это хороший день

Крисси заподозрила, что что-то идет не так, потому что тот день был великолепным. С самого утра ее преследовали исключительно хорошие вещи: ладная укладка, отсутствие отеков, щеки гладкие, как после подтяжки, и розовые, как лепестки роз. Мышцы приятно ныли после вчерашнего пилатеса, фигура в зеркале казалась подтянутой и посвежевшей. Её голова не болела спросонья, как повелось с тринадцати лет, заставляя пить таблетки из прикроватной тумбы, завтрак не подгорел и был съеден с аппетитом, капучино получилось с мягкой ванильной пенкой, не хуже чем делают в университетской кофейне, где Крисси его просто обожала. Лучи за окном залили сверкающей золотой рекой всю квартиру и приятно грели макушку, чего так не хватало в последние недели зимы. Даже по радио играла её любимая песня — «Uptown Girl» Билли Джоэла, под которую Крисси, бодро и без приключений, провела утреннюю зарядку и приготовила обед, на сей раз обойдясь без пересоленного соуса (будь он проклят)! Вчерашний разговор с Джейсоном тоже не омрачал настроение. И вот это — напрягало. Потому что, вроде как, когда твой парень — с которым вы вместе еще со школы, который постоянно рядом, словно тень, и дома, и во время учебы, и его присутствие настолько срослось с ее ежедневной рутиной, что она не помнила, когда хоть где-то обходилась без него, — отказывается провести с тобой запланированные выходные из-за внезапной поездки к больной матери, это должно было расстроить. Но Крисси светилась изнутри. Улыбкой — раздражающе легкой, настроением — отвратительно хорошим. Каждый шаг представлялся прыжком по облакам, каждый выдох пах свежим кофе и первым цветением приближающейся весны. Ничто в этот день не могло пойти не так. Ничто. Вот почему, когда в двенадцать дня раздался звонок в дверь, она удивилась. Это не мог быть Джейсон, конечно — если он переносил их свидания, то только по очень уважительной причине. В последнее время таких причин появлялось много, но Крисси, воспитанная уважать и идти навстречу всегда, вопросами не задавалась. Тем более, что Джейсон был и оставался образцовым парнем: водил в лучшие рестораны, дарил огромные букеты, нравился всем членам ее семьи. Ничего страшного, если один раз он побудет в другом месте. Она только за! Он был рядом так долго, так часто, что Крисси казалось, он стал частью ее тела, пятой конечностью. Иногда эта конечность зудела до такой степени, что ей хотелось расчесать ее в кровь. — Иду, иду! — отозвалась Крисси, когда назойливый дверной звонок провизжал еще три раза. Поставив горячий кофейник на столешницу, она сняла с крючка халат и, затянув пояс, вышла в прихожую. Если это не Джейсон, то кто? Наверняка соседка, миссис Робертс: одинокая старушка вечно напрашивается на поболтать и просит у нее ситечки для чая, которые никогда не возвращает; в этот раз Крисси точно скажет ей нет! Восьмое ситечко уже, в самом деле!.. Дверь распахнулась с мерзким скрипом — Джейсон так и не смазал петли, хотя обещал сделать еще в прошлом месяце. Он просто был очень занят. Крисси натянула улыбку и приготовилась к получасовой болтовне ни о чем. Однако на пороге стояла не ее забывчивая соседка. Мужчина. Высокий, точно выше нее на голову; худой, но широкоплечий, в кожаной куртке, накинутой поверх белой майки с нечитаемым логотипом, напоминающим колючую проволоку. Лохматые темные кудри, высокий лоб под вьющейся челкой, бледное лицо с ярко выраженными мимическими морщинами и тёмными глазами в обрамлении длинных ресниц. Крисси его не знала. И ни разу не видела. Иначе бы точно запомнила. — Я могу чем-нибудь помочь? — насторожилась она. На всякий случай сжала ручку двери, оставшись половиной тела в квартире, чтобы, в случае чего, шмыгнуть назад. Она жила в хорошем районе, но неподалеку находился дайв-бар, где часто тусовались байкеры. Тюремный сброд, как называл их Джейсон. Парень моргнул и окинул ее с головы до ног своими глазищами, такими карикатурно-большими, как у печального щенка, но на диву пронзительными. Хотелось закутаться в халат потуже, не потому, что он ее разглядывал, как мог бы тот самый сброд, или как Джейсон, когда она надевала то развратное красное платье, — а потому, что еще немного, и под таким натиском из нее бы высыпались все надутые тревоги этого утра, как конфеты из пиньяты, за которые мама обычно била ее по рукам. Она не могла этого допустить. Ведь день был таким хорошим. Может, сегодня утром она не просто встала с той ноги, а проснулась с шестым чувством, потому что, облизнув губы, незнакомец низко и с какой-то виноватой неуклюжестью протянул: — Э, привет. — Привет? — выгнула бровь она. — Эм… слушай, ты меня не знаешь, и то, что я сейчас скажу, прозвучит как полный бред, и мне заранее чертовски жаль, что ты узнаешь об этом вот так и от меня, но… С вероятностью в 97 процентов, твой парень прямо сейчас изменяет тебе с моей девушкой. Как смотришь на то, чтобы нанести им, хм, внеплановый визит? Стало так тихо, что Крисси услышала, как в соседней квартире миссис Робертс мешала металлическим ситечком, ее ситечком, чай