и явно обпаивает или околдовывает юношей. Наконец-то парень отстранился. МакГонагалл стояла оторопевшая от происходящего и той наглости, что разворачивалась на ее глазах. – Спасибо, – красавчик поцеловал Мэриэл. – Отдыхай, – девушка нежно провела рукой по его голове и тот ушел из библиотеки, даже не взглянув на профессора. Старая леди обернулась вслед юноше, пару раз окликнула его, но тот шел спокойно и плавно, словно не слыша ее. – Мадам, – негромко позвала Лиззи, обратив внимание профессора на себя. Когда та обернулась, девушка уже была идеально заправлена и ничего в ее облике не говорило о только что здесь происходившем. – Вы только что говорили, что будете хлопотать о моем отчислении из-за произошедшего, но кто сказал вам, что я здесь не для этого? – и с милой улыбкой она удалилась. МакГонагалл открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба, пока девушка так же не исчезла из вида. За тем оглядела пространство и, погасив светильники, ушла из библиотеки, причитая, что все это она не оставит просто так и завтра же соберёт педсовет для разбирательства. Заглянул в карту и подтвердив догадку, что профессор ушла к себе, а так же проверив где находится Филч и его кошка, я тоже покинул библиотеку. – Здравствуй, милый Гарри, – едва я свернул за поворот, как за спиной раздался голос Лиззи. Я обернулся, чтоб понять, что она действительно смотрит на меня и моя мантия-невидимка ей не помеха. – Пойдем. Ты и так очень долго ждал. Я даже пискнуть не успел, когда она забралась ко мне под накидку и повела по лестницам. Вынырнул я из грез только когда мы остановились возле выручай-комнаты. – Подумай, чего ты хочешь, – она улыбнулась мне светло и искренне. И я сам не осознал, как полез ее целовать, как появилась дверная ручка и мы ввалились в комнату. Пришел в себя, когда уже вовсю пытался снять ее чертов лифчик, а тот не поддавался. – Все-все, тише, – как музыка, влился в мои уши ее голос. В ужасе я отпрянул, но ее руки удержали меня. Мы были в классе зельеварения. Но не совсем. Кипели котлы, издавая приятный аромат, но посреди помещения стояла кровать с черными простынями. – П...прости, – выдавил я, – сделав вновь попытку вырваться и сбежать. – Я... я... Это... Я... – Ш-ш-ш, – она пригладила мою шевелюру, – чего ты испугался? Что тебя смутило? – Я не должен... Мы не должны... – как никогда я костерил свое косноязычие. – Успокойся и дыши, – мягко велела она мне, все ещё обнимая. – А теперь скажи: тебе хорошо? – ее голос был тихим и успокаивающим, – подумай, не спеши. Я вдохнул, выдохнул и прислушался к себе. – Да... вроде бы да, – я невольно сглотнул. – Вот и хорошо, – она улыбнулась. – Кто ты? – я посмотрел в ее глаза. – А кем ты хочешь чтобы я для тебя была? – Мама, – вырвалось у меня. Но тут же я устыдился своих слов. Разве ведут так себя с мамами? И с отчаянием стал вырываться ещё больше. – Тише, тише, ш-ш-ш, – она перехватила меня нежно, властно и сильно. – Тише, маленький потерянный ребенок, тише. Все хорошо. Ты мальчик, что не получил любви и ты уже юноша, что хочет быть любимым и любить. Это нормально. Слышишь? Нормально! Нормально хотеть дополучить все. Она баюкала меня, мое сознание, мою душу. – Кто ты? – мне было тепло в ее руках. Впервые в жизни мне было на столько надёжно, что хотелось плакать от счастья. Хотя последний раз я ревел в четыре, когда мою любимую игрушку разбил Дадли и никто за меня не заступился. Я тогда окончательно понял, что мир жесток и не справедлив. И больше я не ждал добра. Просто запретил надеятся на чудо. – Ш-ш-ш, – как мелкая галька в море, шуршал ее голос в моей голове. – Ты может и не знаешь, а вот твоя сущность осознает, что я могу дать тебе все. Не бойся себя и меня. Исцелись! – она повернула меня лицом к себе и поцеловала. Поцеловала глубоко, нежно, страстно. Так не целовал меня никто. Это не было ни на что похоже. Это было, как впервые увидеть снег на Рождество. Или космос в высокогорье. Это было неотвратимо, как