это хороший день

— Вот же подонок! Ублюдок! Да я бы его яйца отрезала, нет, я отрежу! Пусть только мне попадется, нет, я сама до него доберусь, я знаю его чертов адрес, знаю где он пьет свой вонючий коктейль для спортсменов, знаю, где находится его крутой спортзал с бассейном… — бушевала Робин, наматывая уже двадцать восьмой круг по периметру гостиной квартиры Крисси. От долговязой, и в лучшие дни беспокойной, как бешеная белка в колесе, подруги рябило в глазах и слегка кружилась голова, но Крисси не хотела ее останавливать. На самом деле, проклятья Робин на голову Джейсона помогали сориентироваться, потому как сама Крисси еще не до конца решила, что чувствует по поводу его измены — злость, горечь или… облегчение. Нет, разумеется, она расстроилась: когда Эдди оставил ее у родной парадной, с котом в руках и пульсирующей от боли головой, на Крисси тайфуном обрушилась обида. Едкая, склизкая, как сопли с мокротой. Она изрядно вымочила дома подушку, пока оплакивала свои смытые в унитаз мечты: красивая любовь, довольная мать, белое платье и стабильное будущее. Душу травил стыд за собственную слепоту, глупость и наивную веру в то, что люди любят друг друга навсегда и предано. Всего за каких-то пару часов сердце обросло тремя слоями плесени, и Крисси неупокоенным призраком бродила по дому, то бесцельно сметая пыль с полок, то глотая настойку под тоскливые завывания Долли Партон, то забивая заплаканные щеки печеньем, опасно склоняясь к рецидиву. Ей чудилось, как от нее дымными клубами исходит густое черное отчаяние; еще немного, и она бы не удивилась дорожке увядших цветов по своим следам, словно у Деметры, тоскующей по выкраденной у нее Персефоне. Спас Мявс, ее новый пушистый приятель: пришел, топая бесшумно лапками, прыгнул на кровать, где Крисси скукожилась в улитку в нестиранной одежде, и лег рядом, мурча и мявкая, словно пытаясь пожалеть (но, конечно, на деле требуя кормежку). По иронии судьбы не свой, но кошачий голодный живот все-таки соскреб Крисси с мятой постели и заставил выйти на улицу за кормом. Потом она надолго зависла в зоомагазине, увлеченно выбирая коту игрушки, лежанку, когтеточку и прочие кошачьи штуки. Вечером, листая недоделанный реферат, она бросила взгляд на сытого Мявса, распластавшегося вдоль дивана во всем своем довольном великолепии, и слабо улыбнулась. Мявс радовался жизни, даже несмотря на плохие дни, и просто кайфовал сам от себя. Значит, это не такое сложное занятие, раз уж его довелось постичь даже обычному коту. И у нее получится тоже. Злость пришла позже. Два дня спустя, после злополучной стычки на Халстед-стрид Крисси вновь позвонили в дверь; честно говоря, в этот раз всё ее естество противилось открывать замок, опасаясь очередной сногсшибательной вести. Да и Мявс вдруг злобно зашипел на дверь, распушившись до состояния ершика. И ей, наверное, стоило прислушаться к кошачьему чутью, поскольку за дверью оказался Джейсон: сгорбленный, с фингалом под глазом и гипсом на носу, делающим его похожим на кривого пекинеса. Он осторожно улыбнулся, протянул ей ромашки, и мягко, почти молебным напевом сообщил, как ему стыдно за свое поведение. Всё, как пару дней назад предсказал Эдди. Вот тут-то ее и прорвало. Крисси понятия не имела, что умеет быть такой: вопить, плеваться, швыряться вещами и посылать во все свое бранное красноречие; ее телом будто завладел кто-то другой, какая-то иная Крисси, древняя ведьма, долго спавшая под бетонной плитой из нравоучений Лоры Каннингем, но теперь эта бешеная стерва вырвалась на волю и намеревалась как следует поплясать. Джейсон, точно так же не ожидавший ничего подобного, только и мог что уворачиваться, пока в него летели его же вещи, лишь изредка вставляя обрывистые «Крис», «мне жаль» и «дай объяснить», впрочем, одномоментно забытые перед перспективой получить второй фингал, но теперь от летящей в него керамической кошачьей миски. Крисси пришла в себя лишь когда дверь захлопнулась, а шкаф и комод наполовину опустели. Спортивные мужские шорты, брендовые носки и трусы на размер меньше, в которых Джейсон щеголял по ее квартире, как нелепый петух, искренне веря, что так его член кажется больше и сексуальнее, и которые всегда казались Крисси исключительно несексуальными и нелепыми, — все это отправилось кубарем на лестничную клетку и на его плечах. Прочь из ее квартиры. Прочь из ее жизни. Мявс напоследок прикатил лапкой дорогую запонку с инициалами ДК, которую Джейсон надевал на правый рукав перед ужином с ее родителями в прошлый День Благодарения; запонка отправилась в унитаз и, как понадеялась Крисси, сгниет где-нибудь в сточных водах, в реке из мочи и дерьма, которыми оказались все обещания и признания ее, отныне, бывшего. После