Community Service | Общественные работы

      Как только они оказались у дивана, который Грейнджер охарактеризовала как невероятно удобный, Драко наполнил бокалы вином и устроился в одном углу, положив руку на спинку, а Гермиона — в другом, повернувшись к Малфою лицом.              — Так что бы ты хотела узнать о Кембридже?              — Побольше о твоём общении с маглами. Ты когда-нибудь работал бок о бок с другими студентами?              — Иногда, — кивнул Драко. — На втором году обучения я участвовал в нескольких групповых презентациях по истории.              — И что ты думал насчёт времяпрепровождения и сотрудничества с маглами в тот момент?              — Тогда всё стало казаться гораздо более нормальным. И... — Драко на секунду заколебался, стоит ли продолжать, но сказал: — Буду предельно честен с тобой, Грейнджер. В моей группе была одна очень привлекательная девушка. И с ребятами мне действительно понравилось проводить время, некоторые мне особенно запомнились. Я просто терпеть не мог, когда выглядел как идиот, потому что путал факты о магловском и магическом мирах. Но, когда я упоминал о восстании великанов или об управлении у оборотней, одногруппники считали, что я шучу и прикалываюсь. Только потом я осознавал, что ошибся, выдавливал из себя улыбку, все начинали хохотать, и ситуация устаканивалась.              — Погоди-ка, ты влюбился в маглу?              — Не уверен насчёт влюблённости, но я находил её симпатичной, и мне нравилось, когда она смеялась над моими шутками.              — Ты... когда-нибудь водил её куда-нибудь? — поинтересовалась Гермиона.              — Я... Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос? У нас свидание, Грейнджер.              — Разумеется, это же было много лет назад, к тому же я очарована твоим рассказом.              — Ну ладно. — Драко задумчиво посмотрел на неё и снова расслабился. — Тогда да, водил. Однажды, и потом... мы пару раз оставались дома.              Брови Гермионы взлетели так высоко, как только могли, а рот открылся от шока.              — Ты спал с маглой? — Драко и сам удивился отсутствию осуждения в её тоне.              — Боже, Грейнджер, если выражаться столь прямолинейно, то да.              Услышав это, Гермиона откинула голову и рассмеялась.              — Но ещё оказалось изнурительно придерживаться легенды, придуманной в Отделе по связям с маглами, и фильтровать слова о магическом мире в разговорах. Девушка была милая, но, честно говоря, у нас не нашлось ничего общего. Она поверхностно увлекалась футболом, о котором у меня имелось лишь базовое представление, а когда я поинтересовался, как она развлекается, она ответила, что ей нравится ходить с подружками в бары и клубы, на поздние завтраки и на маникюр. Она чем-то напоминала мне магловскую версию ведьм, с которыми я рос, только с меньшей индивидуальностью. Между нами не было ничего такого: просто выбрались однажды в бар неподалёку и несколько раз занимались учёбой вечерами, оканчивавшимися позже задуманного. Я увлёкся ей на пару месяцев в конце семестра.              — Драко Малфой, обыденно проводящий вечера с девушкой из магловского университета... — Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами.              Но единственное, что он услышал, — своё имя, которое, вылетев изо рта Грейнджер, привело его разум в неистовство. Изгиб её губ при произнесении этих слов и едва заметная застенчивая улыбка завораживали.              — Рад, что ты нашла это занимательным. — Малфой заставил себя закатить глаза, только чтобы не прокручивать в голове сцену с проговариваемым Грейнджер «Драко» снова и снова.              Весёлость Гермионы постепенно сошла на нет, пока она наблюдала за Драко, но во взгляде так и горел огонёк.              — Ты совсем не такой, каким я себе представляла. Просто продолжаешь удивлять и превосходить мои ожидания, даже когда я их пересматриваю.              — Могу ответить тебе тем же, Грейнджер. Ты оказалась ещё лучше, чем я ожидал, а, если честно, я и так многого ждал от Золотой девочки.              Гермиона простонала:              — О, пожалуйста, умоляю, никогда больше не используй это словосочетание.              Драко ухмыльнулся.              — Ну раз ты так любезно попросила, мы договорились.              — А что насчёт других студентов? Ты обзавёлся друзьями-маглами?              — Парочкой, — подтвердил он. — У меня были общие занятия с парнем по имени Мэттью. Он единственный, с кем я до сих пор вижусь. Раз в несколько месяцев ходим с ним выпить. Он думает, что я работаю на некоммерческую организацию, потому что я всегда болтаю об общественных работах.              — Что заставило тебя подружиться с Мэттью? — поинтересовалась Гермиона, забираясь с ногами на диван и обхватывая колени руками, и подалась к Драко. На её лице читалось неподдельное любопытство.               — Он такой... пофигист? — Драко задумчиво прищурился и кивнул. — Получал действительно хорошие оценки, но его будто ничто не беспокоило и не выводило из себя. Он всегда мог рассказать историю о каком-нибудь панк-концерте, который посетил, или о новом подпольном баре. Он сидел со мной в конце аудитории и постоянно перед началом занятий спрашивал, как прошли мои выходные, просто чтобы завязать разговор, потому что ему было скучно. Когда мы впервые увиделись, он напомнил мне Блейза, за исключением панк-концертов. И Мэттью не слишком совал свой нос в мои дела, что облегчало общение. Он просто хотел вкусить эту жизнь.              — Такое мне по душе, — улыбнулась Гермиона. — С кем ты ещё подружился?              — Были и другие ребята, с кем я проводил время, — из проектных групп. Как я упомянул, мне пришёлся по душе тот семестр, когда мы общались. А в самые первые месяцы в Кембридже я как-то вечером наткнулся на компанию в баре, но они мне не очень понравились как люди. Они напомнили мне меня самого в юности. Состоятельные и высокомерные парни, которых, по правде говоря, противно было слушать. Но, как только они пронюхали, что я тоже богат, пригласили меня играть в покер, а я обещал себе, что попытаюсь социально интегрироваться в магловский мир, поэтому согласился. Покер пришёлся мне по вкусу, и меня устраивало, что во время игр мы просто курили сигары и болтали о всякой ерунде. Слушая их, я вынес для себя представление о социальной иерархии маглов. Само собой, они считали себя сливками общества. Ну а я был рад обнаружить, что меня отталкивает их чувство собственной важности, поскольку это означало, что, вероятно, у меня взаправду меняется взгляд на жизнь. В общем, первый семестр в Кембридже я раз в месяц ходил на покерные вечера, продолжая свой социальный эксперимент. Ещё я не стеснялся выигрывать у них деньги и брать сигары, а потом, во втором семестре, я познакомился с Мэттью, и у меня, наконец, появилась причина бросить ту компанию, потому что я действительно с удовольствием тусовался с Мэттью.              — Значит, ты общался с группой богатых парней, показавших тебе, что такие люди, как ты когда-то, существуют и в другом мире; с симпатичной маглой, продемонстрировавшей, что ты можешь увлечься маглой; с ребятами в учебной группе по истории, с которыми ты занимался; и с другом-маглом. Весьма... разносторонняя компания.              — Я поставил себе задачу интегрироваться в магловское общество и, по-моему, выполнил её. К тому же приобрёл кое-какие знания по истории и литературе и друга. Хороший опыт.              — Это очень и очень интересно. — Гермиона сделала очередной глоток вина.              Почувствовав, что он должным образом удовлетворил её любопытство касательно учёбы в Кембридже, Драко перевёл беседу в другое русло.              — Что ж, Грейнджер, теперь мой черёд задавать вопросы. Что планируешь делать после того, как соберёшь команду и выстроишь работу отдела так, чтобы он продолжал функционировать долгие годы?              Она вздохнула.              — Ну, теперь я на самом деле могу поразмыслить об этом, раз у нас появилась реальная возможность. Благодаря твоей помощи нас внесли в список мероприятий по сбору средств. Мне кажется, я могу поспособствовать преобразованию Министерства или других отделов. Я подумывала перейти в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними или в Отдел по сотрудничеству с магическими существами или просто сразу устроиться в канцелярию министра, чтобы курировать новое законодательство на более высоком уровне.              — Не сомневаюсь, что ты способна многое изменить, как только решишь на этом сосредоточиться.              — А я не сомневаюсь, что однажды у тебя появится прекрасная небольшая аптека в Эванширском проезде. — Гермиона наклонила в его сторону почти пустой бокал и, не сводя глаз, сделала ещё глоток.              