в чашке. — Простите? — моргнула она. — Да, как я и сказал — звучит как полный бред. Но это правда. Мне жаль. У меня… у меня есть доказательства, и я почти уверен, что они, в смысле эти двое уродов, сейчас находятся в квартире подруги моей девушки, — торопливо пояснял парень, активно выдавая свое беспокойство жестикуляцией; браслеты на его кистях звенели от любого рывка. — Мы можем… нет, мы с тобой должны поехать туда. Вдвоем. — Это что, какая-то шутка? — нервно хихикнула Крисси и шагнула в сторону, оглядывая лестничную клетку на предмет какой-нибудь корзинки с товарами или вроде того — вдруг местные продавцы вышли на новый уровень и теперь ходили по домам, впихивая свое дерьмо настолько нестандартным способом? Или это кто-то из девочек в колледже? Подговорили какого-то бедолагу, заплатили баксов тридцать за этот нелепый цирк? Кто? Вики, Робин, Тэмми?.. — Забавно. Простите, но у меня нет на это времени и… Она потянула дверь на себя, но парень — по ее мнению, довольно нагло — выставил ногу, преградив ей шанс захлопнуть дверь. Сбежать. Спрятаться от того, что превратит это мерзейше прекрасное утро в настоящий кошмар. — Я не шучу, клянусь. Клянусь своим фургоном, и поверь, эта рухлядь буквально держится на моих клятвах, так что я бы не стал разбрасываться словами просто так, — слегка ухмыльнулся парень. — Ты должна мне поверить. — Вы пьяны? Я вас даже не знаю! — вспыхнула Крисси. — Не пил ничего кроме воды сегодня, хотя, честно, хотелось похоронить себя в первом же баре. Слушай, я все объясню по дороге. Ты со мной? — Нет! Я никуда с вами не поеду! — тряхнула волосами она. — Это или какой-то розыгрыш, или глупое недоразумение, потому что мой парень никогда… Его даже нет в городе! — Неужели? — Да! Немедленно уходите, пока я не вызвала полицию! Парень вздохнул тяжко, этим дурацким вздохом «боже, почему это происходит именно со мной». Плотно провел по волосам рукой, будто его голова, и без того больная, отяжелела вдвое. На длинных пальцах Крисси заметила блеск никелевых тяжелых перстней: клыкастый кабан, крест, череп. Жуть. Он одет как те парни из журналов для преступников! Джейсон всегда советовал ей держаться подальше от таких личностей. Она вновь попыталась закрыться, как послушная девочка, но незнакомец опять вдруг подал голос: — Твой парень, ходит в куртке чикагского университета, водит черный бьюик с деревянным крестиком на зеркале заднего вида, низкий блондин, похож на Фреда из «Скуби Ду», переболевшего рахитом, — раздраженно протараторил парень. Крисси растерянно захлопала ресницами — несколько грубое описание Джейсона. Но не то чтобы неверное. И это заставило едва прикрытую дверь застыть на месте, а ручке сжаться в одеревеневших пальцах. Он тоже понял, что попал слишком точно, стрелой в самое яблочко, и выгнул бровь: — Теперь убедилась, что я не шучу? — Но… но как… — пролепетала Крисси. — Всё расскажу по пути, даю слово. Собирайся. И… не спеши. Я подожду внизу, — сказал он, чуть дернув плечом, посмотрел на нее как-то совсем удрученно и жалостливо, и направился к лестнице. Так и держась потной ладонью за ручку, Крисси беспомощно смотрела ему вслед.

***

Двадцать минут спустя она тряслась в обклеенном стикерами изнутри и снаружи фургоне, который, судя по мятым бокам и царапинам, явно жил насыщенной жизнью. Тут пахло жвачкой и сигаретами, стекла по краям затянула столетняя пыль, огромная дырка на обивке была неуклюже прикрыта клеенкой, на которой Крисси то и дело неуютно ерзала, глядя на проносящийся мимо город. Парень, который представился как Эдди, время от времени бросал на нее взгляды, но тактично молчал, позволяя ее закоротившему мозгу переварить последнюю новость. Джейсон изменял ей. Джейсон. Изменял. Ей. Прямо сейчас. Прямо здесь, в Чикаго, если верить Эдди, и ни к какой больной маме он не уехал. Тот Джейсон, с которым она встречалась с шестнадцати лет. Джейсон, который дарил ей цветы и научил всему, что она знала о людях. Джейсон, с которым она потеряла девственность. Джейсон, который нравился ее маме. Был сейчас с девушкой этого чудака с дикой копной, и тому есть доказательства. По крайней мере, если верить Эдди. Но, судя по тому, как тот сжимал руль и смотрел на нее так, будто притащил ее мертвого котенка на порог, вряд ли вранье сделало бы его настолько угрюмым. Солнце жарило кожу прямыми яркими лучами, а легкий ветерок из приоткрытых окон трепал волосы, разгоняя вокруг аромат ее шампуня и недопитого кофе. Погода вовсю красовалась — цветение, свет, самое то для прогулок, свиданий и хорошего настроения. А она ехала с незнакомым парнем в дерьмовом старом фургоне, чтобы застать врасплох своего парня-изменщика. Господи. Мог ли этот чудесный день стать еще чудесатее? — Эй, — прочистив горло, решился, наконец, нарушить тишину Эдди. — Я… включу радио, окей? Крисси не ответила, продолжая опустошенно пялиться перед собой. Лавочка фруктов, магазин тканей, цветочный ларек, где работал добрый старик и где Джейсон пару недель назад купил такой милый букетик ромашек… Эдди подождал и сам нажал на магнитолу. Дикий