этого, она наконец решилась рассказать обо всем подругам. Робин, Вики, Нэнси и Тэмми, осознав масштабы трагедии, примчались быстрее скорой, не забыв гуманитарную помощь в виде бутылки вина и фильмов с Патриком Суэйзи. Впрочем, Крисси, которая к тому моменту успела пережить почти все стадии принятия, восприняла приезд подруг больше как повод посидеть девочками, нежели терапевтично разреветься в их гостеприимные плечи. Но, естественно, ее подруги не могли лишить ее и такой возможности. — И что, он даже не объяснил, почему он так поступил? — мягко спросила Вики, не обращая внимания на свою злобно бубнящую девушку. Крисси пожала плечами: — Может, и объяснил, но я не помню. Я, эм… — она зарделась, — я так громко кричала, что, честно говоря, не помню, говорил ли он что-нибудь вообще. — Наконец-то Карвер хоть как-то заставил тебя кричать. — Тэмми! — Что? — насмешливо улыбнулась рыжая. — Ты сама говорила, что в постели с ним так же хорошо, как с Пиноккио до его превращения в мальчика. — Я этого не говорила! — поморщилась Крисси. — Это говорила ты! — Но исходя из твоих описаний, милая. — Мерзость! Не сравнивай милого деревянного ребенка с этим дуболомом, чей стручок вырос не туда, куда полагается! — мимоходом вмешалась Робин и продолжила наводить круги по комнате, понося Джейсона и доводя подруг до укачивания. — Нет, это просто уму непостижимо! Изменить тебе! Тебе! Да я бы на его месте с тебя пылинки сдувала! Ты, блин, Крисси Каннингем, буквально воплощение ангела на Земле! — Спасибо, Робин, — хихикнула Крисси. — Я не шучу! Ты добрая, классная, красивая, за тобой очереди выстраиваются, как за гребанным роллом Цезарь с сычуаньским соусом! Тебя звала на свидание вся футбольная команда университета! А этот осел взял и изменил тебе! Да он просто охреневший, безмозглый, отвратительный, жалкий… — Милая, прекрати, — не выдержала Вики; мягко перехватив свою девушку за талию, она притянула ее к себе и крепко усадила на колени. Робин сбилась с очередного проклятия и притихла — эффект Вики, который всегда работал безотказно на неугомонной Бакли. Однако от монотонного ворчания это все равно не спасло: — Он всегда был подозрительным, клянусь. Никогда мне не нравился! Не пойму, что ты в нем нашла, помимо лица и упругой задницы? Помню, как он смеялся над уборщиками, якобы они слишком тупые, чтобы работать в хорошем месте. Будто убирать за собой это ниже его достоинства! И как на него вечно рычали бродячие собаки и шипели кошки. Ты в курсе, что животные чувствуют негатив, Крисси? Они понимают, когда мимо них проходит хороший человек, а когда — живая куча говна. — Кстати, о кошках. Кто этот прелестный здоровяк? — нежно улыбнулась Нэнси, взяв Мявса на колени. Дружелюбный кот тотчас принялся мурлыкать, призывая гладить его лоснящуюся (не без неравной битвы с Крисси в ванне) шерсть. Крисси тоже не удержалась от улыбки: — Мявс. Он увязался за мной, когда мы с Эдди уходили из той квартиры. Я не могла оставить его там. — Да уж, место явно не с самой позитивной энергией, — хмыкнула Нэнси и выгнула бровь: — Эдди? — Парень Пейдж. В смысле, той девушки, с которой… был Джейсон. — Боже мой, бедняга, — сочувственно покачала головой Вики. — Как он отреагировал? В памяти всплыла сцена: голая задница Джейсона, торчащая из-за разворошенной тайной интрижкой кровати и возвышающийся над ним Эдди, сжимающий кулаки с готовностью рестлера на финальном бою. Крисси прикусила губу — то ли чтобы сдержать смех, то ли затормозив на образе колец на напряжённых пальцах. — Эм… Как мужчина. Я полагаю… Но, конечно, ему тоже было плохо от этого. Он выглядел безумным, когда увидел ее на пороге в толстовке Джейсона. — Он был горячий? — промурлыкала Тэмми, закинув длинные ноги на подлокотник кресла. — При чем тут это? — При самом важном, Каннингем. Ты только что потеряла парня, и в тот же день встретила другого! Это знак. Знак того, что кое-кому пора вытряхнуть из шкафа все те мини, что Джейсон запрещал тебе носить, и отправиться на охоту. — Тэмми, Крисси только что ужасно закончила почти десять лет отношений, — строго напомнила Нэнси. — Может, ей, ну так, между прочим, пока не время выходить на «охоту»? — Как раз сейчас самое время! — пылко возразила Тэмми, рывком выпрямившись в кресле. — Ее ненависть еще свежа, она полна жажды мести и дикой, сексуальной энергии стервы! Это самая вкусная часть расставания — когда он только что свалил, а у тебя срывает контроль, который был на время отношений! Интрижки в таком состоянии ощущаются как тридцать шотов самбуки!.. — Это называется «психоз», Тэмми, — фыркнула Вики. Тэмми проигнорировала ее: бесцеременно подвинув с места на диване, села вплотную к смущенной всем этим разговором Крисси и заглянула в глаза