Пролог
17 февраля 2025 г., 17:02
Жан сделал глоток крови и метнулся к раковине. Его буквально вывернуло наизнанку.
Дед виновато кхекнул, жалея горемычного француза.
— Ну, сынок, чего ты так распереживался?
— Ты еще спрашиваешь?! Ольга у этих извергов, — сквозь зубы выдавил Жан, делая решительный шаг к двери, — Дедуля, дай пройти!
Аннушка отдернула занавеску, но Кривич, несмотря на хромоту, её опередил.
— В машину садятся. А впрямь, может и выйти тебе, помочь, — пробормотал дед, закрывая своей мощной спиной обзор остальным вампирам.
Но маркиз сумел кое-что рассмотреть из-за его плеча, приподнявшись на носки туфель.
Возле автомобилей возникла какая-то сутолока. Толпа мужчин обступила одинокую женскую фигурку. Жан выскочил в коридор, позабыв про пальто, но не успел.
Дед следил из окошка за французом, угрюмо взирающим на исчезающий вдали кортеж. Тонкая водолазка стояла на Дешаме колом, но он ничего не замечал.
— Ну слава Сварогу, съехали со двора! — обрадовался Святослав Вернидубович.
Анна тоже вздохнула с облегчением. Странно, что графиня вообще согласилась подчиниться хранителям. Покорность судьбе не была свойственна избалованной вниманием и заботой Ольге Анваровне.
Помахав рукой обернувшемуся на родные окна Жану, чтобы скорее возвращался, Святослав Вернидубович уселся на свое место.
— Толком и не помянули Женечка, — опечалился Кривич.
Аннушка подошла к столу и повертела в руках гусевский стакан. Кровь пить уже не хотелось. Но дед накрыл её узкую девичью ладонь своей тяжелой дланью и утешительно прошептал:
— Давай, внученька, надо, надо.
Словно во сне Аннушка сделала несколько глотков. Кровь, ещё недавно наполнявшая силой живого человека, впиталась и растеклась теплом по венам. Давно мёртвое тело наполнилось энергией, захотелось жить. Аннушка выпустила молодые белоснежные клыки и зашипела.
Хлопнула входная дверь. Жан стоял на пороге кухни, дрожа от переполнявших его эмоций. Перед глазами было лицо Ольги, ее последний взгляд, брошенный на него в дверях. Она искала у него защиты. Ей впервые за долгое время было страшно.
— Вам действительно всё равно?! Ольга же наша! Наша семья! Дед?! Дед, ты же её доченькой называл пять минут назад, — с горечью воскликнул Жан.
— А я и не отказываюсь, — Кривич сочувственно взглянул на француза. — Да только беда одна не приходит. Садись за стол, скапыжник. Женечка поминать будем.
Жан несколько раз открыл и закрыл рот от возмущения. Устраивать тризну в нынешних обстоятельствах казалось кощунством. Одного своего они уже не уберегли. Так надо хотя бы сделать все возможное, чтобы не повторять эту ошибку.
— Звони! Косте звони и спрашивай, что теперь?! Что будет с Ольгой? — потребовал от Кривича Жан.
— А что с ней станется? Чего разошёлся-то? — недоумевал дед Слава, — Ну посидит твоя графинька в подполе, не убудет от неё. А там что-нибудь придумаем.
Жан взглянул на Аннушку, но та никогда не спорила с дедом.
— В самом деле… давно пора было… — забормотала она. — Закон есть закон, — уже уверенней закончила Остроумова, усаживаясь на стул, который еще хранил тепло Ольги.
— Давно?! А за что, интересно? — задыхаясь от возмущения, произнёс Жан, — За то, что из «бывших», да?! Классовая борьба?! Хранитель только вчера погиб. Между прочим, всё из-за твоего капитана!
— Я помню, — хмуро ответила Аннушка.
Дед недобро взглянул на Жана.
— Ну чего к сестре прицепился? Лучше бы ты так на свою Олю гавкал. Глядишь, не пришлось бы в острог ехать.
— А я разве не пытался ее образумить? — огрызнулся Жан.
— Значит мало, — Кривич нажал рукой на плечо француза, — Эх, учу вас, учу… Всё бестолку.
Жан упал на стул. Ноги стали словно ватными.
