Тёмные горизонты

В предыдущей части: Танцующие вальс символы, по кругу сменяли друг друга и вот наконец то пришла последняя. Колю пронзила резкая боль в районе, неприятно прицепившихся, "пиявок" и она мгновенно распространилась по всему телу выбивая из него всё до последней капли, и всё без единого шума, будто звук поглотили режущие глаз, стерильные стенки капсулы. Первое что Коля почувствовал - зыбучее сожаление... Но потом, оно куда-то пролилось, испарилось... Будто его и не было. Померещилось... А потом - облегчение... Сменило горечь... И вот конец... Тишина... Свет звезда светит даже после её смерти. Значит, пока есть её свет - звезда будет жить. Не так ли? - Боль.

***

Весельчак У и Глот наблюдали за обратным отсчётом на голографической панели, с нетерпением предвкушая неизбежную свободу. Вот уже: 3 — Они оба чувствуют трепет. 2 — Весельчак нервно сглатывает слюну, и у обоих — одновременно — ощущение приближения чего-то нехорошего. 1 — Тело Коли напрягается, в глазах вспыхивают искры, рваный вдох - и следом выдох. Глаза закрываются, тело расслабляется и безжизненно повисает на спинке капсулы. В то же мгновение… Сильная боль накатила внезапно, словно гром среди ясного неба. Ничего не предвещало, и вдруг - резко скрутило. Стоять стало невозможно - ноги словно ватные, колени дрожали и подгибались, грозя с хрустом обрушиться на пол. Боль толкала вниз. — Господа! Что с вами?! — Врач в шоке заметался перед ними, мотая головой то к одному, то к другому, протягивая руки, но не решаясь коснуться. Весельчак У и Глот не могли ничего, кроме как сдерживать стоны, сжимать кулаки в тщетной попытке устоять и скрипеть зубами, ища мизерное облегчение. Гуманоид лишь мельтешил перед глазами, лепеча обеспокоенные вопросы. Грудь сдавило, как в тисках. В коленях остро сверлило нечто тупое, будто пыточных дел мастер пытался выведать тайну через боль. Голова раскалывалась, особенно давило в висках. Казалось, все кости ломит и вот-вот переломает. Сознание отступало от реальности, погружаясь в невыносимые муки. Внутри всё горело так, будто органы вытягивают через крошечные дырочки в коже. Мозг, почки и лёгкие словно бились в агонии, швыряясь о стенки. Едва ли такое состояние было выносимым. Глот и Весельчак, хоть и крепкие ребята, с такой болью справиться не могли. Они схватились за грудь, сжимая кулаки до хруста костяшек. Ноги подкосились, и они рухнули на колени. Пытались удержаться, но спина предательски сгибалась, вынуждая встать на четвереньки, как звери. Единственное, что сейчас было в порядке, - космион, сиявший где-то сверху, словно звезда, выбирая тело для пристанища. Пролетев над Весельчаком У, светящийся объект помигал, показывая, что тело не подходит. Затем, как шаровая молния, описав спираль у рук Глота, взмыл под потолок и спикировал в спину "бесчувственного" пирата. Космион избрал свой дом. — Возвращай к жизни! — взревел У, корчась и с трудом поднимаясь, опёршись о стену, невзирая на трясущееся тело и мучительную боль. — Но… — Выполняй!!! — прервал его Глот, с мукой поднимаясь и держась за грудь в районе сердца. — П-понял… — врач тут же приступил к работе. Вскочил, подбежал к столу, на котором вспыхнула голограмма. Доктор начал что-то лихорадочно печатать на столе, и капсула включилась, отображая текущие операции. Изображения быстро сменяли друг друга, пока окончательно не замерли. Мёртвое тело Коли подняли кабели, засветившиеся у основания, ближе к бледной коже, демонстрируя готовность. Инопланетянин стёр с лица проступившую влагу, дрожащей рукой, махнул хвостом у самого пола и, сощурившись, нажал на последнюю кнопку в этой программируемой симфонии. У мальчика внезапно будто стянуло мышцы, и всем телом, на считанные секунды, он напрягся - даже казалось, сильно проступили вены. Но он не подал признаков жизни и вновь лежал в хватке железа расслабленно, бездушно. Тогда гуманоид чуть раскрыл глаза и напрягся, а капсула повторила действие ещё четыре раза - снова не то. Не зная, что ещё делать, тот увеличил дозу адреналина и ещё чего-то. Мальца тут же подкинула судорога на мгновение, и снова он обмяк. Врач протяжно выругался на своем языке и стукнул кулаком по столу, в этот же момент, когда капсула вновь заставила юное тело напрячься, Коля открыл глаза и сделал глубокий вдох, вызвавший у него кашель и головную боль. В тот же миг, будто ножом перерезали невидимую нить, Весельчак и Глот, взмокшие, едва дыша, ощутили, как адские муки отступают волной, оставляя после себя лишь дрожь опустошения и ледяной пот. Безумная боль прошла с возвращением к жизни, Коли. Ошарашенные и с тяжестью на душе "Свет, мысли и чувства империи" смотрели с до предела открытыми глазами на Колю, который также был в шоке и не до конца понимал, что происходит вокруг него. Он просто взял и потерялся, словно какая-то деталька лего под кроватью или просто в комнате; будто он малюсенький осколок бокала, который который отшвырнуло далеко от собратьев в темный угол, где его никто не найдет. — Увести его в комнату TQ1256! Сейчас же! Я потом примусь за него!— скомандовал, выпрямившись, Глот. В помещение зашли солдаты и окружили капсулу. Та покорно открылась и отпустила Колю в лапы тёмных тварей - служителей. Те в свою очередь сразу подхватили его под руки и увели из медотсека. А провожал их взглядом, с открытым ртом и спутанными мыслями, Весельчак У, застывший в немом вопросе, всё ещё опирающийся о стену, не понимающий, что вообще происходит вокруг и что делать дальше. Глот же стоял недвижимо, впервые прикусив ноготь, смотрел в одну точку, полностью уйдя в раздумья и стоя спиной к удаляющимся Коле и солдатам.