с видом знатока. — Расскажи мне поподробнее об этом Эдди. Вы разговаривали, пока ехали туда? — Эм, не совсем, — нервно заломила пальцы Крисси. — То есть, я была в шоке. Он так резко объявился на пороге с этой… новостью, и я… плакала, и он просто… ну, старался меня поддержать? — М-м, благородный джентльмен. Продолжай. Как он выглядит? — улыбнулась во все зубы Тэмми — точно лиса, соблазняющая кролика уйти в укромный уголок. — Тэмми… — Да ладно тебе! Просто опиши его, как помнишь. Крисси опустила взгляд на колени. Сказать честно, ей не слишком хотелось обсуждать сейчас Эдди — вся эта ситуация с изменой касалась и его тоже, и было бы нечестно сплетничать с подружками о его личной драме. Но она уже пригласила сюда девочек, а Тэмми, видит Бог, умела вытащить из человека всю подноготную вплоть до любовников их прабабок. Проще было сдаться. — Он… высокий. Худой, но не тощий, плечи и спина довольно широкие. С длинными волосами, брюнет… хотя, нет, скорее, ближе к шатену. У него большой нос, но это гармонирует с его лицом, выглядит здорово, честно! И без угрей! И губы такие… пухлые, но не толстые, по форме как сердечко, может быть… И глаза темные-темные, будто две милые шоколадные пуговки… — Шоколадные пуговки? Господи, Каннингем, ты уже втрескалась, — хихикнула Тэмми. Крисси яростно огрызнулась: — Это просто сравнение! Я едва его знаю! — Для этих дел необязательно знать его банковскую историю и сколько раз ему делали прививку от диабета, — закатила глаза Томпсон. — Хорошо, высокий, длинные волосы, на жирное не налегает. Что-нибудь еще? Может, какие-нибудь яркие приметы? — Эм, ну, у него есть татуировки. На руках, и, кажется, на ключицах, — зарделась Крисси. Светлые глаза Тэмми голодно блеснули, как у мультипликационной злодейки: — Татуировки? А пирсинг? — Не видела. — О, значит, вполне возможно, что он есть внизу, — коварно хихикнула Тэмми. Крисси застонала и вжала красное лицо в декоративную подушку; этот разговор уже начинал действовать ей на нервы. — А чем он занимается, не сказал? — Нет! — раздраженно выпалила Крисси. — Только то, что он играет в группе на гитаре! — Высокий стройный гитарист с длинными волосами, татуировками и собственной группой, и, возможно, пирсингом на… Черт подери, — аж причмокнула Тэмми. — Милая, это… Да ты сорвала куш! Я почти завидую. Слушай, а ты не узнала, где он играет?.. — Кажется, мы уже опаздываем на наш семинар по истории античного театра, Тэмми, — с нажимом процедила Нэнси и вскочила с места, стягивая за собой с дивана Тэмми, по мечтательному лицу которой было очевидно, что ее воображение уже летело впереди нее. Попрощавшись с Крисси и пообещав оставаться на связи на случай приступа тоски, Нэнси выволокла озабоченную рыжую из квартиры — к коллективному вздоху облегчения Робин, Вики и особенно Крисси. — Прости ее. Ты же знаешь Тэмми, — вздохнула Вики. — Все нормально, — повела плечом Крисси. — Мне даже нравится ее отсутствие субординации… иногда. — Однажды она задушит нас всех своей неадекватной сексуальной энергией. Поверить не могу, что она мне нравилась, — скривилась Робин. — Я этого не слышала, — отчеканила Вики. Оставленный без ласк, Мявс недовольно мяукнул и, обиженно воздев хвост к небу, потопал на кухню к своей миске. Крисси проводила пушистого приятеля взглядом, но быстро вырвалась из мыслей, когда Вики прервала паузу: — Знаешь, если отбросить всё то, на что, эм, намекала Тэмми… этот Эдди звучит не так уж плохо. Он был достаточно любезен, чтобы не забыть о тебе в такой ужасный день и предупредить… — Не знаю, детка. Крисси сказала, что у него есть татуировки. А вдруг он маньяк и играет в долгую? — сказала Робин. Вики проигнорировала возлюбленную и уточнила у Крисси: — Как ты себя чувствовала, пока вы общались? Растерянной. Любопытной. Уставшей. Немного пристыженной. Нервной. Веселой. Местами глупой. Собой. — Хорошо, я думаю. Но пока сложно определиться. Я не успела провести с ним много времени… И не успела взять его номер, — последний факт отозвался в груди кислым разочарованием. — Вероятно, мы больше никогда не встретимся. — Звучит так, будто ты об этом жалеешь, — проницательно улыбнулась Вики. — Не руби с плеча — если это судьба, то вы обязательно пересечетесь! Знаешь, что когда мы меньше всего переживаем об этом, оно само находит нас и кружит, как карусель, что не успеваешь выдохнуть. Но, в любом случае, помни — спешить некуда. Ты и так чересчур поторопилась с Джейсоном в самом начале ваших отношений, и видишь, к чему это привело. Пусть все идет своим чередом. — А пока — наслаждайся свободой от лишних продолговатых предметов в спальне, — хмыкнула Робин. Вики закатила глаза на нелепую шутку, а вот Крисси издала звонкий и вполне счастливый смешок.

