Френдзона

Пять лет спустя. Дождливый Лондон встречает своих жителей с самого утра. Небо, затянуто облаками, которые кажутся почти живыми, медленно плывущими по небесному простору, словно наблюдают за городом, скрывая его от солнечного света. Дождь, не прекращающийся с ночи, шепчет свои истории, падая на мокрые улицы, каждой каплей как будто бы вбирая всю суету раннего утра. Люди с зонтами спешат по своим делам, их шаги сливаются с шумом дождя и гудками машин. Кто-то торопится на работу, кто-то в поисках утреннего кофе, но все они не обращают внимания на дождь, как на естественное продолжение этого города. Он стал частью их повседневной жизни — неизменным спутником, с которым уже не пытаются бороться, а просто принимают, зная, что он уйдет не раньше чем за пару часов до вечера. Улицы, покрытые лужами, отражают тусклый свет фонарей и витрин, создавая иллюзию двух миров — того, что наверху, и того, что на земле. Ветер играет с падающими каплями, заставляя их танцевать в воздухе, прежде чем они окажутся на земле или на крышах. На углах старинных зданий, украшенных мхом и лишайниками, дождь собирается в маленькие ручейки, медленно стекающие по стенам, словно останавливая время. Аромат мокрого асфальта и свежести смешивается с запахом горячих булочек и кофе из ближайших кафе, заставляя город казаться одновременно старым и новым, всегда живым, но всегда изменяющимся. В этот момент, когда дождь и Лондон сливаются в одно целое, кажется, что этот город никогда не спит и не устает, он всегда здесь — в туманном, дождливом утре, полным истории и скрытых тайн. Сегодняшнее утро у мисс Грейнджер не задалось еще с самого начала. Будильник не прозвонил вовремя, и она проснулась от того, что солнце уже заливало комнату ярким светом, а часы на тумбочке показывали, что до выхода из дома оставалось всего десять минут. Паника охватила её, когда она вскочила с кровати и с ужасом посмотрела на беспорядок вокруг. Тосты, которые она поставила в тостер ещё ночью, сгорели до угольков, а от кофе на плитке осталась только черная корка, свидетельствующая о том, что она забыла о нем, как только отвлеклась на телефонный звонок. Гермиона, не теряя времени, бросилась в ванную, где начала хаотично искать свои вещи. Она буквально металась по квартире, пытаясь найти что-то подходящее для рабочего дня. Полуголая, в одной пижамной футболке и носках, она залезала в шкаф и вытаскивала то одно, то другое, примеряя на бегу. Спешка не позволяла долго задумываться — вот так и проходила её утренняя рутина. Зеркало не радовало её, и она лишь успела накрасить ресницы и подвести губы ярко-красной помадой, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Весь этот хаос только добавлял напряженности, но она не сдавалась. С каждой минутой она всё больше ощущала, как ее нервозность нарастает, а снаружи время словно ускоряется, не давая возможности всё сделать идеально. Взгляд в окно напомнил ей, о дожде, но искать куртку было уже поздно, а зонтик был, к сожалению, сломан. Девушка вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. Глубокий вдох и выдох. Она схватила свою сумку и направилась к выходу, один из сапог вдруг ускользнул из её рук, и она успела поскользнуться, едва не упав. Но, несмотря на всё это, она собралась с силами, глубоко вздохнула и, стиснув зубы, вышла из квартиры. Трудный, но привычный старт дня был позади. Улица встретила её холодным ветром и каплями дождя, но Гермиона быстро завязала шарф потуже и, решительно подхватив сумку, поспешила к метро. Лондонское утро не дало ей передышки, но она была готова к любой непогоде — ведь в этом городе каждый день приносит что-то новое. Гермиона жила в самом сердце Лондона, всего в нескольких минутах от универмагов, кафе и оживленных улиц. До её университета было всего пять остановок на метро, и это время она использовала, чтобы немного расслабиться или