грохот инструментов напополам с адским ревом сотрясли машину, и Крисси вырвало из воспоминаний испуганно вскочившим сердцем: — О боже мой! Что это?! — Прости, прости! Я забыл! Черт! Прости! — запаниковал Эдди и быстро убавил громкость этих агонических воплей до минимума. — Прости! Я привык, твою мать, я всегда включаю эту станцию когда… Прости. Иисусе. Я просто нервничаю из-за… всего. Очевидно. Они замолчали, продолжая путь в жутко неловкой паузе. Улицы становились уже, толпа прохожих редела, поворот к бизнес-центру Эдди пропустил. Это ее слегка напугало — в конце концов, она едва его знала, и он легко мог оказаться маньяком, везущим ее наивную глупую задницу на верную смерть, но и тут Эдди вмешался — словно прочел ее мысли: — Подруга Пейдж живет на Халстед-стрит. Не самое фешенебельное место, знаю, но зато тихое и без… знакомых. Они все продумали. — Пейдж? — выгнула бровь Крисси. — Моя девушка, — уточнил Эдди и поморщился, скрипнув ладонями на руле. — Впрочем, уже не уверен, есть ли смысл ее так называть. Крисси опустила взгляд, ковыряя ногтями нитку на своей футболке с логотипом университета, и, сглотнув солоноватый от подступивших слез ком, пробормотала: — К-как ты узнал? — Прости? — Как ты узнал? О них? Эдди не спешил с ответом: от Крисси не укрылось, как черты его лица в миг ожесточились, а взгляд, устремленный на дорогу, похолодел. Наверное, ему было еще хуже, чем ей; она сейчас в шоке, всё еще не может поверить, что то, что сейчас происходит, происходит на самом деле, потому что всё это произошло безумно быстро. А у него было достаточно времени, чтобы обо всем узнать, проверить и поверить. В какой-то момент она решила, что Эдди так и будет молчать, однако затем он ровным, заметно сдержанным тоном завел рассказ: — Всё началось, кажется, около месяца назад. Мы ссорились чаще обычного, и она сваливала куда-нибудь на пару часов, чтобы остыть. И я как-то… привык к этому. Она работает скаутом в продюсерском центре, ищет таланты… — О. — …и это входило в ее обязанности — тусоваться по барам, клубам, друзьям, искать каких-нибудь бедолаг с мечтами стать новым Джимми Хендриксом и всё в таком духе. Для нее было нормальным пропасть на вечер, так что я не придавал значения — так или иначе, она всегда возвращалась домой. Ко мне, — он облизнул губы, и Крисси заметила, как его щеки слегка порозовели. — Итак, я продолжал ни хрена не замечать, как полный идиот, пока Пейдж вдруг не взялась оставаться у Эш, ну, той подруги, к которой мы сейчас едем, на несколько дней. Без всяких ссор. Она вообще стала… подозрительно спокойной. Можешь представить мой чертов шок, когда я сорвал нашу встречу с парнем из WR Records, который мог бы записать меня бесплатно в одной из лучших студий города, и всё, что она сказала: «что ж, в другой раз, Эд». И всё! Какого хрена? Она столько лет пыталась выбить нам хоть какое-то имя в индустрии, а эту встречу вытягивала неделями! Раньше бы она подвесила меня за яйца, выкинь я нечто подобное! — Оу, — нахмурилась Крисси. По мере его рассказа перед её глазами вырисовывался портрет этой загадочной разлучницы: деловая, свободолюбивая, вспыльчивая тусовщица. Всё, что, Джейсон неоднократно говорил, как презирает в женщинах. Может, Эдди все же ошибся, и это был не он?.. — Я старался не приставать к ней с вопросами, типа, она может делать все, что хочет, да? Ходить где хочет. Я не хотел, чтобы она считала, что я пытаюсь контролировать ее, потому что я доверял ей. Она пропадала, но возвращалась домой, была со мной, и это меня успокаивало. А может, я просто врал себе, потому что так было проще всего, — Эдди посмеялся, и Крисси ясно услышала в его смешке горькое самоуничижение. — Впрочем, продлилась эта игра в дурака не так долго, как могла бы. Две недели назад я пришел домой пораньше и услышал, как она… говорит по телефону, — он сжал губы в полоску и вновь скрипнул руками вокруг руля. — И, давай скажу так — она явно говорила не о танцах, когда обсуждала, как закинет ноги на его плечи в "следующий раз". Крисси почувствовала, как ее и без того голодный желудок выкрутило, точно мокрую тряпку. Пальцы, играющие с ниткой на футболке, соскользнули, ухватились за ручку двери в судорожном, отчаянном жесте. Эдди заметил ее реакцию, но, похоже, прорвавшиеся спустя столько времени эмоции больше не могли держаться внутри, и он продолжил, невзирая на ее состояние: — Будет мягко сказано, что я напрочь охренел. Собирался спросить у нее, что происходит, но она сделала вид, что я всё не так расслышал и она просто читала вслух текст какой-то песни. Она и впрямь держала меня за полного идиота, — он покачал головой и выпустил печальный смешок. — Иисусе… Короче, я решил поймать ее с поличным и начал слежку, как настоящий ниндзя. Я выяснил, что она действительно ездила к Эш все это время, но встречалась там не с ней, а с этим надувным мистером Совершенство на его блестящей тачке, — закатил глаза Эдди и процедил: — И это при том, что всегда смеялась со мной над такими, как он. Лицемерная су— — Но как ты нашел меня? — А, ну, это