Второй сезон глазами Ольги и Жана. Дневник заключенной

      Подходя к кабинету, Жан заметил, что дверь взломана. Войдя внутрь, вампиры увидели полный разгром. — Mon Dieu!       Не успев придумать пышную французскую фразу, доктор Дешам бросился оценивать нанесённый ущерб. — Вот ты кобель, маркиз.       Кривич недовольно взирал на разбросанные по полу лекарства, бумаги, разбитые ампулы. Свет из огромных окон только подчёркивал крайнюю степень бардака. Жан дерганым движением выдвинул ящик письменного стола, тоскливо оглянулся на лужу разлитого лекарства на полу. — У меня наркотики пропали! — прошипел Жан, вцепившись в дверцу взломанного шкафчика. — Весь «кристалл», который Костя для лекарства приносил. Вот идиот! — Это ты про кого? — подобрался дед Слава.       На Жана было больно смотреть, он ссутулился и морщины резко обозначились на лице. — Барановский, — заговорил Дешам с короткими паузами, каждое слово падало словно камень, — Он украл. Ходил, слезы лил. Ну как я мог так попасться!       Дед хмуро покачал головой. — Вот же остолбень. Не зря он на твою холеру польстился.        Дед Слава ещё что-то объяснял Миле, но Жан был занят своими мыслями. Весь его точно выверенный, идеальный план был пущен под откос.       Неужели Барановскому были нужны только наркотики, а слова про Ольгу и неземную любовь так, прикрытие? Повод, чтобы свести дружбу с врачом и выпрашивать у него «таблетки посильнее»? Нет, не может быть. Бред какой-то! Но кто, кроме Сержа мог проникнуть в кабинет? Кому ещё могло понадобится его чудо-лекарство?       Жан вспомнил, как недавно хирург из ведомственной больнички рассказывал о чудесном исцелении губернаторской дочки. Дескать, привезли что-то из китайской медицины и совершили чудо. Тогда Дешам не придал этому значения. Случаи внезапного выздоровления всегда обрастали самыми нелепыми слухами.       Тоже мне сенсация! Молодая девушка быстро пошла на поправку, а то что кость на снимке была раздроблена, имело своё объяснение. Снимок могли и перепутать. Рентгенолог тоже человек. Нефролог рассказывал недавно, что жене помощника губернатора привезли неплохое лекарство. Пошла положительная динамика, но для полного выздоровления доза оказалась мала.       Чудо-лекарство, панацея. Но все ампулы Жан отдавал Косте для Ирины Витальевны. Разве что одну «сиделка разбила». Одну ли? Надо будет сегодня проверить, тогда многое станет ясным. — Ладно, Жанчик, хватит убиваться. У нас и другие дела есть, пора к Бредихину топать. Я ему мозги-то вправлю, — засобирался дед. — Дедуль, ты поосторожней вправляй, — попросил Жан, выходя из кабинета, — У него Ольга. Сначала её пусть освободят, а там остальным займёмся. — Вот только о твоей зазнобе и думать. Тут такая новость! А тебе и дела нет, — начал злиться дед. — Раз пришлые появились, значит надо всей семьёй держатся, — гнул своё Жан, — Ольге, как–никак, больше полутора веков. Все-таки помощь нам.       Кривич недоверчиво хмыкнул. — Так она брюхатая, какой от неё толк? Тебе же спокойнее будет, ежели графиня в подполе посидит. — Спокойнее? — опешил Дешам, — Ты серьёзно?       Жан хотел задержаться и спросить коллег, может кто ещё слышал о чудо-лекарстве, но дед уже потащил его за руку из больницы.       Бросив деда с Милой на пороге Бредихинского дома, Жан быстрым шагом направился в подвал. На дворе отирались Хранители, в глаза бросилось, что Костя приказал усилить посты. Но Жан сразу понял, что охрана следит за главным входом, а до подвала никому и дела нет.             