лавина и прекрасно, как замерший миг. Я не помню, как утонул в этом шторме чувств. Я только чувствовал тепло и негу. И ее голос, как луч солнца в просвете неба, что вел меня. – Исцеляйся! Все хорошо! Ш-ш-ш... Проснулся на смятых простынях в выручай-комнате. Девушки не было, но по шуму воды из-за закрытых дверей соседнего помещения я понял, что она ещё не ушла. Через пару минут она вышла в халате и с полотенцем на голове. Смешные тапочки с длинными ушами украшали ноги. – Доброе утро, Гарри, как спалось? – улыбнулась она мне. – Я хочу тебя, – признался я и эти слова, не то что мысль, не вызвали во мне лавины того дискомфорта, что случился бы ещё накануне. – Я рада, – улыбнулась она и подошла ближе. Халат, как и полотенце, скользнули на пол и я прикоснулся пальцами к ее молочной коже. – Без чар, – попросил я, заглянув в ее глаза. Она понимающе улыбнулась. И я склонил ее ближе и наконец-то прикоснулся губами к вершинкам пик. Мой язык очертил ореолы на холмах, пощекотав горошинки вишен. Пальцы скользили по спине, опускаясь на крутые бедра, тонкую талию и поднимаясь вновь к позвонкам у основания шеи. Я ощущал ее сердцебиение в паху и это было так волнительно и сладко. А за тем я рывком перевернул ее, подмяв под себя и поцеловал. Поцеловал, как захотел. Властно, доминантно, немного жестоко, но в тоже время жарко и страстно. Невесомая дорожка поцелуев опустилась от подбородка до пупка, а за тем и дальше. Она была гладкой, как плитка шоколада и пахла так же вкусно. Языком я раздвинул сомкнутые лепестки и коснулся, укрытой в теплых складочках, жемчужинки. Девочка выгнулась в моих руках. Кажется она впервые позволила себе тонкий стон наслаждения. Я трогал ее медленно, нежно и очень заботливо. Язык скользил по влажным лепесткам, дразня своим развратным и сладким прикосновением. А за тем я целенаправленно стал ласкать только сокровенную бусинку. Словно поддразнивая, но в тоже время настойчиво касаясь. Пальцы одной руки невесомо поглаживали набухший розовый сосочек. И вся эта гамма чувств сорвала ее в протяжный водоворот удовольствия. Спелый персик ее наслаждения был сорван и упал в мои руки. Я вылизывал ее одуряюще мокрую и счастливую, пахнущую свежими травами и морской солью. – Я возьму тебя, – сообщил я и без дальнейших разговоров погрузился в сладкую и манящую теплоту. Плотная и захватывающая глубина лишала чувств и покоя. Так что едва потолок перестал меняться местами с полом, я начал свой неумолимый ритм. Этот танец жизни, который нельзя остановить, даже если очень просить. Когда вливаешься в этот поток, то невозможно прекратить двигаться. Мелкие, но глубинные толчки накатывали, как волны перед основным штормом. На девятибальной шкале ритма, теряя остатки себя, я понимал только одно – я полностью исцелен и свободен. Глаза девушки светились в глубине моего сознания, в голове гремели древние барабаны. Меня чествовали, как победителя. Я впервые осознавал как прекрасен оргазм с женщиной. С юным и свободным человеком. Это не несколько секунд красочных вспышек под веками, когда ты, за закрытыми занавесками, дергаешся в потную ладонь на колдографию Кетти Бейл в нижнем белье. Нет, это гораздо сильнее, слаще и удивительнее. И все эти движения удовольствия в кулак никогда не превзойдут встречи на глубине. – Ты – удивительная. Спасибо, – я поцеловал ее очень нежно и как-то очень по-братски. Я вдруг понял, что она сделала за эту ночь очень многое. Словно сняла с меняй пыльный и явно маленький мне по размеру чехол, в котором я жил долгие и долгие годы. – Я рада была стать тебе полезной. Красивая, даже роскошная, она смотрела на меня с нежностью матери, сестры, подруги, учителя, любовницы и бог знает кого ещё. Да, я хотел бы ее ещё, но внутри я вдруг понял, что рядом хочу видеть другую. Пленительную рыженькую девчушку. Смешливую, с веснушками и обаятельной улыбкой. С которой так уютно будет сидеть у камина, растить детей. От этой мысли потеплело внутри. – Прости, – я