***

Судьба — а точнее, необъятный аппетит ее кота — столкнули их с Эдди тележки в 7-Eleven вечером спустя недели после роковой встречи. Крисси даже не сразу поняла, что это именно тот парень, что спас ее от перспективы ходить в рогатых женах до старости лет; Эдди узнал ее первым и улыбнулся, широко и удивленно: — Твою мать, этот город теснее, чем кажется. Крисси? Да, точно, Крисси! — Эдди? — моргнула она, и, опомнившись, вернула поражённую улыбку. — О боже, привет! Эм… что, что ты здесь делаешь? То есть… прости, глупый вопрос, — она нервно прикусила губу, бросив взгляд на его тележку: хлеб, чипсы, банки пива, несколько пачек мармеладных червячков, еще пиво… — Просто… это так неожиданно! Ох, я… Я рада тебя видеть! — Я тебя тоже. Черт, я думал, ты пропала, занята и не звонишь… — У меня нет твоего номера! В смысле, я… Я забыла дать тебе мой номер… — Ты хотела дать мне свой номер? — Ты, ты бы не хотел?.. — Черт, я хотел, я очень хотел, но тоже забыл тогда, в машине, и вообще что-то как-то… — Леди и джентльмен, не позволите? Магазин вроде не ваша спальня, — ворчливо вмешалась в их неуклюжий разговор старушка с тележкой, которая никак не могла протиснуться вперед. Крисси и Эдди спохватились и с извинениями оттеснились левее, и, когда женщина укатила подальше, переглянулись… и рассмеялись. — Боже мой, — выдохнула Крисси, потирая розовую щеку. — Да уж… В общем, я рад что мы снова встретились, — улыбнулся Эдди и облокотился о ручку тележки. — Как дела, напарник? — Неплохо. Учусь, живу… наслаждаюсь свободой, — посмеялась Крисси и немного скривилась при мысли о Джейсоне. — Все худшее уже позади. Ты был прав — нужно было просто обработать рану и двигаться дальше. — Обошлось без спирта? — осклабился Эдди. — Эм, настойка от кашля считается?.. — Да вы дикарка, мэм, — фыркнул Эдди и она, хихикнув, покачала головой. — И что, даже никаких разрушений? — Если только парочка летающих тарелок и выкинутых с лестницы трусов… — Дьявол. Жаль, что меня там не было, — рассмеялся Эдди. — Все бы отдал, чтобы посмотреть, как этот пластиковый засранец спасается от тебя бегством. Козел. Надеюсь, он мучается от того, что заставил принцессу вроде тебя страдать. Крисси покраснела и заправила за ухо локон: — Если честно, я словно… смирилась. То есть, мне было плохо, и я долго не могла прийти в себя, но потом… Кажется, мне были нужны эти крики, эти драмы, чтобы потом, наконец, наступил штиль. Я чувствую себя так, будто выпустила все худшее из своей жизни… Мне лучше. Правда. — Это круто, Крисси, — тепло отозвался он. — Рад, что ты в порядке и поступила как взрослая. Я вот излечивался до смешного… излишне драматично. — Вот как? — с любопытством выгнула бровь Крисси. Эдди выпустил длинный пристыженный выдох и потёр затылок. Крисси воспользовалась заминкой и загляделась на него: мешковатые темные джинсы, футболка с длинными рукавами с потёртым изображением какого-то демона, несколько колец и всё те же нечесанные курчавые лохмы на голове. Крисси не знала сколько ему лет, но одевался Эдди как ее младший брат в разгар подросткового бунта. И, что самое нелепое, Эдди это шло. Так шло, что ему пришлось дважды ее окликнуть, прежде чем она опомнилась и смущённо перевела взгляд с его тела на лицо. — Прости, что ты говорил?.. — Я сказал, что могу поделиться этой уродливой историей траура одного жалкого человека, но только по пути отсюда, — он махнул рукой на ряды продуктов. — Прости, я просто тороплюсь — парни убьют меня, если не получат свое пиво в ближайшие полчаса. — У тебя гости? — У моего приятеля — он живёт через две остановки, мы сегодня собрались у него. Прогуляешься со мной до Пятой? — Только до перекрестка, хорошо? Меня тоже ждут дома гости. Очень наглые, усатые и голодные, — она постучала пальцами по мешку с кормом в тележке, и Эдди хохотнул. — Вижу, ты и твой новый парень отлично сработались. — Гораздо лучше чем с прежним. И мусора от него тоже намного меньше, — усмехнулась Крисси и покатила тележку следом за Эдди. Пробив покупки на кассе, они покинули супермаркет практически рука об руку. На улице уже