было проще, чем я думал: запомнил эмблему на его университетской куртке, поехал к университету, нашел его машину, подождал, когда он вместе с тобой покажется на горизонте, поехал за вами… — поймав ее испуганный взгляд, Эдди смущенно осекся: — Да, да, знаю, звучит жутко, мне жаль. Но, так или иначе, я узнал, где его искать. В следующий раз приехал к твоим апартаментам один и поболтал с какой-то странной старушкой, такой мелкой, с кудрявыми розовыми волосами… — Миссис Робертс, — поморщилась она. — Да, наверное. Прикольная штучка и чертовски болтливая, — улыбнулся Эдди. — Она рассказала мне о вас всё, что мне требовалось, и я убедился, что не ошибся в своих подозрениях. И решил, что… — он неловко пожал плечами. — Да, может, это и не мое дело, но я подумал, будет справедливым, если этот кусок дерьма тоже поплатится за вранье своей девушке, а она узнает, какой он, собственно, кусок дерьма. Нельзя, чтобы такие люди выходили сухими из воды, понимаешь? Это… что-то вроде соблюдения вселенского баланса добра и зла с моей стороны. Я как Будда, или магистр Йода, ну, типа того. Крисси лишь безжизненно кивнула. — Именно. Потому, я решил привлечь тебя в качестве моего… сообщника, если так можно сказать. Потому что, прости, милая, но я уже настроен превратить красивую мордашку твоего суженого в мясное рагу, однако я полагаю, ты тоже заслужила возможность отомстить. — Ты будешь его бить? — ахнула Крисси. Какая-то часть ее — та часть, что испуганно вжимала голову в плечи, когда мать замахивалась на нее, та, что замолкала, когда Джейсон раздражался из-за нее и повышал голос — не могла не ужаснуться тому, что ситуация может сильно выйти из-под контроля. Ей и так было плохо; ей не хотелось, чтобы этот прекрасный день закончился еще хуже — в травмпункте или тюрьме. — Ничего серьезного, обещаю. Всего лишь дам разок поцеловаться с этими приятелями, если уж он так любит целовать чужих подружек, — хмыкнул Эдди и пошевелил в воздухе усыпанными кольцами пальцами. — Прости, но это решено. Этот мудак трахал мою девушку несколько недель, и я не стану давать заднюю и делать вид что… Крисси отключилась от его дальнейшей болтовни и отвернулась к окну, с болью провожая взглядом размазанный за окном пейзаж. Не было никаких разумных сил слушать всë это, думать об этом, представлять это. В фургоне стало не хватать воздуха, и запах сигарет и жвачки, кожи и никеля, другого мужчины, начал душить ее, как слезоточивый газ. Пара капель торопились упасть с ресниц на ее подрагивающие пальцы. Джейсон дарил этой Пейдж ромашки? Просил надеть ее платье подлиннее, чтобы на нее не пялились его друзья из команды? Знает ли она, что он не любит пропускать завтрак? Вставала ли на час раньше, чтобы сделать ему сендвичи с авокадо? Где случился прокол, в котором пункте из ее протокола благородной девицы? Когда и как она успела проглядеть, что ее вечная тень за плечом вдруг решил, что ему мало одной фигуры? — Предположу, что он не давал тебе поводов сомневаться в себе? — тихо спросил Эдди, проницательный настолько, что аж бесило. — Нет… — Черт. Прости, э-э… Прости, что вот так все это вывалил. Я придурок, — поморщился он и нерешительно потянулся к ней. — Эй… — Оставь меня. Останови машину. — Стоп, что? — Останови машину! — дрожащим, как расстроенная гитара, голосом повторила Крисси. Ее тщательно выстроенное самообладание теперь едва ли держали даже барьеры, вымуштрованные матерью: не будь истеричкой, промолчи, будь мудрее, веди себя, как леди, контролируй эти глупые женские выходки. — Я не хочу туда ехать! Я не хочу видеть это, видеть их!.. — Что? Нет, ты… Твою мать! — Эдди резко дал влево, едва не врезавшись в пожарный гидрант. — Господи Иисусе!.. Послушай, Кристи… — Я Крисси! — истерически вскрикнула она. Слезы покатили градом — от нервов, ярости, боли, от всех тех картинок, что теперь намертво приклеились к стенкам ее черепа чёрным противным дёгтем. Джейсон, который улыбался ей и целовал ее руки, Джейсон, с кем она однажды завела бы детей — обсуждал с другой девчонкой, какой-то уличной вертихвосткой, как она закинет ему ноги на плечи, и активно воплощал эти обсуждения в жизнь. Врал ей, что его мать заболела, врал, когда внезапно сорвался на собеседование по поводу работы отца на прошлой неделе, когда не пригласил ее с собой на день рождения друга восьмого числа, вероятно, даже когда якобы был на воскресной мессе, черт подери… Крисси издала зычный всхлип, задыхаясь от обиды, от какой-то совсем школьной несправедливости, как когда ту медаль на соревнованиях по художественной гимнастике получила выскочка Кейти Ричардс, а не ее, Крисси, мозоли на пальцах ног. Эдди встревоженно перебегал взглядом от дороги на нее, тараторя со скоростью заводной игрушки: — Хорошо, хорошо, Крисси! Крисси, я высажу тебя из машины сейчас же, если ты так хочешь, клянусь, я не стану заставлять тебя, успокойся!.. — Я не могу! Какой-то незнакомый парень пришел ко мне и сказал, что мой парень мне изменяет, а потом повез непонятно куда! Это ужасно! Это… — хныкала она, некрасиво кривя