ПАНТЕРА - Блюз

      Воздух в библиотеке казался как никогда горьким и тягучим. Это помещение, которое служило одновременно библиотекой и кабинетом хозяина, в один момент стало ненавистным для парня. Чонгук обычно проводил здесь часы напролёт, ошиваясь около Тэхёна, пока тот пытался работать, или же теперь за его компьютером играя в простенькие игры или разыскивая важную для себя информацию. В этот момент же ему хотелось убежать отсюда и поскорее.       Чонгук тотально не справлялся. Учитель цокнул языком, глядя на замусоленный по краям бланк теста. Даже если бы парень отвечал рандомно, толку было бы больше.       Преподаватель, мужчина в средних годах, чьи волосы только тронула паутинка седины, смотрел на него, словно бета был тараканом.       Несложно было прочитать его мысли, всё явно было написано на лице, что светилось раздражением и презрением. Мужчина недоумевал, как такой образованный и высокопоставленный альфа приволок в свой дом это недоразумение и, главное, с какой такой целью пытается его приобщать к наукам?       — Всё не так, мистер Чон. Скажите, вы пытались размышлять над условиями задачи? Вы хотя бы потрудились прочесть их?       Чонгук постарался незаметно вздохнуть. Может, он и читал, да что толку…       — Вы должны хоть немного постараться! Открыть глаза, в конце концов, и не тратить моё и своё время попусту! Я уважаемый учитель, а не воспитатель в яслях! — раздражался учитель Чхве. Ему стало не хватать воздуха от возмущения, и он потянул ворот, смещая узел галстука. Он не думал, что придётся иметь дело с настолько тяжёлым случаем. Сам парень ему не нравился. Все эти омеги по его мнению были вторым сортом по факту своего рождения, и этот, хоть и являлся протеже Тэхёна, не был исключением, к тому же был непроглядно туп.       Чонгуку аналогично весь его вид был противен. Мужчина напоминал всех его бывших учителей разом, самые худшие их черты, собранные в одном преподе. Тех, что ненавидели его и считали бесполезным, и это было вполне себе взаимно.       — Всё, не хочу больше. Я пошёл! — заявил Чонгук, отодвинув от себя неаккуратную стопку бумаг. Ручку так и вовсе швырнул поверх всего.       — Позвольте, мы ещё даже половину не сделали! Что скажет мистер Тэхён? — с раздражением процедил учитель сквозь зубы, судорожно размышляя, что же ему теперь делать. Оплата обещала быть более чем щедрой, а ему так нужны деньги.       — Мне всё равно, что он вам скажет! Надеюсь, не заплатит ни копейки! — ударил по больному пацан, словно прочитав его мысли.       Чонгук кинул ненавидящий взгляд на преподавателя и вышел из библиотеки. Оказавшись в коридоре, ускорился и пронёсся по лестнице вниз, потом мимо Тэхёна, который работал с компьютером за кухонным столом, и ринулся в комнату, которую до сих пор считал своей. Хотел побыть один.       Тэхён поднялся навстречу преподавателю, который понуро спускался по лестнице.       — Что-то случилось?       — Ничего особенного, господин. Юноша довольно слаб во всех науках и помимо всего прочего довольно ленив и безынициативен.       — Насколько всё серьёзно?       — Думаю, нужно начинать практически с самого начала. С первого класса начальной школы. Я сожалею, господин Ким.       — Это же не проблема, учитель Чхве? — Тэхён имел в виду то, что если Чонгуку нужно начинать с первого класса, значит, так тому и быть. Всё же, как самому альфе казалось, парень обладал довольно живым интеллектом и озорным любопытством. Его речь была развитой, и он с лёгкостью поддерживал любой разговор. Тэхён не верил, что тот мог оказаться полностью неспособным к обучению.       — В какой-то степени. Чтобы человек учился, нужно какое-то содействие от него. Боюсь, молодой господин не имеет такого желания. При всём моём уважении, — учитель поджал губы. К сожалению, он не мог добавить ничего положительного о мальчике.       — Наверное, можно найти подход? — настаивал Тэхён. — Вы же опытный преподаватель, мне вас рекомендовали как знающего и умелого.       — Господин Чонгук далеко не ребенок. Боюсь, вы обратились не по адресу. Не в моих силах заставить взрослого, кто агрессивно относится к элементарной работе, постигать науку. Увы, тут я бессилен.       — Спасибо, учитель Чхве. Всё будет оплачено, как мы и договаривались.       — Позвольте маленький совет, мистер Тэхён.       — Это действительно уже излишне, — отрезал альфа, холодно глядя на учителя. — Если для вас это непосильная задача, это не значит, что нет других способных выполнить её. Я работаю с людьми многие годы и знаю, о чём говорю.       — Простите, — мужчина согнулся пополам в вежливом поклоне, чувствуя себя совсем уж неловко. — Конечно, вы правы. Желаю вам найти нужного человека. Надеюсь, он быстро найдётся.       Лицо Тэхёна всё больше мрачнело, с тем как учитель высказывался в негативном ключе о своём не случившемся ученике. Казалось, что хозяин дома спешит выпроваживать преподавателя. Но в конце концов, учитель Чхве получил очень щедрое вознаграждение за сегодняшний бесполезный визит. И дальнейшее общение с ним не имело никакого рационального смысла даже в той степени, чтобы просто размышлять над этим.       Однако учитель гадал и размышлял о том, кем же миловидный парень, что был туп как пробка и упрям, как тысяча ослов, приходится директору. Мальчишка имел наглость говорить без уважения, откровенно скучал и зевал. Вёл себя кошмарно, раскачивался на стуле, смотрел в окно. Вообще всё что угодно, лишь бы не работать. Кто он был этому альфе… омегой-любовником? Кандидатом в мужья? Игрушкой или может быть внебрачным ребёнком? Откуда у альфы высочайшего ранга, у зверочеловека возникнет желание учить какого-то обормота? Зачем зверочеловеку его аттестат о среднем образовании?       Это так и осталось загадкой. Впрочем, учителю не было до этого никакого дела после того, как щедрое вознаграждение упало на его банковский счёт.

***

      — Чонгук-и, можно войти? — альфа постучал в дверь комнаты мальчика.       Чонгук, что лежал на кровати ничком, удивлённо отнял лицо от покрывала. Почему альфа в своём доме спрашивает чьего-то разрешения? Это так странно. В бытность его жизни в общежитии в комнату мог войти вообще кто угодно. И это было обыденностью. Там никто не думал о приватности, так как это было априори невозможно в комнате на шестерых омег и одного бету.       — Да, — как-то задушенно произнёс он.       Альфа тихо открыл дверь и шагнул в глубину комнаты.       Тэхён посмотрел на него своими странными глазами со звериными зрачками, и мальчик не смог понять — злится ли альфа или смеётся над ним. Это раздражало.       Чонгук сел, обняв свои колени, и зыркнул на хозяина исподлобья.       — Что-то случилось, Чонгук-и? Тебе не понравился учитель? — мягко спросил он.       Чонгук засопел, пытаясь собраться с мыслями.       — Хён… Зачем вам это нужно? Зачем вообще нужно меня чему-то учить? Таким, как я, это вовсе не обязательно!       — Не буду уточнять каким это «таким». Но Чонгук… я просто хочу, — голос обволакивал, как тёмный бархат.       — Я не хочу! — внезапно резко выкрикнул Чонгук. — И я уточню! Меня растили, чтобы ублажать клиентов. Я рос в борделе. Таким не нужен аттестат об образовании! Вся моя работа заключается в том, чтобы ублажать клиентов! Своим телом. Для этого даже читать и писать необязательно! Вы же меня купили как вещь, а теперь играете в непонятные игры! Зачем мне ваш учитель?! Контракт всего лишь на год, и первый месяц практически прошёл! Что мне это даст? Я не хочу! — парень сам себя заводил и не мог остановиться, злые слова вылетали словно сами по себе и приносили боль своему хозяину.       — Малыш, тебе не понравился учитель? Найдём нового. Ты же знаешь, что это не проблема! — попытался сгладить альфа, глядя на то, как Чонгук всё больше и больше злится, высказывая ему всё это в лицо.       — Не надо никаких учителей! Вы даже не спросили, хочу ли я этого. Просто купили. Как в магазине. Так пользуйтесь своей вещью, игрушкой! Зачем вы жалеете меня, зачем постепенно? Я знаю, как занимаются сексом, тем, что прописан у вас в контракте. Берите своё то, что купили. За это же вы деньги Шихёку заплатили?       — И тебе тоже, — лицо Тэхёна превратилось в каменную маску. — Тебе тоже плачу определенную сумму регулярно, и она немаленькая.       — Ну так и зачем всё это? Просто берите своё! Так честнее. Я рос среди тех, кто торгует своим телом. Меня вопросы секса не шокируют! Сделайте это! Не надо играть в добренького. Всех я вас, альф, знаю как облупленных. С малых лет насмотрелся!       — Ты всё сказал? — голос альфы был тихим и от этого по-настоящему жутким. Его непонятный взгляд стал ещё более тяжёлым.       — Всё сказал! — буркнул Чонгук уже не так смело.       Ему много чего хотелось кричать в лицо альфы, но под его суровым взглядом он уже не был столь отчаянным, как в начале разговора.       Было одно «но», что он так и не решился озвучить хозяину. То, что могло разрушить вообще всё: скорее всего, как только кончится контракт, заключенный на год, Чонгуку придётся вернуться к Шихёку. Парень не умеет ничего больше, и с тем, что он обслуживал альфу своим телом, теперь от этой работы ему не отвертеться.       Торговля собой — это огромные деньги. По крайней мере, у омег. Про бет он не знал толком ничего. Ему в голову никогда не приходило сблизиться с кем-либо из работающих бет. Так как думал, его это не коснётся. Парню было до ужаса страшно… Одно дело — заниматься сексом с Тэхёном, который был привлекателен, начиная от кончика шикарного хвоста, крепкого хорошо сложенного тела, прекрасного мужественного лица, а так же специфического аромата специй, который Чонгук ощущал в этот момент так явно, парадоксально наслаждаясь им. И совсем другое — с рандомным вонючим альфой. Уж запахи потных альф наполняли всё его детство и юность… въелись под кожу… сальные лапающие руки, блестящие липкие глаза и красные от алкоголя лица.       Тэхён взирал на парня с непонятным выражением лица и казался дьявольски спокойным, но его запах ощутимо усиливался параллельно растущему раздражению.       — В игровую. Разденься догола, прими душ и встань на четвереньки, — голос был тихий, но тон угрожающий.       Чонгук считал, что так честнее. Пусть ебёт без всяких предисловий. Ему хотелось спросить, готовить ли анус по всем правилам, как его учили, но не смог произнести этот вопрос вслух. Человек — это вам не омега. Внутренние рамки не в состоянии сорваться в одно мгновение даже под влиянием сильных эмоций.       — Всё же не маленький, — вздохнул Чонгук, глядя на жемчужного цвета биде. Он готовился не впервые, но в этот раз никто его жалеть не будет. Так как ему за это платят деньги. Такие суммы, о которых и думать страшно. Он хотел честно всё отрабатывать.       Халат пришлось оставить в душе. Тэхён не любит, когда вещи лежат не в положенных местах. Он забрался на кожаное ложе, что было довольно жёстким и упругим. Мягкой выделки кожа липла к влажным коленям.       Задранный кверху зад — что может быть унизительнее, что может быть честнее?       Чонгук не боялся ничего, и в то же время его колотило от страха, так как в душе он оставался ещё совсем ребенком, что до смерти боялся боли. Его первый раз был наполнен болью до краёв. В тот раз он даже дышать не мог.       Дверь хлопнула позади него, и парень сощурил глаза так сильно, что стало видно разноцветные круги.       В тишине комнаты было слышно размеренное дыхание альфы. Он смотрел на него голого… смотрел прямо на его задницу, на его дырку, что он неумело готовил дрожащими руками, испытывая при этом лишь ужас и дискомфорт.       Горячая рука опустилась на ягодицу. Тэхён мягко оттянул кожу, так чтобы анус стал ещё явственнее виден. Затем его ладонь медленно заскользила между ног и сжала мягкий член вместе с яйцами, что трусливо поджимались от такого бесцеремонного обращения.       