Три дня до любви

***

Будильник на телефоне Казанцева прозвенел ровно в 6:00. За окном было темно, ни намёка на рассвет. Мужчина поднялся с дивана и попытался разогнуть затёкшую спину. Какой ужасный диван. Сквозь маленькую щель не до конца закрытой двери из спальни сочился приглушённый свет. Уже проснулась? Вадим быстро оделся и тихим шагом последовал на источник света. Заглянув в комнату, он увидел мирно спящую Ольгу. По всей видимости, сон настиг её внезапно, про что свидетельствовали включённый ночник, мобильный телефон, валяющийся на белоснежном одеяле возле руки, и очки, которые женщина забыла, но скорее просто не успела снять перед тем, как заснуть. Казанцев аккуратно поправил одеяло, присел на краешек кровати и просто смотрел на умиротворённое лицо Ольги, на россыпь её карамельных волос, перевёл взгляд на руку, покоящуюся всего в нескольких сантиметрах от него. Возникло непреборимое желание целовать каждый её пальчик. Волна тепла пронеслась внутри от осознания, как сильно он любит эту женщину. Но минуту любования прервали ожидающие за дверью рабочие обязанности. Если вчера Ольга и Вадим целый день посвятили друг другу и своим только что открывшимся чувствам, то сегодня на первый план должна выйти основная цель их поездки – подписание договора о сотрудничестве и хоккейный матч. Мужчина потянулся руками к лицу Москвиной и медленно стянул с неё очки. Женщина поморщилась и потёрла глаза тыльной стороной ладони. Подняв веки, она увидела перед собой размытый мужской силуэт. Отходя от сна и ещё не до конца понимая действительность, Ольга от неожиданности одёрнула одеяло прямо под шею, резко приподнимаясь на кровати. – Напугал? Прости, не хотел, – успокаивающе произнёс мужчина, оставляя очки на прикроватной тумбочке. – Доброе утро, соня, – поприветствовал невесомым поцелуем в щёку. – Который час? Ещё так темно, – Москвина пыталась сориентироваться во времени. – Десять минут седьмого, – кинул взгляд на наручные часы. – Но видишь, без тебя даже солнце вставать не хочет. Пришлось будить. Ольга застенчиво отводила взгляд от Вадима. Сейчас он застал её врасплох – сонную, безоружную. Мужчина, увидев её лёгкое смущение, решил не доставлять дискомфорта и последовал на выход из спальни: – Завтрак через 10 минут. Тебе омлет или яичницу? – А можно овсянку? С орехами... и цукатами. – О... Тогда через 20 минут. Придётся сбегать в магазин. Всё ещё не мог привыкнуть к её вкусовым предпочтениям. Но после вчерашнего кофе уже ничто не удивляло.

***

Завтрак и обратная дорога в отель, куда Вадим и Ольга вчера так и не вернулись, пролетели слишком быстро. Недавно просто коллеги, а сейчас уже пара влюблённых разлетелись по своим номерам. Времени было в обрез – женщина торопливо собиралась на подписание договора о сотрудничестве между университетами. Именно ради этого она и прилетела в Сочи. Но сейчас мысль об официальном мероприятии казалась далёкой. Москвина будто металась между двумя мирами: в одном – строгая проректор, в другом – влюблённая женщина. Настроение было совсем не рабочее. Плевать на отрицательную температуру воздуха – Ольге хотелось облачиться в лёгкие струящиеся ткани пастельных оттенков, распустить волосы, ходить босиком по траве и купаться в лучах солнца. И смеяться… до боли в животе и сбитого дыхания. Наверное, это и есть любовь. Женщина давно не ощущала себя такой окрылённой. Вадим смог всего за сутки отогреть её сердце. Вечная зима в душе наконец-то отступила, и вот он – первый день весны, с которого у Ольги начинается новая жизнь. Но чувства пришлось переместить на задний план. Сейчас главную роль играла Ольга Сергеевна – проректор по учебной работе. Она создала одновременно сдержанный и элегантный образ – классическое платье миди, ботильоны и пальто – всё в чёрном цвете, что добавляло строгости и уверенности. Образ, к которому женщина привыкла. Она как раз заканчивала лёгкий макияж, когда в дверь постучали. Ольга поспешила открыть. На пороге стоял Казанцев в чёрном костюме, в руках он держал своё пальто. – А, Вадим, это ты. Проходи, – появление мужчины в её номере не вызвало удивления. Ольга, возвращаясь к прокрашиванию ресниц, бегло спросила: – Ты что-то хотел? – На тебя посмотреть, – его голос был ровным, но с тёплым оттенком. Вадим подошёл к зеркалу и встал рядом с Ольгой. Чуть наклонив голову, мужчина изучал их отражение. Москвина в этот момент закончила с макияжем и взглядом оценивала целостный образ. Она, он, чёрный цвет одежды, его деловой костюм, её классическое платье – идеальное сочетание в каждой детали, как будто так и задумано, как будто они уже давно пара. – Как тебе? – Ольга рассматривала себя с разных ракурсов, чтобы убедиться в безупречности своего внешнего вида. – Ты красивая… – Вадим ответил просто, но это было именно то, что женщина сейчас хотела услышать. Москвина на мгновение замерла, встретившись с ним взглядом в зеркале. – Слишком красивая, – добавил мужчина, и Ольга не смогла сдержать улыбки. – Сильно не увлекайся, – в её голосе промелькнула маленькая колкость. – Мне уже нужно выходить. Казанцев снял с вешалки пальто и помог Ольге его надеть.

