Золотой тебе к лицу

— Вода же просто леденющая! Если я опущусь туда, то непременно простужусь! Когда его втащили в стены купальни, заперли все двери и уже потянули руки к поясу на его одеждах, Итэру ничего не оставалось, кроме как устроить целое представление ради того, чтобы сохранить тайну. По поводу причин он решил не сильно заморачиваться: то температура воды слишком высокая, то ширма недостаточно прикрывает, а окно то и дело продувало. В общем, оттягивал процесс купания, как мог. Итэр уже в воздухе чувствовал внутреннюю борьбу служанок с желанием потереть межбровную складку: настолько надоедливыми были его выходки. Да он и сам не был в восторге. Ну а что ещё ему оставалось делать? Если бы он срочно что-нибудь не предпринял, то его могли раскрыть! Разве мог он допустить, чтобы служанки увидели его в неглиже? Пусть за плотной тканью одежды он и не сильно отличался от других наложниц, но без своего защитного слоя он был подобно курица без перьев. Всё-таки он был парнем, на секундочку, с довольно подтянутым телом. Годы тренировок сделали своё дело, и теперь достаточно одного беглого взгляда на обнаженную натуру, чтобы определить его подлинную сущность. За неимением ни идеи, ни времени, он не придумал ничего лучше, как попросить принести больше воды. Служанки измученно переглянулись, но просьбу покорно выполнили. Итэр осознавал, что производит не самое лучшее впечатление, больше напоминающее капризное поведение маленькой госпожи, но лучше уж прибавится ещё одна причина для сплетен, чем он таким глупым образом выдаст себя. Когда створки закрылись, он судорожно начал соображать, как ему буквально выйти сухим из воды. Помыться-то он мог и сам, только вот сейчас первым делом надо было ускользнуть из-под их всевидящего взора. Пока он лихорадочно обдумывал пути отступления, послышался ритмичный плеск воды о край ведер и вместе с тем приближающиеся шаги. В последний раз осмотрев помещение — и не найдя ничего, способного быстро придумать ему достойное оправдание, Итэр бросился в крайность. Открывшиеся двери впустили служанок, представляя их взглядам по-настоящему театральное зрелище: Госпожа неподвижно лежала на полу, словно подбитая птица и жалобно стонала. Они вмиг всё побросали и подбежали к ней, беспорядочно спрашивая, что произошло. — Ой, как больно! — завыл Итэр. — Воистину, от ваших перебежек с водой на полу образовалась целая лужица, — без зазрения совести отчитывал он, не забывая делать драматичные паузы. — Отчего ваша Госпожа приняла весь удар на свою поясницу. Ох, кажется, я перестаю её чувствовать… — закончил он, трагично закрывая глаза. В который раз вопросительно переглянувшись, и, видимо, не найдя во взглядах друг друга хоть малейшего объяснения, что здесь происходит, служанки молча помогли ему подняться, беря свою госпожу под руки. Надо же, он им тут спектакль разыгрывает, жертвует своей и так незначительной репутацией, а они словно воды в рот набрали. Хоть бы пожалели, что-ли. Но, похоже, они всё-таки клюнули на его страх и риск закиданную удочку, судя по взволнованным взглядам и отчасти неуклюжим движениям. Дошло до того, что Итэр всерьёз начал опасаться, будто они вот-вот его уронят, но благо несмотря на своё хрупкое телосложение, держали они крепко. Весь путь к спальне сопровождался болезненными стонами и вздохами со стороны Итэра, дабы у несущих его наверняка отпали все надежды на то, чтобы быстренько помыть пострадавшего. Они почти заботливо уложили его в постель, и лишь тогда одна из служанок подала голос: — Госпожа, боюсь, в таком случае мытье придётся отложить до завтрашнего утра, — сказала она, всем своим видом выказывая извинение и лёгкую жалость. За что она извиняется, Итэр так и не смог понять. Ведь в конце концов, это он вёл себя как избалованная девка. Может, ей было жаль, что спустя столько приготовлений ему так и не удалось принять долгожданную ванну? Отбрасывая лишние мысли в сторону, Итэр как можно галантнее попытался их прогнать: — Ничего страшного, а теперь дайте своей госпоже немного вздремнуть, — который час мечтая уйти на покой, он был готов практически на всё, чтобы спровадить своё неотвязное окружение. Чёрт, он весь день провёл на ногах, к тому же практически без еды — кто, как не он, заслуживал полноценного отдыха? Да ему, по меньшей мере, требовалось спать до середины следующего дня, чтобы полностью восстановиться! Но, чувствовал Итэр, едва ли ему позволят это сделать — небось поднимут с утра пораньше только ради того, чтобы успеть подготовиться к банкету. Он всегда удивлялся, как прислуга может так рано вставать и при всём том не ходить весь оставшийся день, уподобившись ожившему покойнику. Возможно, причиной служили слишком тонкие особенности их жизни, потому что если Итэр и вставал рано, то только тогда, когда это действительно было необходимо. В остальное же время он просыпал до доброй половины дня, за что частенько получал отнюдь не добрые нотации от отца. Как заботливые нянечки пожелав ему спокойной ночи, они быстренько скрылись за дверьми его спальни. Наконец, оставшись в тишине и покое, можно было по-настоящему расслабиться накануне важного дня.