Впрочем, у двери в подземелье по-прежнему стоял охранник. — Жан Иванович, вам запрещено здесь появляться. — Что, простите? — оторопел Жан. — Константин Сергеевич приказал вас больше не пускать. — Приказал… Что вы сделали с Ольгой? Она жива?! — Сами знаете. Живехонька, — развязно ухмыльнулся охранник, — Ей же голову не отрубили пока… — Подлец, мерзавец. Что ты себе позволяешь! — побелевшими губами выговорил Жан, — Немедленно дай мне пройти. Я должен увидеть её своими глазами. Да дайте хотя бы первую помощь оказать! Она же беременная, сволочи! — Что, доктор? Мне тревогу поднимать? Код красный? Сейчас сюда все сбегутся. Я тебе по-хорошему говорю, уйди нахер, — лениво поигрывая дубинкой, произнёс хранитель. — М-м… Хорошо…       Жан размылся в тень и впился в крепкую шею мужчины. Тот осел на пол, а вампир тут же молнией спустился вниз по крутой лестнице.       Гриша задумчиво жевал булку с котлетой. Жан метнулся к отверстию в стене и застыл в благоговейном трепете.       Ольга спала. Она лежала на кровати лицом к выходу. — Жан Иванович, вы чего? — смахивая с губ крошки, пробормотал Гриша, — Вам же нельзя…       Жан уже отошёл от окошка и приложил палец к губам. — Тише, не разбуди её. Я скоро вернусь.       Подмигнув Григорию, Дешам оскалился. — Головой за неё отвечаешь!       Гриша вздрогнул, булка упала на стол. Он хотел что-то ответить, но Жан уже хлопнул дверью, ведущей во двор.              Всё выяснилось намного быстрее, чем Жан мог себе представить. Костик даже не думал ничего отрицать.       «Да, к Ольге доступ запрещён. Нет, в ваших услугах больше не нуждаемся».       Жан выслушал наглое враньё с непроницаемым лицом. Как же, мама сильная женщина, обойдётся без микстуры. Ну-ну… Да всё равно, пусть загибается! Надоело…       Надоело пресмыкаться, угождать, обхаживать со всех сторон. Всё, лавочка закрыта. Посмотрим, как вы, Константин Сергеевич, справитесь без своего домашнего врача.       Вытащив деда от Бредихина, Дешам принялся втолковывать ему положение дел. — Костя хочет сам делать лекарство, с кровью Ольги.       И прежде непробиваемый дед Слава поверил Жану. Последнее настораживало. Неужели уральские гости так испугали Кривича, что он решил сделать в кои–то веки ставку на своих, кровных детей? — Серж, на кладбище может случиться всё, что угодно, — говорил Жан по телефону, направляясь в участок.       Саенко потребовал придти, и слова Дешама о том, что Барановский обычный псих и на него не стоит обращать внимание, результата не оказали. Захар был настроен решительно. И Сергей ему не уступал. «Похер, Жан»! — Я прошу тебя не делать резких движений раньше времени. С голыми руками туда даже не думай идти, — шептал Жан в трубку, надеясь, что шум мотора автобуса помешает его подслушать. А потом и вовсе распахнул форточку пошире и поймал благодарные улыбки пассажиров, задыхавшихся от духоты. Но тут же кто-то сердито отодвинулся в сторону, боясь сквозняка. «Вечером всё будет. Понял, я понял… Жан, а что с Олей? Они её не убьют»? — С Ольгой все в порядке. Она жива и здорова. Успокойся. Скоро мы её вытащим оттуда. Машину приготовил? «Да, полный бак залил. Нормальная тачка». — Климат-контроль или кондиционер в салоне есть? «Ну, это… Окно откроем».       Жан встревожился и подумал, что в дороге, да ещё и с открытым окном, Ольгу обязательно продует. Или отит начнётся, или насморк. Она же теперь так уязвима. Да и раньше… Жан часто приходил в дом графини, чтобы лечить его сиятельную хозяйку. Страх графини Воронцовой подхватить чахотку возник не на пустом месте. — Сереж, сейчас под сорок жара стоит. А Ольга… ей будет тяжело путешествовать в душной машине.       