губы. Ее лоб и щеки всегда уродливо краснели во время плача, а из носа тут же показались блестящие нити соплей. Обычно она бы под страхом смерти не позволила кому бы то ни было увидеть ее в таком состоянии. Но этот парень видел — он смотрел, и, хоть и выглядел перепуганным, смотрел на ее сопли и свекольные щеки без отвращения. — Я знаю! Поверь, я полностью понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я хотел вырвать себе гребанную гортань, когда услышал их разговор, будь они прокляты! Но, послушай, мы не можем позволить им победить. — Я не хочу играть в… в эту дурацкую игру про справедливость! Я не хочу видеть это! Как ты можешь просто ехать туда, зная, что там… там… Наверное, Джейсон в тот раз ушел не за машиной в автосервис, бросив ее добираться домой одной, а… Господи, она тоже, как там сказал Эдди, была полнейшей идиоткой. — Но подумай сама, — всё маячил среди ее путанных мыслей пылкий голос Эдди. — Эти два ублюдка водили нас за нос всë это время, не задумываясь о том, как больно нам будет. Мы заслуживаем как минимум поймать их за задницы и хорошенько их надрать! — Мне это не нужно! Я поговорю с ним потом, когда… — Что, когда он вернется? Когда он закончит трахать мою девушку и вернется к тебе, чтобы дальше притворяться прекрасным принцем? — огрызнулся Эдди и безжалостно добавил: — Уж прости, Крисси, но это звучит как полная хрень. Что-то мне подсказывает, что ему удастся наплести тебе какое-нибудь дерьмо, вроде «ты все неправильно поняла, любовь моя», подарить какой-нибудь паршивый букет ромашек и остаток жизни притворяться, будто ничего не было! — Я ненавижу ромашки! — плаксиво призналась она, вытирая нос. — Что угодно. Но ты должна увидеть это своими глазами и не оставить ему ни единого шанса на оправдание. Даже если будет очень больно. Потому что… иначе они запудрят нам мозги до конца жизни, а мы позволим их запудрить, потому что нам сейчас слишком паршиво и мы хотим верить, что это все ошибка, и что им не насрать на нас, но правда в том, что… что им насрать. Им всегда было насрать. Он говорил эмоционально, не пряча горечь в словах, не скрывая — ему тоже было погано из-за измены. Но если Крисси бежала от этой боли, то Эдди рвался окунуться в нее с головой — чтобы потом вынырнуть с осознанием, что он все еще может дышать, двигать онемевшими конечностями и жить дальше после этого. Она могла прятать голову в песок и дальше, но ничего не могла поделать с тем, что он был прав — Крисси позволит Джейсону высказаться, рассказать свою сказку, сплести ей этот венок из дурман-травы и водрузить на ее шею как удавку. Ведь так было всегда. Люди говорили, а она слушала, не переча; если ей что-то не нравилось, если она злилась и психовала, совсем как человек, а не аксессуар под мышкой, мать тут же осаждала ее «девушки так себя не ведут, Кристина», выкорчевывая из нее своенравие и сажая заместо него нежную женственную послушность. Ведь именно таких девушек, сладких, милых, у которых никогда не болит голова и всегда открыто сердце, берут замуж и обеспечивают всю жизнь. И Джейсон говорил, что хочет взять ее замуж. Говорил, что обожает ее грациозность и скромность. Говорил. Всё шло идеально. Она придерживалась своей доктрины, настолько исправно, насколько, наверно, муштруют только солдат. Эта работа на результат обязана была оправдать себя, и Крисси оправдывала, боясь больше всего на свете сойти с протоптанной дорожки и ошибиться. Эта глупая Кейти Ричардсон в лице всей планеты больше никогда не отберет ее медаль. А потом Эдди появился на пороге ее квартиры, тряся своими цепями да кольцами точно священник кадилом, с этой его ненужной священной правдой, что Джейсону, на самом деле, всегда было наплевать. И на ромашки, и на ее глупые попытки не облажаться. Он не раз спал с другой девушкой — и это вовсе не мешало ему знать, что за спиной всегда остается тень по имени Крисси. А если она сейчас выйдет из машины Эдди? Вернется домой, промочит слезами подушку, а потом Джейсон приедет и скажет, что видит будущее только с ней и все эти, они просто статисты, мелочи, умные женщины не придают значения таким вещам, ведь правда? И она поверит. Потому что другого варианта своего будущего Крисси до сей поры просто не представляла. Жалобно всхлипнув, она уткнулась в ладони, чувствуя себя выжатой половой тряпкой. Миссис Робертс бросает ее перед дверьми своей квартиры; половик мелкий, дырявый и пахнет кошачей мочой. — Господи, какой отвратительный день, — хлюпнула носом Крисси. И опять стало так обжигающе стыдно — реветь, как маленькая девочка, перед незнакомым мужчиной, со всеми этими соплями по подбородку и слюной в уголках рта. Лучше бы Эдди выкинул ее из машины; лучше ободрать плечо в кровь, чем пытаться потом стирать этот позор мягкой губкой. — Вот почему мы не будем останавливаться, милая, — мягко сказал Эдди и протянул ей черно-белый платок, который она, помешкав, робко приняла и как можно тише высморкалась. — У таких красивых девушек, как ты, не должно быть плохих дней. Крисси нашла в себе силы только смущенно кивнуть.

