Холодно

      День проходил вполне обычно. Всех позвали на завтрак и накормили стандартным пайком моряка: немного апельсинов, кружка крепкого кофе и треска, что ещё недавно бороздила воды Северного Ледовитого океана. Корабль только недавно отплыл, а впереди их ожидали ещё двенадцать суток пути. Привыкать к такому рациону придётся быстро — выбирать не приходилось.       Ло молча пил кофе, лениво прокручивая в руках телефон, пока взгляд его невольно скользнул к Джону. Тот сидел напротив, погружённый в свои мысли, словно не замечая окружающих. Две девушки из их группы — те, с кем они учились ещё на берегу, — пытались его разговорить, что-то весело рассказывали, но, похоже, Джону было совершенно безразлично. Что они здесь, что их нет — разницы не было. Его мысли явно занимало что-то другое. Или, точнее, кто-то другой.       Ло наблюдал за ним, не подавая вида, но не мог не заметить, как Джон время от времени проводил рукой по щеке, словно пытаясь привести себя в порядок. Ло, пожалуй, впервые видел его таким — задумчивым, рассеянным, немного напряжённым. Сидя напротив, Ло решил слегка подбодрить парня — незаметно провёл ногой по его ноге под столом, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. Он сделал это нарочито легко, почти случайно, но Джон быстро уловил игру. Тот не стал терпеть — ответ последовал мгновенно. Его нога скользнула по ноге Ло, двигаясь вверх и вниз в параллельном ритме, в то время как сам Джон спокойно продолжал пить кофе, словно ничего не происходило.       Но в какой-то момент он зашёл дальше — его нога поднялась выше, к чужим бёдрам. Ло почувствовал, как жар подступает к щекам, и, не выдержав, чуть покраснел. Он сжал ногу Джона между своими, будто предупреждая, но тот лишь слегка дёрнул ею, стараясь потянуть на себя, однако вместо этого только придвинул Ло ближе к столу. И тут их импровизированная конспирация чуть не провалилась. Раскрасневшееся лицо Ло могло выдать их с головой, а Джон, хоть и оставался внешне невозмутим, всё же слегка усмехнулся, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.       Ло поспешно отпил ещё кофе, пытаясь скрыть смущение, но кофеин уже не мог успокоить тот румянец, что предательски разгорался на его щеках. За столом царила тишина — по крайней мере, для них двоих.       Это было… странное ощущение. Ло даже не думал, что когда-то испытает нечто подобное. Особенно из-за действий Джона. Тепло его прикосновения ещё будто ощущалось на коже, но вместе с этим приходило смущение, растущее где-то внутри, расползающееся по телу лёгким жаром. Через пару мгновений он разжал ноги, отпуская чужую, и резко поднялся, стараясь       выглядеть как можно более естественно. — Спасибо, всё было вкусно, — пробормотал он, чуть неуверенно, словно слова застряли где-то в горле. Поправив волосы, он поспешно схватил поднос с недоеденным апельсином и косточками от рыбы, прежде чем направиться к месту сбора посуды.       Джон лишь усмехнулся, лениво проводя взглядом удаляющегося Ло, но тут же переключился на одну из девушек. — Что-что говоришь, красотка? — его голос стал чуть более оживлённым, напускная заинтересованность скользнула в интонациях.       О, да. Теперь Джон делал вид, будто его безумно увлекает этот разговор. Но Ло знал его слишком хорошо. На лице Джона явно читалось, что он что-то задумал. Только вот что именно?       Ло этого уже не видел. Он был слишком поглощён своими мыслями, да и жар, разлившийся по его телу после их молчаливой игры под столом, всё ещё не проходил. Чтобы прийти в себя, он направился на палубу. Стоило только прохладному ветру поднять его волосы, как он невольно улыбнулся, глубоко вдыхая солёный морской бриз. Воздух здесь был свежий, бодрящий, и постепенно волнение стало отступать. Он провёл рукой по лицу, пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки смущения. Но мысли о Джоне всё равно не уходили.       Ло достал телефон и тут же расплылся в широкой улыбке, увидев заветный значок 4G. В этой ледяной глуши это было сродни чуду. Он буквально готов был танцевать от счастья — наконец-то связь с миром!       На экране мигали новые сообщения от Дилана. Ло тут же открыл чат, а на губах сама собой появилась тёплая улыбка. Чуть пригладив волосы, он включил камеру и записал короткое видео — на нём он стоял на палубе, ветер трепал его волосы, а за спиной расстилался бескрайний океан.       