Чонгук задрожал, пытаясь заставить тело этого не делать. Тем не менее ладонь альфы продолжала сжимать его член, пока тот под воздействием трения не начал набухать, сдавленный пальцами.       «Чертовски унизительно всё это!» — думал Чонгук, пока альфа коленом призвал его расставить ноги пошире.       Лишь звук дыхания Тэхёна в звенящей тишине комнаты. Он всегда включал музыку, но не в этот раз. Чонгук замер в ожидании, сжался, словно перед смертью. Горячие губы альфы коснулись поясницы. Он прижимался щекой к талии, к заднице и снова целовал. Его пальцы играли с вставшим членом Чонгука, сдвигая крайнюю плоть и чувствуя на подушечках прозрачные тягучие капли предсемени.       — Ах блять! — вырвалось у Чонгука, когда внезапно, без предупреждений его анус был атакован горячим мокрым языком альфы.       — У тебя не только развратное тело, но ещё и грязный рот, — резюмировал альфа и снова обрушился на его чувствительную область между ягодиц.       — Что вы вообще делаете! — возмутился Чонгук, пытаясь увернуться от слишком откровенной ласки, о которой только слышал в темноте спален общежития и не воспринимал как нечто реальное. В конце концов, он не омега!       — Тебя нужно спросить, что мне с тобой делать? — зло отозвался альфа, силой удерживая его ягодицы на месте. — Раз я тебя купил, сам решу: как и когда мне играть со своей игрушкой. Или ты научишь, как тебя ебать нужно? Я с удовольствием выслушаю.       Грубые слова в исполнении всегда тактичного Тэхёна были на грани фола, и Чонгук замер, пряча свою голову в ладонях, ещё больше подставляя задницу в его полное распоряжение. В конце концов, мальчик ужасно перенервничал и не ждал подобного.       Тэхён одобрительно хмыкнул, прежде чем приступил к тщательному вылизыванию его задницы. Когда первый шок прошёл, Чонгуку начало казаться, что он падает в огромную кроличью нору, словно Алиса из сказки. Его мир схлопывался перед глазами, оставляя лишь животное стремление к порочному удовольствию и разрядке.       Хриплые стоны сами собой скатывались с его губ. Горячий язык альфы двигался взад-вперед, а потом по кругу. Потом он трогал его кончиком языка в самую чувствительную область, это ощущалось как яркие вспышки, пронзающие тело от макушки до пяток. Он постоянно менял методы воздействия и следующую секунду влажно присасывался, раздвигая половинки ещё больше. Чонгук уже по собственному желанию подставлял свою задницу, извиваясь, подставляясь под губы и язык, что так бесцеремонно высекали искры из ненасытного тела. Он не знал, можно ли ему кончать или нет, это было ужасно. Но держать в себе рвущиеся чувства было не под силу. Тэхёнова рука на члене почти не двигалась, лишь контролируя, но, казалось, этого осязания хватит для того, чтобы просто взорваться и стечь по стенам бесформенными кляксами.       Чогук задвигал тазом, пытаясь приблизить себя к желанной разрядке. Пальцы альфы хищно сомкнулись на его плоти.       — Оставить тебя без оргазма за дерзость? Как считаешь? — произнёс он, периодически целуя дрожащие в предвкушении ягодицы.       Чонгук был готов взвыть от подобного предложения, так как балансировал на тонкой грани, грозя каждую секунду сорваться в пропасть небывало сильного оргазма.       — Хозяин, — тонко застонал Чонгук.       — Как меня нужно называть? Или память отшибло? — его голос был таким строгим, таким грубым. Он никогда ещё не разговаривал так с парнем. Чонгуку было страшно, несмотря на то, что все движения альфы не несли в себе никакой грубости. Он умело удерживал его в миллиметре от оргазма, заставляя чувствовать себя жалким настолько, что он был готов умолять о том, чтобы эти угрозы не были исполнены. Ему хотелось кончить так, словно в этом заключался весь смысл его жизни на земле.       — Тэхён… Тэ… — он проглотил вторую часть имени, и это выглядело так, словно он использовал уменьшительное детское имя.       