***

Кирпичное здание апартаментов встретило их рваными объявлениями на дверях и толстым рыжим котом, лениво вылизывающимся на подоконнике над клумбой. Бросив на беззаботного зверька тоскливый взгляд, Крисси проследовала за Эдди в дом. Поднимались по лестнице они тяжело и тихо, но на третьем этаже ее спутник замер и, взглянув на черную дверь с номером B5, поджал губы. — Вот она. Квартира Эш. Крисси сглотнула, понимая, что тошнотворный венок удавки неумолимо вьется и заставляет голову кружиться от недостатка кислорода. Подъезд пах удушающе — грязью и влагой, чем-то фальшивым и безнадежно устаревшим. — А что если там никого? Что, если они уже уехали? Подумав, Эдди прижался ухом к двери и после минутной проверки прошептал: — Нет, там точно кто-то есть. Я слышу музыку… Стой, это что, сраный «Holy Diver»? — зашипел он и сжал руку в кулак. — Вот же сука, это была наша песня! Наша! Блять! — Давай просто покончим с этим, — вздохнула Крисси и нажала на звонок. Из-за громкой музыки он мало что смог, так что Эдди принялся колотить в дверь изо всех сил. Бам, бам, бам — с каждым ударом сердце Крисси билось о ребра с не меньшим рвением, только не в ярости, как удары Эдди, а от страха. Но в конце концов дверь неминуемо открыли, и в щели между проемом показались кусочек плеча и веснушчатое симпатичное лицо с копной темно-каштановых кудрей вокруг него. — Какого… Эдди? — округлила глаза, судя по всему, Пейдж. Голос у нее был сиплым, знойным; она наверняка много курила. Джейсон ненавидел курящих женщин. — Что ты здесь делаешь? — Привет, детка. Ехал мимо, и вот, думаю, заскочу к Эш, узнаю, как у нее дела, давно не пересекались после того шоу на Лонг Айленд, — елейно улыбнулся Эдди, но Крисси видела — его карие глаза могли бы сжечь, если бы это было возможным. — Так и знал, что поймаю тебя здесь, представляешь? Вот прям в заднице зудело, и не зря. Погоди, а ты разве не должна сегодня быть в Tower по поводу демки тех ребят из клуба на Седьмой? — Там еще закрыто, — сглотнула Пейдж. Ее веснушчатые щеки покрылись розовыми пятнами, карие глаза забегали от Эдди к Крисси, а пальцы на краю двери чуть дрожали. — Кто это? — А где Эш? Можно я зайду, поздороваюсь? Эш! — воскликнул Эдди и выступил вперед, вытянувшись, пряча Крисси своей спиной. Загнанная в ловушку, Пейдж в страхе оглянулась и застряла в дверном проеме, не зная, спрятаться в квартире или выйти к своему парню, который с каждой выкинутой буквой свирепел все яснее. — Эшли! Эй, подруга! Ты там? — Послушай, Эдди… — Эшли Майклсон! Вот черт, она что, оглохла, пока слушала Dio? Как некрасиво с ее стороны, это ж «Holy», сука, «Diver», настоящий шедевр, а?! Мы с тобой его просто обожаем, скажи, Пейдж? — Господи, Эдди, прекрати орать! Тут чертовы люди! И кто эта девчонка? — Э-эш, блять! — нагло проревел он, злясь — из-за попыток девушки замять ситуацию, спрятаться, из-за ее желания оттолкнуть его, потому что он был нежданной, ненужной помехой. — Кто там вопит, Пейдж? — раздался голос из глубин квартиры — голос, от которого по спине Крисси мигом ринулся табун ледяных мурашек, а сердце упало в живот, потому что, конечно, она узнает этот недовольный тон даже если оглохнет на одно ухо. Тело опасно пошатнулось, однако чья-то рука, твердая и теплая, незаметно, на чистом рефлексе схватила ее за запястье. — Ну и ну, вот дела. Да ведь это не Эш, детка, — угрожающе протянул Эдди, глядя вниз на свою зайцем замершую девушку. Та трусливо поежилась под его взглядом. Полные губы дрожали, пряча никак не связывающиеся в слова звуки. Крисси, наверное, стало бы ее жаль, скукожившуюся под тенью обманутого бойфренда, мелкую и обманчиво хрупкую. Если бы дверь не распахнулась под рукой Эдди шире, ставя точку в любых сомнениях. На Пейдж от плеч до красных колен тянулась безошибочно узнаваемая университетская куртка Джейсона. И больше ничего. Дальнейшее Крисси запомнила смутно. Гитарные взрывы, пронзительный мужской вокал из магнитофона на столе — что-то, что Джейсон обычно с презрением переключал по радио, когда ехал с ней на занятия, и комментировал это не иначе как «что за мерзкую дьявольщину сейчас ставят, боже мой». Маленькая захламленная вещами квартирка, с постерами каких-то рок-звезд и странными фигурами на полках, где пахло газировкой и пиццей с перцем — любимая пицца Джейсона. Пол под ногами скрипел, когда Эдди делал широкие шаги, не обращая внимания на что-то вымаливающую, бегущую следом за ним Пейдж, да и на вялым призраком шаркающую позади всех Крисси — тоже. Мир кренился, как глупая птица из игрушки с чашей с водой, которая никогда не выпьет свою порцию до дна, а потом с треском рухнул; ледяная вода разлилась и намочила ноги, и Крисси как в замедленной съемке опустила взгляд, осознав, что это было вино, разлитое с рухнувшей с комода бутылки. В тот момент, когда она отшатнулась