Две сотни лет маркиз проводил свои штудии и всегда безрезультатно. Как только Люся принесла результаты анализа крови, Жан понял, что просто обязан больше не отпускать от себя Ольгу ни на шаг. Но им не выдалось ни одной минуты наедине, чтобы всё обсудить.
Жан уговаривал себя, что не вмешался сейчас, только потому что боялся окончательно погубить Ольгу. Хотя, положа руку на сердце, он понимал, что шансов уцелеть у Ольги было гораздо больше. И она предпочла бы рискнуть, будь хоть кто-то из семьи на ее стороне.
Сердце доктора Дешама колотилось где-то в горле.
— Куда её повезли? — почти рычал Жан на деда, — Туда, где мы были ночью? Они закуют её в кандалы? Я должен быть рядом. Они не имеют права без обратившего. Всё только в моём присутствии.
— Цыц! — прикрикнул на француза Кривич, — Нашёлся тоже, «обративший»! Она тебя, дурака, за нос водила, а ты и уши развесил. Сереньку-то проворонил.
Отчаяние захлестнуло Жана с новой силой. Он знал, как слаб был паренек, бесстрашно вступивший в единоборство с бессмертным существом, могущественным вампиром и потомком Кривича — Климом.
Серёжа едва пришёл в себя. Лекарство, введённое ему Жаном, успело подействовать лишь отчасти и было вымыто во время переливания крови. Ольга не зря потребовала новую дозу. Но Барановский так и не успел её получить. К тому же, кровь беременной графини потеряла свои целительные свойства и ампула с панацеей оказалась пустышкой.
Эта битва была обречена на поражение, но Барановский всё давил и давил на педаль газа, поставив на карту свою жизнь. Действительно, герой. Ольга была права, называя его именно так.
— Кстати. А как же Барановский? С ним что? — с ужасом понимая, что он знает ответ, спросил у Кривича Дешам.
— Ну если не совсем дурак, то его и след уже простыл. Вон, Ванечка уже к Москве небось подъезжает. А так, ну что с ним? Это хранительское дело, нас не касается. Сочинят сказочку.
— Да что они могут сочинить, дедуль? — вмешалась Аннушка.
Жан выдавил из себя слабую улыбку, радуясь неожиданной поддержке.
— А что надо, то и сочинят, — туманно ответил дед.
— Будет как с Зеленцовым, — рубанула Анна. — Он нам с Иваном чего только не рассказал. Как его по психушкам затаскали. Вряд ли что-то сильно поменялось.
Остроумова поставила пустой бокал в раковину и залила водой.
Дед покачал головой, не соглашаясь с Анной.
— А вот и поменялось. Поменялось! Мне Ириночка Витальевна говорила, что теперь так нельзя.
— Поменялось. Ну конечно! Поэтому они капитана Жалинского, следователя главка, между прочим, в багажник запихивали?! В лучших традициях 90-х хотели в лесок отвезти и поговорить? — фыркнула Аннушка.
У деда запиликал телефон.
— Алëй! Да, Константин Сергеевич. Да, да. Имеете полное право. Ну так, не зря она полтора века землю топчет. Твои соколики тоже, чай, не без ума. Что? Ты погромче говори, не слышу! Да ты чтооо? Вона как…
Дед обвёл вампиров тяжёлым взглядом.
— Лекарство? А это ты с Жанчиком поговори. Вот на работу к нему загляни, он тебе сам всё и расскажет.
Жан облизал пересохшие губы. Вцепился побелевшими пальцами в стол.
— Жанчик, твоя Оля совсем без ума?! — гаркнул Кривич. — Я думал, она хоть немного соображает. Привыкла чуть что на всех ворожбу свою наводить! А вот и нет! Людва похитрее будет. Разгадали её в раз.
— Погоди! Ей пришлось применить сверхспособность? Что там творится?! — вскочил на ноги Жан.
Дед только плечами пожал.
— Ну, теперь пусть не обижается. Сама виновата, — сказал Кривич, давая понять, что принимать участие в судьбе графини больше не собирается и подобно Понтию Пилату умывает руки.
— Так куда её?! Дед, надо хотя бы вещи Ольге собрать. Я съезжу, — вскочил из-за стола Жан, начиная суетиться.
