Glass house

Он оборотень. Гарри знал о них, в этом году Снейп заставил их написать ужасающе длинное эссе по этой теме. Особо опасный - вот, что было написано практически везде в учебниках, вот, что подразумевалось каждой фразой. Гарри раньше никогда не встречал оборотней, магический мир был все еще той загадкой, которую он впервые смог прочесть лишь три года назад. Прочесть, но не понять. До этого Гарри было еще, увы, достаточно далеко. Гермиона, наверно, видела мир совсем иначе, раз она смогла так быстро сопоставить сухой текст учебников и реального, живого человека перед глазами. Гарри постучал в приоткрытую дверь, за которой слышалась приглушенная музыка. - Входи. - сказал мягкий голос. Мужчина перед ним был кем-угодно, но не оборотнем. Мерлин, да он был самым лучшим, понимающим и терпеливым учителем за все три года обучения. Даже Макгонагалл, к которой Гарри испытывал искреннее уважение и восхищение, не стояла рядом с Люпином. В этом человеке было что-то особенное. И это что-то было явно связано не с тем, что раз в месяц он становился волком. - Я видел, что ты идешь. - улыбнулся профессор, оборачиваясь. В кабинете царил хаос. Книги, листы пергамента и другие вещи летали по комнате, распределяясь равномерно по чемоданам. Сумки шуршали, звенели баночки с чернилами, все это дополняла чересчур радостная мелодия - пластинка, которую они уже слушали на уроках. Правая рука профессора Люпина была перевязана белым бинтом, на лице остались едва видимые царапины после прошлой ночи. Мадам Помфри наверно еще утром проведала его. На столе среди прочего лежала развернутая карта, показывающая этот самый кабинет. На бумаге по периметру плавно летала надпись "Римус Люпин", рядом с ней неподвижно стояла "Гарри Поттер". - Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. - медленно проговорил Гарри. Люпин обернулся, будто его позвали по имени, и застыл на мгновение, уставившись на ученика. Словив прямой взгляд профессора, у Гарри в голове нарисовалась картинка всех тех приключений, что он и его друзья пережили за эту невероятно длинную ночь. Все знания, которые у него были про этого мужчину, утонули в новых фактах про него, соединяясь с некоторыми догадками. В голове появилось еще больше вопросов, которые в данный конкретный момент были на вес золота. Люпин мог дать Гарри то, что мало кто из его окружения мог - воспоминания, реальные и настоящие, об отце, Сириусе и маме. - Я думал об этом. - М? Профессора, кажется, эта тема не особо интересовала, он продолжал ходить по комнате, взмахивая палочкой и складывая вещи. У Гарри было так много вопросов и так мало времени. - Мародеры. - Гарри смотрел на Люпина и не отрывался, то ли боясь, что тот не станет говорить, то ли боясь, что сам не выдержит всей правды. - Вы - оборотень, Лунатик. Сириус это грим - Бродяга. Петтигрю крыса, то есть Хвост. А Сохатый... Люпин хмыкнул. Этот смешок вышел ни радостным, ни грустным, будто он отрешился от всего этого. - Твой отец. Джеймс. - кивнул он, останавливаясь напротив Гарри. Теперь уже его светлые глаза изучали мальчика напротив. Гарри был почти польщен вниманием, но все равно опустил голову и свел брови вместе. - Расскажете? Про него и всех вас. Как это было? Римус бросил взгляд на Гарри, потом на карту и на его губах появился намек на улыбку, которую многие бы назвали мечтательной, но для Гарри сейчас она выглядела скорее печальной. Профессор облокотился на стол. Гарри вдруг заметил, что беспорядка в комнате больше нет, все собрано аккуратно и красиво, чемоданы были готовы. - Ну, Джеймс был первым, кто заговорил со мной еще тогда, на первом курсе. - Люпин глубоко вдохнул, но продолжал смотреть куда-то в сторону. - Сириус в то время постоянно таскался за ним, они быстро поладили, стали лучшими друзьями. Постоянно втаскивали меня в свои передряги. Они были одними из тех учеников, от которых можно ожидать чего угодно. С легкостью доводили учеников как до слез, так и до смеха. Гарри незаметно для себя улыбнулся. Перед его глазами вырисовывалась очень четкая картинка - четыре друга, лучших друга, все на Гриффиндоре и бесконечные возможности перед ними. Смеющийся с их проделок Дамблдор и разъяренная Макгонаггал. Они ходили по тем самым коридорам, по которым каждый день ходит он сам. - Мы были верны друг другу и ближе этих трех мальчишек у меня никого не было. - продолжил Люпин. - Они спокойно приняли то, чем я являюсь, и даже стали анимагами. Джеймс был чертовски сильным волшебником, подобная магия обычно не доступна подросткам, но он смог, как и Сириус, как и Питер в итоге. А потом появилась Лили - недостающий кусочек пазла. Признаюсь, я был так рад, что она наконец сказала Джеймсу "да", потому что тот все время ныл нам о своей неразделенной любви. Больше всего естественно страдал Сириус, но