***

У него было две причины для беспокойства. Первая скрывалась в слишком странном поведении некоторых его служанок. И чем больше они лажали, тем сильнее росло чувство, что здесь что-то не так. Это могло сказываться обычным недосыпанием, ведь как и ожидалось, его подняли чуть ли не на самом рассвете, тут же посвящая в главные события дня. Но когда Жу Люй, та служанка с пятнами, в который раз благополучно пролила чай мимо чашки, перед этим два раза переспросив у него, какую из закусок ему передать, у Итэра стало закрадываться подозрение, что ему что-то охотно недоговаривают. Вторая была непосредственно завтраком, который тот без энтузиазма ел. Ну серьёзно! Ни одного кусочка мяса! Он мужчина в самом расцвете сил, а если женщинам приходиться с таким мириться, то он не понимает, как с них до сих пор не слезла кожа! Дождавшись, когда он закончит свою скудную трапезу, служанки услужливо озвучили первый пункт из внушительного списка: — Первым делом нужно наведаться в церемониальный зал, нужно узнать план проведения банкета, — сказала Пэнь Нин, убирая со стола посуду. Хотел бы Итэр, чтобы всё прошло именно так: быстро и по пунктам. Но он у госпожи судьбы явно не пользовался большим расположением, потому что с самого начала дня она изрядно так понаставляла ему палок в колеса. Вы спросите, как так он ускользнул от процесса переодевания, будучи застигнутым врасплох прямо у себя в кровати? Ведь казалось бы, что останавливает служанок развязать на его одежде пару узлов, пока он спросонья ничего не соображает, и тем самым обнажить голую мужскую грудь на всеобщее обозрение? Что ж, как бы Итэр не презирал подобные клише, ему пришлось воспользоваться старым добрым методом: «Я стесняюсь!» Естественно, ему никто не поверил. Доселе он даже близко не был похож на человека, который вообще может испытывать такое чувство, как стыд. В любом случае его оставили в покое и дали самостоятельно переодеться, но подозрительных взглядов при выходе из комнаты не убрали. Теперь, сдается ему, служанки примутся сплетничать о том, что у него на теле что-то вроде уродливых шрамов или неизлечимой сыпи, которой он жутко стыдится и потому прикрывается стандартными фразочками, за которыми обычно пытаются скрыть горькую правду. «Ничего, пусть городят себе сколько угодно», — подумал Итэр. Это было ему только на руку, ведь слухи, как известно, отлично перекрывают любую правду. И если сплетни разрастутся, подобно колючему бурьяну, Итэр был уверен, что даже если он во всеуслышание признается — никто ему не поверит. Скорее, это породит ещё больше нелепых слухов, о которых примется судачить между трапезами весь честной двор. Но, с другой стороны, его прочие странные выходки теперь возымеют куда меньший эффект: из-за воображаемых недугов, которыми он якобы невыносимо страдает, к остальным его заскокам будут относиться гораздо снисходительней, хоть при этом и не перестанут вызывать всё больше вопросов. Ну, или он станет очередным объектом насмешек в этом пакостном дворце. Оба варианта не приносили ни капли утешения, однако, как говорится: из двух зол выбирай меньшее — авось повезёт.

***

Знал бы он, что его начнут таскать по залам, точно невесту перед сватовством, тотчас же улизнул бы куда-нибудь любой ценой! И ведь изначально всё шло довольно хорошо: это было напутственное объяснение этикета и всего из него выходящего «можно-нельзя». Вот только позже это вылилось в самые настоящие уроки по соблазнению мужчин! Фу! Зачем он только позволил этим словам дойти до его ушей? Вы бы видели его лицо, когда одна благородная с виду дама с полным невозмутимости лицом рассказывала, как при подаче еды наклониться так, чтобы раскрыть свои «цветущие персики» в полном объёме. При этом она недвусмысленно подмигнула, тем самым оставив Итэра без каких-либо сомнений по поводу услышанного. Самое интересное, оправдывалась она тем, что подобные действия якобы способствовали усилению аппетита. Про какой конкретно аппетит она говорит, Итэр спросить не решился. Или вот например врач, у которого он проверялся, вдруг ни с того ни с сего предлагает так называемое «любовное зелье», параллельно протягивая в руке скляночку с загадочным содержимым. Якобы средство поможет приворожить любого, кто его выпьет, в обмен на какую-то парочку семейных реликвий. Благо, Итэр не был таким глупым, чтобы сразу отдавать хрычу все ценности. К тому же несложно догадаться, что под «любовным зельем» старый евнух имел в виду вовсе не первое чудо-средство, а обыкновенный афродизиак. Думая об этом, у него прокатились мурашки по коже от осознания того, как хорошо в этой части Империи процветает торговля подобными препаратами. Удивительно, что его лавочку до сих пор не прикрыли. Сказывается ли это недостатком врачей или покровительством кого-то со стороны, Итэр не знал и знать не хотел. Всё, что ему оставалось делать, — это продолжать следовать плану, попутно учась сохранять хладнокровие как на лице, так и в душе. Ведь