почитать, наслаждаясь коротким моментом покоя в потоке людей, суетящихся вокруг. За эти пять лет многое изменилось. Она поступила в университет, выбрала психологию как основное направление и с каждым годом всё больше увлекалась работой с детьми. Учёба была сложной, но очень интересной, и она не жалела о своём выборе. В то же время Гермиона начала работать трижды в неделю в престижной частной школе, где занималась с детьми, помогая им справляться с трудностями, будь то проблемы в учёбе или личные переживания. Работа нравилась ей — она чувствовала, что делает что-то важное, что может изменить чью-то жизнь. Но этого было недостаточно для неё. Гермиона всегда искала способы расширить свои горизонты, и вскоре начала подрабатывать в клинике своей тетушки. Там она помогала детям, проходящим лечение, и вела психологические сеансы, пытаясь создать атмосферу безопасности и поддержки для маленьких пациентов. Это была работа, полная ответственности, но Гермиона находила в ней удовлетворение, ведь её опыт и знания не только развивали её как специалиста, но и приносили реальные плоды. Она была вполне довольна своей жизнью. Новые друзья, знакомые и опыт — всё это складывалось в общую картину, где каждый день приносил не только новые вызовы, но и радости. Гермиона умела балансировать между учебой, работой и личной жизнью. На выходных она часто встречалась с друзьями, гуляла по Лондону, открывая для себя новые уголки города. Иногда она находила время для книг, чтобы вновь погрузиться в любимые романы, или для коротких путешествий за пределы города, чтобы изменить обстановку. Несмотря на всю суету, Гермиона умела наслаждаться каждым моментом. Она была уверена, что впереди её ждут только новые возможности и встречи, и с каждым годом всё больше ощущала, что именно здесь, в Лондоне, она нашла свой дом. Каждый уголок города был ей знаком, и даже в моменты беспокойства и неопределенности Лондон всегда приносил ей ощущение стабильности и комфорта. Сегодняшнее утро, однако, не выдалось таким спокойным. В метро уже было полно народа, все спешили на работу, в школу или по каким-то личным делам. Гермиона оказалась в центре этого привычного потока, но сегодня обыденная атмосфера, как правило, успокаивающая, её не встретила. С самого начала она почувствовала напряжение в воздухе. Группа подростков громко обсуждала что-то между собой, выкрикивая фразы и смеясь, при этом их музыка, как и сами разговоры, заполняла пространство вокруг. Реп, до боли громкий, с битами, которые, казалось, застревали в голове, создавал диссонанс с туманной и холодной атмосферой утра. С другой стороны перрона стояли несколько пожилых людей, которые не сдерживали недовольства по поводу погоды. Они жаловались друг другу на дождливый день и сильный ветер, который, как всегда, вырывал зонты и раскидывал их по улицам. Один из них вспоминал, как в молодости всегда было солнечно и тепло, но сейчас, мол, всё меняется — только дождь и облака, а Лондон будто поглощает их тоска. Маленькие дети, испуганные порывами ветра, пронзительно плакали, не понимая, почему мама не может их защитить от всего этого холода и дождя. Их крики и жалобы, смешиваясь с шумом города, создавали какое-то странное ощущение беспокойства. Гермиона, обычно спокойная и уравновешенная, почувствовала, как её внимание снова и снова возвращается к этим раздражающим звукам, заставляя её чувствовать себя еще более уставшей от утренней спешки. В поисках спасения от этого хаоса Гермиона достала наушники и включила свою любимую музыку. Мелодии, спокойные и мягкие, стали своего рода защитной оболочкой от окружающего мира. С каждым аккордом она чувствовала, как её мысли становятся яснее, как её сердце успокаивается, а мир вокруг теряет свою напряженность. Музыка поглощала все, что не давало ей сосредоточиться. И вот, наконец-то, поезд появился из туннеля, с шумом и ярким