Твою мать, Драко снова захотел её поцеловать. Он хотел обнимать Грейнджер, целовать и провести с ней, смотрящей на него таким образом, годы жизни. Её глаза походили на океан — бездонный и необъятный. Их можно было исследовать под всеми углами, но так до конца и не постичь из-за всего скрытого в глубине. Взгляд казался спокойным и открытым, но в то же время неистовым и безграничным. Он притягивал Драко, как сирена — рыбака. И всё, что он сможет познать сверх доступного остальному миру, будет стоить тех нескольких минут блаженства, независимо от того, утонет он или нет.              — О чём задумался? — прервала его размышления Гермиона, пока он пялился на неё, пожалуй, более пристально, чем предполагал.              Не прикидывая, что ответить, Малфой выпалил:              — О том, что я влип с тобой по уши, Грейнджер.              — И это хорошо?              — Думаю, очень хорошо. — Или мне крышка.              Гермиона поставила бокал на столик, поднялась с места и протянула руку. Драко посмотрел на её ладонь, затем на саму Грейнджер и обхватил её пальцы.              — Проведёшь мне экскурсию?              Кривая улыбка снова появилась на его губах, он кивнул и тоже поставил бокал на столик.              — Конечно. — Он не отпустил Гермиону, даже когда повёл к винтовой лестнице. — Итак, ты уже видела кухню и столовую, а вдобавок гостиную. У меня ещё пять комнат, чердак и балкон. Когда я купил дом, чердак был просто чердаком, но я превратил его в полностью отделанную комнату и добавил балкон с дезиллюминационными чарами, поэтому с улицы он не заметен.              — Снаружи дом показался мне довольно большим, — съязвила Гермиона.              — Моё нежелание жить в поместье не означает, что я бы хотел жить в нищете. — Драко толкнул дверь в комнату и зашёл, а Грейнджер у него за спиной фыркнула. — Это первая гостевая спальня.              Гермиона не торопясь осмотрелась, блуждая взглядом по изысканно декорированной мебели и отполированным поверхностям в комнате, оформленной в тёмно-синих и золотых тонах, и кивнула.              — Очень мило.              Драко вышел вместе с ней в коридор, закрыл дверь и направился к следующей, за которой скрывалась очень похожая гостевая.              — Здесь вторая спальня для гостей.              — Друзья часто у тебя ночуют?              — Чаще, чем мне бы хотелось, — сухо ответил Драко, переступая порог комнаты напротив. — А это моя варочная лаборатория. — Гермиона обогнула стол в центре, на котором стоял большой котёл с бурлящим внутри фиолетовым зельем, а рядом на подставке — книга по зельеварению, открытая на странице с рецептом и закладкой на строке «Дайте зелью настояться в течение шестнадцати часов». Грейнджер улыбнулась, повернулась к книжному шкафу и провела пальцами по книгам, каталогизируя их. Она пробежалась взглядом до самого верха шкафа, подмечая пузырьки с зельями, оборудование для их варки и написанные от руки инструкции, вразброс прикреплённые к полкам с помощью магии, словно оставленные там в качестве заметок или рекомендаций на будущее. Драко догадывался, о чём Гермиона, вероятно, подумала, потому что, в отличие от остальной части дома, где всё казалось тщательно подобранным с точки зрения дизайна, в этой комнате царил своеобразный хаос, в ней обитали и ею пользовались. Разумеется, в лаборатории поддерживалась чистота, поскольку после каждой варки Малфой стерилизовал её, но это было его личное пространство, где время от времени о порядке забывали, например когда он занимался особенно сложным зельем, как случилось ранее этим днём. Помимо всего прочего, эту комнату Драко считал приватной. Обычно он не делил её с другими людьми.              Гермиона повернулась к кладовой с ингредиентами, расположенной у края шкафа, и Драко подметил, как она вытянула шею, пока рассматривала его запасы глаз угрей, златоглазок, безоаров, лягушачьих лапок и всего остального.              Она слабо улыбнулась ему.              — Здесь очень здорово. Как будто я снова в классе зельеварения в Хогвартсе.              — Небольшой беспорядок, правда, — Драко прочистил горло.              — На самом деле, именно такого ожидаешь от зельевара, — сказала Гермиона, снова озираясь по сторонам. — Я вижу организованный хаос в расстановке оборудования и в кладовке, но держу пари, ты знаешь, где находится каждая вещь. А ещё готова поспорить, что все поверхности настолько чистые, что с них можно есть.              — Я бы всё же не стал. — Драко опёрся рукой на одну из полок. — Для этого есть целая столовая.              — Мне нравится эта комната. Нравится представлять тебя здесь, в своей стихии. — Её губы опять украсила улыбка. — Ладно, идём дальше.              У Малфоя затрепетало в груди оттого, что, подумав о нём и месте, где ему комфортнее всего, Гермиона улыбнулась. Он ответил тем же, когда Грейнджер прошла мимо него к выходу из лаборатории, и последовал за ней.              — Здесь мой кабинет, — открыл он следующее помещение, в котором стояли чёрное кожаное кресло с высокой спинкой и большой чёрно-золотой письменный стол. В углу находились камин и ещё одно кресло, изящное зелёное бархатное.              — И чем ты тут занимаешься? — спросила Гермиона, прислонившись к косяку рядом с Драко.              — Веду переписку, работаю, когда общественно-полезные проекты требуют дополнительных усилий вне офиса, разрабатываю бизнес-планы, когда становится скучно, — он покосился на Гермиону с ухмылкой.              — Кажется, в следующем году ты будешь проводить здесь больше времени. Будешь готовить бизнес-планы, как только истечёт срок наказания.              — Может быть.              — Следующая комната? — тихо предложила Грейнджер, на секунду бросив взгляд на его губы.              Драко оттолкнулся от двери и жестом пригласил Гермиону пройти к соседней. Грейнджер остановилась перед входом, и Малфой, стоя у неё за спиной, повернул ручку.              — Моя спальня, — прошептал он ей на ухо и не сомневался, что, если бы кудри не закрывали обзор, он бы снова различил на её шее румянец.              Гермиона задержала дыхание, прежде чем войти, и, сцепив руки, осмотрелась: у дальней стены находилась большая кровать с балдахином, а остальное место просторной комнаты было отдано под зону отдыха со столиком и креслами и окно с мягким подоконником. Стены покрывала светло-серая краска с отдельными акцентами, выполненными в тёплом тёмно-зелёном цвете.              — Ты что, вдохновлялся слизеринской гостиной? — мелодичным тоном поинтересовалась Грейнджер.              — Так уж получилось, что мне нравятся зелёный и серый. Они мне идут.              Гермиона покосилась на дверной проём, ведущий в ванную, и, подойдя, заглянула внутрь.              — Модно, — сказала она, подняв голову на потолок с золотой отделкой и задержав внимание на огромной стеклянной душевой кабине, а затем на мраморной раковине и позолоченной фурнитуре.              — По-моему, здесь есть своё очарование, — пробормотал Драко, снова оказавшись позади Грейнджер, и почувствовал, как она, не заметив, что он присоединился, застыла, перед тем как расслабиться.              Она обернулась, оказавшись всего в дюйме от него, и вскинула подбородок.              — Действительно есть.              — А я очаровательный? — Малфой отвёл волосы, обрамляющие её лицо, с глаз, чтобы беспрепятственно любоваться ей, и нежно сжал кудри.              — Иногда, — согласилась Гермиона, заставляя его теряться в догадках — хотя её опять выдали глаза, поскольку она отвела взгляд, — и положила руки ему на талию.              Драко приподнял уголки рта и наклонился к ней. Последним, что он увидел, прежде чем прикрыть веки, было то, что Гермиона последовала его примеру. На этот раз он целовал нежнее, захватив её нижнюю губу и положив свободную ладонь ей на поясницу. Проникнув языком в её рот, он ощутил сливовое послевкусие от вина и переместил руку из волос на шею, обив её сзади. Этот поцелуй представлял собой всё то, чем не являлся первый. Он был неспешным и томным, уверенным и спокойным. Драко хотел осыпать ласками каждый изгиб тела Гермионы и лелеять каждый её вздох. Стоило им вновь прижаться друг к другу губами, а Малфою распластать ладонь на её спине, как обжигающее тепло её тела превратило его во что-то мягкое и податливое. В ту его версию, которая сделала бы всё, чтобы продлить текущее мгновение. В версию, с которой он никогда не сталкивался, — бескорыстную, зависимую.              