ПАНТЕРА - Блюз

      — Мамма Мия! Что за красавчик! Клянусь, до этого я не видел никогда столь прекрасного мальчика! — закричал во всё горло полноватый дизайнер, который пританцовывая возле Тэхёна, ловко снимал с него мерки.       Его помощник, похожий на него как две капли воды, с важным видом записывал цифры, которые тот громко выкрикивал, снабжая их лестными комментариями, словно какая-то ширина талии являлась чем-то совершенно невероятным и достойным восхищения.       Этот дизайнер одежды был давним знакомым Тэхёна, который взял на себя заботы за имидж самого Тэхёна и ещё нескольких высокопоставленных государственных лиц. Сам Лоренцо был родом из Италии, но в Корею приехал ещё ребенком. Его псевдоитальянский звучал несколько наигранно, но от этого особенно мило.       — Наконец-то я тебя вижу, мой бамбино! Сколько раз я думал о том, чтобы наш уважаемый Тэхён наконец избавился от этого мрачного ореола одиночки! Он достоин, как никто другой, быть любимым и любить! Ты такой красивый! О, я так рад!       Теперь Чонгука частенько называли красивым, и каждый раз он удивлялся этому. Теперь он слышал подобные слова со всех сторон, начиная от аджумы, что готовила еду, до элитного дизайнера одежды, который действительно разбирается в красоте. Сам Тэхён так вообще говорил об этом постоянно. Это было похоже на сон. Он смотрел на себя в огромном зеркале в полный рост, в то время как итальянец снимал мерки, каждый раз выдавая всё новые хвалебные оды его фигуре и лицу.       Тэхён находился поодаль на диване, то и дело поглядывая в его сторону. Он как всегда работал, тем не менее его мерки сняли пару минут назад. Лоренцо отказался пользоваться старыми измерениями для пошива новых костюмов. Кто бы сомневался!       — Зачем каждый раз новая одежда? Это же… расточительно, — разводя руки в сторону, пока пухлые ручки с сантиметром бодро скользили по его талии, спросил Чонгук.       — У господина Тэхёна много денег, — ответил за него Лоренцо, и Тэхён тихо хмыкнул, не отвлекаясь от открытого лэптопа на своих бёдрах.       — Ну а как же окружающая среда и всякое такое?       — Ты такой наивный! Бог ты мой! Тэхён, дорогой! Где ты нашёл этого чистого ангела? Верни его обратно на небеса из нашей бренной жизни!       — Ну уж нет. Небесам придётся потерпеть, — улыбаясь, ответил альфа, подыгрывая эмоциональному дизайнеру.       — Тебе, мальчик мой, должно быть известно: от того, как выглядит директор, зависит очень многое! Практически всё. Вот скажем, представь, если бы я пошёл на вечер Le gala de Luxe 2025 вместо тебя с Тэхёном, как бы к этому отнеслись все?       — Почему нет, вы очень милый, — пожал плечами Чонгук.       Лоренцо рассмеялся скрипучим голосом.       — Ты посмотри на него, дорогой мой Тэхён! Что за чудо? Что за ребёнок! — он потрепал Чонгука по щеке. — Ты, золотце моё, словно дорогой костюм. Красивый и роскошный. Должен сиять так, чтобы поклонники и завистники сходили с ума от одного только упоминания.       — Хватит болтать попусту. А то ты сравнил его с вещью. Это не так, Лоренцо, — подал голос Тэхён, который успевал и работать, и слышать всё, о чём шла речь.       — Мои вещи — это произведение искусства! И сравнение с ними только на пользу твоему бамбино!       — Так если вы меня сравниваете со своими вещами, значит, на каждый вечер ему нужен новый спутник?       — Да что ты говоришь такое! Ну что за несносный ребёнок! — всплеснул руками итальянец, которого загнали в угол его же метафорами.       Все весело рассмеялись. Но Чонгук в этот момент подумал, что действительно не так уж и неправ старый пронырливый итальяшка, который был талантлив как бог. Видимо, он зрил в корень и сказал то, о чём совсем не хотел. Красивый мальчик — часть имиджа альфы. С ним он и выходил в люди, чтобы развеять ту зловещую ауру одиночества, что появилась вокруг Тэхёна и сопровождала его долгие годы. Его популярность как бизнесмена и политика росла, и незавидное семейное положение становилось проблемой. У людей появлялись вопросы.       Почему хён не завёл мужа и детей, Чонгук не знал. Как утверждал сам Тэхён, он был слишком занят работой. Однако, ничего не мешало бы ему погружаться в работу, имея под боком послушного симпатичного омегу-мужа. Такого, как Чимин-и, например. Кого воспитывали угождать мужу во всём.