сгустились сумерки, небо поблекло и укрылось черничными тучами, пушистыми и бесконечными. Эдди галантно предложил помочь донести ее пакет, и, спустя пару смущенных "не сто́ит", Крисси сдалась. Нес тяжести он легко и без одышки, что было удивительно — Крисси помнила его, курящего на ступеньках злополучного дюплекса. — Когда почти ежедневно таскаешь усилители под 66 фунтов каждый, на такие мелочи становится плевать, — с некоторым бахвальством пояснил Эдди и оглядел ее. — Я бы и тебя на одной руке понес. Проще простого! — Я так не думаю. — Легко! Ты такая крошечная, что, наверное, моя гитара весит раза в два больше. Тебя можно в карман положить и забыть, Дюймовочка. — Ну спасибо, — надулась и покраснела Крисси, чем вызвала у него смешок. — Прости, я просто трепло. Я уже говорил, что я трепло? Так вот, я трепло. Не стесняйся ударить меня, если из этой штуки, — он указал на свой рот, — начнет выходить адовая ересь, потому что я абсолютно не несу ответственность за эту часть своего тела, в 90% случаев эта хреновина живет своей жизнью и я… Крисси закатила глаза и отчего-то правда сосредоточила взгляд на его рте. Такие полные, немного обветренные губы, как плюшевые. Если бы он наносил бальзам, они бы выглядели куда лучше. Более розовыми, сочными, мягкими… Она сглотнула и опустила взгляд на серый асфальт, плотнее кутаясь в свою куртку. — Так, хм… твой способ излечения от разбитого сердца был?.. Эдди помешкал, но, подумав, решился: — Э, да. На самом деле, рассказывать особо нечего — когда я вернулся домой, то вытащил все запасы всего спиртного что у меня было, и просто… — он изобразил как запрокидывает голову, вливая в себя пойло. — Шло как гребанная водичка, клянусь богом, я даже сперва подумал, что мне подсунули разбавленное дерьмо вместо нормального алкоголя… А потом меня так пробрало, твою мать! Просто как рубильник дернули. Я не помню добрую половину из того, что делал тем вечером. Помню только, как очнулся в ванной, а в дверь долбился мой сосед Родни и коп, которого он вызвал, потому что я, оказывается, врубил на полную колонку со всей дискографией Dio и заставил участвовать в этом шоу весь этаж. Его хмурый от стыда вид, не говоря уж об истории, вынудил Крисси рассмеяться, прикрыв рот. Что ж, не одна она устроила бразильский сериал из своей трагедии; схожесть их ситуаций помогала ей немного ободриться. Они были напарниками в этой истории, и всегда приятно, когда есть с кем разделить катастрофу. Не так страшно и горько. — О, мне так жаль, Эдди! Тебя оштрафовали? — Сорок баксов как не бывало. Но, по крайней мере, я усвоил урок, что трезвая панихида выйдет мне куда бюджетнее. Буду бросать пить крепкие вещи, — покачал головой он. — Хорошо, что я не встретил полицейского, лежа там с голой задницей. Это бы стоило, наверное, баксов шестьдесят, то есть вся наша с группой выручка за воскресенье. Господи. Крисси невольно представила картину его, лежащего голышом на полу ванной… и торопливо подхватила: — О, а, хм, расскажи о своей группе? Пожалуйста? Эдди тут же просиял от ее вопроса, естественно, не заметив, что она спросила об этом просто чтобы не думать о чем-нибудь… странном. Очевидно, тема группы была его больной в хорошем смысле слова; покрепче перехватив пакеты у груди, он взмахнул копной волос и зашелся оживленным рассказом: — Наша группа называется Corroded Coffin. Играем хэви-метал, треш-метал, иногда пауэр и сейчас Гарет уговаривает нас попробовать сделать что-нибудь в груве, но я хрен знает как это звучание сочтется с моими последними черновиками… — Ты сам пишешь музыку? — Угу, текст и музыку. Но парни мне помогают, — Эдди замер посреди улицы, покрутился вокруг своей оси и неловко попросил: — Эм, Крисси, засунь мне руку в штаны? — Что?! — опешила она, покрываясь жаром до ушей. Эдди моргнул и прошипел ругательство, и торопливо поправился: — Черт, я не, бля, я не о том! Я не это имел в виду, я… — он сделал глубокий вдох и пробормотал: — Господи Иисусе, отлично, придурок… У меня просто, э-э, сигареты в заднем кармане, как и зажигалка. Хочу покурить. Ты же не против? — Что… о