В ответ альфа сжал его член в сладком плену пальцев, обрушившись на его уже слегка припухшую от долгого трения мокрую от слюны дырку, творя там бог знает что ещё. И с особенно пошлыми звуками, от которых хотелось провалиться сквозь землю, которые доводили до безумия в своей откровенной бесстыдности и безумном кайфе.       — Ах, ах… — вырвалось изо рта, и горячие капли брызнули на кожаную поверхность. Всё тело дрожало, словно в лихорадке. Волны жара окутывали его, пока Тэхён встречал каждый новый спазм, сжимая прижимающийся к животу член, выдаивая из него последние капли. Другой рукой он подхватил под солнечное сплетение, удерживая на четвереньках. У Чонгука даже не было возможности посмотреть на альфу.       — Ночуй сегодня у себя. И приберись здесь.       — У себя? — неверяще попытался вывернуться Чонгук.       Такого он вовсе не ожидал. Ведь это противоречило их контракту. Видимо, Тэхён был вне себя от бешенства, и он, Чон Чонгук, во всём виноват…       Пока он приходил в себя, лёжа рядом со своим влажным пятном, он услышал, как альфа поднялся на второй этаж. Неизвестно, сколько времени прошло, пока Чонгук пытался очухаться, но вскоре хлопнула входная дверь, и сторожевая система жалобно пиликнула вслед уходящему. Альфа покинул пентхаус.       Чонгук подскочил от неожиданности. Что он мог сделать, в конце концов? Лишь не злить зверя ещё больше. Альфа в гневе выглядел угрожающе, и Чонгук боялся, что он запросто может побить, например… По факту, парень получил то, что вовсе не заслуживал по его собственному мнению.       Опять он один получал оргазмы. Он был голый, стонущий и нуждающийся, а альфа словно вовсе ни при чём. Мог ли Чонгук представить, что всё так может обернуться?       Боялся ли альфа поранить? Или же Чонгук ему не интересен в этом смысле? Такой человек, как Тэхён, при его внешности и известности мог иметь какого угодно омегу хоть продажного, хоть высокородного. Они все вешались на него гроздьями. Вся общага Шихёка вздыхала при одном упоминании его имени. Любой омега, даже самый красивый, готов был всё бросить и бежать к нему навстречу босиком по битому стеклу политому кунжутным маслом.       Чонгук в последнее время часто думал на тему того, что, возможно, есть омега, с которым хозяин проводит время. Занимается с ним настоящим сексом, а с ним, никчёмным бетой, лишь играет в свои странные игры…       Их с самого маленького возраста учили тому, что альфу нужно постоянно удовлетворять, такова их природа. Альфе нужен секс наравне со сном и едой. Впрочем, омегам не нужно было это знание, так как их половые потребности соответствовали их виду и природе. Другое дело беты, которых изучали словно вскользь. Так как беты тоже покупали омег. Такое случалось и довольно часто.       Так вот о бетах говорилось, что им для успешной половой жизни нужно установить крепкий моральный контакт. Иметь что-то помимо физиологии, стать другом бете, возбуждать в нём какие-то запредельные чувства.       Знал ли это Тэхён? Или действовал по своим каким-то причинам. А будет вообще у них нормальный секс?       Сколько раз Чонгук думал, что настало время, и всё кончалось чем-то хоть и приятным, но всё же не тем самым.       Теперь он ещё и расстроил альфу своим поведением. С чего он вообще решил бунтовать? Сам мальчик не мог себе ответить. Ведь он мог просто делать то, что просит альфа. Если захотел его учить за каким-то лешим, собственно, почему бы и нет? У него не было причин так резко отказываться. Чонгук с ужасом осознавал это, но уже ничего не поделаешь. И он не мог даже извиниться, так как альфа ушёл. Чем вообще может кончиться его выходка — и подумать страшно.       