Отправив видео, он начал листать фотографии Снежика. Дилан, кажется, фотографировал кота буквально на каждом шагу — вот он спит, свернувшись клубком, вот лениво жмурится на солнце, вот жадно доедает свой корм… А вот тянется к Абилке, трётся о её бок, явно наслаждаясь её компанией. Ло усмехнулся и быстро напечатал: — Смотри только, чтобы у них маленьких снежабилок не появилось! Он даже тихо засмеялся от собственной шутки, представляя, как выглядели бы пушистые гибриды Снежика и Абилки. Через пару секунд пришёл ответ: — Кострированный кот и стерилизованная кошка не могут иметь детей. Ло закатил глаза и улыбнулся. — Ну вот, опять рушишь мои мечты, — пробормотал он себе под нос, всё ещё посмеиваясь. Ветер слегка усилился, обдавая его прохладой, но теперь Ло уже не чувствовал той неловкости, что была минутами ранее. Сообщения Дилана всегда возвращали его к чему-то родному и тёплому. Он ещё раз взглянул на фотографии и, задумавшись, прислонился к ограждению палубы, вдыхая солёный воздух. А где-то там, далеко за горизонтом, его ждали дом, друзья… и пушистый, вечно фотогеничный Снежик.       Вот только его счастье длилось недолго. Минут через десять Ло уже едва чувствовал пальцы от пронизывающего ветра. Его одежда не спасала от холода, и единственным разумным решением было вернуться в каюту.       Спускаясь вниз по бесконечным лестницам, он невольно ощущал, как металлические ступени отзываются в груди глухим эхом. Эти коридоры казались бесконечными — узкие, с приглушённым светом, они создавали ощущение, будто ведут либо в самый центр корабельного механизма, либо прямо в преисподнюю. А ещё эти лестницы скрипели под ногами, словно предупреждая о чём-то.       Ло не придавал этому значения, сосредоточившись на том, чтобы просто добраться до каюты. Он не спал почти всю ночь и теперь мечтал только о том, чтобы забраться под тёплое одеяло и наконец согреться. Наконец, он добрался до своей каюты. Ло протянул руку, взялся за дверную ручку и… Замер. Звук. Приглушённый, протяжный. Женский. Ло не сразу понял, что именно он слышит. Сознание будто отказалось принимать сигнал. Но потом… Потом он понял. Стоны. Чёртовы стоны. Мир будто сжался в одну точку. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Пальцы, сжимавшие ручку двери, стали ледяными. Он не хотел. Не хотел смотреть. Но взгляд сам скользнул в щель между приоткрытой дверью и косяком. И он увидел. Джон. Лёгкая ухмылка на губах, тень довольствия во взгляде. Его руки крепко держат девушку за бёдра, направляют, помогают двигаться. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Её голова откинута назад, спина выгибается, из губ срывается очередной глухой стон. Ло чувствует, как что-то внутри него ломается. Будто внутри стояло стекло, и кто-то резко сжал его пальцами, оставляя осколки, впивающиеся в самое нутро. Его бросает в жар, а затем резко в холод. Грудь сдавливает так, что нечем дышать. Больно. Почему так больно? Ло резко отдёргивает руку от двери, как от раскалённого металла. Ему не нужно это видеть. Не нужно слышать. Не нужно знать. Дыхание сбивается, грудь ходит ходуном, но он заставляет себя повернуться и уйти. Быстрее. Чёрт возьми, быстрее! Он не слышит больше ни шагов, ни звуков вокруг. Только собственное сердце, бьющееся в ушах с дикой, бешеной силой. Коридор кажется холодным, но этот холод ничто по сравнению с тем, что разливается внутри.       Джон услышал звук открывающейся двери. Он знал, кто там стоял. Знал, что Ло увидел. Но даже не дрогнул. Не остановился. Не сказал ни слова. Просто продолжил, как будто ничего не произошло. Сдержал дыхание и оставил всё как есть. Он думал, что это будет весело. Просто ещё одна "ночь", ещё один опыт. Но почему-то вместо прежнего азарта, в груди росло неприятное, глухое чувство пустоты. Кажется, в его мире не оставалось места для таких мгновений. И тут был Ло. Чёртов Ло. Который, скорее всего, сейчас где-то в коридоре пытается прийти в себя — то ли в панике, то ли в шоке, то ли уже валяется в обмороке. Джон сжал челюсть, пытаясь не думать о нём. Всё это казалось таким… нелепым. Но что-то было не так. Девушка под ним была прекрасна. Умная, интересная, обаятельная. Всё в ней должно было бы его привлекать. Но, вопреки логике, не привлекало. Вместо этого его тело с каждым движением ощущало лишь напряжение, и пустота всё глубже поглощала его мысли. Она была не той. Не такой. Не им.       