Americano, hot chocolate & brownie.

      — Я его убью! — Феликс наворачивает круги по маленькой кухне, комично заламывая руки. — Богом клянусь, я закопаю этого пиздюка прямо на заднем дворе, возле мусорного бака, на радость, блять, червям!  Минхо - шатен 30 лет, что работает на пол ставки кондитером в кофейне - прыскает со смеху - слышать угрозы от мелкого, солнечного Феликса - до смешного нелепо. — Ёнбок-а, охлади пыл. — откладывает кондитерский мешок и смотрит в глаза. — Тебе же нравился этот Хёнджин. И не отрицай это, ты мне все мозги выел чайной ложечкой рассказами об этом «длинноногом чуде в офисном костюме»! Так почему ты сейчас так зол? Всю работу, считай, сделали за тебя. Сиди и хавай ягодки.  — То, что он красавчик, не значит, что я хотел к нему подкатить. — брюнет размахивает руками, а Минхо драматично-вопросительно поднимает бровь и изгибает губы в усмешке, на что Феликс закатывает глаза, — И вообще, ты видел, что именно этот мелкий засранец написал? «Лучше бы смотрелся во мне!» — комично размахивая розовым стикером, негодует мужчина. — Кто, блять, вообще так делает, Хо?  Кондитер открывается от декорирования капкейков, чтобы вытереть слёзы истеричного хохота с уголков глаз, — Ну, по крайней мере, Ини дал ему понять, чего именно ты от него хочешь. — тычок пальцем в грудь — И не играй в «святую невинность», мы все видели, как ты себя ведешь, когда он в рядом. — Это как я себя веду, позволь спросить? — вопросительно поднимает брови брюнет.  — Блять, ну вот так. — Минхо выразительно машет руками, указывая на Феликса, — Как будто член видел последний раз в прошлой жизни. — ухмыляется, опуская голос. — А это, между прочим, правда.  Феликс надувается, — Ооо, ну спасибо, мистер «Я неебаться гуру отношений настолько, что живу с тремя кошками». — скрещивает руки на груди, прыская ядом в ответ. Хо поднимает руки в примирительном жесте, но мерзкая ухмылочка с губ никуда не исчезает, — Хей-хей, то что у меня нет никого постоянного не значит, что я принял целибат. А вот ты безнадёжен, Феликс. И нужно хватать быка за рога, пока он сам к тебе идет. Тем более когда бык такой красавчик.  — Я знаю. — вздыхает как-то совсем безнадёжно и падает на стул, — Просто… Черт, я каждый раз рядом с ним как будто в подростка превращаюсь: ладони потеют, мысли не формируются, а в голове остаются одни непристойности. Мерзость. — вздыхает ещё раз. — Да и эта девочка… Минхо дорисовывает аккуратный розовый цветочек и поднимает голову, встречаясь с отчаянным взглядом карамельных глаз, — А что не так с девочкой? Ну есть у него дочь, и что с того? По твоим словам - она милый ребенок. Да и ты, вроде как, не чайлдфри, разве нет?  — Я знаю, знаю, просто… это было так неожиданно. Горячий красавчик, без кольца, но с дочкой… — он делает глоток из чашки «princess boss» и под пытливым взглядом продолжает, — Я испугался, окей? Это такая ответственность… Кондитер тяжело вздыхает и поднимает взгляд на Феликса, — Тебе, типо, не 15, Ёнбок-а. Ты взрослый мужик. В 28 лет дети - это не что-то страшное. — пожимает плечами, опуская взгляд обратно, — Тем более, никто не говорил тебе с ним семью до гроба строить. Сходи на свидание, устрой романтик, отлично проведи время. Just fun и никаких чувств.  Феликс подпирает щёку ладонью и погружается в раздумья, медитативно наблюдая за тем, как Хо декорирует пирожные. И правда, что ему стоит? Максимум, посредственный (что уже неплохо в условиях полного воздержания!) секс и пары-тройки часов жизни. И потеря охуенно привлекательного постоянного гостя в случае неудачи, но это мелочи. Этот Хёнджин - красивый, молодой, галантный, красивый, по всей видимости любит детей, сексуальный, красивый, простигосподи. За спрос денег не берут, правильно? Визитка в кармане выжигает дыру, и только Феликс открывает рот, чтобы сказать что-то Минхо, вылепляющему из мастики цветных котят, в цех влетает Чонин. Сияющий как медный, сука, грош.  