если в одной из подобных стычек он выложит всё своё не очень скромное мнение как на духу, то тогда точно на свою голову проблем не оберётся. В медкабинет они шли для первичного осмотра, чтобы проверить, нет ли у него какой-либо заразы. Ведь случись так, что на следующее утро после банкета дражайший гость тяжело заболеет или обнаружит в своей шевелюре вшей, вышло бы крайне, крайне неловко. По пути служанки порекомендовали ему по случаю обратиться с жалобой на поясницу, и Итэр было вспомнил, что, вообще-то, невыносимо страдает. Для него оказалось приятным удивлением, что прислуга до сих пор помнит о его состоянии, потому что сам он, наврав с три короба, в ту же минуту всё бессовестно позабыл. Попытка откосить от банкета представилась хорошей. Как-никак, а боль в пояснице изрядно мешала при подаче блюд, и если бы он всё-таки упомянул о ней, его бы не рискнули отправлять на приём, остерегаясь, что в самый ответственный момент боль подведёт его, и он рухнет в грязь лицом. Вот только Итэр не был уверен, что ему так просто позволят отделаться. Если не пойдёт сейчас — в другой раз зададут такую работу, что поясница у него месяца два периодически будет отхватывать. Да и здоров он, как огурчик, так чего стоит один раз поддаться судьбе и потом жить без лишних забот? Следующий пункт назначения, где ему полагалось получить форму, был также по совместительству местом, где будет проводиться приём — то есть они пришли прямо к вчерашней площадке с озером! Вчера днём она выглядела довольно посредственно, но сейчас украшенный яркими знамёнами участок, где фейерверком рассыпались принесённые в вазах цветы, являл собой воистину зрелище, от торжественности которого слегка приоткрывался рот. Повсюду в ожидании гостей стояли резные столы и стулья, а в красочное завершение ко всему, главная диковинка участка — большое лотосовое озеро, которое на данный момент, отражая на своей поверхности багряный диск заката, выглядело просто великолепно. Проведя его за одну из ширм, прислуга указала на дверь нужной постройки и, поклонившись, осталась ждать у входа. По правде говоря, Итэру было бы спокойнее, если бы какая-нибудь служанка пошла с ним, но что-то подсказывало ему, что как только одна из них ступит на порог, то ей тут же дадут от ворот поворот! Что-то из разряда: «Простой прислуге на кухне делать нечего!» Войдя внутрь, его встретили, в большинстве своём, никак: люди проходили мимо, совершенно не обременяя себя формальностью поклониться или хоть как-то поздороваться с ним. Только выставив себя посреди зала, подобно фигурке на рассмотрение, к нему тут же подбежала парочка горничных, нарочито отводя в сторону. — Прошу прощения за подобную неучтивость, Госпожа, но сейчас, как вы видите, все слишком заняты подготовкой к банкету, чтобы надлежаще поприветствовать вас, — извинилась она заученным текстом. Видимо, до этого ей пришлось встретить ещё несколько наложниц, отчего сейчас говорила так, будто рассказывала скороговорку. При таком исходе Итэр как раз хотел перейти к сути, как эта горничная резко развернулась, уходя вглубь коридора. Не успел он её окликнуть, как она так же безмолвно вернулась с уже готовым комплектом одежды в руках. Опять указав ему на нужные двери, вдвоём они поспешно откланялись, оставляя его как дурака стоять в проходе. Судя по всему, у них и правда куча работы. Итэр не хотел создавать дополнительных хлопот и так измучившимся служанкам, а потому молча открыл дверцу. И тут перед ним предстала уже новая проблема. Потому что как правильно надевать эту форму, Итэр понятия не имел. Если с платьями сестры он кое-как справлялся, то в традиционных одеждах он не смыслил ни бельмеса. Сама форма представляла собой бледно-голубое ханьфу с завязками-цветочками, которые в свою очередь служили закрепляющим элементом для всего наряда. Помимо него в комплект входило нательное белье и украшения, ничуть не упрощающие ему задачу. Ему бы пора изловчиться это делать, ведь как-никак, а ему предстоит проделывать подобные приготовления ещё как минимум год. С горем пополам Итэр всё-таки натянул ханьфу, даже не скомкав и не порвав ткань. А вот с исподним пришлось повозиться: с каких пор у женщин стало сложнее надевать бельё, чем снимать? Того и гляди он станет мастером по лишению женского бельишка, как будто это был достойный повод для гордости. Завязав последние узелки, он мельком глянул на себя в зеркало. Выглядел он, конечно, не так мило и нежно, как оно задумывалось, но и не так уж плохо, чтобы совсем стыдиться. Весь при параде он вышел в коридор, в котором казалось уже не так пусто: во всю его длину выстроились хорошенькие девушки, все как одна в голубом ханьфу. Но словно в противовес идентичным нарядам, у всех были настолько разные выражения лица, что невольно начинаешь сравнивать с демоническими масками на фестивалях: если в одном ряду стояла девица, робко закусывающая губу, то в пару к ней обязательно находилась та, что с дрожащими от