Community Service | Общественные работы

      Утро следующего понедельника прошло в суете и напряжении: Драко ходил из одной аудитории в другую, раскладывал материалы и бегал в кабинет за новыми коробками или забытыми вещами. Но он был невероятно рад увидеть, что Гермиона относится к нему так же, как к Ханне и Майклу. В то утро она поздоровалась с ним, поблагодарила, когда он справился с особо срочным заданием, и рассмеялась над тем, что он стащил сахарное перо из мешочка с приветственными подарками, дабы подкрепиться перед первыми учениками. К началу программы в одиннадцать утра Драко чувствовал себя так, словно только что отыграл шестичасовой матч по квиддичу, хотя виду не подавал.              Он стоял в дальнем конце комнаты, заполненной двенадцатью будущими маглорождёнными первокурсниками и их семьями. За последние два десятилетия этот набор являлся самым большим в Хогвартсе, и, как ожидала Гермиона, дети светились от радости и предвкушали предстоящие через два месяца события, когда они начнут свой путь в школе чародейства и волшебства, — точно так же, как и сам Малфой, когда ему было одиннадцать.              «Точно так же» — если бы только тогда у него было аналогичное мнение. Всё бы могло сложиться совсем иначе. Быть может, он на многое взглянул бы трезвее, если бы осознал, что понятия о человечности и уважении к другим ведьмам и волшебникам не ограничиваются чистокровными друзьями. После войны Драко пытался найти себе оправдание: беседовал с друзьями о том, что не виноват, что его так воспитали и что теперь, когда война позади, он старается разобраться в себе. И каждый из них объяснял, что часть вины лежит на нём лично и ему нужно принять это, дабы двинуться дальше и развиваться. Именно этим они все и занимались: Блейз, Дафна, Пэнси, Тео... Все они чувствовали персональную ответственность за то, что не выбрали чью-то сторону или не выбрали правильную. И всё же поначалу Драко пытался переложить вину на отца.              Но ровно до момента, пока друзья не усадили его поговорить и, образно выражаясь, не надавали по голове, после чего он понял, что, чтобы по-настоящему исправиться, нужно взять часть вины на себя. Легко было относиться ко всему безразлично, если считать себя непричастным. Но принятие вины означало... что придётся потрудиться: осмыслить свои поступки и решения, смириться с ними и приложить усилия, чтобы стать лучше; извиниться перед теми, кого он унижал, и искупить грехи. И в конце концов Драко признал вину, а затем стал обдумывать свои поступки.              В числе прочего он извинился перед вполне конкретными людьми — в первую очередь перед Гарри Поттером. Драко справился с этой задачей через четыре года после войны и года заключения в Азкабане. Следующими стали родители Уизли, затем Джинни и почти все её братья, за исключением Рона, потому что он не желал ничего слышать. В конечном счёте родители уговорили Рона, и у Драко появилась возможность попросить прощения, которое Уизли с неохотой принял, даже пробормотав что-то о том, что хочет оставить в прошлом семейную вражду времён поколения их родителей. Потом Драко переключился на семью Лаванды Браун и впоследствии на каждого, кто сражался за Орден. А вот Гермиона Грейнджер оставалась неуловимой. Она слышала, что Малфой решил пройтись по списку извинений, и не хотела в этом участвовать, а потому активно избегала его, когда он выходил на связь, и очень активно отклоняла его запросы на выполнение части общественных работ в её отделе. До сей поры. И Драко понимал, что должен использовать этот шанс, потому что другой ему, скорее всего, не представится. И наконец-то, наконец он продвинулся.              Чего Малфой никак не ожидал, так это того, как изменятся его мотивы за четыре недели. Он давно хотел попросить прощения — и потому, что так было правильно, и потому, что Грейнджер этого заслуживала. Но теперь причин стало больше. Он хотел не просто извиниться, произнести нужные слова и увидеть, как она кивнёт в ответ и скажет «хорошо». Он хотел объясниться. Хотел вспомнить всё, в чём облажался в отношении Гермионы за последние семнадцать лет, и раскаяться за каждый случай. Хотел, чтобы она поняла, почему всё пошло не так и что он сделал, чтобы стать лучше. Хотел, чтобы она знала, что ему действительно чертовски важно стать лучше, а не просто казаться таковым. Хотел добиться её прощения и, если понадобится, вымолить его. Для него оказалось очень принципиально заслужить её уважение.              