***

      Чимин вежливо улыбнулся альфам одной из своих самых милых улыбок, которые репетировал на специальных уроках по актерскому мастерству. Он знал про себя, что очень красив и миловиден и располагает к приятному общению. Рядом с ним было уютно и тепло. Всё это он получил от природы и отточил за годы на специальных курсах и лекциях.       Старый Мин расплылся в улыбке, принимая уверенной рукой стаканчик с лекарствами от услужливого омеги. Его сын же взирал на всё это с кислым выражением лица, не скрывая явного отвращения.       Чимин не знал, чем именно он вызвал гнев молодого господина, но эту неприязнь он мог осязать даже затылком.       — Что ты как мумия замороженная? — старик пнул длинную ногу сына ортопедическим ботинком, который он должен был носить шесть часов в день. — Приехал с недовольной мордой, крутишь тут носом. Не нравится — езжай обратно.       — Отец, — раздражённо отмахнулся Юнги. — Перестань.       — Вот смотри, кого я вырастил, Чимин-ши. Грубиян такой. Словно застрял в пубертате. Что думаешь по его поводу, а? — прищурился старик, с интересом глядя на омегу. Ему было любопытно, как тот ответит. Смутится ли или сможет выкрутиться.       — Молодой господин очень серьёзный. Я уверен, что он успешен в своей нелёгкой работе. Кроме того, он видный альфа, — спокойно ответил Чимин.       Омега всегда мог найти вежливый ответ в разных ситуациях. Однако его слова были лишь словами. О да… Юнги был видный альфа. Всё тело омеги чувствовало это как никогда ясно. Его феромоны были такие же — арктически холодные, как и его льдисто-голубые глаза. Злые и прекрасные. Чимин старался не вдыхать глубоко, когда приходилось оказываться с ним рядом. Молодой альфа источал какую-то постоянную неясную угрозу всем своим существом.       — Как всегда льстец такой, — улыбнулся старик маленькому омеге. — Не был бы Мин Юнги таким осталопом, женил бы его на тебе. Но не волнуйся, мой маленький дружочек, со временем я найду тебе достойного мужа.       Юнги посмотрел в ответ с презрением. Точеными губами он отпил глоток высокогорного чая, что заваривал для хозяина сам Чимин. Или сделал вид, что проглотил, на самом деле чашка осталась полной. Впрочем, омегу это особенно не волновало. Он не нанимался нравиться всем. Хорошо, что мнение молодого господина не влияло на ход его ежедневной работы. Так как Юнги был очень занят своим производством, скорее всего, надолго он не сможет остаться.       Чимину пришлось провести ещё несколько неприятных часов в компании обоих Минов. Старик защищал его, а Юнги, если не высказывался двусмысленно, то сверлил его ненавидящими ледяными глазами.       Когда его работа закончилась, парень вздохнул с облегчением. Сделав вежливый поклон, он удалился в свою комнату.       Знал ли он, что через какие-то пару минут к нему в дверь нагло постучит молодой господин?       — Простите, но мой рабочий день уже закончен, — не особо вежливо сказал Чимин, увидев перед собой Юнги. Встречать альфу у себя в комнате после заката не было пределом его мечтаний даже с учетом того, что тот был красив, а у Чимина долго никого не было.       Однако молодой господин явился вовсе не за этим. Тот был мрачен и собран.       — Мне необходимо с вами поговорить прямо сейчас. Это не подождёт до утра и не терпит отлагательств.       Хотел бы Чимин запросить дополнительные деньги за своё личное законное время отдыха, но не стал. В конце концов, молодой господин явно что-то имел против Чимина, даже с учётом того, что наниматель его отец, да ещё и по протекции такого важного человека, как Ким Тэхён.