гнева руками крепко сжимала ткань собственного наряда. В момент встав посреди них, Итэр принялся вслушиваться в торопливую речь встретившей его горничной: — Я понимаю ваше недовольство, но боюсь, так как вас выбрали на сегодняшний банкет, мне необходимо огласить правила… Не успела она договорить, как её голос вмиг затих в гулких возмущениях девушек: — Я происхожу из знатной семьи, как только можно было опустить меня до подобной работы! — выкрикнула одна наложница, чем вызвала волну оглушительных поддакиваний. — Да я в жизни не подавала еду! Даже если Его Величество не снизоходит до встреч со мной, что же, меня уже можно и за служанку считать? — возразила другая. Непрекращающийся галдёж захватил постройку, не давая той горничной вставить и слова. Итэр с жалостью смотрел на бедную девушку, но в данной ситуации он не то что помочь, даже пикнуть не смел, потому что весь гнев сразу перейдет на него самого! Однако их крики не продлились долго: ровно так же, как все начали говорить, буйные голоса вмиг смолкли, когда красивый и худой человек зашёл в коридор. Все недовольные взгляды тут же обратились на него, но так же быстро превратились в застенчивые и млеющие от одного его присутствия взоры. — Господин Гуан! Простите, что встретили в такой неподобающей обстановке, — в ту же секунду поприветствовала горничная, до этого мышкой забившаяся в угол. — Всё в порядке. Я так понимаю, юные госпожи недовольны праздником? — молодой мужчина лукаво улыбнулся, отчего несколько девушек разом заворожённо охнули. Наложница, которая до этого противилась больше всех, выступила вперёд и добродушно ответила: — Что вы, мы несказанно рады! Просто несколько смущены работой, которую нам предстоит выполнить… — Ах, так всё дело в работе, — покачал он головой, — Неужто она показалась вам столь трудной? Надеюсь, вы знаете, что мы делаем всё возможное, чтобы обеспечить вам наилучшие условия. — Если бы дело было только в этом, Господин, — вздохнула она, обдумывая, как бы помягче выразить своё недовольство. Тут не выдержала уже другая наложница: — Проблема в том, что вы заставляете нас заниматься грязной работой, будто мы служанки какие-то! Такое следовало бы поручить слугам, Господин, но уж никак не нам! Когда она озвучила всеобщее беспокойство, у остальных будто голос прорезался, а потому они активно поддержали слова младшей сестрёнки. — Вот как? — ещё шире улыбнулся господин. Казалось, данная новость его совершенно не беспокоила. — Что ж, тогда я буду вынужден сказать Его Величеству, что вы отказываетесь работать. Очень жаль, ведь император лично выбирал каждую из вас на сегодняшний праздник, — оповестил он, стоя на выходе из коридора и словно в любую секунду порываясь выбежать за дверь. — Но видимо, мне придётся разрушить его ожидания. Реакция наложниц не заставила долго ждать: несколько минут назад никто из них и палец о палец не хотел ударить, но словно по щелчку поменяв своё мнение, теперь как голодные собаки рвались обслуживать гостей, совсем не заботясь тем, что их только что ловко обвели вокруг пальца. — Вот и славно. Император пообещал щедро отблагодарить ваш труд. — и глазом не моргнув, он вышел вслед за наложницами. До этого Итэр был всего лишь сторонним наблюдателем, но когда проблема так быстро разрешилась, он, честно говоря, даже чутка растерялся. В отличие от большинства, ему ничуть не претила мысль о том, что император лично его отобрал. Могло ли это что-то значить или ему действительно просто фантастически не повезло? Не став зазря тревожиться и оттягивать неизбежное, Итэр вышел наружу, чтобы затем увидеть всё тех же наложниц, с хмурыми лицами слушающих наставления горничной. — Прошу вас, ваша единственная задача ограничивается разливом напитков и подачей блюд, поэтому ничего особенного не нужно — будьте доброжелательны и чаще улыбайтесь. — от каждого её слова девушки кривились, будто та вместо назиданий плевалась лимонным соком. — Гости близки к Его Величеству, но их пожаловало не так много, так что вы со всем справитесь, — закончила она, вместе с остальными служанками раздавая свитки с банкетным меню. Получив один такой экземпляр, Итэр повертел его, вчитался, но ничего нового для себя не узнав, закрыл обратно. Мда, наверное только он, как полный идиот, шарахался по залам в попытках стать более эрудированным, когда здесь и так уже всё написано. Вот уж спасибо, милые служанки, и что бы я без вас делал? Перед платформой, денно ожидавшей, когда её скрипучие половицы займут музыканты, гордо возвышался императорский трон. За столами уже вовсю рассаживались гости, а вокруг них усердно хлопотала прислуга, как мотыльки перед фонарём. Форма, которую ему выдали, ощущалась на теле лёгкой тканью, но всё ещё тщательно прикрывала все легкопродуваемые места. Несмотря на то, что снаружи было тепло, прохладный вечерний ветерок то и дело забирался под одежду, не давая спокойно в ней разгуливать. Поэтому гостям выдали тёплые покрывала, а прислуге — верхние накидки. Ни самого императора, ни его сынка до сих пор не было видно. Как ни посмотри, а они совсем не походили на тех, кто слепо следует правилу: «Хочешь запомниться — приходи последним». Хотя Итэр подумывал, что для них это едва ли имело смысл, потому что они захватывали всё внимание вокруг себя где, когда и что бы они ни делали. Первыми по счёту шли разогревающие аппетит закуски и напитки — их и начали разносить наложницы, при этом забавно крутя подносами. Не успевала тарелка коснуться стола, как всё, что было на ней, вмиг разбирали, словно горячие пирожки. Наложницы с ролью милых официанток справлялись на отлично — по их виду даже не скажешь, что пять минут назад они воротили от этого нос, будто перед ними чесноком водят. Если говорить начистоту, Итэр вчера делал то же самое ровно до тех пор, пока речь не зашла о награде. Собственно, только поэтому он и здесь: раздаёт еду, мило улыбается, а ещё любуется прекрасными видами на озеро. Не такая уж и сложная работёнка, а? Когда аперитив почти истощился, а атмосфера начала увядать, точно к сроку отбился протяжный звук гонга, заставляющий всех подняться с насиженных мест и замереть в трепетном ожидании. Из-за ширмы показалась статная фигура в шелковых одеждах. И тут-то Итэр понял, что какой бы первоклассный шёлк не предлагали им знатные семьи в прошлом, один только цунь ткани этого халата превышал их годовое жалование почти вдвое! Словно на полотне, на нём золотой тканью извивались различные рисунки драконов, своим узором больше напоминая картину, нежели одежду. У него отчего-то возникло неотвратимое желание рассмотреть их вплотную. При каждом его шаге в ритм звенели подвесные бусины, а черные волосы хвостом колыхались на ветру. Если первостепенной задачей этого человека было произвести впечатление, то ему стоило поставить отметку в сто баллов! Его Величество прошёл до своего места возле трона и приподнял голову. Тут же его шляпа задралась, являя будто выточенное из камня лицо: с густыми бровями и белоснежной кожей. Из-за поклона Итэр был вынужден наблюдать только одним глазом, но даже в таком положении он смог оценить точёную красоту его внешности. Жаль только, что натурой не вышел так же, как лицом. Лишь сейчас отведя от него взгляд, Итэр почти сразу заметил стоящего рядом господина Гуана, который что-то беспокойно шептал ему на ухо. «А вот и верный пёсик подоспел», — судя по резко переменившейся физиономии, новости императору не особо понравились. Отмахнувшись, он принял прежнее выражение, а с его уст сорвался приятный бархатистый голос, отчего Итэр невольно вслушался. — Благодарю каждого из вас, кто почтил меня своим присутствием и простил мне мою грубую неспешность. Пусть мои слова выразят всю признательность и теплоту, что таятся у меня на душе: этот день совпал с приездом моих дорогих друзей, которые, несмотря на всю сложность пути, приняли моё приглашение. А потому я посвящаю праздник в их честь, — он поднял свою чарку, вместе с тем громко проговаривая: — Как трудности порождают стремление, так и мы, преодолевая преграды, становимся сильнее и мудрее. Так пускай всё вино будет выпито, а все блюда отведаны! Император, наконец, провозгласил замысловатый, но достаточно простой для понимания тост, и на его последних словах все присутствующие поподнимали свои чарки, чтобы затем одновременно воскликнуть: — За Империю! Только когда император соизволил отпить из своей чаши, за ним методично повторили другие. Усевшись на трон, Его Величество махнул рукой, позволив музыке наполнить праздник. Ему уже доводилось слышать живую музыку, но правду говорят, что всё зависит от компании. Лаконичная мелодия прекрасно дополняла слегка вычурное течение праздника. Все присутствующие наконец расслабились, снимая маски напряжённости со своих лиц, и осмелели до того, что начали весело просить выпивки. «Вот и оно», — по предвзятому мнению Итэра, праздник по-настоящему начинался лишь тогда, когда хотя бы один из гостей выпивал по чарке вина. Официантки едва поспевали наполнить одну чашу, как другая уже требовала добавки. Непосредственно перед банкетом он тщательно изучил все напитки на листочке, что дала ему та дама с персиками. Потому что хочешь не хочешь, а дорога от зала к залу занимала по полчаса времени, отчего уже через пару таких прогулок на Итэра налегла невыносимая скука. Ну и ещё малость потому, что ему стало интересно, какие сорты вина будут разливать на празднике. В этой области знаний ему было не занимать — опыт пьяницы прошлых лет позволял ему определить вино по запаху, цвету и даже густоте, которую оно имеет. Ладно, на самом деле он несколько утрировал, но лишь совсем немного! Ведь если месячная работа дегустатором у отца в подсобке могла называться опытом, то он его однозначно имел. Поэтому сейчас он управлялся быстро, почти на мастерском уровне. Конечно, с такими знаниями его навыки не могли остаться незамеченными. Ему даже сделали пару комплиментов, решив