Работа с Гермионой за последний месяц и то, с какими огромными вниманием, усилиями и мотивацией она трудилась, готовила почву для нового поколения ведьм и волшебников, закладывала краеугольные камни в фундамент более инклюзивного и открытого для всех волшебного мира, не просто вызывали восхищение. Всё это было невероятно. Грейнджер была невероятной. И с ней приходилось считаться. Она боролась за получение разрешений, бюджета и всех ресурсов, которые могла найти, чтобы сделать программу именно такой, какой заслуживали будущие ученики. По правде говоря, Драко нравилось наблюдать за её работой, и это вызывало у него желание биться с ней бок о бок, выкладываться по полной, прилагать максимум усилий, чтобы помочь добиться результатов. Он ни в коем случае не назвал бы себя слишком сентиментальным или храбрым. Он работал на общественных началах, потому что к этому его приговорили. Малфой не всегда верил в миссию отдела, в котором оказывался, и не сказал бы, что до нынешнего места магическое дошкольное образование маглорождённых попадало в поле его зрения, за исключением пристального наблюдения за карьерой Гермионы и того, какими впечатляющими он считал её успехи с нуля. Но, находясь здесь, читая материалы, речи и по-настоящему вникая в то, что они делают и что это значит для Грейнджер, он хотел присоединиться к процессу.              

***

             Когда Гермиона произносила в то утро приветственную речь, она сияла от гордости, глядя на присутствующих, и это было заразительно. Восторг искрился в каждом уголке аудитории, и Драко не смог сдержать скромной улыбки, заигравшей на лице без его ведома. Гермиона настраивала двенадцать новых учеников на успех и приобщала двенадцать новых семей к волшебному миру, частью которого теперь станут их дети. Драко никогда не задумывался о том, каково было этим семьям отправлять своих чад в неизвестность, оставляя их, казалось бы, одних, но теперь он понимал, как всё изменится, если радушно принять этих людей и дать им возможность почувствовать себя частью нового общества.              Пока все покидали зал, Драко призвал с ближайшего стола стопку брошюр и вручил по одной каждой семье, не забыв при этом улыбнуться и сказать пару слов. В брошюрах содержалось расписание занятий на неделю с указанием конференц-залов Министерства, в которых они будут проходить, а также карта. Помимо этого, там имелась страничка с рекомендациями вечерних мероприятий и нескольких книг из «Флориш и Блоттс», которые в случае заинтересованности ребят могли бы послужить дополнительным подспорьем в ознакомлении с изучаемыми материалами.              Пятидневная программа прошла так, как обычно проходят все подобные курсы: с небольшими заминками на пути, но относительно гладко для любого, не посвящённого в планирование и огромное количество мелочей, которые входили в организацию. Гермиона разбиралась со всем по мере поступления, сохраняя спокойствие, и при необходимости прибегала к плану Б. В какой-то момент у начальника Отдела магического правопорядка возник конфликт в расписании с выступлением на тему «Обзор деятельности Министерства», и Гермионе пришлось отправить Гарри сову, чтобы он пришёл на помощь и в течение часа рассказывал о различных министерских подразделениях и о том, как он взаимодействует с ними в роли старшего мракоборца. Доклад получился не таким лаконичным, как предполагалось, но интерактивным, поскольку Гарри отвечал на вопросы учеников и их родителей, направляя незапланированную дискуссию в нужное русло.              — Малфой, — в конце занятия Гарри протянул Драко руку, и тот пожал её.              — Поттер.              — Вижу, ты наконец-то добрался до Отдела по инициативам в отношении маглорождённых, — Гарри бросил на Драко многозначительный взгляд и слегка ухмыльнулся.              — Потребовалось несколько лет, но я всё-таки сюда попал, — Малфой отдёрнул ладонь и сунул её в карман.              — Ну и как оно тебе?              Шесть лет назад, после принесённых извинений, у Драко с Поттером сложились интересные отношения. Они не стремились к совместному времяпрепровождению, но если оказывались в одном месте, то выпивали или болтали, как старые добрые друзья. У Малфоя возникло ощущение, что, если бы он когда-нибудь действительно попытался сблизиться с Поттером, тот, вероятно, принял бы его приглашение пропустить по стаканчику, хотя Драко никогда не чувствовал, что у него есть на это право. То, что Гарри простил его, уже было большим, нежели Малфой мог просить, а настоящая дружба казалась большим, нежели он заслуживал.              — Пока всё хорошо. У одного из будущих первокурсников случился небольшой срыв, но такого вполне следует ожидать, когда они осознают, что будут жить вдали от своих семей и осваиваться в новом мире.              Гарри согласно хмыкнул.              — Кажется, благодаря этой программе у маглорождённых новичков появилась возможность завязать общение. Гермиона как-то рассказывала, что получила много отзывов от бывших участников о том, как приятно чувствовать, что они кого-то знают или им есть с кем поговорить, если по прибытии в Хогвартс их слишком ошеломит происходящее.              Драко кивнул.              — Не уверен, что хоть когда-то задумывался, насколько масштабен этот дисбаланс: то, с чем я знаком с пелёнок, маглорождённым никогда не доводилось видеть. Такая логичная программа, как эта, всегда должна была существовать. Хорошо, что Грейнджер достаточно упряма, чтобы бороться за её внедрение и реализацию. Правда, судя по всему, потребовалось несколько лет, чтобы добиться её запуска и открытия офиса.              — Да, — фыркнул Гарри, закатив глаза. — Три года петиций, обращений и запросов на финансирование, и это сразу после седьмого курса. Параллельно Гермиона занималась и другими исследованиями; трудно, только окончив школу, получить одобрение на открытие собственного офиса в Министерстве, даже если поначалу твоим куратором выступает Мэри Кроткотт. Но если кто и мог добиться подобного к двадцати трём, то я не удивлён, что это Гермиона. Хотя к тому моменту она подготовила настолько подробный план и бюджет и заручилась такой поддержкой высокопоставленных лиц из Ордена, что после одобрения офиса всё завертелось. Она создала нечто невероятное. Уверен, мне бы очень помогло, если бы я попал на подобную программу до Хогвартса.              — Она невероятная, — согласился Драко, не отдавая себе отчёта в выборе слов; его взгляд уже метнулся к ведьме с убранными в пучок волосами, разговаривающей с одним из родителей. От её позы веяло собранностью, но в то же время — спокойствием, а в выражении лица читались приветливость и профессионализм. Она являлась той, кто способен рушить барьеры ради того, во что верит; той, кто борется за неположенное ей равенство и заступается за тех, кто без неё, на первый взгляд, не имеет права голоса. Она была воплощением стихии.              Когда Малфой вновь обратил внимание на Поттера, то заметил на его лице пытливую ухмылку.              — Что? — он нахмурился, пытаясь расшифровать пристальный взор Поттера.              — Да так, ничего, — пожал плечами Гарри, не переставая ухмыляться, и тоже посмотрел на Гермиону, а затем обратно на Драко. — Рад, что у тебя наконец-то появился шанс хоть немного примириться с Гермионой. Кажется, всё идёт... хорошо.              — Да. Во всяком случае, сейчас лучше. Стараюсь помочь, чем могу, и, думаю, она всё-таки поняла, что я здесь не для того, чтобы усложнять ей жизнь.              — Извини, — обратился к Драко один из будущих первокурсников, он выглядел встревоженным, — а ты помогаешь с программой? Просто у меня… у меня возник вопрос, и я не знаю, кому его задать.              — Я могу помочь, — Малфой повернулся к мальчику. — Меня зовут Драко, и я один из помощников Грейндж… Гермионы.              — Не буду вам мешать, — сказал Гарри, положив руку ему на плечо, и отошёл.              — Эм, прости, что отвлёк тебя, но я разговаривал с одним из ребят, и он сказал, что слышал о факультетах, на которые нас распределят, и что некоторые из них не так хороши, как другие, и я просто хотел узнать, как попасть на хорошие.              — Ну, — Драко вынул руки из карманов и уселся на стоящий рядом стул, чтобы не нависать над мальчиком, обдумывая, как лучше поступить. Но когда он взглянул на ребёнка, на его округлившиеся, полные тревоги глаза и невинное лицо, ответ пришёл сам собой. — Чтобы немного развеять твои опасения, скажу, что каждый факультет в Хогвартсе не менее примечателен, нежели другой. — Да, слизеринскому сердцу и гордости было трудно произнести это вслух, однако к настоящему жизненному этапу Драко повстречал людей с разных факультетов, которых считал выдающимися, а поскольку целью недели являлось поддержание позитивного настроя у будущих учеников, он вполне мог подобрать несколько вдохновляющих слов. Ведь, опять же, у него был хорошо подвешен язык. — Вас распределят по факультетам в зависимости от ваших ценностей и заселят с теми, кто разделяет их. Так можно встретить единомышленников и завести друзей на всю жизнь, но также важно понимать, что то, что ты ценишь сейчас, со временем поменяется и вырастет вместе с тобой, поэтому я бы не придавал большого значения тому, куда ты попадёшь. Распределение просто поможет тебе познакомиться с близкими по духу ребятами и посодействует твоему становлению как личности за время обучения.              — Но я слышал, что студентов одних факультетов считают злыми, а других — простофилями, — понизив тон, сказал мальчик, и осмотрелся, проверяя, не подслушивают ли их.              — Уверяю тебя, на всех четырёх факультетах Хогвартса учились студенты, сделавшие невероятное для мира волшебников. Гермиона попала на Гриффиндор, я — на Слизерин, Ханна — на Пуффендуй, а Майкл — на Когтевран. Так что перед тобой представители каждого факультета, организующие эту программу.              Мальчишка с недоверием уставился на Драко.              — Ты — слизеринец? Я думал, именно они злые, но ты вовсе не злой.              — В юности я ценил успех и амбиции. Но с течением времени эти ценности сильно изменились, или, по крайней мере, поменялся их смысл, — Малфой сказал правду. — Но я рад, что в одиннадцать лет оказался на Слизерине. Друзья там во многом меня поддерживали, потому что они меня понимали. И они же подсказали мне, как поступить и что делать, когда я почувствовал, что мои ценности и жизненные ориентиры изменились, — он пожал плечами. — Распределяющая шляпа знает, где твоё место, и на какой бы факультет ты ни попал, он тебе подойдёт.              — Мне и Ханна показалась замечательной, — мальчик повернулся в сторону смеющейся Ханны, беседующей с другим новичком. — Она очень умная.              Драко кивнул.              — Всем факультетам есть что предложить.              — Ладно, спасибо, Драко, — поблагодарил мальчик и скромно улыбнулся.              — Не боишься больше распределения? — спросил Малфой, желая убедиться, что его слова возымели действие.              Мальчик мотнул головой.              — Нет. Думаю, зная, что все вы, — он обвёл взглядом организаторов программы, — оказались на разных факультетах, я спокойней себя чувствую. Вы очень классные.              — Отлично.              — Гордон, — мать позвала мальчика с другого конца комнаты, и он обернулся.              — Мне пора. Спасибо, Драко.              — Увидимся на следующем занятии. — Малфой встал, а мальчик, махнув на прощание, побежал к маме. Развернувшись, Драко заметил рядом стоящую и наблюдающую за ним Гермиону.              — Как давно ты здесь? — сухо спросил он. Напутствовать одиннадцатилетнего подростка — это одно, но когда тебя подслушивает Грейнджер — это немного неловко, хотя Драко и не хотел подавать виду.              — Достаточно. Это было... очень мило.              — Я просто выполнял свою работу.              — Гермиона! — Ханна помахала ей, но какое-то мгновение Гермиона не сводила с Драко глаз; её губы снова изогнулись в лёгкой улыбке, которую она попыталась скрыть. Она явно хотела что-то сказать, но слова не шли.              — Ладно, — только и вымолвила она и, развернувшись на каблуках, направилась к следующей задаче, требующей её внимания.              