боже. Да, да, сейчас, — выдохнула Крисси и осторожно просунула ладонь в задний карман. Ого, вот это у него… — Эдди, тут ничего нет. — Чего? Как нет? — Тут нет ни сигарет, ни зажигалки. — Твою мать, — раздраженно выругался Эдди и вздохнул. — И во втором? — И во втором… — Похоже я оставил их у Джеффа… Вот дерьмо. Ладно. Они все еще стояли посреди улицы, и Крисси осторожно нарушила паузу: — Эдди? — М? — Мы пойдем? — А! А, да, конечно. Конечно. Пошли. Они продолжили путь до перекрестка в странной, но, пожалуй, не неловкой паузе. Крисси время от времени поглядывала на него краем глаза: похоже, Эдди стыдился своего рассеянного поведения. Это заставило ее тепло улыбнуться. Он вел себя странновато, конечно, но при этом так искренне и непосредственно, что она не могла позволить себе оставлять его в гнетущих мыслях. Он ведь так не сделал, когда ее сотрясали рыдания в его машине по пути к изменяющему ей Джейсону, хотя рыдания были отвратительные, истерические и тоже странные. Напарники, разве нет? Однако Эдди ее опередил, внезапно выпалив: — Что насчет тебя? — Меня? — удивленно переспросила Крисси. Эдди слегка наклонил голову, и она чувствовала его взгляд своей правой стороной лица, пронзительный и прямой, каким он мог становиться за секунду. Что это была за сила? И почему так цепко действовала? — Да. Ты сказала в супермаркете, что этот скандал случился, чтобы потом тебе стало легче. Но… стало ли? Или это только, не знаю… попытка заставить себя верить, что все в порядке? — Что? Почему сразу… Крисси посмотрела вдаль, на мигающий светофор, и её взгляд растворился в его красно-жёлто-зелёном мерцании. Голос Эдди, полный искреннего участия, отозвался где-то глубоко внутри. Она чувствовала его взгляд, глубокий и понимающий, предлагающей ей, как тогда, на пороге ее квартиры, будто робко прикоснулся к едва зажившей ране. В его присутствии отпадала необходимость в защитах, в притворстве, в том, что надо держать лицо, ведь это лицо — все, что хотят видеть люди. Да, она убеждала себя, что разрыв был необходим. Что он был катарсисом, очищением, болезненным, но спасительным. Что он дал ей свободу, возможность дышать полной грудью. Она так хотела в это верить, глотая противное мороженое вместе со слезами, сидя в своей квартире и оплакивая свои разрушенные отношения, потому что без этой веры ее бы вновь накрыло с головой. Она отпустила Джейсона, но не боль за свое достоинство и бесполезные старания соответствовать чужим идеалам. Она избавилась от предательства, но не от его последствий. Эта правда была слишком хрупкой, слишком жалкой. Но она все равно выложила ее ему. — Не знаю, — наконец выдавила Крисси, опустив голову. — Я рада, что обнаружила все сейчас, а не когда нам бы было уже семьдесят, и вокруг нас бегали наши внуки… Но мне все еще так… стыдно за себя. — Тебе? Стыдно? Крисси, это не ты кувыркалась с чьей-то девушкой. — Мне стыдно, что я бы допустила это вранье потом. Я знаю, что я бы… закрыла глаза. Простила. Приняла бы его, или вообще так и жила в неведении, потому что я… Трусиха и мамина дочка. Она проглотила эти слова, словно кинжал. — Но ты не простила, — ровным тоном напомнил Эдди. — Ты послала его в жопу и устроила ему гребанную взбучку, и это было чертовски хорошее решение. — Это совсем на меня не похоже… — Тебе изменили. Это достаточно сильное потрясение, чтобы психануть как никогда в жизни. — Не уверена, что это было… здорово. Я будто слушала себя со стороны, и не могла понять, кто это говорит. Это была какая-то чужая часть меня, о которой я не подозревала. — Нет, это ты и есть, Крисси. Там, куда не забрались его тупые речи, которыми он усыплял твою бдительность. Если тебе что-то не нравится, ты должна кричать об этом! Если тебе хреново, твоя задача — чтобы все, блять, знали вокруг, что тебе хреново, и не думали, что они имеют какой-то гребанный карт-бланш в виде твоего принятия. Единственная, кого ты должна принимать, прощать и всячески обхаживать — ты сама. Вот. Фу, смотри, кто-то переехал крысу, аж кишки нахер размазало по зебре! Вот это метал. Она всегда считала, что