заодно подложить серебрянную заколку в качестве благодарностей. А он сделал вид, будто в упор не замечает подозрительно сверкающую вещь у себя на подносе. От таких подачек у Итэра сама по себе возникла довольная улыбка. Дайте волю — и он зазнается хуже капризной госпожи, отыгранной им сегодняшним утром. Правда, он не хотел предполагать, что произойдёт, если их сладкие фразочки долетят до стола Его Величества. Хотя скорее всего, максимум, что им за это будет — пара смешков и донельзя снисходительный взгляд. Как-никак, они были его близкими друзьями, а до наложниц, как выяснил Итэр, императору вообще не было дела. Его могли хоть в постель утащить — казалось, после такого император лично придёт к нему, и как ни в чём не бывало пожелает доброго утра! Банкет, на удивление, проходил хорошо. Никто не буйствовал и не орал матерные песни во всё горло, как на всех пирушках, что Итэр видел до этого. Большинство столоначальников просто мирно попивали напитки, больше уделяя внимание разговорам, нежели алкоголю. А император, в пример, вино вообще не пил, вместо этого занимаясь ненавязчивыми допросами новоприбывших гостей. «Ну, в конце концов, это императорский банкет. Неудивительно, что он будет гораздо благопристойнее простых сельских пирушек», — подумал Итэр про себя. Такая спокойная обстановка смогла усмирить его взведённые до предела чувства, так что он позволил себе немного расслабиться. И, разумеется, не смог отказать себе выпить чарочку-другую, пока никто не видит. Хоть и ранее ему торжественно заявили, что на приёме на нём будут лежать обязанности чуть ли не личного податчика, на деле же Итэр просто разносил еду, как и многие другие наложницы его ранга. Понятно дело, что обычной прислуге тут делать было нечего. Вот что-что, а императорский дворец мог вдоволь похвастаться своей возможностью использовать вместо простых слуг красивых и молоденьких наложниц, что, к вашему сведению, ничуть не умаляло его авторитета. Зайдя на кухню за новой порцией, Итэр стал дожидаться, когда ему принесут напитки. Проведя время за рассматриванием отражения в подносе и содержимого кастрюль, Итэр в итоге заприметил невысокого мужчину, ведущего занимательный разговор с одной из горничных. Кажется, они что-то уточняли. Та жестом показала, что скоро вернётся, и удалилась в другую комнату. Лицо мужчины перед ней выглядело донельзя улыбчивым и добрым, но как только женщина отвернулась, сменилось на откровенное пренебрежение, какое Итэр ещё никогда не видел на человеческом лице. К его неожиданности мужчина внезапно начал оглядываться, на что Итэр еле успел отвернуться, делая вид, будто ему совсем неинтересно, чем он там занимается. Краем глаза он увидел, как мужчина сунул руку в один из мешков, лежащих на столе, ладошкой зачерпывая горсть семян и ловким движением кладя её обратно в карман. Надо же! Таскать курицу прямо под носом у тигра — вот уж действительно смело! Особенно если учитывать тот факт, что при потенциальной поимке эту самую руку отрежут зазубренным тесаком, и бровью при этом не поведя. И в тот самый момент, когда его рука спряталась за слоем ткани, вернулась горничная, передавая следом маленький мешочек. Мужчина тихо её поблагодарил и спрятал его во всё тот же внутренний карман. Более не задерживаясь, он выскочил через задний выход, и Итэр немедленно вылетел за ним. Как ни странно, вместо того чтобы пойти веселиться на банкет, мужчина свернул в направлении, ведущем к роще. Не теряя времени, он тотчас отправился следом. И каждый раз, когда мужчина подозрительно озирался, тот в последний момент успевал прятаться за ближайший угол или же вовсе притворялся, что идёт в другую сторону. Так они и шли: мужчина — быстрым шагом впереди, Итэр — короткими перебежками сзади. Со стороны, должно быть, выглядело как-то ещё зрелище: нашли мол, время для игры в салки. Пробираясь через ширмы, стены и людей, у него ожидаемо закружилась голова. Складывалось впечатление, будто этот человек нарочно петлял кругами, пытаясь сбросить надоедливый хвост. Внезапно мужчина остановился, и Итэр по инерции чуть не врезался ему в спину. Они так быстро передвигались по участку, что он не сразу заметил, как доносящиеся со всех сторон оживлённые голоса сменились на непривычную тишину, поэтому он силой заставил себя выровнять сбившееся дыхание. Вдруг рядом с мужчиной возник второй, более крупный евнух, который мимолётно окинул парнишку оценивающим взглядом. Через секунду неприкрыто покривившись, евнух низко наклонился к собеседнику и очень тихо зашептал, отчего Итэр мог расслышать только половину слов: — Почему…. долго?.. ждёт.….