МагNit

      Выписывают на манер мультфильма - закадрово.       Нет ахов-вздохов и встречающих людей с букетами, как у крылец роддомов; нет лимузина и горячего бойфрэнда, выдуманного воображением Митси.       Хозяйка тела не отзывается, внетелесно стынет, пуста на фразы и колкости. Обидно. Думала, будет битва разумов, и меня выпустят из затянутого внесюжетного филлера.       Садит в кресло-каталку с виноватой моськой Стен - он же красноречиво довозит до кукольного зеленого домика и относит до постели.       Запомнила имена случайно: Шилли принесла дневник Митси, на случай, если подруга заскучает и вздумает написать бестселлер о несправедливости второстепенного непрописанного характера - своей персоне. Пролистала, ознакомилась с содержимым с сочувствием: Митси плохо запоминала имена и лица, потому записывала всех, включая Блум, в список.       Даже героиня в ее глазах меркла из-за плохого зрения. На мне сказывается размытостью и отсутствием четкого ракурса - очки как образ не улучшают картину и портят все тусклостью и блеклостью.       Рецепт Митси благополучно, на эмоциях, от конфликта с сестрой выкинула на свет газона. Бумажка выцвела, пользы ныне не представляет. Медицинская карта наполовину пуста - подростком вырвала неутешительные прогнозы и странные диагнозы врачей, теперь лечится от язв таблетками и диетой.       Нас роднит желедучно-кишечные расстройства, аддикции на препаратах и строение тела.       Мейси спрашивает о готовке, как скоро вернутся родители, буду ли долго валяться полутрупом, или начну уже устраивать козни всему городу и живому. С равнодушием выдыхаю: оболочка весит с карандаш, легкая и неустойчивая. Поднимание кистей рук обходится в часовые кряхтения и пинание ног матраца.       Тонкий слой необъятного стекла. Отражение внеземной проекции. Импостер в искусственной реальности с пиарным ДНК и ребутами.       Застряла в месте, по которому, увы, собирала множество коллекций из кукол, карточек, журналов. В сезоне, который видела на стадии слитых скетчей превращения и новой героини.       Многим стыдно признаться в солидном возрасте о фанатизме по детскому лору. Еще бы лор состыковывался с действительностью.       Шея с подушки не отрывается. Сложить бровки домиком, да плакать остается.       Слезы не катятся. Бумага на лице не мокнет, с тыльных сторон краска сгущается, комками скатывается к полу.       Белею, прихожу к неутешительному выводу. Сольюсь с линолеумом на полу и превращусь в ковер. Будут топтаться по мне и гордости Митси.       Мейси достает магнитные фигурки в виде зверьков-липучек из закрытого на ключ шкафа, берет доску. Садится, строит из себя преподавателя. Не знаю раскрытия их отношений, меня устраивает, если не вспоминать, как водилась с ребенком сокурсницы и вздрагивала от "аварий" машинками.       - Давай проверим твою речь, - младшая в семье линейкой тыкает на животных. Язык заплетается, называю всех, кроме Дикобраза. Мы и на дополнительных не учили грызунов - мышей хватало.       - Ты стала тише, - отмечает Мейси вслух и поправляет одеяло. - Выходи из... этого. Состояния. Ты поняла, надеюсь.       Она мнется, крутит пряди и глядит обеспокоенно.       - Ты сама на себя не похожа. Прежняя ты бы мне дерзила. Я не понимаю. Что с тобой? Неужели так сильно ударилась?       Девочка на панике. Направляю силу воли в ладони, дотрагиваюсь и медленно вожу кругами по ее.       - Мне просто... Голова кружится. Не волнуйся. Скоро поправлюсь и не буду тебе докучать, посидишь еще со своими горшками, - придаю уверенности тону. Митси что-то помечала едкое о пристрастиях сестры.       Мейси какое-то время молча внимает, кивает рассеянно и желает приятных снов.       Скрип двери. Оставленные на столике фигурки прилипают к запястьям и не отрываются.       На дрему так и не пробивает.