Ему хотелось быть ближе, как можно сильнее ощущать Гермиону, как можно ярче чувствовать её вкус. Но в то же время Малфой не желал показаться ненасытным или переступить границы дозволенного. Поэтому он отстранился, любуясь смотрящими на него полуприкрытыми глазами, взял Грейнджер за руку и повёл за собой обратно в коридор.              — В экскурсию включена ещё одна комната.              — А мне очень даже нравится эта, — призналась Гермиона, слегка запыхавшись, а Драко, сдержав смешок, взглянул на неё, вскинув брови.              — Мы всегда можем вернуться.              Грейнджер разочарованно вздохнула, и Драко направился с ней к винтовой лестнице в конце коридора, поднимающейся на бывший чердак, на потолок которого явно наложили заклинание увеличения, чтобы тот казался почти таким же высоким, как и на других этажах. В центре помещения располагался большой круглый стол, используемый Драко и его друзьями для карточных игр, после того как он научил всех покеру, а в конце — хьюмидор с выставленными в нём коробками с сигарами — ещё одной вредной, но дико вычурной привычкой, перенятой Малфоем у богатеньких парней из Кембриджа.              Гермиона прошагала к французским дверям, ведущим на балкон, и выглянула через них.              — Какой красивый вид.              — Мы достаточно высоко, чтобы любоваться Гайд-парком, — присоединившись, пояснил Драко. — Можем выйти, если хочешь.              — Это лучше, чем вид из моих окон на три другие квартиры на этаже, — поделилась Гермиона. — Я живу на пятом, и окна смотрят на небольшой внутренний двор, но там нет ничего, кроме дорожки к двери напротив и скамейки, которой никогда не пользовались за всё время её существования.              — Звучит ужасно, — не удержался Малфой.              — Да нет, я заколдовала окна так, чтобы из них открывался пейзаж с озером у Хогвартса, — улыбнулась она, когда Драко ступил на балкон. — И ещё я наложила чары снаружи, чтобы всегда казалось, будто шторы задёрнуты, и никто не мог подсмотреть. Просто вид не такой, как у тебя. Естественный и реальный.              — Мне он больше нравится, когда ты здесь, — признался Драко, подойдя сзади к Гермионе, облокотившейся на перила. Он нащупал кованое железное ограждение по обе стороны от неё и почувствовал, как она тут же уютно прижалась к нему.              — Вот сейчас ты весьма очаровательный, — беззаботно заявила она.              Драко убрал волосы с её плеча и припал губами к изгибу шеи и ключице. Грейнджер ахнула, и это дало ему понять, что ей понравилось прикосновение, потому что она отклонила голову, давая ему больший доступ. Он медленно и размеренно проскользил губами вверх по шее, как постоянно представлял в фантазиях, пока не добрался до местечка между челюстью и ухом. Малфой услышал, что Гермиона поглубже вдохнула, и оставил там ещё один поцелуй.              — Грейнджер, вот уже несколько месяцев, как я влюбляюсь в тебя, — прошептал он ей в кожу. Слова полились из него рекой, словно прорвавшей плотину оттого, что Гермиона рада находиться здесь с ним. — И думаю, мне следовало бы знать, как ты воспринимаешь меня. Потому что, как бы сильно я, очевидно, ни хотел тебя физически, для меня это значит гораздо больше. А когда речь заходит о потенциальных отношениях со мной, тебе многое предстоит оставить в прошлом. Я не могу рассчитывать, что ты так скоро привыкнешь ко всему этому, но...              — Малфой, — перебила она по-прежнему непринуждённым и спокойным тоном, — иногда у меня могут возникать вопросы, и я всё ещё могу размышлять о событиях минувших лет, но, если мы говорим о том, комфортно ли мне с тобой и уверена ли я в тебе нынешнем, то речи о необходимости смириться с чем-то не идёт. Последние три месяца ты показывал мне, какой ты. И я знаю, что мне потребовалось время, чтобы открыться, но с тех пор и я теряю голову.              Драко взял её за подбородок, чтобы поцеловать, и Гермиона развернулась в его объятиях, обхватила ладонями его лицо и ответила на ласку.              — Тогда будь моей, — пробормотал Малфой между поцелуями. — Давай попробуем. — Очередной поцелуй. — Обещаю: я тебя не разочарую. — Драко растянул соприкосновение их губ ещё на мгновение. Его сердце бешено колотилось при мысли о том, что он только что озвучил и как Грейнджер может отреагировать. Это было лишь их первое свидание, а он уже просил о большем.              