светом привлекая внимание пассажиров, которые с нетерпением ожидали своего транспорта. Гермиона почувствовала облегчение, когда двери поезда открылись, и с её лица исчезло напряжение, которое накапливалось с самого утра. Она зашла в вагон, но, как и следовало ожидать, все сидячие места уже были заняты — несколько людей, уткнувшихся в телефоны, тихо переговаривались между собой, а кто-то даже погружался в книги. Немного помедлив, Гермиона решила не тратить время на поиски свободного места, а выбрала одно из стоячих мест с другой стороны вагона, рядом с дверями, которые не открывались. Отсюда было удобнее наблюдать за происходящим вокруг. Она достала свой телефон, чтобы немного отвлечься, и углубилась в новости, пролистывая заголовки. В её ленте было много интересных статей, политических обсуждений и важных событий, которые Гермиона порой не успевала отслеживать из-за своей плотной рабочей и учебной нагрузки. Она поймала себя на мысли, что, несмотря на всю суету и напряжение, ей всегда было интересно следить за тем, что происходит в мире. Новости давали ей ощущение связи с большим миром, частью которого она являлась, пусть и была занята своими делами. Проехав две остановки, она почувствовала, на себе тяжёлый взгляд. Сперва Гермиона не придала этому значения, подумав, что это случайность. Однако взгляд не отступал, и она невольно подняла глаза. Не хотя отрывая взгляд от экрана смартфона, она осторожно обвела взглядом вагон, пытаясь узнать, кто же может быть таким внимательным к ней. И тут её сердце остановилось. Немного поодаль, ближе к двери, стояла незнакомка. Что-то в её облике сразу заставило Гермиону насторожиться. Длинные, густые вьющиеся волосы беспорядочно падали на лицо, скрывая его половину, но не могли спрятать главное — её глаза. Глубокие, цвета оникса, они словно чернильные водовороты, в которых таилась опасность. Они не просто смотрели — они изучали, высматривали, впивались, будто могли видеть больше, чем обычные люди. А её губы, изогнутые в едва заметной хитрой улыбке, словно намекали на некую скрытую игру, известную только ей одной. На незнакомке был длинный чёрный плащ с капюшоном, скрывающий её фигуру, но даже через ткань угадывалось, что под ним прячется что-то пугающе-изящное. Движения её были плавными, но резкими, точно она привыкла жить в напряжении, всегда быть настороже. Высокие сапоги с лакированными носками придавали её облику какую-то зловещую элегантность — женщина выглядела так, будто могла оказаться где угодно, слиться с тенями, исчезнуть в толпе, а потом вновь появиться там, где её никто не ожидал. Порыв холодного воздуха пронёсся по вагону, заставив Гермиону слегка вздрогнуть. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, когда по спине пробежали мурашки. Откуда это странное чувство? Почему её разум словно бил тревогу? В метро было полно людей, многие казались угрюмыми или странными, но эта женщина была другой. В ней было что-то необъяснимое — словно ветер ночных улиц, словно тёмный силуэт, мелькнувший за углом, словно тень, следящая за тобой, даже если ты её не видишь. Гермиона украдкой снова взглянула на неё, надеясь, что встреча их глаз была случайностью. Но нет. Незнакомка всё ещё смотрела. Всё так же, пристально, слишком внимательно. Гермиона почувствовала, как её сердце начало стучать быстрее. Она старалась соблюдать спокойствие, дышать ровно, не выдавать себя. Может, это просто её воображение? Может, это обычная женщина, просто похожая… Да, точно. Глупо думать иначе. Но её разум кричал обратное. Закусив губу, Гермиона сделала вид, что внимательно читает что-то на экране смартфона, но буквы перед глазами сливались в бессмысленный текст. Её пальцы сжались вокруг устройства так сильно, что костяшки побелели. Она не могла сосредоточиться, её мысли были направлены только на неё, на эту женщину. «Почему я её так называю? Незнакомка… Ведь