***

– Тебе совсем не обязательно ехать со мной. Мог бы остаться в отеле, отдохнуть перед игрой, – сказала Ольга, остановившись перед арендованным автомобилем. – Я хочу быть рядом, поддержать тебя. И надеюсь, вечером на игре ты так же будешь со мной. – Вадим открыл перед женщиной дверь и, подав ей руку, помог сесть на переднее пассажирское место. – Ты ведь пойдёшь со мной? – Конечно, пойду. – Москвина подарила мужчине уверенность в том, что его день пройдёт отлично, ведь рядом будет она. – Забыл… что-то я забыл, – Казанцев не спешил заводить машину и потёр бороду «вспоминая». – Что? – женщина насторожилась и начала оглядываться по сторонам. – Вспомнил! – Вадим изобразил осенение. – Поцеловать тебя забыл. Ольга громко выдохнула, сбрасывая напряжение, и перевела пристальный взгляд на Казанцева. Секунда, две, три… Они могли бы вечность просидеть вот так, просто глядя друг другу глаза в глаза. Между ними всё ещё сохранялась некая робкость и осторожность. – Ну и чего ты ждёшь? – не разрывая зрительного контакта и даже не моргая, почти шёпотом спросила Ольга. Вадим увидел зелёный свет и не медля ни секунды прильнул к губам женщины. Он аккуратно расположил руку у неё на затылке, стараясь не растрепать уложенные волосы, и притянул её ближе к себе. – Вишнёвый? – Спросил Казанцев, пробуя послевкусие поцелуя. – Да, – хихикнула Ольга, доставая из сумочки блеск для губ. Хорошо, что не накрасила губы помадой.

***

В большом конференц-зале Сочинского университета было светло и просторно. На столе лежали папки с документами. Ольга сидела с ровной спиной, все её движения были сдержанными и выверенными. Она взяла ручку и размашисто вывела свою подпись на последней странице договора. Вадим сидел на месте для приглашённых. Когда женщина склонилась над документом, мужчина будто застыл – лёгкий наклон головы и отточенное движение запястья – в этом была вся Ольга Сергеевна – уверенная, чёткая. Женщина передала папку с документами секретарю. В этот момент проректор почувствовала приятное облегчение. Договор о сотрудничестве, который готовили несколько месяцев, был подписан. Москвина чуть повернула голову, ловя на себе взгляд Вадима, – искала поддержку. Он едва заметно улыбнулся, одним лишь уголком губ. И не нужно было никаких слов, ведь в этом молчаливом жесте было всё: «Ты справилась. Я тобой горжусь». Она не показывала усталости, но мужчина знал, сколько сил было потрачено за все эти недели подготовки договора. После такой работы полагается отпуск. Когда последний экземпляр договора был подписан и передан в руки секретаря, все поднялись со своих мест. Ректор сдержанно пожал Ольге руку. – Благодарю за проделанную работу. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. – Мы также на это рассчитываем, – её голос звучал уверенно. На этом официальное мероприятие закончилось. Вадим ждал Ольгу у двери, пока она разговаривала с коллегами из Сочинского университета. Он не вмешивался, но был рядом. Закончив все деловые беседы, Москвина подошла к выходу, останавливаясь поближе к Казанцеву. Пальцы мужчины почти невесомо скользнули по её запястью. Это было короткое прикосновение, скрытое от чужих глаз. И даже если бы кто-то его увидел, то мог бы счесть это движение случайным. Но они оба знали, что ничего случайного между ними больше не могло быть. Только осознанные проявления чувств.