Три дня до любви

***

Снегопад, продолжавшийся последние несколько часов, стих, когда Вадим с Ольгой приблизились к коттеджу. В окнах горел приглушённый свет, будто специально оставленный с заботой для родного человека. Пара остановилась у входа. Вадим с максимальной осторожностью поставил Ольгу на землю. Из-за смены положения и заледеневших ног, которые женщина еле чувствовала, она слегка пошатнулась. Мужчина инстинктивно поддержал её за локоть, пытаясь вернуть ей равновесие. – Стоим, не падаем. Всё хорошо? – слегка наклонил голову с вопросительным выражением лица. – Да. Нормально… Только холодно и кушать хочется, – Ольга опустила взгляд, ожидая, когда Казанцев наконец откроет дверь. – Сейчас мы всё поправим. Прошу, – дверь распахнулась и Казанцев пригласительным жестом пропустил Москвину вперёд. Женщина вошла в прихожую, присела на банкетку и уже хотела снять угги, как Вадим опустился перед ней. – Позволишь? – нежно, почти невесомо, коснулся её холодных пальцев, взглядом ожидая ответа. Ольга медленно убрала свою руку с обуви, тем самым позволяя мужчине сделать то, что он хотел. Никто ранее не совершал таких жестов перед ней. От этого её сердце затрепетало, как маленькая птичка, только что выпущенная из клетки. Она летела на свет любви, который сейчас излучал Вадим. Мужчина поочерёдно освобождал усталые ноги из обуви. Он делал это бережно и плавно, будто пытаясь как можно подольше растянуть момент. Одной рукой он стягивал обувь, а другой проводил вслед – от щиколотки до кончиков пальцев. Эти прикосновения создавали электрический заряд, который отзывался в каждой клеточке женского тела, дрожащего от переохлаждения и переизбытка чувств, захлестнувших её. – Вадим… – Москвина с осторожностью произнесла его имя. – Я хотела поговорить о… – Казанцев не дал ей закончить мысль. – Я знаю, о чём, Ольга. И мы поговорим обязательно. Но сначала тёплый душ и ужин. Тебе нужно согреться и набраться сил. Не хватало ещё, чтобы ты заболела после своих прогулок. У нас завтра важное мероприятие, если ты не забыла, – тон мужчины был несколько командным, из-за чего глаза Ольги округлились. Давно ей никто не рассказывал, что она должна делать. Но сейчас Вадима хотелось послушать, ведь в сказанных им словах пряталось что-то большее… беспокойство за неё и желание позаботиться о её здоровье. После такой экстремальной прогулки перспектива заболеть была как никогда реальна.

***

Ванная комната заполнилась густым паром. Остывшее тело Ольги вступало в реакцию с теплом воды. Мышцы заныли, а кожа покрылась толпами мурашек. Выходить из душа не хотелось – не потому, что ей было слишком хорошо под струёй воды, а потому, что женщина чувствовала груз предстоящего разговора, ожидавшего её за дверью ванной комнаты. Москвина боялась его исхода. Боялась, что Вадиму не удастся развеять её сомнения. Боялась, что не сможет довериться ему. Боялась, потому что не хотела терять. Боялась, потому что успела полюбить. Пока Ольга была в душе, Казанцев разжёг камин в гостиной и разогрел ужин. В чайнике заваривался крафтовый чай с мелиссой и мятой. Душевное желание укутать женщину теплом и подарить ей спокойствие после столь напряжённого дня выражалось через реальные действия мужчины. В этом была его сильная черта – умение без слов показать своё истинное отношение. Москвина вышла из душа в вязаном свитере с оленёнком. Её волосы были слегка влажными. Неловкость за, как ей казалось, непрезентабельный внешний вид сковывала её. Женщина скрестила руки, обхватывая плечи, словно пытаясь спрятаться за этим жестом. Вадим впервые увидел её такую по-домашнему милую, растрёпанную, настоящую. За строгостью и неприступностью её привычных деловых нарядов пряталась безоружность и уязвимость, которую она никогда не показывала. – Согрелась? – голос Вадима прозвучал мягко и осторожно. Ольга лишь кивнула, прижимая ладони к рукавам свитера. Её напряжённые плечи и избегающий взгляд не смогли скрыться от внимания мужчины. – Идём, я разогрел ужин и заварил чай, – пригласил Ольгу за стол, подхватывая с дивана плед. Она молча разместилась за столом. В этот момент сзади подошёл Казанцев и, расправив плед, накинул его на женские плечи. Мягкая ткань окутала её теплом. – Спасибо, – тихо, почти шёпотом, произнесла Ольга.