я знаю, кто это. Это просто невозможно. Это не может быть она.» Мерный гул метро, шёпот пассажиров, шум музыки в чужих наушниках – всё это слилось во что-то далёкое и неважное. Гермиона чувствовала, как её желудок сжался от напряжения. Она не хотела поддаваться панике, но как бы она ни убеждала себя в том, что это случайность, что её разум играет с ней злую шутку, холодок страха уже пробрался внутрь и не собирался уходить. «Она мертва…» С этой мыслью девушка ещё раз подняла глаза. Её тело будто застыло, мышцы напряглись, дыхание сбилось. На месте, где только что стояла незнакомка, никого не было. Гермиона вздрогнула, резкий страх пронзил её, как удар током. Она быстро огляделась, стараясь найти хоть какое-то объяснение. Люди всё так же стояли вокруг, кто-то переговаривался, кто-то листал телефон, кто-то смотрел в пустоту. Никто, кроме неё, не заметил ничего странного. Но она была здесь. Была. И исчезла. Словно тень, растворившаяся в воздухе. Словно ночной кошмар, который уходит, стоит только проснуться. Гермиона почувствовала, как её дыхание стало неровным. Она сжала пальцы на ремешке сумки, пытаясь успокоиться. Это просто совпадение. Просто чья-то схожая внешность. Просто её уставший разум, который решил подкинуть игру воображения. Но почему тогда внутри всё сжималось от тревожного предчувствия? Почему страх не уходил, а наоборот, медленно, но уверенно оплетал сознание, словно тонкие нити паутины? Резкий голос диктора выдернул её из мыслей, объявляя следующую станцию. Она моргнула, пытаясь вернуть себя в реальность. Поезд замедлился, с лёгким толчком остановился, двери со скрипом распахнулись, и поток людей хлынул наружу. Гермиона, всё ещё пребывая в оцепенении, машинально последовала за ними. Выйдя из метро, она глубоко вдохнула прохладный влажный воздух. Город встречал её привычным шумом — машины с глухим рокотом двигались по мокрому асфальту, светофоры мигали, создавая привычный ритм утренней суеты, люди спешили по делам, прячась под зонтами и торопливо шагая по тротуарам. Обычно по утрам у неё был свой ритуал — она всегда заходила в маленькую пекарню на углу, чтобы взять любимый латте с карамелью и тёплый круассан с миндальной начинкой. Это был её неизменный завтрак, её маленькая традиция, дававшая ощущение стабильности среди вечной гонки за учёбой и работой. Но сегодня всё было не так. Когда она поравнялась с пекарней, едва уловимый аромат свежеиспечённого теста ударил в нос, но вместо привычного чувства уюта её желудок болезненно сжался. Гермиону затошнило. Одна только мысль о еде вызывала отвращение, и она быстро отвернулась, решив, что сегодня сможет обойтись без завтрака. Её ноги сами привели её к университету. Высокое здание с массивными колоннами и старинными окнами возвышалось перед ней, а серый камень стен был ещё темнее от моросящего дождя. Она поднялась по ступеням, машинально поправляя волосы, и уже собиралась зайти внутрь, когда перед ней неожиданно появился профессор психологии — высокий мужчина с пронзительным взглядом и классическим стилем в одежде. — Мисс Грейнджер, доброе утро, — его голос был ровным, но внимательным, словно он сразу заметил, что с ней что-то не так. Гермиона заставила себя улыбнуться. — Доброе утро, профессор. Вы что-то хотели? — Да, зайдите ко мне после занятий, пожалуйста. Нам нужно обсудить ваш проект. Она кивнула, стараясь выглядеть естественно. — Хорошо, конечно. Я зайду. Профессор внимательно посмотрел на неё, как будто собираясь что-то сказать, но в итоге лишь коротко кивнул и ушёл. Гермиона провела ладонью по лицу, сгоняя остатки тревоги, и наконец направилась внутрь. Она надеялась, что лекции помогут ей отвлечься. Но где-то в глубине души она знала — этот день только начинается, и что-то подсказывало ей, что кошмар ещё далеко не закончился. Взглянув на экран своего телефона, Гермиона поняла, что уже опаздывает