быть тихой, терпеливой — это добродетель. Что нужно быть идеальной и покладистой, чтобы тебя любили. Крисси была такой с малых лет, и думала, что это и есть любовь. А надо было быть громкой, быть неудобной, быть настоящей. Для самой себя. Она посмотрела на него как-то по новому, какими-то внезапно обновленными глазами, словно впервые надела очки с хорошими линзами. Может, из-за фонаря, что резко включился над ними круглым маяком. У Эдди немного секлись концы, и еще он явно плохо обращается с бритвой, то и дело оставляя царапины на скулах, и у него ресница упала на нос, и… На самом деле, Эдди был очень симпатичным. — Я все еще хочу узнать больше о Corroded Coffin, — с намеком улыбнулась она. Эдди взглянул на нее и беспечно приподнял уголок губ: — Да? Ну, что же… Как я уже сказал, мы хэви-метал группа. Не популярны, в основном даем шоу в мелких барах и на улицах. Но наша главная точка — «Убежище», это на… — О, я знаю! Это рядом с моим домом! — тот самый жуткий дайв-бар, где отирались байкеры и куда то и дело наведывалась полиция. — Милое место. — Ты там бывала? — Нет, но, кхм, мне кое-что рассказывали… Значит, там вы даете постоянные концерты? — Не то чтобы постоянные, но в четверг и воскресенье сцена обычно только наша. Разумеется, это далеко не Мэдисон-сквер-гарден, но надо же с чего-то начинать. И чаевые у нас неплохие, а владелица, Бев, угощает просто охренительными крылышками в панировке. Вин-вин. — Звучит неплохо. Похоже, вы настроены всерьез пробиться в музыке? — Вряд ли ты поверишь в это после… всего что было десять минут назад, — посмеялся Эдди, тряхнув волосами и пряча за ними лицо, — но я не полный идиот. Конечно, я хочу чтобы нас узнало больше людей, вместо двадцати пьяниц, но… Шоу-бизнес это сложно, и встретить какого-нибудь рыщущего в поисках талантов топ-продюсера — слишком редкий шанс. Примерно как пытаться выбросить двадцать, когда на вас надвигается около сотни орков с огненными булавами… — Прости? — вскинула брови Крисси. — Это из D&D. Ты знаешь ведь, да? — улыбнулся он. — Dungeons&Dragons. Лучшее, что изобрело человечество, после нарезного хлеба в упаковке. — Вообще-то, не знаю… Эдди опять застыл посреди улицы, вытаращившись на нее своими кофейными радужками так, будто она только что заговорила на мандаринском. — О, дорогая, — прошептал он в безумном предвкушении. — Ты даже не представляешь, что тебя ждет.

***

— В общем, он правда… очень болтливый, — хихикнула Крисси, накручивая телефонный провод на палец, — но это даже мило. Никогда не встречала таких парней. Он словно, знаешь… он такой… естественный! Прямо как… ну… — Судя по всему, он высосал половину твоего речевого запаса, пока трещал о своей задротской ерунде для шестиклассников, — гикнула в трубку Робин и смачно от чего-то откусила, на что пребывающая где-то на фоне Вики возмущенно попросила «вести себя как леди, господи боже, милая!». — Викс, я фто, виновата, что у тебя такая офрененная энчилада?! Прости, Крис. Ну, так что, ты все-таки взяла номер у этого акселерата? — Робин! И да, мы обменялись номерами. Эдди живет у друга на Шор-драйв, это всего в двадцати минутах от меня на автобусе! О, а его группа играет в «Убежище». — В этой ужасной мужской пещере?.. Фу, ну спасибо, Вики, теперь я не могу есть энчиладу из-за твоих стремных аналогий! Сумасшедшая женщина. Крисси, ты знала, что я встречаюсь с извращенкой, знатоком мужских пещер? Крисси засмеялась и почесала за ухом прыгнувшего на комод Мявса, которому стало скучно. Под его лапкой лежала карточка с кривыми цифрами и не менее кривой, но от того удивительно очаровательной подписью под ними: «Эдди Мансон». Память отбросила ее в сумерки двое суток назад: лужи света уличных фонарей, по которым они шли, словно актеры по сцене, и рассказывали друг другу отнюдь не отрепетированные сюжеты личной жизни — школа, работа, хобби, любимые тв-шоу. Теперь она знала, что помимо группы Эдди увлекается настольными ролевыми играми (и боже сохрани ее, какое количество информации он вывалил на нее за те несчастные пятнадцать минут пути, что, возможно, теперь