***

Ужин прошёл в тишине, а в пространстве завис предстоящий разговор. Коллеги взяли чашки с чаем и переместились поближе к камину, усаживаясь в мягкие кресла. – Я не хотел, чтобы всё так вышло, – первым нарушил тишину Вадим. – Эта дурацкая затея с такси… Я сделал это не для того, чтобы «охмурить» тебя. Мерзкое слово… никогда бы его не применил по отношению к тебе, – в его голосе слышался привкус горечи, что говорило об одном – ему правда было не всё равно. Ольга внимательно слушала и молчала, опустив взгляд на чашку. – Прости. Но когда я прямо предложил тебя подвезти, ты отказалась. А мне было важно провести время с тобой. Я хотел узнать тебя настоящую, вне стен университета, за рамками делового этикета и разговоров только о работе. Да, я дурак… Я прекрасно знал, как для тебя важны границы. И я нарушил их. Но я не играл. Все мои действия были искренними. Женщина наконец посмотрела на него. Глаза её были полны усталости и измученные сомнениями. Сил на то, чтобы подбирать правильные слова, у неё не осталось, поэтому говорила как на духу – всё, что было в мыслях. – Своим поступком ты пошатнул моё доверие к тебе. Я правда хочу забыть об этой ситуации, но у меня не получается, – призналась Ольга. – Скажи мне, что я должен сделать, чтобы заслужить назад твоё доверие. Я готов всё исправить. Только дай мне шанс, – эта просьба была смешана с искренним раскаянием. Между коллегами повисла звенящая тишина. Женщина ответила не сразу. – Никогда не лги мне и не делай ничего за моей спиной. – Никогда, – честно заключил Казанцев. Ольга наконец сделала глоток чая. Теперь её очередь объясниться. Вадим, конечно, этого не ожидал. Он не считал, что женщина перед ним провинилась. – Знаешь, я тоже вела себя неправильно… – Вадиму эти слова показались неожиданностью. – Прости, что не выслушала тебя сразу. Убежала… Это было так… глупо. Каждое слово, сошедшее с её уст, удивляло Казанцева. Несколько часов назад эта женщина метала в него молнии и была готова стереть в пыль, а сейчас спокойно просила прощения за вполне естественную реакцию. – Ну ты что? На твоём месте я бы повёл себя так же. А то и похлеще, – в этот момент мужчина почувствовал, как напряжение между ними наконец-то уходит. Ольга только улыбнулась уголками губ. Как же Вадим ждал этого мгновения, когда она вновь подарит ему свою улыбку. – О, что-то мы засиделись. Пора спать, – взглянув на часы, произнёс мужчина. – Спальня твоя, а я здесь на диване лягу. – Зачем здесь? – удивилась она, поднимая на него взгляд. – Ой, то есть… тебе тут будет неудобно, наверное, – смущение окрасило её щёки румянцем. Москвина сама не понимала, что говорит. Но форсировать события не хотелось. Только у них всё склеилось. Нужно было время до следующего шага. – Главное, чтобы ты выспалась. А я вполне комфортно смогу разместиться здесь. Ты только подушку принеси, пожалуйста, – его просьба прозвучала с теплотой. – Да, конечно, – тихо ответила женщина и пошла в спальню. Вернулась Ольга уже с подушкой – протянула её Вадиму. Мужчина взялся за белоснежную ткань наволочки, но не спешил забирать постельную принадлежность из рук женщины. Он ещё не всё сделал для их примирения. Москвина так же не отпускала подушку, только многозначительно всматривалась в глаза Казанцева. – Спасибо… за разговор. За то, что всё объяснил, – неловкое молчание прервала Ольга. – Тебе спасибо, что выслушала и дала мне надежду. Ты самая мудрая женщина из всех, кого я встречал. Когда все слова были сказаны, Вадим плавно наклонился к лицу Ольги. Та по инерции сделала то же самое навстречу ему. Эти движения олицетворяли их шаги друг к другу. Наконец они совпали, не случайно, а осознанно. Сейчас, когда их губы соприкасались, они полной мерой ощущали ценность этого момента. – Спокойной ночи, – первой отстранилась Ольга, понимая, что с каждой секундой ей становится всё сложнее дышать и бороться со своими желаниями. – Спокойной ночи, – ласково ответил Вадим. Наконец женщина отпустила подушку и последовала в спальню. Ольга намеренно не закрыла дверь до конца, оставив маленькую щель. Этот жест стал символом её желания быть с мужчиной частью одного пространства.