***

      Ночная библиотека показалась Чимину особенно неуютной. Не в меру яркий свет рассеивал всегдашнее комфортное пространство, делая его похожим на кабинет директора школы. Зловещий вид Юнги усиливал впечатление.       — Что Вы от меня хотите? — не особо вежливо спросил Чимин, у которого мысли наскакивали одна на другую в попытках предположить, что же молодому господину от него могло понадобиться. Если Юнги потребует сексуальных услуг, то сразу пойдёт лесом. В конце концов, это ему делать вовсе не обязательно. Хотя если бы они встретились при других обстоятельствах, эта мысль могла бы показаться весьма заманчивой. Запах, который Чимин никак не мог охарактеризовать и дать ему имя, был по-настоящему притягательным.       — Я хочу? Скорее, мне надо этот вопрос задать тебе, маленький омежка. Такой хорошенький, хрупкий и так лихо вошёл в доверие к такому прожженному политику как Мин Кан У. Кто же твой хозяин? Кто тебя учил?       — Боюсь, я не могу похвастать какой-либо богатой историей. Я сирота. Вырос в интернате Шихёка. Мой первый контракт не был удачным, и на эту работу меня устроил хороший знакомый. Возможно, вы его даже знаете…       — Неинтересно. Ты умеешь хорошо разговаривать. Но я не поведусь на это. Видимо, мой отец вовсе выжил из ума, раз купился на красивые наивные глазки омежки. Это мерзко.       — То, что вы говорите — мерзко. Я ничем не заслужил такого отношения. Всю свою работу я выполняю усердно. Ваш отец даже встал с коляски…       — Конечно… Надолго ли? Пока ты не убьешь его тем, что ты задумал. Или даже не совсем ты, а тот, на кого ты работаешь.       — Что вы от меня хотите в самом деле? — начал злиться Чимин.       — Я хочу, чтобы сейчас ты собрал свои пожитки и тихо покинул особняк. Передашь своему нанимателю, что фокус не удался. Мой отец ненавидит омег. На дух их не переносит. Ты либо владеешь навыками гипноза, либо задница твоя пахнет слишком привлекательно для стариков. Вы, омеги, ни на что не способны, кроме как раздвигать ноги. Чем ты и займешься непременно, но не в стенах моего дома и не с моим отцом.       — Хорошо, — ответил Чимин и похолодел, не зная, что вообще ему делать за пределами некогда приветливого особняка. — Мне необходимо переговорить с господином, прежде чем я уйду.       — Чёрта с два, омежка. Из меня дурачка не получится сделать. Я даю тебе лишь десять минут, чтобы собраться, иначе самолично спущу тебя с лестницы так, что ты костей не соберёшь и нечем будет зарабатывать деньги. Твое милое личико способно принести миллионы, я не знаю, какого хрена ты забыл здесь. Мой отец стар и стал доверчивым. Но благо у него есть я. И такие, как ты, никогда не будут рядом с нашей семьёй. Вы омеги — второй сорт. А ты лично, выращенный для того, чтобы подставлять свою мокнущую по команде жопу — так вовсе грязь из-под ногтей.       Вдох застрял в лёгких Чимина. Ну а в чём, собственно, был не прав этот молодой господин? Конечно, у него не было злых намерений в отношении его пожилого отца, но всё остальное — вполне. Родился никому не нужный и был выращен, чтобы подставлять свою задницу похотливым альфам или даже бетам, у которых водились деньги. Уж Да Хун показал во всей красе, для чего Чимин вообще появился на свет и что из себя представляет его жизнь и его ценность, вернее, их полное отсутствие.       Все мечты о тихой спокойной жизни разбились в одночасье. Даже если ты считаешься ведущим омегой на потоке, ты всего лишь вещь, и тебя рассматривают как кусок мяса. Любой мимо проходящий господин может указать тебе на твоё место. Может купить доп. опцию и ебать до синих звёзд. Ставить супружеские метки на шее без твоего согласия. Лишь бы Шихёку это было выгодно.       Маленький омега хотел в эту минуту оказаться бетой, как Чонгук. На улице бету вряд ли будут преследовать, хотя Чонгуку этого дерьма хватало, по его словам. Но омега, обладающий невероятным запахом, по-настоящему откровенная мишень для любого мимо проходящего альфы. Просто для любого, кто оказался в радиусе распространения специфического феромона зрелого омеги.       