на пару. В груди неприятно сжалось от осознания, но она быстро отмахнулась от этого чувства — сейчас не время для сожалений. Переступив порог университета, она поспешила внутрь, стараясь не обращать внимания на то, как влажная ткань одежды неприятно липнет к коже. Первым делом она направилась в гардероб, где сняла насквозь промокшее пальто. Тёмная ткань потяжелела от дождя, а холод от мокрых рукавов неприятно пробирал до костей. Гермиона быстро повесила его на крючок, поправила ремешок сумки на плече и направилась к большому зеркалу в конце коридора. Из отражения на неё смотрела уставшая девушка с лёгкими тенями под глазами, выдающими нехватку сна. Волосы, длинные, густые, слегка вьющиеся, хаотично спадали на плечи, кончики чуть влажные от дождя. Она попыталась расправить их пальцами, делая вид, что это хотя бы немного придаст ей живой вид, но непослушные пряди только ещё больше взъерошились. Белая атласная рубашка, которую она надела сегодня утром, слегка помялась от беготни и пряталась под шерстяным жилетом графитового оттенка. Ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая изящность силуэта. Классические брюки глубокого чёрного цвета, чуть зауженные к низу, элегантно садились по фигуре, а сапоги на небольшом каблуке придавали облику завершённость. Обычно этот стиль придавал ей уверенности — строгий, но удобный, подходящий и для университета, и для работы. Но сегодня даже он не мог скрыть её усталость. Гермиона устало выдохнула, провела рукой по лицу, затем провела пальцами по волосам, надеясь хоть как-то придать им ухоженный вид. Она задержалась взглядом на своём отражении, пытаясь вернуть себе сосредоточенность. «Всё хорошо. Это был просто странный момент в метро, просто утренняя усталость. Ничего больше». Собравшись с мыслями, она выпрямилась, глубоко вдохнула и направилась в аудиторию. В аудитории уже началась пара. Гермиона, быстро извинившись за опоздание, пробралась к своему месту и опустилась на стул. Сегодня ей выпало сидеть рядом со своей компанией — двумя парнями и девушкой, с которыми она дружила уже несколько лет. Обычно их присутствие придавало ей спокойствие, но сейчас она чувствовала на себе их взгляды. Тревожные, изучающие. Они явно заметили, что с ней что-то не так. Возможно, было слишком очевидно, как напряжённо она держит спину прямо, как её пальцы нервно теребят рукав жилета, а взгляд никак не может сфокусироваться на конспекте. Гермиона сделала вид, что не замечает этого. Она пыталась сосредоточиться. Обычно ей это удавалось — как только преподаватель начинал объяснять тему, она с головой погружалась в лекцию. Монотонный голос лекторов всегда действовал на неё почти гипнотически, помогая забыть обо всём остальном. Ей нравился этот уютный фон — скрип ручек по бумаге, шёпот с задних парт, ровный поток информации, который вплетался в её мысли, давая ощущение привычного порядка. Но сегодня всё было иначе. Мысли о незнакомке не отпускали её ни на секунду. Они переплетались с голосом профессора, проникая в каждое его слово, создавая хаотичную какофонию в голове. «Она мертва.» — …взаимосвязь когнитивных процессов с эмоциональными реакциями… «Но это была она. Эти глаза…» — …механизмы адаптации в условиях стресса… «Я сошла с ума? Или это действительно произошло?» Каждое слово преподавателя звучало приглушённо, словно сквозь воду. Гермиона моргнула, покачала головой, пытаясь избавиться от нарастающей паники, и уставилась в тетрадь. Чернила на бумаге расплывались перед глазами, линии превращались в абстрактные узоры, смысл ускользал. Она пыталась записывать, но рука предательски дрожала. — Гермиона, ты в порядке? — тихий голос сбоку вывел её из мыслей. Она вздрогнула и повернулась. Это была София — её подруга, светловолосая девушка с добрыми карими глазами, которые сейчас смотрели на неё с обеспокоенным выражением. Гермиона заставила себя