***

Комната TQ1256: Дверь захлопнулась с тяжелым металлическим лязгом. Коля остался один в холодной, безликой комнате TQ1256. Солдаты ушли. Первые секунды он просто стоял, прислонившись спиной к гладкой, прохладной стене. Дышал тяжело и часто, будто только что пробежал марафон. В голове стоял гул, как от работающего отбойного молотка, а в ушах звенело. Его тошнило. Все тело дрожало - руки, ноги, даже сжимались челюсти. Он чувствовал такую слабость, что казалось, вот-вот рухнет на пол. В местах, где к нему были прикреплены приборы - на груди, на висках, на спине, на руках и ногах - ныло и горело. Каждый вдох давался с трудом. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Перед глазами встали воспоминания: резкая, пронзающая боль в капсуле, когда сменялись символы… ощущение, как из него выбили абсолютно всë… а потом - то чувство... Сожаление? Потом оно куда-то ушло, сменившись странным облегчением… и наступила Тишина. Конец. — «Я умер...» — Эта мысль ударила сильнее любой физической боли. — «Я был мертв... Я почувствовал... сам конец.» — И тут же пришло осознание: — «Они вернули меня... Просто взяли и затащили обратно...» — От этой мысли стало еще хуже. Его жертва - та, на которую он пошел ради спасения Кати и Алисы - оказалась бессмысленной. Его просто... починили, как сломанную вещь, и вернули обратно. Ноги окончательно подкосились. Коля сполз по стене и упал на холодный пол. Он сжался в комок, обхватив голову руками, но дрожь не прекращалась. Мысль о собственной смерти навязчиво стучала в висках. Слезы текли сами по себе, беззвучно. Он чувствовал себя грязным, разбитым, преданным всеми. И невыносимо одиноким. Вспомнились лица Кати и Алисы. Живы ли они? Что с ними теперь? Чувство вины за то, что он их подвел, придавило еще сильнее. Тошнота накатила с новой силой. Он с трудом сдерживал желчь и рвоту. Голова раскалывалась - последствие и того адреналина, которым его «заводили», и самого невероятного факта возвращения из небытия. Тело казалось чужим, не слушалось. Он дотронулся до груди - место, где было особенно больно. Реально ли все это? Может, он все еще там, в той тишине после конца? Перед глазами встали лица пиратов. Весельчак У - предатель, который обещал свободу, а подставил под нож. И Глот - с его ледяным взглядом, приказом о казни и внезапным решением вернуть его к жизни. Коля сделал предложение, по смутным воспоминаниям при пробуждение, что пираты вроде бы подрались, но из-за чего - не понял. Он огляделся, все еще сидя на полу. Комната была как гладкая коробка. Ни окон, только глухая дверь, которая не открывалась изнутри. С потолка лился яркий, безжалостный свет. Где-то за стенами гудели двигатели кораблей. Он был в ловушке. Совсем один. Что они с ним сделают? Зачем вообще вернули? Страх сжал горло. — « Глот... он ведь придет?... Он же обещал... что придёт? Что...Что он задумал?» Коля сидел на холодном полу, прижавшись спиной к стене, и неотрывно смотрел на дверь. Каждый звук за ней - отдаленный шаг, чей-то голос - заставлял его вздрагивать. Сердце бешено колотилось. Он ждал. Ждал, когда дверь откроется. Ждал Глота. Ждал новой боли, новых пыток, нового кошмара. — «Зачем я им нужен живой?» – Этот вопрос крутился в голове без ответа. Только холод пола под ним, постоянный гул корабля и всепоглощающий страх перед тем, что будет дальше. Он чувствовал себя не героем, а загнанным зверем, вытащенным из небытия для чего-то ужасного.