Чимин знал основы самосохранения в экстренных ситуациях, так как учился хорошо и сдавал все предметы на высокие баллы. Тогда он и думать не мог, что это может когда-нибудь пригодиться в его, казалось бы, сытой будущей жизни рядом с богатым альфой.       — Хорошо, — лаконично ответил Чимин, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь, что рвалась наружу.       Всё, что он гасил в себе это время — то, отчего порой просыпался ночью и задыхался до черноты в глазах… Начав приходить в себя после времени, проведённого с Да Хуном и потери своего ребенка, начало обрушиваться на него, словно селевой поток. Кажется, он уже не мог дышать по-человечески. Лишь втягивая воздух ровно настолько, чтобы не сдохнуть, и то машинально.       — Ты не просто уйдёшь. Ты исчезнешь. Меня не особо волнует, как ты будешь это делать. Но уверен: те, на кого ты работаешь, помогут в этом. Мой отец не должен найти тебя. Ни в каком виде и нигде.       — А если найдёт?       — Сам подумай. Вас, омег, никто никогда не считал. Пропадаете ежедневно. Никто вас не ищет.       Чимин посмотрел долгим взглядом в эти холодные льдинки глаз напротив, поражаясь всему сказанному. Он ни на секунду не сомневался в серьёзности этих слов.       Омеги действительно пропадали по разным причинам. И никогда не было виноватых или наказанных. Никогда. Потому что омеги — это не люди. Это конфеты… в яркой обёртке. В конце концов, останется только обёртка, да и та через время померкнет.

***

      Об исчезновении Чимина стало известно утром. Старый Мин в самом лучшем расположении духа ждал его, как обычно, перед резным столиком, готовый принимать лекарства.       Всегда чёткий по времени Чимин задерживался, и старик начал уже испытывать лёгкое беспокойство. Никто из персонала не смел войти в его спальню, с тем, чтобы сообщить о причинах опоздании омеги или же принести полагающиеся ему лекарства. Это была работа Чимина, и никто не хотел брать её на себя, навлекая на свою голову гром и молнии от господина Мина, который в гневе был просто кошмарен.       Прождав около получаса, господин Мин медленно закипал в своём роскошном кресле, которым он заменил надоевшую инвалидную коляску. Та теперь стояла за его дверью и не портила своим видом его настроение. Удобное кресло вдруг стало похоже на пыточный инструмент, и старик неуверенно встал.       Сделав пару шатких шагов по ковру, он открыл настежь двери. Спешащие по своим делам две горничные, казалось, побелели лицами в одно лишь мгновение.       — Где Пак Чимин? — спросил он, и его голос звучал как раскаты грома перед настоящей бурей.       — Н-не знаем. Мы не знаем… — они бежали прочь так быстро, словно за ними гнался дьявол на колеснице.       — Бесполезные твари, — буркнул он себе под нос.       Его ноги, которые только-только начали чувствовать уверенность, снова отказывались служить своему хозяину. Он подкатил одной рукой свою ненавистную коляску и грузно опустился в неё.       Персонал тихо исчезал, заслышав тихий шорох колёс по ковровым дорожкам длинных коридоров. Весь дом был построен так, что можно было съехать с любой лестницы комфортно. Все они были пологими со специальными устройствами спуска.       Тревога и паника накатывали волнами. Может, маленький Чимин свалился в температуре, и никто не может сказать об этом, так как щемятся по углам, как крысы.       Наконец нужная комната была достигнута. Господин Мин даже успел устать, пока доехал до крыла персонала. Подумав, что нехорошо так врываться, он осторожно постучал в дверь. Та оказалась не заперта и тихонько качнулась внутрь.       Откашлявшись, господин Мин громко позвал Чимина, всё же не решаясь заходить. Но ответа не последовало. Тогда он сообщил, что входит, и открыл дверь…       Чимина в комнате не обнаружилось. Зато всегда аккуратный омега оставил жуткий беспорядок. Старик никогда не видел его комнату до этого момента, и, возможно, это её обычное состояние. Но что-то здесь было не так.       Несмотря на валяющиеся вещи, кровать была аккуратно заправлена. Либо омега не ночевал здесь, либо…       Господин Мин потребовал к себе управляющего персоналом немедленно. Его сердце гулко стучало. Он хотел понять, что здесь произошло, но прежде всего ему необходимо было узнать, где его мальчик и что с ним случилось.