Жан вовремя прикусил язык, чтобы не проговориться о беременности Оленьки. Сейчас не время. Потом, сама всё расскажет. Если посчитает нужным, конечно. «Да она вроде не жаловалась никогда. Наоборот даже. Оля ничего не боится». — Это раньше, Серж. После трёх месяцев заключения её здоровье сильно пошатнулось. Тебе придётся пылинки с неё сдувать. «Самолётом полетим. Главное выбраться из Смоленска. А там я в Москву рвану и в аэропорт». — У вас документов нет. Вернее, у Ольги нет. Её похоронили, забыл уже? Поэтому лучше в комфортабельной машине.       «Вот черт, говорю как дедуля», — поймал себя на мысли Жан.       Предстоящий вояж Ольги в компании с Барановским представлялся Дешаму всё более опасным и неосуществимым. Бред какой-то, везти полуживую — неизвестно как далеко зашло превращение в человека и сколько осталось в графине от вампира — беременную женщину неизвестно куда, неизвестно с кем. Водитель из Серёжи был, мягко говоря, не самый лучший. В забор больницы въехать или вампира задавить, это пожалуйста. А вот как он себя покажет на трассе?       Ольгу наверняка будет тошнить, укачает и растрясет. На её сроке выкидыш погубит ребёнка. У самой Ольги начнётся кровотечение и никто не сможет ей помочь. Возможно, понадобится вампирская кровь. А кто её даст, спрашивается? И даже если всё пройдёт удачно, и Ольга уедет от Хранителей, то что будет дальше? Рожать без документов тоже нельзя. В любой больнице потребуют паспорт.       Жан метался в поисках правильного решения. Ответственность тяжёлым грузом легла на него словно огромная скала и грозила раздавить, растереть в порошок.       Но и оставаться у Хранителей Ольге тоже было нельзя. Риски были точно такими же. Кто ей поможет, если начнутся роды? Его уже не пускают внутрь, и это только начало. Для панацеи много крови не надо, но кто знает аппетиты Костеньки? И вообще, это свинство, брать кровь у беременной пленницы.       Выходя из автобуса, Жан думал о том, как долго сумеет продержаться Бредихина. Без лекарства саркома возьмёт своё. Но долго беспокоиться о судьбе своей пациентки не пришлось. Саенко с вежливой улыбкой на лице потащил доктора на кладбище. — Жан Иванович, с нами поедете. Садитесь, места хватит.       Полицейский бобик окончательно расстроил Жана. Серёжа поехал в другой машине и на том спасибо.       Стоял душный полдень. Зной заставлял всех покрываться потом, а запах от разрытой могилы Жан почувствовал ещё на подходе. — Зрелище будет неаппетитным! — в последний раз взмолился вампир, но никто его не услышал.       Глядя на побелевшее лицо Сержа, Жан не понимал, что именно тот ожидал увидеть. Бутылки с водой? Ну что ж, дедуля постарался на славу.       Дома Жан снова начал рассказывать о том, что пора, пора бы забрать Ольгу из-под Бредихинской опеки. — Анализ крови неотличим от человеческого. Скоро Костя сам к нам прибежит. — Ну а раз так, подождём, — спокойно ответил дед. — А если Ирина Витальевна помрёт, и Костик на Ольге зло сорвать решит, что тогда? — Ох, Жанчик. Придумал тоже страсти такие. Чай сразу-то не помрет. — Не сказать, что в её состоянии надо прикладывать особые усилия. Там осталась ещё пара ампул. Даже не знаю, сколько лекарства Костя продал, и есть ли ещё хотя бы одна доза. — Вот говнюк вырос. Нашими секретами торгует. Прежние-то брали деньгами и в ус не дули. А этот, ишь, модный какой. Корупционер, тьфу. Оборотень, — скривился дед.       Жан закатил глаза, слушая старческое брюзжание. Никогда такого не было и вот опять. Бредихины берут взятки у вампиров. О Боже мой! Терпение. Ничего-ничего, скоро всё закончится. На первом месте Ольга. — Дедуль, я могу надеяться, что ты будешь на моей стороне и потребуешь отдать нам Ольгу без всяких условий? — Само собой, Жанчик. Выручим мы Оленьку. А ты молодец. Не стал кутерьму наводить. Вот само всё и устроилось. Чинно и складно.       