хвост?. Мужчина что-то едва слышно шепнул в ответ, то и дело поглядывая на угол. Простояв на месте ещё немного, они не сговариваясь пошли прочь. Итэр дождался, когда эти двое уйдут дальше, чтобы затем немедля последовать за ними, и резко вышел из-за поворота. Тут же он крепко столкнулся с кем-то лбами, как быки в поле, на что Итэр торопливо схватился за ноющее место. — «Решили забить меня до смерти? Да вы, должно быть, издеваетесь?!» — Под пальцами уже чувствовалась проступающая шишка, и в голове возникла мысль, что если он продолжит биться обо всё подряд, то такими темпами у него точно вырастет рог, ничем не хуже, чем у демонов в сказках. — Прошу прощения, — тихо отозвался он. Свои мысли лучше держать при себе, а того глядишь, и вправду забьют до смерти. Парень перед ним судорожно оглядывался, как будто что-то потерял. Тех двоих от их копошения и след простыл, и он напряжённо сводил брови, наверное, осознавая это. — Вы что-то потеряли? — Итэра в конечном счёте достало, что его игнорируют, будто это не у него сейчас разрасталась огромная шишка на весь лоб. Конечно, он не мог спорить, что парень тоже не испытывал боли от столкновения и, скорее всего, просто старался её не замечать. На его громкий вопрос юноша перестал озираться, словно пугливая лань, и наконец переключил внимание на Итэра. Казалось, лишь заметив его, он ещё сильнее нахмурился, коротко отвечая: — Нет, — не удосужившись даже помочь ему подняться, парень начал приводить себя в порядок. Оттряхнув подол от пыли и пригладив выбившиеся из причёски волоски, только тогда парень над ним добавил дерзкое: — Смотрите, куда идёте в следующий раз. Итэр просто выпал от такого хамства. Мало того, что больше всех пострадал здесь именно он, так на него ещё и перекладывают всю вину! Быстро встав, он поспешно откланялся и рванул в другую сторону. Не хватало ещё, чтобы он потом предъявил ему за удар или спросил за слежку. Когда, по мнению Итэра, он отошёл на достаточно большое расстояние, чтобы никто его по счастью не смог услышать, то наконец решился на раздражённый, неприкрытый искривлением связок вздох. Ну почему ему словно судьбой заложено попадать во всякие неприятные ситуации? Право, кого он так обидел в прошлой жизни? Итэру хотелось бы верить, что никого важного, но то, что с ним происходит, убедительно доказывает обратное! Покричав на ветер ещё немного, он понемногу начал приходить в себя и уже хотел было вернуться, как все конечности мгновенно сковало, отказываясь куда-либо его нести. А всё из-за того, что Итэра привлёк едва уловимый аромат, заставляя замереть на месте и ревностно втягивать воздух, будто он вот-вот закончится. Когда он уходил, то старался не привлекать лишнего внимания, а потому забрёл практически на окраину участка, в ту самую рощицу, где слышался только глухой гул от проходящего вблизи банкета. А потому для него стало полной неожиданностью столкнуться с чем-то подобным в такой глуши. То, что он учуял, никак не вязалось с запахами каких-либо других цветов, произрастающих на территории дворца. Конечно, всегда была вероятность, что это была диковинка, появившаяся здесь из-за случайных погодных условий. Но было в том, что он почувствовал, нечто до боли знакомое, будто его насильно закинули в детство, где Итэр чувствовал этот запах почти каждый день. Пойдя за душистым следом, Итэр набрёл на голую полянку, где помимо мшистых кочек ничего не росло. Исследовав место вдоль и поперёк и несколько раз запнувшись об эти злосчастные кочки, он так и не обнаружил источник таинственного запаха. Однако стоило ему поторопиться уходить с пустыми руками, как проклятый бугорок снова возник у него перед ногами, и уже с достоинством приняв свою судьбу спотыкаться обо всё живое и неживое в этом дворце, Итэр лишь подставил руки, чтобы не сильно замарать форму. Так как за этой частью рощи никто не ухаживал, растениям, прорастающим здесь, повезло значительно больше по сравнению с остальной дворцовой зеленью. Соответственно, тут повылезало немало сорняков с характерным запахом. Но то, что увидел Итэр, когда поднялся, не напоминало сорняк от слова совсем. В разворошенной им же земле проглядывались зелёные саженцы, каждый по отдельности завёрнут в холщовый мешочек. Едва он наклонился рассмотреть находку поближе, как в нос ударил резкий запах, заставляя отшатнуться и зажать нос. Ну, по крайней мере, он нашёл то, что так усердно искал. И находка окончательно напомнила ему, где последний раз он чувствовал этот аромат. В далёком детстве, когда им обоим было лет по восемь, они с сестрой гуляли по саду и случайно набрели на загадочные цветы. Бутоны их оставались закрытыми, хотя вся остальная часть была зрелой. И Люмин, подумав, что в воде они зацветут быстрее, сорвала один из них и поставила в вазу рядом с кроватью. Она тщательно ухаживала за ним, но какое бы утро она ни просыпалась — бутоны всё не распускались. А спустя несколько ночей её сразила неизвестная болезнь. Никто не мог понять, что с ней. Некоторое время назад она бегала и прыгала, словно резвый кролик, а теперь и с постели встать не могла, мучаясь в непрекращающемся жаре. Тогда отец позвал лекаря, который в этот же день тщательно её осмотрел. Но лишь в недоумении пожав плечами, он уже собирался убраться прочь, как прямо перед уходом его взгляд зацепился