***

      — Господин Мин, — поприветствовал пожилой слуга, склонившись в вежливом поклоне.       Обычно они общались редко, вероятно, это и позволило мужчине работать здесь долгие годы. Конечно, все основные обязанности выполнялись неукоснительно чётко.       — Мне необходимо знать, где находится мой компаньон Пак Чимин. По какой причине он не приступил к своим обязанностям? Сегодня у него рабочий день. Если что-то случается с моим личным составом вы первый должны меня предупредить. Я не понимаю, что происходит в моём доме? Что это за бардак?       — Господин Пак не предупреждал ни о чём и должен был приступить к своим обязанностям, — замялся пожилой слуга, обычно он не выказывал страха, но теперь едва мог сдержать дрожь своих пальцев. — Дайте мне несколько минут, чтобы уточнить этот вопрос.       — Вы должны были уточнить это ещё до того, как я проснулся, — кипятился господин Мин. — Делайте. Немедленно!       Особняк загудел как улей. Все сбились с ног. Управляющий персоналом был человеком жёстким, со схожими методами со своим начальником. Вскоре кое-какая информация о Пак Чимине стала всё же известна.        — Пак Чимин вышел из особняка самолично ещё вчера вечером, — прочищая ставшее вдруг сухим горло, сообщил управляющий персоналом.       — Почему не доложили? — голос Мина приобрёл железные рабочие нотки.       — Время было позднее, и охранник решил, что у вас с ним были свои договорённости на этот счет, — тихо отвечал управляющий.       — Какие, к чёрту, договоренности? Как у меня персонал шастает туда-сюда без надзора? Как это понимать?       — Просто досадная оплошность, — повинился управляющий.       — Оплошность? Вы бредите? Мимо вас и муха не должна проскочить. Что здесь происходит, по-вашему? Чем вы вообще занимаетесь на своих местах, за что вам деньги плачу? — уже проорал старик и тяжело осел в своё кресло, тяжело дыша. Ему явно была нужна помощь, но никто из присутствующих не смел двинуться с места.       — Достать, найти! Вернуть! — шипел старик уже белеющими губами.       Вскоре выяснилось, что Чимин не отвечает на звонки. Вернее, уже и его номера не существовало. Того номера, с которого он отправлял хозяину фотографии понравившихся мест, пейзажей, цветов и вещей. Будто этот милый интеллигентный омега просто пригрезился старику в добром сне. Он словно растворился в городе, где господин Мин знал каждую подзаборную мышь. Мальчика нигде не было.       Господин Мин отказался от всех лекарств, также от воды и еды. В таком состоянии его и застал родной сын, когда вернулся в особняк после своих важных рабочих встреч, которые он назначил по возвращении в страну.       — Что случилось? Почему мне все жалуются на тебя? Звонками донимали с утра. Я был на важной встрече и не мог ответить. Что у тебя случилось? — с деланной заботой спросил Юнги.       Конечно же, он знал, из-за чего отец не в себе. Но нарыв лучше вскрывать вовремя. Так делал и сам старик Мин во времена его детства. Так он его воспитывал и теперь, повзрослев, его сын повторял методы родителя.       — Это ты мне сейчас и расскажешь. Если я тебе прежде не раздавлю твою глупую голову, как гнилой арбуз, — с ощутимой угрозой проговорил старик.       Он выглядел как никогда плохо. Его губы были почти синие, а всегда уверенные, хоть и в старческих пятнах руки ощутимо тряслись.       Путем проведения маленького расследования в рамках особняка и тщательного расспроса каждого человека из персонала он узнал очень небольшую, но существенную деталь, о которой почти никто не знал. О некоем разговоре между молодым господином и омегой по имени Чимин, служащем в особняке компаньоном для его стареющего хозяина. После чего мальчик спешно покинул особняк, и никто его не остановил.       — Это всего лишь омежка, отец. Хочешь, через пять минут здесь будет десяток таких? Только прикажи.       — Ты сдурел? Ополоумел? Где Пак Чимин, я тебя спрашиваю? Мне нахер никто не нужен. Не омега даже, ты нахер мне сдался. Где, чёрт возьми, Чимин? Кто тебе вообще позволил с ним общаться? Это мой человек! Я его нанимал.       — Омеги Чимина больше не существует.       Вставший было со своего кресла на тяге злости старик обрушился в его недра, словно позвоночник в эту секунду решил стать песком.       — Т… ты… ты… !       — Его нет в нашем доме, отец. Это не значит, что я с ним что-то сделал. Руки марать свои — выше моих принципов.       — Руки марать? Щенок… — прохрипел старый Мин, пытаясь пронзить своего единственного сына насквозь ледяным взглядом. О, если только он мог бы убивать, Мин Юнги сейчас сдох бы в страшных мучениях. — Рассказывай. Всё рассказывай, — потребовал он.       — Отец, — начал мягко Юнги, — я считаю, что омега Пак Чимин опасен для тебя. Этот тип очень быстро втёрся к тебе в доверие неизвестно с какой целью. И ты ведёшь себя словно влюбленный. Это выглядит слишком подозрительно.       — Почему ты что-то решаешь за меня, скажи мне, пожалуйста? Каким образом омега может навредить мне? Или ты забыл, кто я? Думаешь, на старости лет не разбираюсь в людях? Почему ты вдруг стал решать за меня? Юридически и физически я считаюсь дееспособным! Мой выход на пенсию в этом отношении ничего не значит!       — Отец, при всем уважении. Ты ненавидишь омег. Всегда ненавидел. Но чудесным образом у тебя появляется омега, красивее которого я ещё не видел в своей жизни, и просто размазывает тебя, словно альфу в первом гоне.       — Какой же ты глупый ещё. Я держал тебя за взрослого, а ты чёртов идиот… Просто кусок идиота! — старый Мин схватился за голову.       Как потом узнал Юнги, омега был под протекцией самого Кима Тэхёна — человека влиятельного и известного в любой стране на высшем уровне. Похолодев в душе, Юнги спросил о том, уверен ли отец, что Ким Тэхён не замыслил ничего ужасного против него. В ответ получил увесистую пощечину. Отец никогда не бил его до этого момента. Юнги держался за щёку, слушая, как отец общается по телефону с господином Кимом, спрашивая его, не вернулся ли омега к нему, не звонил ли.       Омега пропал. Так, как и потребовал от него Юнги. Сделал так, чтобы старик не мог найти его. Иначе… Он ведь пригрозил омеге физической расправой… Это, возможно, не было правдой, однако Юнги умел казаться убедительным, когда ему необходимо такое.       Никогда ещё не слышал он заискивающего тона Мина Кан У. Но теперь ему становилось жутко. Отец, закрыв глаза, прижимал смартфон к уху, прося, умоляя Тэхёна не вмешиваться в это дело. Старик заверял, что поисками омеги на высшем уровне он займётся сам. Поднимет всех людей. Мыслимых и немыслимых. Он найдет его. Из-под земли достанет.       — Этот омега стал моим другом… Он для меня важен, как никто другой, — сухие еле слышные слова — старик по-настоящему плакал — по морщинистым щекам катились крупные слезы.       Мин Юнги ненавидел этого Пака Чимина ещё больше… Ещё сильнее. Эти омеги были настолько вероломны, что могли из стали делать желе. За это он просто готов был стереть каждую особь в порошок. Его отец — человек с твёрдым характером, железной волей, сейчас рыдал из-за какого-то шлюхи-омеги, который пропал. Это было невероятно. Видимо, ему подослали действительно сильного психолога в виде слишком красивой особи. Возможно, речь шла о международном шпионаже, а вовсе не о его деньгах, как изначально думал Юнги.       — Ты, именно ты приведёшь мне Пака Чимина. Так же, как и забрал его. Я не знаю, как ты будешь это делать. Иначе… Зачем мне такой сын? Зачем мне вообще эта жизнь?       — Отец. Это всего лишь омега, — рассеянно покачал головой Юнги, не веря своим глазам и ушам.       — Я всё сказал. Твоя фирма арестована с этого дня. Счета заморожены. Наследство тоже под вопросом. Все твои финансы до копейки недоступны. Это тебе для мотивации.       — Фирма моя с нуля. Ты не можешь арестовать, — сжал губы в тонкую нитку Мин Юнги.       — Не могу? Ну так позвони своему секретарю, — жёстко ответил отец.              Юнги не мог поверить своим ушам. Он виделся с секретарём полчаса назад на встрече с поставщиками, и всё было нормально. Отец явно блефовал.       Он достал из кармана смартфон и замер, глядя на количество неотвеченных вызовов и сообщений…