Кривич ухмыльнулся. И снова схватил Дешама за руку.
— Охолонь. Без тебя разберутся. Хранители всем обеспечат.
Жан стиснул кулаки, раня ногтями кожу. Одна мысль о том, что в доме Ольги будут хозяйничать чужие люди, трогать её вещи, была невыносима.
— Да зачем их беспокоить? — взмолился француз, — Я сам всё соберу. Я же знаю, что ей нужно. А они только зря весь дом перевёрнут.
Кривич презрительно дёрнул бровью, не понимая, о чем хлопочет маркиз?
— Не твоя забота, — грубо ответил Святослав Вернидубович, — Тебе приказано микстуру для Ирины Витальевны делать. Костя ждёт. Сварганишь зелье, он тебе свиданку организует. Уразумел?
Жан с оскорблённым видом вышел в прихожую и схватил с вешалки пальто.
— Всё с вами ясно. Торгуешь детьми своим кровными, Кривич. Разменную монету из нас сделал. К властьимущим ластишься. Я в больницу, — бросил француз, перед тем как хлопнуть дверью.
— От заполошный, — ворчливо отозвался дед, — Крови не пил совсем. Всегда он так. С самого первого дня, Аннушка. Одна ты у меня отрада, внученька.
Остроумова нырнула в свою комнату и деловито застегнула портупею с кобурой — приятное дополнение к вампирским клыкам.
— Дедуль, я тоже хотела в отдел забежать. Там документов гора после вчерашнего.
Дед сиротливо вздохнул.
— Вот значит как. И ни кому-то дедушка не нужен. Был у меня Женёчек, и того не сберегли.
Из глаза Святослава Вернидубовича выкатилась слеза. Он всхлипнул и стал тереть лицо рукавом.
Аннушка обняла деда за плечи.
— Не плачь, дедуля. Мы тебя любим. И Жан тоже, правда-правда. Это он из-за Ольки бесится. Без неё ещё лучше прежнего заживём.
Жан сидел в кабинете, механически заполняя истории болезни, когда дверь отворилась, и на пороге показался Константин.
— Жан Иванович, рад, что вы на месте, — впился взглядом Бредихин в доктора Дешама.
— Ваше лекарство уже готово, — сухо сказал Жан.
Костя повертел в руках ампулу, протянутую ему доктором.
— А вы уверены…
Жан удивлённо посмотрел на Костю, раньше Бредихины доверяли доктору Дешаму безоговорочно. Неужели после того, как Клим заставил Ирину Витальевну предать Кривича, Костя будет во всех вампирах видеть жестоких убийц, злых демонов из сказок, лукавых обманщиков?
— По крайней мере предыдущие участники эксперимента не жаловались. Мне удалось вернуть с того света инфарктника и наблюдалась положительная динамика у тяжёлого пациента с проникающим ранением, — дал необходимые объяснения Жан.
— Значит так, вы поедете со мной и сделаете маме все необходимые процедуры, — быстро освоившись в чужом кабинете, распорядился Костя.
— А могу я увидеть Ольгу? Где вы её разместили? — в свою очередь спросил Дешам.
— А где же еще держать вампира? — удивленно пожал плечами Костя, — Она у нас в подвале. В спецпомещении.
Жан похолодел. Подвал хранителей, ну конечно! Здесь ничего никогда не меняется…
И дед прекрасно знал это, когда ломал комедию на кухне и делал вид, что поверил в «прекрасные условия», обещанные Ольге.
— Константин Сергеевич. Я очень прошу вас, в ваших же интересах, поместить Ольгу Анваровну в медицинское учреждение. Она ждёт ребёнка. И это обычная беременность. Она должна быть под наблюдением… Надо хотя бы УЗИ сделать!
— Хорошо. У нас наверху все оборудовано для мамы. Сводим Ольгу Анваровну туда. И если окажется, что этот ребёнок действительно существует…
— Он действительно существует, — подтвердил Жан.
Раздался громкий стук в дверь.
— Жан Иванович, в реанимацию зовут. Там опять этот, Барановский, помните? Вы там его опекали…
Жан в ту же секунду оказался у двери и распахнул её настежь.
— Сергей Барановский?