за всё такой же закрытый бутон в вазе. Он спросил, откуда взялся цветок, но прислуга словно впервые его увидела, а отец вообще понятия не имел, что подобные растения произрастают в саду. Тогда лекарь пообещал, что излечит загадочную болезнь Люмин, если они дождутся вечера. Когда на небосводе исчезли последние остатки заката, вся семья собралась в комнате больной. Они не понимали, что должно было произойти, и отец уже намеревался спросить лекаря, как закрытый ранее цветок начал распускаться, являя всем свои белоснежные лепестки. Тут-то он и объявил: «Вот кто повинен в болезни вашей дочери — этот цветок именуется ночным жасмином и являет свои бутоны, как вы уже заметили, только поздними вечерами. Но дело в том, что пыльца его так же ядовита, как отрава для грызунов. При однократном вдыхании его вред невелик, но при продолжительном воздействии появляется жар и судороги, а в конечном итоге всё может дойти до летального исхода. Нам повезло, что яд не проник глубже.» Спустя несколько дней надлежащего лечения Люмин начала поправляться, а отец приказал вырубить все саженцы ночного жасмина в саду. С тех пор этот цветок так и не встречался ему до сего момента, но его запах он не спутал бы ни с чем. Но что посреди густой чащи делает такое опасное растение? Итэр бы ещё понял, если бы они произрастали здесь, на поляне, купаясь в лучах лунного света. Но кто-то нарочно закопал их под кочку, да ещё и в мешочки усадил, словно намереваясь перенести их в другое место. Итэр взялся разгребать другие кочки в смутном представлении, что под ними тоже окажутся ростки. Но сколько бы он ни копал — толку никакого, все бугры оказывались пустыми. Осознав, что здесь ему искать нечего, Итэр подумывал над тем, чтобы взять один росток с собой, но вовремя одернул себя. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как он разгуливает с ядовитым цветком в охапку. Тем более, кто бы ни закопал здесь эти саженцы, вряд ли он преследовал благие намерения. И Итэр, как осведомлённый о том, что во дворце есть подобные растения, точно бы попал под риск быть обнаруженным убитым на утро. Продолжать находиться здесь — всё равно, что ждать молнии в поле, где не представляешь, когда она решит настигнуть тебя. Для себя он решил, что вернётся сюда позже и обязательно расскажет о находке кому-нибудь с более высокими полномочиями, чем у него. Итэр устремился прочь из чащи, то и дело оглядываясь назад. Больше всего он боялся наткнуться на «садовника», который не поленился закопать в роще с десяток смертельно опасных ростков. Под подозрение сразу напрашивались те двое евнухов, потому что по итогу Итэр так их и не встретил. Но делать догадки сейчас рано: нужно было выяснить происхождение цветков, а потом уже и тыкать на виновника. Когда он вернулся, праздник ещё продолжался, но так или иначе постепенно подходил к концу. Император уже не разговаривал с гостями, а просто самозабвенно слушал доигрывающую мелодию и отпивал из чаши. Официантки, они же благородные наложницы, скучающе ожидали конца — это было хорошо видно по их сонным лицам и периодическим зевкам. Гости тоже: если и болтали, то коротко, в основном лишь вторили императору и слушали музыку. Императорский сынок всё ещё не явился, а похоже и вовсе передумал почтить банкет своим визитом. Никто и не заметил его продолжительного отсутствия, но оно было только к лучшему. Подойдя к густой кучке наложниц Итэр вскоре затерялся среди них. Нужно было в мелких деталях обдумать всё произошедшее. Вряд ли он мог напрямую обратиться к императору без каких-либо посредников, а значит, необходимо найти того, у кого есть соответствующие полномочия и кто в теории не окажется потенциальным членом этого самого тайного сговора. Итэр хорошенько поднапряг свои мозги, но так и не смог найти подходящего под описание человека. Проклятье, а если он сделает вид, что ничего не произошло, то где гарантия, что на него потом не повесят всех собак! Вдобавок, если он нажалуется первому встречному, то наоборот окажется главным подозреваемым в этом плохо пахнущем деле! Воистину, куда не ступи — везде тебя с виляющим хвостом ожидает погибель! Ну и что ему прикажите делать? Снимать штаны и бегать? Так он снимет, только от этого конец настигнет его в два раза быстрее! Причём не свой — его конец отчекрыжат, как только узнают, кто он на самом деле! Так как вся еда уже находилась на столах, не имело смысла и дальше продолжать их тут держать. Горничные любезно поблагодарили за проделанную работу и направились к гостям, чтобы убрать оставшийся мусор. На самом деле Итэр до конца был уверен, что их заставят прибирать здесь после праздника, но благо наглость Его Величества ещё не достигла таких пределов, и их просто отпустили по домам. Почему-то вразрез его изначальному плану с каждым днём он огребал всё больше неприятностей, и с этим надо было срочно что-то делать, иначе все его старания очень скоро канут в бездну, и Итэр отправится вместе с ними!