перепадало всем, у кого были свободные уши. Представить такого Сириуса почему-то было крайне легко. Моложе, здоровее, счастливее. Как он ходил с Джеймсом, пока тот рассказывал ему про Лили. Среди всего того, что Гарри уже знал, лишним казалось именно все, что случилось двенадцать лет назад и все, что последовало после, а не эти светлые воспоминания, которые даже не принадлежали ему. - Лили была невероятной волшебницей и человеком. Она терпела Джеймса и даже Сириуса, а в те времена это было довольно сложно. После школы мы повязли в делах Ордена, но все равно были близки. А потом родился ты. - Люпин впервые с тех пор, как начал говорить, посмотрел прямо на Гарри. Он не смог сдержать смешок, когда продолжил говорить. - Маленькое чудо. Первый ребенок в нашей компании, Сириус чуть на потолке не прыгал, когда узнал, что станет твоим крестным. Вроде однажды даже смог, только в виде собаки. Гарри резко засмеялся, не ожидав от самого себя такой реакции. Было так странно, так тепло и так тоскливо. Он мог иметь сейчас столько всего, если бы не предательство одного конкретного человека. - Ты мне очень дорог, Гарри. Как и Сириусу. Можно сказать, ты его последний близкий человек. - голос Люпина всегда был мягким и не громким, но сейчас он был таким тихим, хотя слова можно было разобрать даже стоя в другом конце кабинета. - Но ведь есть еще вы. - так же тихо ответил он, посмотрев в ответ. Люпин коротко улыбнулся. - Боюсь мы оставили себя настоящих в прошлом. Возможно, это и к лучшему. Гарри почесал затылок. Потом нос. Руки были явно лишними, он не знал куда их деть и что вообще сделать или сказать. Так много чувств и эмоций навалилось сразу, что хотелось плакать, смеяться и спрятаться, свернувшись калачиком под одеялом, одновременно. Люпин смотрел на него неотрывно, но не навязчиво, с печальным пониманием. Весь их диалог был каким-то радостно-печальным. Гарри запутался. - Я теперь даже не знаю, как лучше вас называть. - неловко засмеялся он, однако Римус только пожал плечами и прошелся взглядом по комнате. - Это уже мало что изменит. Мы те, кто мы есть, как нас ни называй. - И все же. - настоял Гарри. - Вы лучший друг моего отца, лучший друг Сириуса. Как я могу называть вас просто "профессор". Люпин не ответил. Его глаза вернулись к лицу Гарри, но теперь в них читалось сожаление. И Гарри как будто впервые увидел человека перед собой. После всей этой истории, он вдруг осознал, что сложись все иначе двенадцать лет назад, их можно было бы почти назвать семьей. Но жизнь жестоко обошлась с каждым из них. Гарри хотел сохранить хотя бы те крупицы, что у него еще были. Он сделал два больших шага вперед и обнял Люпина. Тот явно не ожидал подобных действий, потому что сначала замер, а потом мягко обнял мальчика в ответ. В этом году Хогвартс подарил Гарри больше, чем он когда-либо получал за свою жизнь. Раньше он думал, что все люди, которые беспокоились за него, находятся в стенах замка - Рон и Гермиона, Дамблдор и профессор Макгонагалл. А теперь появилось чувство, что за стенами замка ему тоже есть куда пойти и его тоже будут ждать. Он сжал руки еще чуть сильнее. Римус отстранился первым, взъерошив непослушные черные волосы, как недавно делал Сириус, и присел перед ним, чтобы быть на одном уровне. Он был довольно высоким, а сам Гарри не мог похвастаться большим ростом, поэтому это сработало. - Я хочу, чтоб ты знал, что мы с Сириусом всегда тебе поможем и поддержим, если будет необходимо. Хотя в ближайшем будущем лучше быть осторожным с письмами Бродяге. Гарри рассмеялся, а Римус улыбнулся, вздохнув почти с облегчением. - Что ж, думаю, мне пора отправляться. - Римус взглянул на часы и встал чуть медленнее, чем это сделал бы здоровый человек, и Гарри пришлось напомнить себе о том ужасном ударе Клювокрыла, который пришелся волку точно по ребрам. Мысленно он скривился. Римус схватил свою сумку и палочку и подошел к столу. - Теперь я могу отдать ее без всяких зазрений совести. - сказал он, сложив карту и протянув ее Гарри. - Джеймс хотел бы, чтобы она была у тебя. Бросив последний прощальный взгляд на кабинет Защиты от темных искусств, профессор Люпин медленным шагом проследовал к двери. - До встречи! - крикнул Гарри, когда тот был уже в дверях. - Дядя Лунатик. Ответом ему послужил смех с лестницы. Он рад - подумал Гарри. Этот разговор нужен был им обоим.

***

"Дядя Лунатик" "Эй, не смей отбирать у меня моего крестника, Люпин!" "Не отчаивайся. Я почти уверен он упоминал твое имя во время нашего разговора" "Мудак" Римус Люпин громко рассмеялся, прочитав одно единственное слово, нацарапанное на оторванном куске пергамента. Впервые за последние двенадцать лет он почувствовал легкость в теле и блаженную пустоту в мыслях. На один короткий миг в его мире все стало так, как и должно было быть.