— Да, срочно из наркологички перевели. Глянете его?
— Сейчас буду, — торопливо ответил Дешам.
Ольга с удивлением поняла, что она лежит на кровати. Явно больничной, с бортиками, подъёмным механизмом и прочими удобствами. Упала все-таки в обморок. Этого ещё не хватало…
Обстановка была намного лучше подвала, в который Ольгу поместили, высадив из машины и обругав за неудавшуюся попытку бегства. Неужели они не понимали, что она должна была попробовать это сделать? К тому же, ни один хранитель на этот раз не пострадал.
В помещении, где Воронцова находилась теперь, было большое окно, сквозь которое светило солнце. Нигде не было решёток. Сквозь открытую настежь дверь Ольга могла видеть соседнюю комнату, где на такой же кровати лежал кто-то грузный. В ноздри вампирши ударил отвратительный больничный запах: смесь лекарств, дезинфекции и дряхлой плоти, и вызвал приступ тошноты. Утром ей так и не удалось поесть у Кривича. Мучительные рвотные позывы принесли только привкус жёлчи во рту.
— Жан! — закричала Ольга, решив, что, раз она находится в больничной обстановке, доктор должен быть где-то рядом.
Но к кровати подошёл Константин. Губа графини нервно дёрнулась, но ей хватило выдержки, чтобы не выпустить клыки.
— Вам уже лучше? — натянуто поинтересовался Хранитель, — Не хотелось бы нарушать наше соглашение. Мы обещали прекрасные условия. И, как видите, держим слово.
Ольга посмотрела на Бредихина с убийственным презрением. Да что этот мальчишка себе позволяет!
За спиной Константина дежурили двое охранников с шокерами в руках. В вагоне поезда «Смоленск — Санкт-Петербург» ей уже наглядно продемонстрировали это оружие в действии.
— Дайте мне телефон, я хочу поговорить с доктором Дешамом. Мне плохо! — громко произнесла Ольга Анваровна. — Вы добиваетесь, чтобы я потеряла ребёнка, и вы могли меня казнить?
Костя выслушал жалобы графини и обернулся к кровати, на которой лежала... его мать. Ну конечно, это была Ирина Витальевна! Ольгу передёрнуло от отвращения. Вчера закованная в кандалы графиня мечтала перегрызть горло Хранительнице и утешала себя тем, что Клим без сомнения убьёт Жабу Витальевну. Ведь она была потомком того, кто казнил Иванку. И вот насмешка судьбы. Теперь Хранительница и нарушивший «договор» вампир находились по соседству.
Бредихин посмотрел на мать и его лицо плаксиво сморщилось.
— Я не буду вас убивать, — тихо произнес Константин, не поворачиваясь к своей пленнице, — Но пока маме не станет лучше, я не могу вас отпустить. Жан Иванович придёт к вам, как только освободится. Что вы хотите? Крови?
Бредихин раздражал Воронцову с каждой минутой только сильнее. Сколько же его предков она уже видела? Дед, прадед, прапрадед. И все смотрели на нее с ужасом и отвращением. Выгибали презрительно губы и старались доказать, что она ничего не стоит и находится в полной зависимости от их расположения.
— Вы очень любезны, господин Бредихин, — обезличила Ольга Костика.
Для графини Воронцовой новый Хранитель — один из череды многих, очень многих. Ныне покойных…
— Кровь мне приносит Жан. И сейчас я не голодна, — подчёркнуто-холодным тоном отказалась от предложения Константина Ольга.
— Скоро привезут ваши вещи, а пока я оставлю вам планшет. Здесь стоит пара приложений, — повернулся к Ольге Бредихин.
Ольга взяла в руки гаджет в ярком розовом чехле. Внутри был набор детских мультфильмов и сказок. Кажется, раньше это принадлежало внучке Хранительницы.
Ольга равнодушно убрала подарок на тумбочку.
— Я предпочла бы свой телефон. Мою сумку мне так и не вернули.
Бредихин повернулся к Ольге и посмотрел сверху вниз.
— Арестованным не полагается телефон.
Надменная улыбка графини сменилась вампирским оскалом.
— Не боишься, что со скуки я загрызу твою мамочку?!