улыбнуться. — Да, просто… не выспалась. София явно ей не поверила, но больше ничего не сказала. Гермиона выпрямилась, глубоко вдохнула, крепче сжала ручку. Нужно взять себя в руки. Нужно сосредоточиться. Но даже несмотря на все её попытки, странное ощущение не исчезло. Оно было где-то в глубине, словно тень, прячущаяся за сознанием, готовая в любой момент напомнить о себе. Слава богу, сегодня было всего лишь две пары по часу. После этого студенты обычно расходились — кто-то отправлялся работать над своими проектами, а кто-то спешил на работу. Выйдя из аудитории, Гермиона почувствовала, будто всё это время находилась в полудрёме. Её тело механически выполняло привычные действия, но разум был где-то далеко, в клубке хаотичных мыслей и тревог. Она попыталась вспомнить, о чём шла речь на лекциях, но в голове царила пустота. Заглянув в свой конспект, Гермиона лишь тяжело вздохнула — вместо привычных подробных записей там было всего несколько неразборчивых строчек, написанных так, словно она делала их автоматически, не вникая в смысл. Раздражённо щёлкнув ручкой, она направилась к своей подруге. — София, можно твой конспект? Я что-то вообще ничего не записала. София подняла брови, но ничего не сказала, лишь молча протянула ей конспект. Гермиона быстро сфотографировала аккуратно исписанные страницы и слабо улыбнулась: — Спасибо, ты меня спасла. — Ты точно в порядке? — София внимательно посмотрела на неё, явно не веря в её спокойствие. — Да, просто… — Гермиона запнулась, пытаясь придумать правдоподобное объяснение. — Голова болит с утра. — Может, стоит выпить что-то горячее? Пойдём в кафе, развеешься. Гермиона едва не согласилась, но тут вспомнила про обещание, данное профессору психологии. Сейчас обсуждение проекта было последним, чем ей хотелось заниматься, но раз уж она пообещала, то нужно было довести дело до конца. — Я бы с радостью, но меня ждёт преподаватель. Может, позже? София кивнула, но в её глазах всё ещё читалась тревога. — Ладно, только не забудь отдохнуть. — Конечно, — улыбнулась Гермиона и поспешила в кабинет профессора. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь отогнать странное чувство тревоги, и постучала в дверь кабинета. Услышав разрешение войти, она толкнула дверь и переступила порог. В комнате было тихо, и царил мягкий полумрак. Большое окно за спиной профессора выходило во внутренний двор университета, и за стеклом медленно стекали капли дождя, оставляя хаотичные дорожки. Воздух в кабинете пах бумагой, чернилами и слабым ароматом чёрного кофе. Преподаватель, профессор Лоуренс, сидел за своим столом, сосредоточенно просматривая какие-то бумаги. Он был мужчиной средних лет, с аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами, тонкими очками на переносице и доброжелательным, но внимательным взглядом. Когда дверь закрылась, он поднял глаза и с лёгкой улыбкой кивнул: — О, мисс Грейнджер, а я как раз вас ждал. Присаживайтесь. Гермиона слабо кивнула, стараясь выглядеть собранной, и села на стул напротив него. — Как ваше самочувствие? — неожиданно спросил профессор, отложив ручку. Она удивлённо моргнула. — Эм… В порядке. Почему вы спрашиваете? — Лоуренс склонил голову набок, внимательно её изучая. — Вы выглядите немного… рассеянной сегодня. Это из-за проекта? Или что-то ещё вас тревожит? Гермиона стиснула пальцы на коленях. Как бы ей хотелось сказать, что всё хорошо, что она просто устала. Но даже сейчас, сидя в уютном кабинете, она не могла избавиться от гнетущего ощущения, будто кто-то наблюдает за ней, будто чьи-то тёмные глаза всё ещё сверлят её из толпы. — Нет-нет, всё в порядке. Просто не выспалась, — солгала она, стараясь не выдать своего напряжения. Профессор помолчал пару секунд, словно решая, стоит ли настаивать, но затем всё же кивнул. — Хорошо. Тогда давайте перейдём к делу. Он достал из папки её проект и начал перелистывать страницы, время