в сторону, пошатнув его, пропуская Эдди в душную сырую спальню. Она не хотела смотреть до последнего, — а потом вспомнила его слова в машине. «Но ты должна увидеть это своими глазами и не оставить ему ни единого шанса на оправдание. Даже если будет очень больно. Потому что… иначе они запудрят нам мозги, а мы позволим их запудрить, потому что нам сейчас слишком паршиво и мы хотим верить, что это все ошибка, и что им не насрать на нас, но правда в том, что… что им насрать. Им всегда было насрать.» Подняла глаза: скользнула мутным взором по пепельнице на прикроватной тумбе, заполненной бычками со следами красных губ, по мятой одежде на полу, по скомканным простыням на кровати, и, наконец, по обернутому ими Джейсону, чьи голубые глаза в почти комичном выражении шока вытаращились прямо на нее. — Что?.. Крисси? Крисси, что ты тут делаешь?! Как ты… — Можно? — спросил вдруг Эдди, оглянувшись на нее. Посмотрел — тоже с просьбой, но не прощения, а ее позволения. Чтобы она приняла это решение и не молчала, просто позволяя, в очередной раз, держать себя за тень. Она подняла на него мокрые глаза и, сглотнув, кивнула. Эдди на это чеширски улыбнулся и с наслаждением хрустнул костяшками. И, если бы не слезы, неустанно текущие по лицу, и визг не то Пейдж, не то Джейсона, последовавший за мясистым ударом, Крисси бы улыбнулась ему в ответ.

***

Когда она спустилась по крыльцу дома, заплаканная, лохматая и за одни эти сорок минут уставшая так будто весь день провела в спортзале, на безоблачном небе по-прежнему радостно сияло солнце. Крисси поморщилась ему и с длинным выдохом опустилась на бетонную ступеньку. Зарылась лицом в колени. Шарканье шагов слева от нее было медленным и ненавязчивым. — Дерьмо. Этот выродок укусил меня, представляешь? — цыкнул Эдди, тряся рукой. На костяшках виднелись свежие ссадины, а на тыльной стороне — четкий след ровных зубов. — Прям вцепился, как хренова чихуахуа, когда я ему всадил. Мелкий ссыкливый чëрт. Ты как? Крисси только промычала. Голова гудела, словно в мозг провели ток. Ее «сообщник» помедлил, но все же присел на ту же ступеньку — не слишком близко, не слишком далеко. Щëлкнула зажигалка; в воздух вырвался дым, сизый и вонючий, но отчего-то отрезвляющий. Она провела ладонями по опухшему лицу, волосам, и подняла голову, глядя вперед. По тротуару неторопливо шли люди: кто-то на работу, кто-то с покупок, кто-то выгуливал собак. Никто не обращал внимания на двух лузеров с разбитым сердцем. По крайней мере, такой себя Крисси сейчас считала. Законченная, жалкая неудачница, чей парень — почти жених — сейчас лежал с избитым лицом и голой задницей в чужой квартире, с чужой девчонкой. Господи, она ведь собиралась родить этому человеку детей. Идиотка. Плечо робко толкнули. Крисси глянула влево и встретила мультяшные карие глаза Эдди, молча предлагающего ей зажженную сигарету. — Я не курю, — буркнула она. — Правильно, — кивнул Эдди и сам глубоко затянулся. — Я тоже стараюсь бросить. — Врешь. — Вру, — согласился он. И весело улыбнулся. Откинув голову, Эдди выдохнул длинный столб дыма вверх, и Крисси украдкой засмотрелась на его профиль. Большой нос, выдающаяся линия челюсти, полный красивый рот. Сильная шея, из-под воротника куртки выглядывал кусочек какого-то чернильного рисунка, татуировки. Он был похож на рок-звезду, только менее богатую и более неряшливую. Но это его не портило. Даже… придало шарма. — И что теперь? — вздохнула она. Эдди повторил ее вздох и смахнул пепел с кончика сигареты на тротуар. — Я, наверное, все-таки последую своему изначальному плану и отмечу этот знаменательный день с тремя моими приятелями: бутылкой рома, стаканом и похмельным пивом с утра, — он криво поднял уголок губы и глянул на нее. — А ты, Кристи-Крисси? Как планируешь отпраздновать внезапную свободу? А она? А она вернется домой. Останется одна, в квартире, где каждый угол напоминал о времени с Джейсоном, где в шкафу еще лежала его одежда, а в ежедневнике ждал целый перечень планов на ближайшее время: сходить вместе на вечеринку братства, на день рождения Вики, на концерт Тэмми, позвонить матери, запланировать семейный ужин Каннингем-Карвер, их прекрасную традицию со времен школы, которую они все просто не могли дождаться… Новый приступ тошноты утопил ее, как зловонное болото. — Не знаю. Вернуться домой, принять душ, и просто… уговаривать себя, что всё в порядке. Эдди озадаченно нахмурился: — Какого хрена? Ты не в порядке. Ты не можешь быть в порядке. Ты только что застукала своего парня в постели с другой девушкой. Ничто из этого не «в порядке». И тебе разрешено, черт подери, чувствовать себя плохо. Притворяться, что все в порядке, когда на самом деле нет, вредно для мозгов. — Ты что, психолог? — хмыкнула она. Эдди хихикнул и выдохнул дым носом. — Круче. Я бывший дилер, — поймав пораженный взгляд