Задумчивое выражение лица Ликса тут же уступает гневному. Он медленно, словно хищник на охоте, встает со стула, делая шаг к младшему с безумной, угрожающей улыбкой.  Жизнерадостность сползает с лица Чонина как глазурь с мороженого на жаре, как только его взгляд падает на розовый стикер, что прилеплен к стене, — Мне конец, да? — он испуганно-умоляюще смотрит на Минхо, не в силах поднять взгляд на шефа. Кондитер в ответ расплывается в издевательской ухмылке и пожимает плечами. — Крути педали, малой. Он в ярости. Глаза Феликса наливаются алым, а из ушей вот-вот пойдет пар, — Я тебе, сука, — делает шаг, сжимая кулаки. — Поотрываю все, что отрывается, и поменяю местами!  Чонин сглатывает и неловко усмехается, делая шаг назад. — Хён, ты что, итальянской классики перечитал? Прекращай.  Ооо, я уже заказал цемент, — угрожающий хруст костяшек заставляет поморщиться. —  В который буду тебя закатывать. Младший бросает умоляющий взгляд огромных, испуганных глаз на Хо, а тот, в свою очередь только ухмыляется, поглаживая мастичного кота за сахарным ушком, — Каждому человеку назначена судьбой своя дорога, мелкий. — пожимает плечами. — Ты заварил - ты и расхлёбывай. Чонин вжимается спиной в стену, поглядывая то на одного, то на другого, — Вы где, сука, цитатник спрятали, ироды? — пытается шутить, но выходит нервно. — Блять, Ликс, ну не злись. Ну кто же знал, что он не клюнется. Я думал сработает, классный подкат, все дела. — Без премии, — тонкий пальчик упирается в грудь, скрытую за тканью серого худи, — Два месяца. — на энергии пара, что хлещет из ушей и носа, шеф удаляется в зал, агрессивно хлопая дверью.  — Какой два месяца, ну хён! — Чонин кричит в след, но слова не достигают адресата. С побеждённым стоном он падает на стул, посматривая на Минхо большими жалостливыми глазами, полными отчаяния. — Не могу поверить, что он не купился. Наш Ёнбок же такой красивый, а я ведь хотел как лучше… Минхо усмехается, дорисовывая усики коту. — Ну, вообще-то, красавчик купился. И даже дал Ликсу свой номер, вроде как.  Глаза бариста расширяются. — И почему он тогда так выделывается? Я ему вон все устроил, а он! Минхо хихикает, — Потому что Ликс боится что этот Хёнджин подумает, что он перверт или типа того. — кидает притворно-грозный взгляд на младшего. — Не безосновательно, хочу подметить. — Ой, ну всё, и ты туда же, — Чонин подскакивает со стула и уходит в раздевалку. — Устроили тут конец света из-за сраной записки. —  Watch your mouth, pup! — посмеиваясь, бросает в след Хо. 

***

      — Ну Лиииикс. Ну не злись. — младший тянет руку осторожно, чтоб не дай бог не оторвало, и сжимает плечо старшего. — Ну я дурак. Но все же получилось, правильно?  — Хуявильно. Я не хочу с тобой разговаривать. — Феликс демонстративно отворачивается, начиная доставать десерты из витринного холодильника - день подходит к концу, а значит нужно убрать их в кондитерский цех, а что-то списать.  — Хён, ну ты же меня любишь, я знаю. — обнимает сзади, тыча пальцем в надутую щёку. — Мне жаль. Я больше так не буду. Правда-правда. Мир? — вытягивает мизинец, выдавливая самый щенячий взгляд, на который он только способен.  — Мир. — тяжелый вздох. — А теперь пошёл отсюда, пока я не передумал.  Спасибо - спасибо! — чуть ли не подпрыгивая, улыбается и обнимает крепче. — А премию дашь?  — Я сказал домой, Чонин. Пока я тебя вообще не уволил. — младший замолкает, понимающе кивает и убегает. Угрозам он не верит: уволить его шеф не осмелится, а вот покусать может как нечего делать.  Бросая тихое «пока», светловолосый лис выбегает из заведения через задний вход, а мужчина вздыхает, продолжая маркировать и убирать десерты, когда колокольчик входной двери звякает, прерывая умиротворенную рабочую тишину.  