Теперь он с нервной дрожью вспоминал о засаленных простынях общаги, на которых спали по очереди несколько человек… Постоянное чувство голода и опасности… Ненужности… К хорошему слишком быстро привыкаешь. Да так, что и ценить перестаёшь. Чонгук вздохнул. Он совершенно не знал, что ему теперь делать. Не с кем было посоветоваться. Чимин, чей телефон он вызубрил наизусть, теперь был так далёк, словно другая вселенная. А ему так хотелось послушать мнение этого омеги. В чём в чём, а в отношениях с альфами, да и просто с другими людьми, Чимину не было равных. Сам омега был настолько лёгкий человек, что порой те проблемы, которые Чонгуку казались неразрешимыми, в его устах казались сущими пустяками.       Когда они находились рядом, это воспринималось как само собой разумеющееся, но теперь, вдали от своего друга, парень считал это настоящим золотом.       Делать было нечего, и Чонгук, чертыхаясь, убрал за собой лужицу спермы салфетками, потом собрал вещи и привёл игровую в первозданный вид. Только бесформенное влажное пятно на кожаной поверхности ложа напоминало о случившемся, и то оно высыхало прямо на глазах, не оставляя никаких следов.       Дальнейший день прошёл чертовски скучно. До этого дня скука даже дни напролёт в одиночестве не представляла собой дискомфорта. Скорее, парень этим наслаждался, а когда становилось не по себе, он мог выйти прогуляться или что-то купить по мелочи. Так в пентхаусе появилась весёлая разноцветная коробка со специями, которых раньше тут не было, так как еда, кроме завтраков, доставлялась уже практически готовая. Пара ярких кухонных полотенец, фонарики на присоске и бог знает что ещё…       Тишина по-настоящему угнетала Чонгука. Было тревожно и безумно тоскливо. Тихо работающий телевизор в его комнате на первом этаже раздражал, и Чонгук несколько раз включал и выключал его, злясь на себя и на бестолковую программу выходного дня. Хотя кабельных каналов было столько, что можно было бы удовлетворить любой мало-мальски капризный вкус.       В огромные панорамные окна потёк розовый закатный свет, а Чонгуку становилось всё тревожнее. Его кровать, которую он любил, теперь была противна ему, ведь в ней не было Тэхёна, с которым он привык вместе спать. Он сполз на мягкий коврик и положил подбородок на острые колени, глядя в никуда. Думая об альфе, гадая куда тот мог пойти. Чувствовал ли он дискомфорт. Расторгнет ли контракт… В котором, кстати, было кое-что о вероятных причинах его расторжения.       Первое — неуместные чувства. Там так и было указано. Если один из участников начинает испытывать чувства — положено рассказать об этом другому, и контракт подлежит расторжению.       Насильственные действия с обеих сторон. Хотя дополнение было странным. Насильственные действия мог произвести только альфа в отношении беты. Но этот пункт появился позднее. Под влиянием того, что на лице Чонгука были серьёзные ссадины и синяки. Как Тэхён сказал тогда, что это гарантия того, что бета может уйти, если, чисто теоретически, подобное случится.       Так же был пункт о взаимных обидах и разногласиях. Вероятно, он подходил под сегодняшние события. Вернее, Чонгук признавал то, что обидел альфу. Обидел вообще ни за что.       Всё это обучение, этот учитель — скорее всего, были частью заботы о нём же. Которую Тэхён выражал ежедневно, одевая, кормя, заставляя чистить зубы, принимать витамины. Просто Чонгук — непроглядный дурак, который не ценит даже то, что падает ему в руки. Парню хотелось побиться головой о стену. Хотя это вряд ли поможет. Хотелось извиниться перед Тэхёном, но он не знал, как альфа это воспримет.       Когда он извинялся перед Шихёком, обычно следовали пощёчины и пинки. Тот рассекал кольцами его лицо до крови. И тогда от вида его страданий шефу становилось будто бы легче. Чонгук не знал, станет ли легче Тэхёну, если тот сделает то же самое. Он хотел бы, чтобы этим всё кончилось. Это было привычно, словно необходимое зло, после которого всё становилось вновь нормально.       Но так же подозревал, что Ким Тэхён слишком отличался от Шихёка. Словно сошёл с другой планеты. Отчасти так оно и было, и пощёчинами, либо какими-либо другими физическими воздействиями, его настроение не поднять.