В кармане затренькал телефон. Жан вышел в свою комнату.       Звонил Гриша. «Жан Иванович, вы просили звонить, если что-то необычное будет. Тут такое… У Константина Сергеевича лекарства вашего как грязи. Только что мне на руку вылил. И к графине другой врач пришёл». — Ожидаемо, Гриш. Ольге нужна медицинская помощь, а меня больше не пускают. Как она себя чувствует? «Бесится. У неё всю мебель вынесли. А она кровь пить отказывается и просит шоколад. Голодовку объявила». — Да нет, Гриш. Просто она не хочет крови. Если тебе не трудно, можешь дать ей шоколад? Я буду тебе очень благодарен. «Да не вопрос. Я думал, она его не сможет съесть. А так чего бы и не дать». — Ольга вынашивает ребёнка. Она уже не совсем вампир. Понимаешь? «А как же тогда кровь у неё будут брать? Константин сказал: «Сколько надо берите». — Много не возьмут. Ты теперь всё время дежуришь? «Ну так, там Илюха ещё и на входе ребята меняются. А вы чего? У нас строго. Никаких посещений. И думать забудьте. Константин на говно изойдет». — Я постараюсь больше без Бредихина визитов не наносить. Спасибо за звонок.       Жан повесил трубку и глубоко вздохнул. Потом ещё несколько раз. Помогло слабо. Но через десять вдохов и выдохов желание проломить кулаком стену ушло.       «Значит Костя льёт рекой панацею? Наверное, это то, что они смогли сделать с моей кровью. Скоро Бредихина будет ждать сюрприз».       Жан громко рассмеялся. — Ишь как гогочет. С бабой секретничает. Ох и француз у нас, Мила! — ухмыльнулся на кухне дед.       Жан выскочил на улицу. Надо было прогуляться. Если Серж сумеет достать пистолет, то завтра можно будет забрать Ольгу. Но зачем рисковать? На днях выяснится, что лекарство не работает. И тогда всё устроится, как сказал дедуля. Ну а если нет, в дело вступит Барановский.       Жара, стоявшая в Смоленске в этом июне, делала даже вечер удушливым, и закат солнца был особенно изнуряющим. Воздух словно застыл. Ждали грозу, но она так и не пришла.       Ирина Витальевна мучительно хватала ртом воздух. Новый укол лекарства не принёс облегчения. Костя принёс целый чемодан панацеи и хвастался, что сумел обуздать самого маркиза Дешама. Ирина Витальевна не поверила, но промолчала. Француз сроду был неуправляемым и себе на уме. Сладу с ним не было ещё когда он остался в Смоленске в том самом, страшном 1812-м. Город тогда уничтожил пожар и на пепелище бродили вампиры: Кривич и его пленный лекарь.        В документах было написано странное слово «похолопленный». Ирина не стала узнавать, что это значит. А теперь, задыхаясь и чувствуя приближение смерти, она явственно поняла, что так и никогда и не узнаёт. И всё сейчас закончится. Раз и навсегда. Все-таки пожалел старик Святослав своей крови. А ведь мог обратить в вампиры. Вместе кровь пили бы. Но уже не надо… Уже всё равно… Вот и конец… — Мама, мама, — кричал Костя.       Новая доза принесла очередную судорогу. Бредихина умерла. А когда очнулась, в её венах бежала вампирская кровь последней оставшейся ампулы панацеи, сделанной доктором Дешамом. Ирина Витальевна посмотрела на Костю, почувствовала прилив сил. От него так пахло свежей кровью и человеческим мясом. А ей нужно было идти. Куда угодно, только бы покинуть это смертное ложе. Вырваться из могилы.       Костомахи — неупокоенные живые мертвецы. Бредихина стала костомахой и очень хотела уйти куда-нибудь из опостылевшей ей за три месяца комнаты. Взглянув на порядком испугавшегося сына, Ирина улыбнулась и села на кровати. — Всё хорошо, Костя. Всё хорошо…       Святослав Вернидубович проболтался, что в Смоленск вернулся отец Кости. И теперь Ирине надо было его найти. Усачёв Андрей Петрович. Больше ты никуда не убежишь.