Ликс поднимает глаза и видит Хёнджина. Мужчина одет в превосходно сидящий костюм угольно-чёрного цвета, галстук расслаблен и небрежно свисает с мышц крепкой шеи, а немного помятая (видимо, от долгих часов работы) белая рубашка расстегнута на три пуговицы, из-за чего подкачанная грудь и острые ключицы маняще выглядывают из-под ткани. Феликс прочищает от чего-то вмиг пересохшее горло и опускает взгляд.  — Добро пожаловать в «Sky», что я могу для вас сделать? (Ли Феликс, собери мысли в кучу, чёртов ты недотраханный тинейджер!) — Американо, горячий шоколад и брауни. С собой.  Феликс кивает и отворачивается к кофемашине, стараясь сосредоточиться на рабочей задаче. Как только кофемолка отключается и кофейня вновь погружается в тишину, он слышит такой красивый, бархатный голос мужчины, — Ханыль очень понравились ваши брауни. У неё, кажется, теперь гиперфиксация. — усмехается. — Ты готовишь все десерты сам?  Феликс разворачивается лицом, ставя бумажные стаканчики на стойку, — Всегда пожалуйста. — закрывает их крышками, — Все остальные десерты делает штатный кондитер. Я пеку только брауни. — У тебя талант, хочу подметить. — Феликс краснеет щеками на похвалу, мямля тихое «спасибо», и выкладывает шоколадные квадратики в бумажную коробочку, добавляя ещё и капкейк с мастичной кошкой - в подарок, когда слышит неуверенный - намного тише, чем обычно - голос Хенджина. — Ты так и не написал. Феликс не находит, что ответить. «Я зассал»? «Я был в шоке от того что у тебя есть дочь»? «Ты мне так понравился, что я не в силах был написать даже строчку, потому что ладони потеют настолько, что телефон выпадает из рук»? Всё это, по сути, правда, но он не решается преобразовать в речь ничего из этого. — Эмм… я… прости… — только и может выдавить. Хёнджин поникает, но сразу же исправляется, натягивая фальшивую улыбку, — Ничего страшного. — поднимает взгляд, пытаясь заглянуть в опущенные глаза. — Это из-за Ханыль, да?  Глаза Феликса шокировано открываются, и он только и может, что открывать и закрывать рот глупенькой рыбкой, не понимая, что ему ответить. Хван вздыхает и понимающе кивает. — Не волнуйся, я всё понимаю. Родитель-одиночка это в нашем мире, считай, приговор. — подхватывает пакет с заказом и уже разворачивается уйти. — Спасибо, в любом случае. Ликс собирает всю оставшуюся смелость в кулак и выдает резкое «Стой!» - громче, чем хотелось. Мужчина останавливается на полпути, вытягиваясь по струнке, но не разворачивается, так и оставаясь стоять натянутым канатом. — Я… я просто запаниковал. — слова выходят дрожащими и заикающимися от нервов, — У меня ещё есть шанс? — выходит тише. Тремор бьет по конечностям электрическим током. Невооруженным глазом видно, как Хенджин расслабляется, будто натянутую тетиву, наконец, отпустили.  Разворачивается на пятках, в лисьих глазах снова пляшет тот самый озорной огонек, а на преступно пухлых губах играет ухмылка. Он подходит ближе, опирается локтями о стойку и смотрит в глаза - так близко, что можно рассмотреть родинку под глазом - дыхание перехватывает.  — Сходишь со мной на ужин? — улыбается, показывая ряд ровных белых зубов. В шоколадных глазах плещется надежда. — Д-да… — против воли мозга вырывается изо рта. Ни секунды на раздумья. — Схожу. Безумно красивая улыбка на чертовски очаровательном лице делается шире. — Я буду ждать тебя здесь завтра в 8 вечера. — Хенджин отстраняется, отталкиваясь от стойки и шагает в сторону выхода. На секунду задумавшись, он поворачивает голову, смотря на владельца кофейни. — Ты так и не сказал своего имени, «Ли Ф». Кажется, ему потребовалась вечность, чтобы вспомнить собственное имя. — Феликс. — Вновь вспоминая как дышать, произносит он. — Я Феликс. Хенджин кивает, открывая дверь. Перелив колокольчиков разносится по пустому, полутёмному залу.  — До встречи, Феликс.