Крисси, он улыбнулся еще шире. — Серьезно! Баловался в старшей школе, пытался таким образом подсобить дяде со счетами. Трейлерный парк удивительно недешевое удовольствие. — О, ты жил в трейлере? — Да. Есть, что вспомнить, — он сделал еще одну затяжку. — Ко мне часто приходили… купить что-нибудь, и, бывало, курили вместе, а травка сильно развязывает язык. Они вываливали все, что топили внутри, мне, не обращая внимания, насколько это было неловко. Не то чтобы я нанимался, но людям становилось легче после таких разговоров. И это главное, я думаю. — Как от этого может быть легче? — прошептала она, глядя на серый тротуар под собой. — Как? Разве тебе станет легче завтра, когда ты протрезвеешь на утро и вспомнишь, что сделала Пейдж? — Не знаю. Но в том и суть — если делать вид, что рана не гниет, не заметишь, как тебе ампутируют всю ногу. Лучше сцепив зубы пережить эту боль сейчас, обработать это дерьмо спиртом… и жить дальше. Так всегда говорил мой дядя. Учитывая его опыт, я склонен верить тому, что несет этот старик. Крисси задумчиво изучала свои ладони. Может быть, родственники Эдди учили его так, но ее — нет. Она так долго притворялась, что ее истинные чувства — это бред и побочка характера, что-то, что нужно спрятать, как прыщик корректором, что разучилась воспринимать их как нечто нормальное. Сегодняшние слезы, этот разговор… Всё этим днем перевернулось с ног на голову, подсвеченное приветливыми лучами наступившей весны. Хороший, блин, день. — Ты… много болтаешь, — бросила она, не найдя другого ответа. К ее удивлению, Эдди не обиделся, а рассмеялся: — Да, это правда, я трепливое чудовище. Увы, тут я ничего не могу поделать! Иногда оно просто лезет из меня, как дерьмо из… ты поняла, — он ухмыльнулся, затянулся в последний раз и выкинул сигарету. Потерев колени в чёрных потёртых джинсах, пружинисто вскочил на ноги; двигался Эдди необычно, порывисто и быстро, как анимационный персонаж, местами неуклюже, поскольку его габаритное тело не совсем предусматривало грациозные движения, но всё это её странным образом умиротворяло. Как будто он был батарейкой, и, быть может, поделится с ней капелькой сил. — Ладно, давай убираться из этого проклятого места. Хочешь, подброшу до дома? — Ты уверен? Мне кажется, меньше всего ты бы хотел сейчас проводить время в компании девушки того, кто увел… эм, твою девушку, — застенчиво отвела взгляд Крисси. Эдди склонил голову набок и, чуть нахмурив брови, спокойно ответил: — Во-первых, как ты наверняка слышала там, наверху, Пейдж больше не моя девушка. А во-вторых, мне нравится твоя компания. В конце концов, ты согласилась стать моим партнером по РЛБ. — РЛБ? — Разоблачению лживых бывших. Из нас получилась очень неплохая команда, хоть и основной удар цепных челюстей пришлось принять на себя, — он шутливо поклонился, прижав покалеченную зубами Джейсона руку к груди. — Надеюсь, это не повредит моей игре в четверг. — Игре? — На гитаре. Я играю в группе, — пояснил Эдди. Крисси удивилась, но через пару секунд кивнула: это объясняло его внешний вид, некоторую резкость движений и, чего отрицать, заразительную харизму. Эдди мотнул головой в сторону фургона. — Ну так, ты со мной? Крисси посмотрела на него снизу вверх. Освещенный солнцем, Эдди с его морщинками на лице и блеском в темных глазах выглядел смешнее и моложе. Он только что сломал ее бывшему и любовнику своей девушки нос и, вероятно, оставил сочный фонарь под глазом, но улыбался ей сейчас, будто то был всего лишь маленький досадный камень на дороге. Запнись, пни, поиграй им в футбол, потри ушибленный палец, и иди дальше. Потому что жизнь на этой боли не заканчивается. Да и хороший день еще способен стать хорошим — по-настоящему. Она слабо кивнула: — Хорошо. Спасибо… за то, что рассказал мне. Не знаю, как долго я бы… оставалась в неведении, если бы не ты. — Тебе спасибо, Крисси. И за то, что не вызвала полицию после моих признаний в слежке за вами — тоже, — подмигнул Эдди. Она закатила глаза, но чуть более легко улыбнулась в ответ. — Кстати, похоже, у тебя скоро появится новый парень. — Что? — не поняла Крисси, а потом услышала где-то внизу громкий урчащий звук. Опустив голову, она с удивлением обнаружила того толстого рыжего кота, что дежурил на подоконнике, у своих ног. Усатый жалобно мяукал и терся о ее голень, задирая знаком вопроса пушистый хвост. Они с Эдди одновременно улыбнулись при виде хитрого рыжего попрошайки. — Думаю, тебе стоит дать ему шанс. Что-то мне подсказывает что он умеет держать свои зубы при себе, в отличие от некоторых, — сказал Эдди. Крисси хихикнула и наклонилась, подхватывая кота на руки. Тот немедленно пустился мурчать всем своим мягким тельцем. И развернулась к Эдди: — Поехали отсюда. — Да, — кивнул он, небрежно почесывая довольного кошака пальцем с кольцом. — Поехали уже, нахрен, к себе домой.