Эта мысль вдруг проколола его сознание, как острое лезвие, и прежде чем он успел осознать, он резко перевернул её на живот. Он не хотел смотреть в её лицо. Не хотел смотреть в её глаза, искать там ответ на то, что сам не мог понять. Сколько ещё он будет прятаться от самого себя?       Она ничего не сказала. Она была спокойна, будто и не заметила его перемен. Она подчинилась ему, так же молча, как он сам делал вид, что всё нормально. Не было нужды в словах. Их молчание говорило больше, чем любая фраза. Но ни ей, ни ему не нужно было слов, чтобы понять: Любви здесь не было. И не будет.       Все закончилось буквально через пять минут после того, как Ло сбежал. Джон стремился завершить это как можно быстрее, не задумываясь о том, что происходит. Он не завершил, но встал, вышел из девушки, молча указав взглядом на дверь. Это было не потому, что ему не хотелось продолжить — скорее, это было потому, что он сам не знал, что ему хочется. Всё произошло слишком быстро, и теперь он ощущал тяжесть внутри себя.       Ему нужно было подумать. В голове была пустота, а в груди – сдавленность. Джон изменял многим, но никогда себе. Он всегда оставался верен своим принципам, своей игре, своим желаниям. Но сегодня... сегодня он понял, что это уже не так. Он сделал то, что не мог себе простить. Он изменил себе.       Девушка молча оделась, и Джон видел, как она уходит. В её взгляде было всё — отголоски унижения, лёгкое оскорбление, и, возможно, даже боль, которую он сам не осознал в момент, когда просто позволил ей уйти. Он видел, как она скользнула мимо, её тень исчезла за дверью. И ему было пусто. Слишком пусто.       Он ещё пару минут сидел на кровати, ощущая, как нарастает это странное чувство. Он не знал, что с ним не так. Почему сейчас, в этот момент, он не мог успокоиться, не мог вернуть прежнюю уверенность, которой всегда пользовался. Джон натянул брюки, встал с кровати, и, словно на автомате, пошел к двери. Ему нужно было найти Ло. Нужно было что-то сделать, понять, возможно, вернуть хоть какую-то часть того, что он потерял.       Ло стоял в другом конце коридора, опершись на стену, нервно постукивая ногой по полу. В руках он сжимал телефон, но едва ли осознавал, что делает. Экран мелькал перед глазами, но мысли были далеко. Сначала его накрыл шок — короткий, пронзительный, будто ледяной водой окатило с головы до ног. Но этот шок быстро сменился гневом.       Почему он злится? Почему внутри всё горит, будто он проглотил кусок раскалённого металла? Было ли это из-за того, что Джон притащил в их ОБЩУЮ каюту какую-то женщину? Или дело было… в другом? В ревности?       Ло сам не мог до конца этого понять. Но одно он знал точно — он злился. Когда Джон наконец его заметил и подошёл ближе, Ло не сдержался — сделал шаг вперёд, резко, угрожающе, будто загнанный зверь, готовый броситься. — Что ты творишь?! — его голос прозвучал громко, резко, наполненный злостью, которая билась внутри него, требуя выхода. Он сжал кулак, чувствуя, как пальцы побелели от напряжения. Он был в шаге от того, чтобы ударить Джона. Джон выдержал его взгляд всего секунду, а потом отвёл глаза. — Я уже осознал свою ошибку, — пробормотал он, словно оправдываясь, словно сам до конца не понимая, что именно хочет сказать. Но Ло не устраивали эти слова. Они не могли объяснить того, что сейчас рвало его изнутри. Ло смотрел прямо в глаза Джону, его взгляд был тяжелым, пронизывающим. Внутри него бушевало что-то необъяснимое — смесь обиды, гнева и чего-то ещё, чего он боялся назвать вслух. Он резко схватил Джона за ворот его не застёгнутой рубашки, сжимая ткань так, что костяшки пальцев побелели. — Ты же понимаешь, что меня не устроит этот ответ? — голос Ло был низким, напряжённым, будто он сдерживал бурю внутри себя.       Джон не сопротивлялся. Не отстранялся. Только смотрел на него – спокойно, с той странной, выматывающей усталостью, которая казалась глубже, чем просто физическая. Потом он тяжело вздохнул и медленно положил ладонь поверх руки Ло. — Понимаю, — его голос прозвучал глухо, почти сдавленно. Он сглотнул, будто уже готовился к удару. Ло сжал ткань его рубашки сильнее. Пальцы дрожали – от злости? Или от чего-то, что он боялся назвать? Сердце гулко отбивало в груди, дыхание сбивалось. Жар поднимался изнутри, сжигая остатки здравого смысла. Злость.Обида. Ревность? Он не хотел это признавать. Но вся его суть кричала об этом. Джон же оставался неподвижен. Ни попытки вырваться. Ни оправданий. Только прямой, выцветший от усталости взгляд. Будто он и сам не знал, зачем сделал это.