она бы могла сдать экзамен по теории D&D), родом из маленького фермерского городка и сбежал оттуда в восемнадцать, и что он постоянно меняет места работы, поскольку «нигде не может усидеться надолго». Он и его друзья вместе еще со школы, их группа — их ребенок, и они знают, что не профи, но обожают то, что делают, и этого им хватает. Эдди закончил старший класс с третьей попытки и не слишком парился о высшем образовании, поскольку столь великое множество разнообразных карьер, что он сменил за время жительства в Чикаго, подарило ему бесценный опыт в куче областей («ты когда-нибудь мыла колбы в лаборатории по производству химических средств для завивки? Знаешь, как долго чешется все после паров аммиака?»), и ныне он мог справиться практически с любой проблемой. Эдди круто писал и рисовал, сам набил себе первые две тату. Он умеет драться — спасибо детству в трейлерном парке. А его любовная жизнь… Крисси прикусила губу, точно так же как тогда, на улице, когда этот вопрос, совершенно неуместный, любопытная ты дура, вылетел из нее неосторожной птичкой. Эдди, впрочем, только отшутился: «ты помнишь, что по этой части я экзамен точно завалил», и сменил тему на рассказ о своем старом фургоне и всех наклейках, что он насобирал на его боках. Но от Крисси не спряталась тень, мелькнувшая на лице Эдди. Воспоминания о предательстве Пейдж все еще жалили где-то глубоко под маской из беспечности и веселья. Она могла его понять. Время от времени, вспоминая моменты с Джейсоном, ее будто затягивала изнутри черная дыра. Потому что, конечно, Джейсон был индюком, но порой он все-таки был человеком. Подвез ее отца до больницы, когда у того прихватило сердце, и не отходил от него до самого приезда Лоры и Крисси. Массажировал ногу Крисси, когда она потянула связки. Покупал чертовски дорогое белье, которое, впрочем, она все равно не носила, но сам факт. Как это мог быть тот же самый человек, что пялил какую-то рокершу на квартире у ее подруги, врал и выпендривался даже после того, как эту ложь вскрыли? Крисси не знала. Не могла этого понять. Что-то случается с такими людьми — громко, необъяснимо и в одно мгновение. Может быть, обстоятельства. Может, внезапное столкновение с чем-то, чем прежде пугали и запрещали даже мечтать. Может быть, они просто такими рождаются — сложными конструкциями, неочищенными колбами, в которых бурлил дикий миллиард химикатов, и как его выработать безопасным образом они не знали и не пытались. Может, все вообще куда проще. Может быть, все дело в любви. — Эдди пригласил меня на концерт его группы, — призналась она, прикрыв глаза. Грудь омыло волной, не удушающей, в кои-то веки, но теплой. Многообещающей. — В «Убежище», в девять часов в воскресенье. Я сказала, что приду. — Черт, нам пойти с тобой? — Нет, нет! Нет, я… то есть, если хотите, то, конечно… — стушевалась Крисси. Робин, помолчав пару секунд, усмехнулась: — Вот оно что. Крисси Каннингем, выдохни. Я уже большая девочка, и мне можно сказать прямо — «тетя Робин, я хочу прийти на шоу этого парня одна, потому что после этого шоу планирую его трахнуть». Я пойму. — Роби-и-ин! — протянули Крисси и Вики по ту сторону трубки одновременно. — Я сказала! Но, если что, обязательно бери с собой перцовый баллончик, который я тебе подарила, ясно? На всякий случай. И возьми такси! — Это совсем не… — «Убежище» это сраная клоака, Крисси, побойся христа! Баллончик в сумку. — Ладно, тетушка Робин, — закатила глаза она и мягко добавила: — Я люблю вас. — Мы тебя больше. И… слушай, ты точно уверена? Ты же… Нэнси бы сказала, что тебе нужно время. Ну, после того, что натворил Джейсон. Эдди кажется хорошим, но… Крисси провела пальцами по розовому носу Мявса, и кот радостно замурчал. Ему не о чем было беспокоиться: он был свободен, сыт и окружен любовью. Зачем париться из-за каких-то мелочей вроде блохи на холке, когда впереди, например, маячит очень привлекательная, уютная и, хоть и ужасно аляповатая, но по своему очаровательная лежанка? — Знаешь, Робин? Кажется, в этот раз нам придется признать, что Тэмми Томпсон бывает удивительно права.