Костя спокойно выдержал эту выходку. Облеченный властью негодяй понимал, что преимущество на его стороне. И совершенно не боялся угроз своей пленницы, пока за его спиной стояли вооружённые шокерами люди.
— Отравитесь ещё. Она умирает, вы же знаете. Не болтайте глупостей. Мы и так отложили вашу казнь.
Ольга прикусила губу до крови. Это никогда не должно было случиться. Умирать — участь человечков. А она бессмертный вампир.
— Этот ваш родственник, Клим, кое-чему нас научил, — добавил Бредихин, пристально глядя на Воронцову.
— Он мне не родственник, — возразила Ольга, оскорблённая подобным предположением.
— Ну хорошо, хорошо. Это неважно. За свой обман Клим уже расплатился. Это урок всем вам. За нарушение «договора» — казнь.
— Вы прекрасно знаете, что я не собиралась убивать вашего сотрудника! — воскликнула Воронцова, теряя хваленое самообладание, — Это была случайность! Я даже его не кусала. А Жан пытался реанимировать, но… Может просто его время пришло?
Костя смотрел на Ольгу без капли сожаления.
— Вы останетесь у нас и это не обсуждается. Жан Иванович пообещал вылечить маму. Теперь у вашего доктора есть хороший стимул заниматься её лечением как следует.
Ольга замолчала, не собираясь больше произносить ни слова и жалея о своем срыве. Этот человек не заслуживает её внимания. Жалкое ничтожество.
Хранительница лежала с закрытыми глазами, только датчики пищали, измеряя её пульс и дыхание. Ольга вспомнила палату, где лежал Серёжа. Теперь они поменялись местами, но Серёжа не придет её навестить.
Дверь за Константином и хранителями мягко закрылась, и остаток дня графиня провела взаперти. Покинув кровать, Ольга стала мерить комнату шагами, иногда возвращаясь под одеяло, чтобы свернуться калачиком и поплакать. А ведь этот день начинался так хорошо…
Бутылка воды быстро закончилась. Взяв с тумбочки салфетки, Ольга подошла к раковине в углу и посмотрела в зеркало. Тушь потекла. Это было не её лицо. Жалкая, измученная женщина с чёрными кругами под глазами. Старуха.
Ольга забарабанила в дверь.
— Мне нужна моя косметика!
Через несколько минут в комнату вошёл один из хранителей с её косметичкой в руках, очевидно извлеченной из её сумки.
Ольга стояла лицом к окну, не желая, чтобы кто-нибудь видел её в неприглядном состоянии.
— Благодарю…
Но дверь уже захлопнулась, снова оставляя Ольгу в одиночестве.
К вечеру Ольга так сильно проголодалась, что едва сдерживалась, чтобы не напасть на тех, кто мелькал в дверях, меняя капельницы Ирине Витальевне, и занимался уходом за её немощным телом.
Костя забежал, бросил пакетик крови и сказал, что это передал Жан Иванович.
На этот вечер Воронцова строила совсем другие планы. И как же было обидно, что ей приходится сидеть в компании Бредихиной и давиться холодными консервами.
После крови Ольга почувствовала прилив сил, но не могла дать им выхода, понимая, что если она сейчас устроит погром, то Костя опять запрет её в подземелье под своим домом.
В голове Ольги возникали самые невероятные комбинации происходящего. Наверняка скоро её отпустят на свободу. Надо подождать. Раз Жан передал кровь, значит он скоро к ней придёт. В подобных ситуациях они бывали и не раз. Хранители любили демонстрировать свою власть и безнаказанность. Нельзя поддаваться на их подлые провокации. Она не чудовище, не зверь. Пусть сами в этом убедятся и отпустят её домой.
— Жан Иванович очень занят, — безапелляционно заявил Константин в ответ на бесконечные вопросы графини о докторе Дешаме.
Ольга закатила глаза, представляя, чем именно занимается её бывший муж. Наверняка проводит время в компании своих шлюх, а перед этим вдоволь напился крови на поминках Женька.
Мерзкое упырье семейство. Беспринципные твари. Сдали её и развлекаются. Анька со своим ментом, Жан с медсёстрами, а Кривич слушает заезженные пластинки. И только она должна отвечать за свой, в сущности, хороший поступок.
Воистину, не делай людям добра.