Гермиона выдохнула ему в рот:              — Хорошо. Да. — Драко сильнее сжал перила и снова впился в её губы, на сей раз более жадно и настойчиво, а Грейнджер ответила ему тем же. Он переместил ладонь с её подбородка на шею, медленно поглаживая большим пальцем, пока в уме проносилось: «Моя, моя, моя». Драко нравилось, как пылко Гермиона толкнулась в его рот языком, как она скользнула руками к его затылку, хватая за кончики волос. Он наклонил голову в другую сторону, и Грейнджер повторила его движение, опять находя его губы. Она издала тихий стон, Драко шагнул ещё на дюйм вперёд, так что она прижалась спиной к ограждению, а их тела оказались вплотную друг к другу. Он почувствовал, как Гермиона потянула его за волосы, и не смог сдержать ухмылку, сопровождаемую тихим: «Блядь».               После очередного глубокого, долгого поцелуя Грейнджер отстранилась.              — Можно ещё разочек осмотреть нижний этаж? — спросила она, тяжело дыша. — Твою спальню, например?              Драко просто хотел продолжать целовать её до умопомрачения, но угукнул и отошёл.              — Конечно. Ты наверняка упустила множество деталей. — Он взял Гермиону за руку и повёл обратно через чердак и вниз по лестнице, но она притянула его к себе перед дверью спальни и, обняв за шею, снова прильнула в поцелуе. Малфой застонал, нащупал её бёдра, поднял на руки и придавил спиной к стене. Удерживая Грейнджер неподвижно и продолжая терзать её рот языком, он потянулся к ручке и распахнул дверь.              Секунду спустя Драко поставил Гермиону на пол и мотнул головой в сторону комнаты.              — Ты же у нас хотела ещё разочек осмотреть нижний этаж, — сыронизировал он, на что Грейнджер толкнула его в грудь и закатила глаза. Он отступил, чтобы она смогла пройти в спальню, — Гермиона направилась прямиком к кровати. Сделав несколько шагов, она развернулась и, не отводя от Драко взгляд, уселась на край. Он устроился у неё между ног, снова впился в её губы и продолжил начатое. Малфой легонько скользил пальцами по её кофте, пока не добрался до пояса брюк. Потянул за ткань, медленно вытаскивая, и переместил ладонь на оголённую спину. Гермиона тут же ахнула и вцепилась в воротник его рубашки, отчего он на автомате подался бёдрами вперёд. Драко настраивал себя, что сегодня они не будут торопиться. Что это их первое свидание и он будет счастлив просто поцеловать Грейнджер в конце. Но вот теперь они были на его кровати, стаскивали друг с друга одежду, страстно целуясь, и член Драко решил заявить о своём присутствии.              Малфой задрал кофту повыше, пока Гермиона не отпустила воротник и не оторвалась от него, ровно чтобы он снял с неё верх и отбросил в сторону. А потом они снова соприкоснулись: Драко на автомате потянулся к чашечке бюстгальтера, мягко пробегаясь пальцами по кружеву, чтобы запомнить каждую деталь и воспроизводить их позже.              Другой рукой он обхватил Грейнджер за спину, приподняв аккурат настолько, чтобы уложить повыше на кровати, и взобрался на неё. Гермиона же проталкивала пуговицы в петли, чтобы он мог стянуть рубашку с плеч и швырнуть на пол. Следом её ладони оказались у него на груди, и от того, как её пальцы медленно проходились по коже, в венах забурлил восторг.              Драко разорвал поцелуй, тяжело дыша, и встретился с Гермионой взглядом.              — Боги, ты прекрасна, — признался он, снова целуя её, а затем проложил губами дорожку по её подбородку и шее, на что Грейнджер обхватила его затылок и тихо застонала. Он повернул голову и ртом нашёл запястье Гермионы: прошёлся поцелуями вдоль него и вниз по предплечью и открыл глаза, когда наткнулся на выступающую линию. Драко отодвинулся достаточно далеко, чтобы посмотреть, что это.              Он замер, когда сфокусировался на шраме, оставленном его тёткой. Должно быть, Грейнджер почувствовала его шок, потому что, прежде чем распахнуть глаза, она удовлетворённо пробормотала:              — Что такое? — И следом прошептала: — Оу.              Драко откинулся на колени, запустил ладонь в волосы и перевёл взгляд со слова «грязнокровка», высеченного на предплечье Гермионы, на её лицо. Когда он поднял руку, Грейнджер покосилась на его татуировку, покрывающую бо́льшую часть левой стороны торса, и на почти, но не полностью скрытую за чернилами Тёмную метку. Стоило им вновь посмотреть друг другу в глаза, как Драко подумал, что, вероятно, вся тяжесть, наполнявшая его взгляд, читалась и во взгляде напротив.              — Твою мать, — тихо выругался он, хотя сердце по-прежнему бешено колотилось в груди.              Гермиона приподнялась и села, опираясь на руки и оказываясь ближе к Драко. Прежде чем заговорить, она облизала губы, то ли в попытке ещё раз прикинуть, что сказать, то ли чтобы перевести дух.              — Наверное, мы бы в любом случае столкнулись с этим, да?              — Я и не подозревал, что у тебя остался шрам. Я не видел его раньше, но... видел тебя в одежде без рукавов.              — Мне отлично даются чары гламура. Всегда скрываю шрам, если знаю, что его будет видно. Но обычно не делаю это, если надеваю что-то с длинным рукавом. И я просто не продумала наперёд, что сегодня мне могут понадобиться чары.              — Я расстроен не из-за того, что шрам виден, — покачал головой Драко, — я расстроен из-за того, что он всё ещё на твоей руке. Из-за того, что его нельзя убрать и тебе приходится смотреть на него каждый день. Я просто... Я не знал.              Гермиона тяжело вздохнула.              — Да, он всё ещё на моей руке. Кинжал оказался проклятым, поэтому я ничего не могу сделать. Могу лишь скрыть шрам чарами. Кожу немного жжёт при наложении заклинания, но оно отлично подходит, чтобы не привлекать ненужное внимание.              — Ты не должна прятать его от меня. Жаль, что я не могу заставить его исчезнуть. — Драко потянулся к Гермионе и провёл большим пальцем по её щеке, чувствуя, как в груди сдавило. — Чёрт побери, я бы хотел, чтобы и моя метка исчезла. Чтобы тебе не пришлось её видеть.              — Но я видела её раньше, — спокойно отметила Грейнджер. — Но, полагаю, чары гламура на ней не работают.              — Не работают, — подтвердил Драко. — Я всё перепробовал. Она не хочет быть скрытой. Очевидно, я пытался хоть как-то спрятать её...              — За очень сексуальной татуировкой, — закончила за него Гермиона, обводя взглядом большую драконью голову у него на груди. Она улыбнулась одними уголками рта и обхватила запястье Драко. Это заземлило его и дало почувствовать, что, хотя произошедшее — явное потрясение, оно не катастрофическое. Они с Гермионой открыто посмотрели проблеме в лицо. — Мне нравится этот дракон.              Сказанное заставило Малфоя простонать про себя от желания, но на фоне разворачивающегося разговора оно отходило на второй план.              — Я сделал тату вместе с Мэттью из Кембриджа. Он был весь в наколках, и это натолкнуло меня на идею. Сначала метка плохо среагировала на чернила, и татуировщик испугался, что что-то напутал. Но через пару недель реакция прошла, и рисунок помог по крайней мере частично прикрыть клеймо. Но даже зная, что оно закрашено, я бы не хотел, чтобы ты видела оставшиеся кусочки. Я бы хотел, чтобы прежде всего метка вообще не появлялась, — выговорившись, Драко с трудом сглотнул.              — Что метка, что шрам — части нашего прошлого. — Гермиона убрала ладонь и села прямее, по-прежнему неотрывно смотря на Драко. Она взяла его за левую руку, большим пальцем поглаживая предплечье. — А мы оба распрощались с ним, невзирая на то что его раны не зажили. — Малфой перевёл взгляд на её лицо, желая добавить что-нибудь значимое, но комок в горле помешал ответить. — О чём ты думаешь, когда смотришь на метку?              — Наверное, изо дня в день я уже не так часто обращаю на неё внимание. А когда замечаю, то... просто размышляю, что когда-то однажды она, пожалуй, определяла мой жизненный путь, но я боролся за то, чтобы найти способ свернуть с него и проложить новую дорожку, по которой мне на самом деле хотелось бы пройти.              — И я уже не так часто обращаю внимание на шрам. Я скрываю его, потому что проще не отвечать на вопросы и не улавливать брошенные на меня жалостливые взгляды. Пришлось преодолеть это. И это стало частью моих шагов к окончанию войны. Шрам больше не имеет никакого значения. Но путь к тому, чтобы чувствовать это при виде него, был не близкий. Тебе тоже пришлось потрудиться, чтобы относиться к метке так, как ты относишься сейчас. И я понимаю, что десять лет назад наши шрамы означали совсем другое, но с тех пор это изменилось, как изменились и мы.              Драко поглубже вдохнул.              — Но ты не можешь не испытывать отвращения, видя метку на мне, зная, что она здесь, — воскликнул он. — А мне следовало быть более внимательным к тебе на прогулках, когда я выставлял её на всеобщее обозрение, закатывая чёртовы рукава...              — Малфой, — Гермиона перехватила его ладонь, прежде чем он снова запустил её в волосы, — я осознаю, что метка сейчас значит для тебя совсем не то, что десять лет назад. Поэтому, когда я смотрю на неё, я вижу то же самое, что и ты. Ты продрался сквозь изнурительную бурю, чтобы смириться с этим клеймом и чтобы этого не пришлось делать мне. Так что, если ты видишь именно это при взгляде на метку, это вижу и я.              Драко опять подался к Грейнджер, нащупал её талию и поцеловал — не глубоко или грубо, но настойчиво. Он прижался к её губам, стараясь передать, как много значат для него эти слова, эти чувства. Как много значит для него то, что Гермиона здесь. Я чертовски люблю тебя, — подумал он, сильно впиваясь в её губы, чтобы слова не вырвались наружу.              Он не пропал — он оказался сражён. Он стоял на коленях, умоляя эту невероятную ведьму испытывать то же, что и он. Но это было бы безумием. Потому что безумием это и было.              Отстранившись, Малфой поднялся с колен и сел рядом с Гермионой на кровать, притянув её к себе и откинувшись назад. Они опустились головами на подушки: Драко убрал волосы с лица Грейнжер и крепко обнял, а она уткнулась ему в шею.              — Знаешь, а я ведь почти не замечаю метку на твоём предплечье, потому что не могу перестать пялиться на остальную часть татуировки с драконом, — прошептала она ему в кожу. — Он великолепен.              — Спасибо, — слабо рассмеялся Драко и тут же погрустнел. — Правда. Спасибо.              — Не стоит меня благодарить, — тихо произнесла Гермиона, положив ладонь ему на грудь. Она то сжимала пальцы в кулак, то разжимала, ногтями вычерчивая дорожки на его коже. — Просто расскажи мне, почему даже при наличии дракона на груди у тебя сохранились все эти длинные и заметные шрамы.              — А-а-а, — протянул он с коротким смешком, — ты всё это время только и мечтала спросить?              — Да.              Малфой удовлетворённо хмыкнул.              — Достались мне от Сектумсемпры Поттера на шестом курсе.              Он услышал, как Гермиона резко вдохнула и только потом выдавила:              — Ох.              — Они меня не беспокоят, — ровным тоном заметил он, потому что это было правдой. — Я заслужил их.              — Ты не...              — Заслужил, — перебил Драко, пожав плечами. — Если честно, это оказалось хорошим таким звоночком, чтобы понять, насколько глубоко я погряз в чём-то, во что вообще не хотел ввязываться в тот год. Я даже поблагодарил Поттера за это.              Гермиона оторвалась от его шеи и сухо покачала головой.              — Как некстати.              — Ну, за ту ссору он извинился, а мне извинения не нужны.              Грейнджер вздохнула и наклонилась, нежно целуя Малфоя.              — Так много извинений.              — Очень много извинений, — согласился Драко. — Но думаю, я принёс их всем, кому хотел. А ещё мне кажется, я напрочь испортил атмосферу вечера, так что и за это прошу прощения.              — Как по мне, вечер выдался очень приятным, — призналась Гермиона. — И, судя по всему, нам неизбежно пришлось бы столкнуться с нашими шрамами, когда пришло бы время. Мы сделали это сейчас.              — Да, сделали.              — Хочешь попробовать десерт, который я приготовила? Персиковый коблер.              — Хочу, — кивнул Драко, успев чмокнуть Гермиону, пока она не поднялась и не спрыгнула с его постели, чтобы найти свою кофту. Он ещё какое-то мгновение наслаждался видом её обнажённой кожи, после чего тоже соскользнул с кровати.              — Кстати, в следующее воскресенье будет праздничный обед по случаю моего дня рождения, — сообщила Грейнджер, натягивая кофточку. — В одиннадцать часов в Норе. Я бы хотела, чтобы ты пришёл.              — Но твой день рождения в субботу, — нахмурился Малфой.              — Я проведу его с родителями, не хочу пока подвергать тебя такому испытанию, — взгрустнула она. — В последнее время всё идёт неплохо, но в мой день рождения постоянно что-то приключается.              — Тогда увидимся в Норе, — криво улыбнулся Драко, застёгивая рубашку. — Надеюсь, праздник с родителями пройдёт лучше ожидаемого.