Будто ему было больно. Ло заметил, как Джон сглотнул, как его грудь едва заметно вздымается под его хваткой. Тепло кожи под пальцами жгло, было слишком живым, слишком настоящим. И это злило ещё больше. — Скажи мне… — голос Ло сорвался на хриплый рык. — Зачем ты это сделал? Джон моргнул. Не отвёл глаз. Не солгал. Просто молчал. Его ладонь всё так же оставалась поверх руки Ло — мягко, почти умоляюще. — Я не знаю. Простые три слова. И от них внутри Ло всё обрывается. Он медленно ослабляет хватку, но не отпускает. Приближается ближе. Слишком близко. Чувствует жар чужого дыхания на своей коже. — Почему, Джон? — тихо, но от этого ещё жёстче. Джон нервно выдыхает, грудь судорожно вздымается, словно ему не хватает воздуха. Губы дрожат. Он прикусывает нижнюю, будто пытаясь сдержаться. От чего? От слов? От действий? Напряжение между ними становится почти невыносимым. Джон сглатывает.       — Я… Ло ждёт. — Ты? Джон прикрыл глаза, будто собираясь с духом. Его пальцы слегка сжались поверх руки Ло — не чтобы отстраниться, а словно чтобы удержаться на плаву. Он глубоко вдохнул, открывая глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Смешанное. — Я не должен был… — его голос звучал хрипло, будто каждая буква давалась с трудом. — Но… Он осекся. Ло сжал челюсти. — Но?       Джон вздрогнул, его глаза метнулись вниз, туда, где Ло всё ещё сжимал его рубашку. Его губы дрогнули, и он провел кончиком языка по пересохшей нижней губе, прежде чем тихо, почти шепотом, произнести: — Но я не мог остановиться. Ло замер. Джон поднял на него взгляд, и в этот момент между ними словно что-то треснуло. Тишина, напряжение, ледяной холод злости и жара непонимания — всё смешалось в один раскаленный ком, который они уже не могли игнорировать. Ло медленно выдохнул, но его пальцы не отпускали ткань. Он чувствовал, как под ней, под тонким слоем материи, стучит сердце Джона — быстрое, сбивчивое, будто он сам не мог поверить в свои слова. — Ты правда не мог? — в голосе Ло звучало больше горечи, чем он хотел выдать. Джон смотрел прямо в глаза, и в этот раз не отвел взгляд. — Правда.       Ло провел языком по губам, отрывисто выдохнул. Всё внутри кричало, требовало ответа, разъяснений, но больше всего… Больше всего ему хотелось верить. Ло тихо отпустил чужую рубашку и, не торопясь, положил руку на чужое сердце, как будто пытаясь почувствовать его ритм, чтобы убедиться, что всё ещё в порядке. Затем, с лёгким усилием, он прижал Джона к себе, кладя руку на его предплечье, и уткнулся лбом в его плечо, как будто ища укрытие, где всё вокруг замедляется, и остаётся только эта тишина между ними. Джон, чувствуя это движение, аккуратно провёл рукой по чужой голове, запускаючи пальцы в волосы, мягко массируя кожу головы. Тихо, почти невидимо, он чувствовал, как напряжение уходит, и на некоторое время всё становится привычным — спокойным, безопасным. — Знаешь, Лололошка, ты иногда такой тактильный... — Джон слегка ухмыльнулся, вытягивая на лице маску самоуверенности, которая прятала всё, что он чувствовал на самом деле. Он будто специально сделал этот момент лёгким, играючи, будто бы не замечая того, как сильно всё вокруг изменилось. Ло фыркнул, но не отстранился. Его пальцы на мгновение сильнее сжались на чужом предплечье, а дыхание согрело ткань рубашки Джона. — Не начинай, — пробормотал он, голос его был глухим, будто приглушенным эмоциями. Джон мягко усмехнулся, продолжая медленно перебирать пальцами чужие волосы. — Что? Это же мило, — он чуть склонил голову набок, уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке. — Ты вроде всегда такой глупый, резкий, а тут... Ло резко выдохнул, сжимая челюсти. — Джон. Тот вскинул брови. — Да-да, всё, молчу. Но в его голосе всё равно скользила лёгкая насмешка, замешанная на странной нежности. Ло глубоко вдохнул и медленно выпрямился, убирая руку с чужого предплечья. В глазах его еще бушевали эмоции, но он уже взял себя в руки. — Ты просто... больше так не делай. Джон на секунду замер, будто не ожидая услышать это именно так. — Что — так? Ло посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было слишком много — больше, чем он позволял себе говорить словами. — Так, чтобы я хотел тебя ударить и... — он запнулся, сжав губы, а потом выдохнул и отвернулся. — Забудь. Но Джон не забыл. И его сердце снова сбилось с ритма.