***

      Когда совсем стемнело, Тэхён вернулся.       Чонгук сдержал порыв броситься ему в ноги тут же. Боялся того, что мог наговорить ему сгоряча. Он лишь приоткрыл дверь, пытаясь увидеть силуэт альфы. В итоге не увидел ничего.       Тэхён хлопком по кнопке заткнул систему, которая слишком громко приветствовала его. Обычно он закатывал глаза, слушая этот звук, и порой говорил, что отрубит её навсегда. Она была частью какой-то хитрой умной охраны, которая считывала биометрию. Но эта говорящая опция была совершенно бесячей. Однако Чонгуку она нравилась. Так как именно она возвестила первая о таких глобальных переменах в жизни мальчика.       Тэхён ещё какое-то время шуршал по кухне, хлопая холодильником, но вскоре поднялся наверх. Его лёгкие удаляющиеся шаги были слышны на втором этаже. Чонгук на цыпочках вышел в гостиную и, побродив там без особой цели, убрался опять к себе в комнату. Внезапно ему захотелось поесть. Но он не решился сделать этого, боясь разозлить альфу.       С чувством голода он сроднился прямо с детства. И эти капризные позывы желудка не могли заставить его делать хоть что-то для исправления ситуации.       Он мысленно приказал желудку заткнуться и, расправив кровать, забрался туда, накрываясь одеялом с головой. Потом скатал валик и положил его между ног. Постель пахла стиральным порошком и свежестью. Но не специями, которые стали спутниками его безмятежного сладкого сна. Вероятно, от этого не выходило уснуть. Потом он вспомнил, что не принял душ, а Тэхён требовал, чтобы это делалось дважды в день.       — Боже… — пробормотал мальчик и поплёлся в душ, где и мылся добрых два часа, стоя под горячими струями. Потом кое-как вытерся и упал на ложе, словно морская звезда. Кожа стала красной от огненно-горячей воды.       Часы показывали первый час ночи, а сна не было ни в одном глазу. Живот дергало капризными требованиями еды, а душе не хватало огромного альфы рядом.       Промучившись ещё полчаса, он выполз на цыпочках из своей комнаты. Даже не посмотрев в сторону холодильника, он тихо поднялся на второй этаж.       Дверь в спальню хозяина была немного приоткрыта. Он так любил. Сквозь щель было видно, что он лежит на боку. Чонгук не мог сказать, спит альфа или просто лежит. Если бы не спал, скорее всего, слышал бы присутствие беты своим обострённым звериным ухом или чутьём.       Но альфа не двинулся, и Чонгук решил, что всё же спит. Тихо, чтобы не дай бог не разбудить, он вошёл в комнату на цыпочках. Затем скользнул в кровать, затаившись в некоем отдалении от альфы. Между ними было сантиметров десять, но он чувствовал жар тела зверочеловека. Это умиротворяло.       Сам альфа не шелохнулся. Однако хвост, у которого, как Чонгук давно понял, было своё мнение на всё происходящее, с тихим шуршанием переполз на бедро парня. Тот старался не дышать, видя в этом хороший знак. Чёрный мех чуть поблёскивал в темноте комнаты, а лёгкие беты наполнял тонкий запах специй. Так умиротворяюще, что дрёма тут же окутала мятущийся мозг Чонгука. Кажется, у него появилась настоящая зависимость.