Жан пришёл только ночью.
Ольга успела сделать себе новый макияж и сидела у окна. Луна проглядывала среди туч и жёлтое свечение немного рассеивало сумрак комнаты.
— Оля… — выдохнул Жан её имя.
Шаги были слышны ещё за дверью, но Ольга не стала оборачиваться, думая, что это опять сиделка идет проведать Бредихину. Но этот запах она не спутала бы ни с чем. Одеколон, запах лекарств и французский неповторимый аромат. Изысканный и нахальный одновременно, как и сам Жан. Когда-то это безумное сочетание свело графиню Воронцову с ума.
Теперь Ольга не была склонна предаваться сантиментам и быстро взяла себя в руки.
— Я чуть не умерла! — графиня влепила Дешаму пощёчину, как только он к ней приблизился.
— Сначала тяжёлые больные, — ловко увернулся от следующей пощёчины Жан, и, распахнув дверь, скрылся в комнате Бредихиной. Там, у постели матери, его уже ждал Костик.
Жан внимательно посмотрел на показания приборов, бросил беглый взгляд на бывшую Хранительницу и ввёл ей лекарство из ампулы.
Ольга встала на пороге своей комнаты и перешла на французский. Говорить так, чтобы Жан ее услышал, можно было, не напрягая голоса, а Костик, в отличие от своих предшественников, кроме русского, других языков не знал. Виталий Семенович — дед Костика, ещё мог сносно объясниться на немецком, благодаря каким-то партийным спецкурсам. Впрочем, Жан говорил, что у Бредихиных всегда было плохо с изучением иностранного. И добиться хорошего произношения у предков Бредихиных доктор Дешам, назначенный учителем юным отпрыскам семейства, так и не смог.
— Je meurs! Tu t'en fous? J'ai été menacé de choc. Ils m'ont jeté au sous-sol. — произнесла Ольга, привлекая внимание своего обратившего.
Жан поменялся в лице.
— Константин Сергеевич, вы можете мне объяснить, почему ваши люди всё ещё вооружены?
— Это единственная защита от вампира, Жан Иванович. Мы уже всё обсудили. Занимайтесь своим делом, — нервно ответил Константин, срываясь на визгливые нотки.
— Я требую, чтобы вы убрали электрошокеры, — не повышая тона, произнёс Жан.
Голос вампира был мертвенно-холодным, но взгляд прожигал насквозь. Костя поежился и сделал пару шагов в сторону, совершенно бесполезно увеличивая дистанцию и слабо понимая всю мощь существа, стоящего перед ним.
— Новообращенного Дятлова перед казнью трижды били шокерами. А он вырвал цепи и сбежал. Это для вас не смертельно. Так что не надо устраивать спектакль, — нахамил Костя, — Кстати, я читал личное дело Ольги Анваровны и знаю, что она превосходная актриса.
— В таком случае, я отказываюсь быть лечащим врачом вашей матери, — выдвинул условие Дешам.
— Вы хорошо подумали? — с угрозой спросил Константин и направился к двери, за которой дежурил охранник.
— Григорий, нам надо проводить преступницу в камеру. И можете убрать аппараты УЗИ и остальную технику в кладовку.
— Подождите, — упавшим голосом остановил Бредихина Дешам.
— Tu vas laisser ça comme ça? — Ольга рассерженно топнула ногой, — Jean, appelle ton grand-père. Ou je l'appelle moi-même.
— Mon grand-père t'a déjà défendu. Quepeut-il faire d'autre? Tuas rompule «contrat». Calme-toi!
Жан хотел взять Ольгу за руку, но она отдернула её с брезгливой гримасой.
— Ne me touche pas!
Жан сделал пару вдохов и выдохов, сдерживая эмоции. Их у него было не меньше, чем у Ольги.
— Константин Сергеевич, я должен осмотреть Ольгу Анваровну. Оставьте нас вдвоём.
Костя самодовольно откинул голову назад и едва не потирал руки, глумливо наблюдая за Ольгой и Жаном.
— Но вы помните о нашем соглашении? С мамой всё в порядке?
— Я делаю всё возможное, — заверил Бредихина Жан.
— Прошу, — Костя мрачно взглянул на Ольгу и прикрыл дверь.