от времени делая пометки карандашом. — Я ознакомился с вашей работой, и, честно говоря, впечатлён. Вы очень грамотно раскрыли тему влияния детских травм на формирование личности, но я бы посоветовал добавить больше практических примеров. Особенно в части, где вы говорите о методах адаптации. Гермиона кивала, механически записывая замечания в блокнот, но мысли её были где-то далеко. Слова профессора доносились до неё приглушённо, словно сквозь воду. "Она мертва. Но если это так... Почему мне кажется, что это только начало?" — Мисс Грейнджер? — голос профессора вернул её в реальность. Она вздрогнула и поспешно посмотрела на него. — Простите, что? — Лоуренс прищурился, снова изучая её взглядом. — Я спросил, успеете ли вы доработать проект к следующей неделе? — Да, конечно, — быстро ответила Гермиона, даже не осознав, что только что пообещала. Профессор чуть наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Ей показалось, что в его голосе звучит искреннее беспокойство. — Да, правда. Всё хорошо. — Ладно, — наконец кивнул он. — Если что, вы всегда можете обратиться ко мне. Гермиона благодарно улыбнулась, но поспешно встала. — Спасибо, профессор. Я тогда пойду? — Конечно. И... попробуйте отдохнуть, мисс Грейнджер. Не забывайте, что усталость тоже влияет на восприятие реальности. Она не ответила, лишь кивнула, сжимая ремешок сумки. Выйдя из кабинета, Гермиона глубоко вздохнула. Но даже теперь тревога не покидала её. Уже оказавшись на улице, Гермиона почувствовала, насколько она вымотана. Казалось, что усталость не только физическая, но и эмоциональная, как будто сегодняшний день высосал из неё все силы. Холодный влажный воздух ударил в лицо, заставляя поёжиться. Она машинально запахнула пальто и посмотрела на часы — без пяти минут двенадцать. Во вторники она обычно работала в клинике своей тётушки, но после сегодняшнего утра... Гермиона не представляла, как сможет сосредоточиться на чем-то, кроме неё. Она достала телефон из кармана, набрала знакомый номер и поднесла аппарат к уху. Гудки тянулись бесконечно, но наконец раздался спокойный, немного уставший голос: — Гермиона, дорогая, ты уже в пути? Девушка сглотнула, чувствуя лёгкое чувство вины. Она не любила подводить людей, особенно свою тётю, но сегодня просто не могла иначе. — Тётя Джоан, прости, но сегодня я не смогу прийти, — быстро проговорила она, стараясь не выглядеть слишком растерянной. На другом конце провода повисло молчание. Затем тётушка ответила тёплым, понимающим голосом: — Ты хорошо себя чувствуешь? Всё в порядке? Гермиона закусила губу, раздумывая, стоит ли сказать правду. Ей хотелось выговориться, но объяснить, что она видела Беллатрикс Лестрейндж — мёртвую женщину, должно быть, выглядело бы безумием. В конце концов, даже она сама не была уверена, было ли это реальностью или игрой её переутомлённого сознания. — Просто устала, — ответила она немного тише, чем собиралась. — Ясно... — Тётя сделала паузу, явно обдумывая её слова. — Хорошо, отдохни сегодня. Но если что-то случилось, ты же знаешь, что можешь мне сказать? — Да, конечно, спасибо, тётя. — Береги себя, милая. Завершив звонок, Гермиона убрала телефон в карман и закрыла глаза, прислонившись спиной к холодной стене здания. Дождь немного утих, но воздух оставался влажным и пронизывающим. Она чувствовала, как внутри всё ещё клубится беспокойство, но старалась глубоко дышать, чтобы хоть немного прийти в себя. Что теперь? Возвращаться домой? Ей хотелось спрятаться под одеялом, выключить свет и просто забыться в тишине, но она знала, что не уснёт. Мысли о ней не дадут покоя. Может, стоит пройтись? Немного свежего воздуха, чашка горячего кофе из любимой пекарни — возможно, это поможет очистить голову. Приняв решение, Гермиона оттолкнулась от стены и направилась по улице, стараясь не думать о том, что, возможно, тень прошлого всё ещё следит за ней.