смутился, вдруг осознав, что Мэриэл знает о чем я подумал – Все правильно, моя задача с тобой выполнена, – она сжала мою ладонь, – ты – молодец! – Спасибо! – прошептал мои губы, целуя ее в макушку. Когда я вышел из душа, то девушки уже небыло. Покинув выручай-комнату я с удивлением понял, что только утро, хотя по моим внутренним часам прошло более суток. В Большом зале завтрак был ещё в самом разгаре. – Ты где был? – набросилась на меня с расспросами Гермиона, едва я сел рядом с друзьями. Рон стеклянными глазами смотрел на прошедшую по ряду Мэриэл Лиззи. – В смысле? – я потянулся к подносу с тостами. – Не притворяйся, ты сегодня не ночевал в спальне! Рон мне сказал, – на этих словах она заметила состояние парня и ткнула его в бок. – А, да... да, – отмер рыжий и усердно стал пережевывать овсянку. – Так где ты был? – сердито свела брови Грейнджер. – А почему тебя это так интересует? – я прямо взглянул на девушку. Кажется что-то во мне очень изменилось за прошедшую ночь. На столько, что даже Гермиона немного отпрянула. – Гарри, – как-то резко сбавила она тон, – с тобой все в порядке? Ты... ты как-то изменился... На это я только хмыкнул, продолжив накладывать еду. — Ладно, – поняв, что ничего от меня не добьется, девушка вновь села на любимого конька и стала тараторить о занятиях и наших неподготовленных домашних работах. – Простите, я на минутку, – перебил я ее на полуслове и направился в сторону, где заметил рыжую макушку. – С ним точно что-то не то, – зашипела Грейнджер, глядя на то, как я удаляюсь. Джинни невесело ковырялась в каше, когда я сомкнул на ней свои объятия. – Привет, малышка, – я поцеловал ее в макушку, вдыхая запах корицы и яблок. – Нет аппетита? Со всех сторон послышался звон роняемой посуды, а сама девушка в шоке обернулась на меня. Я же присел рядом, на мигом освободившееся пространство и с улыбкой продолжил: – Я тут подумал, составишь мне компанию на эти выходные в Хогсмид? – Гарри, что с тобой? – она переводила взгляд с одного моего глаза на другой, словно пытаясь уловить там след неведомого шутника, что подослал меня к ней. И в тот же миг в ее вопросе была и радость, и надежда, и недоверие. – Со мной все хорошо, а с тобой? – я чуть склонился к ней. Она смущённо зарделась. – Так как, погуляешь со мной? – все так же спросил я. – Д-да, – чуть запинаясь ответила она. – А замуж за меня выйдешь? – склоняясь ещё ближе и чуть слышно спрашивая. – Что?! – ее возглас разлетелся эхом в притихшем Большом зале. – Ты что, под чарами? Гарри Джеймс Поттер, не шути так! Но я на это только ещё теплее ей улыбнулся. Такой милой, взъерошенной, родной. – Никаких шуток, – подняв ладони в примирительном жесте, сообщил я, и громче добавил: – Джиневра Молли Уизли, ты выйдешь за меня? Зал ошарашено умолк. – Перед лицом всех здесь присутствующих, – уже стоя перед ней на одном колене и держа ее тонкие пальчики в своих руках, – я спрошу в третий раз, ты выйдешь за меня? Она смотрела мне в глаза. Все ещё обескураженная происходящим и боящаяся поверить, но губы уже шептали: «Да, согласна». – Молодые люди, – со своего места поднялся директор. – Профессор Дамблдор, – перебил я его, – засвидетельствуйте нашу помолвку. Помолчав какое-то время, он наконец-то вскинул палочку и громко произнес: – Свидетельствую! В тот же миг наши с Джинни руки озарило свечение, а когда погасло, то на запястьях переливались серебряные браслеты обещанных. Если свадьба состоится, то они станут золотыми. – Ты сумасшедший, Поттер! – она с недоверием смотрела на обновку. – С тобой – всегда! – и на этих словах подхватил ее, целуя и кружа. На периферии я заметил одобрительную улыбку Мэриэл. Рон сидел, как пыльным мешком пришибленный, Гермиона открывала и закрывала рот, но сказать ничего не могла. Близнецы Фред и Джордж скандировали: «С нами Поттер! С нами Поттер!» А я все кружил и кружил свое рыжее и теплое счастье и понимал, что буду с ней счастлив всегда, пока смерть не разлучит нас!