***

             На заключительном занятии Гермиона стояла перед будущими учениками и их семьями и смотрела на присутствующих, чуть ли не сияя от охватившего их восторга. Драко знал, что она вот-вот произнесёт напутственную речь, которую он старательно писал, а она скрупулёзно редактировала. Эта речь представлялась ему идеальным сочетанием их стараний, и, наблюдая за тем, как Грейнджер готовится подвести итог всей кропотливой работе, проделанной за эту неделю, он ощутил такую гордость, какой никак не ожидал. К тому же у него появился повод без стеснения глазеть на Гермиону из другого конца аудитории, чему он оказался несказанно рад.              — Добрый день, — начала она, когда в конференц-зале воцарилась тишина. — Хотела бы ещё раз поблагодарить каждого из вас за то, что провели эту неделю с нами в Министерстве магии. Мы, сотрудники Отдела по инициативам в отношении маглорождённых, Отдела по связям с маглами и Министерства в целом, знаем, каким знаменательным событием является первая поездка в Хогвартс. И как бы важен и волнителен ни был этот момент сам по себе, для всех вас он является ещё и переходом в новый мир в качестве членов волшебного сообщества. Я лично знаю, каково это — шагнуть в неизвестность: уехать из дома, оставить родителей и сесть в поезд, что увезёт за сотни километров от всего привычного и знакомого. Я на себе испытала все трудности, связанные с изучением тонкостей магии и различий в повседневной жизни одного мира и другого. Совершенно точно, что это одновременно и благословение — быть принятым в магический мир, и тяжкое бремя — привыкать к новому образу жизни. Но именно это поможет вам полностью реализовать свой потенциал и почувствовать себя более уверенно, осознав, кто вы и на что способны.              Теперь вы будете частью двух социумов, двух семей. Важно помнить, что у вас останутся близкие и жизнь в магловском мире. Они — часть вас, и данный жизненный опыт — нечто удивительное, что вы привнесёте в наш мир, расширяя рамки знакомых и понятных ему вещей. Мы надеемся, что жизнь, прожитая вами за одиннадцать лет, только улучшится по мере того, как вы продолжите расти как части волшебного мира. В Хогвартсе вы обретёте вторую семью — многочисленную. Вас распределят по факультетам, и вы заведёте друзей, которые останутся с вами на всю жизнь. Эта дружба точно сумеет охватить два мира, в которых вы будете вращаться в течение всех лет обучения. Положитесь на поддержку с обеих сторон, из обеих вселенных. Для вашего роста они обе бесценны. Я знаю, что не стала бы той ведьмой, какой являюсь сейчас, если бы не магловское детство, проведённое в Хэмпстеде с любящими родителями, состоявшимися стоматологами, и если бы не знания в области математики, естественных наук и литературы, которые я могла привнести в волшебный мир.              Нашей целью на эту неделю было начать ваше обучение с краткого введения и истории магического мира и тех навыков, которые вы будете осваивать и оттачивать в течение семи лет. Мы охватили всё: от повседневной жизни в волшебном доме до государственного устройства нашего общества, а также коснулись предметов, изучаемых в Хогвартсе, спорта в нашей культуре и возможностей трудоустройства в мире волшебников по окончании седьмого курса. Информации получилось много, и, конечно, её придётся переварить, но знайте, что мы готовы помочь. Ваша успешная интеграция в наш мир в начале семестра — это наш успех здесь, в Отделе по инициативам в отношении маглорождённых.              Напоминаем, что вторая летняя программа состоится через четыре недели, в субботу, и пройдёт в формате занятий по выходным, учитывая обычный рабочий график. На следующей встрече мы рассмотрим процесс подготовки к учёбе по мере её приближения и проведём беседу в виде вопросов и ответов на любые интересующие вас темы по итогам первых двух программ. Более подробное расписание мы предоставим в первый день занятий. Ждём вас снова через пару недель и ещё раз благодарим за то, что пришли к нам в Министерство магии.              Раздались восторженные аплодисменты, после чего Гермиона кивнула и отошла в сторону, давая очередное указание Майклу, завершающему занятие. Драко же продолжил наблюдать за ней: на его губах невольно заиграла улыбка, а глаза заблестели. На середине одной фразы Грейнджер обернулась через плечо, и они встретились взглядами. Впервые она ответила на его кривую улыбку своей намеренно. Сердце совершило кульбит. Взяло олимпийский разбег, подпрыгнуло, завертелось и, сделав сальто, идеально приземлилось, когда Драко совершенно отчётливо осознал, что ему весьма может нравиться Гермиона Грейнджер.