Часть 13
29 мая 2025 г., 16:16
«И, вздыхая, меня увлекала
в свой приют между сказочных скал,
и там ее скорбные очи
поцелуями я закрывал».
Джон Китс «Безжалостная красавица». Жан и Святослав Вернидубович ехали к Хранителю, посмеиваясь и предвкушая разговор. — Замарался Костя. Говоришь, по всему Смоленску трезвон идёт про наше лекарство? — Ну теперь-то будут обсуждать несчастных, которые отдали всё в надежде на чудесное излечение, а вместо этого получили ещё больше проблем, — иронично предсказал Жан. — Ладушки, разберёмся, — пошамкал губами дед. Кривич как-то сразу изменил своё отношение к Косте. Жан заметил эту прохладцу в голосе, пренебрежение. Когда они приехали, в кабинете Костика Кривич сначала долго вертел глобус, потом смеялся над коллекцией припрятанных в нем крепких напитков. Разговор быстро свелся к очередной взятке. Вроде бы всё как всегда, но Жан вздрогнул от озвученной суммы. — Дедуль! Он нас всех продал, а мы же ещё ему и такие деньжищи должны отсыпать. С какой стати! — Оленьку твою отпустят? Жан быстро кивнул. — Нормальный выкуп. Она же ещё у них одного Хранителя чуть без руки не оставила. Так что всё как полагается. — Дедуль, разбаловал ты их! Ольга сама пострадала, когда тот идиот на неё набросился. У неё ожог остался. А им и дела нет. Даже не лечили. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Всё разбирать недосуг. Не забывай про новую напасть! — ворчливо отозвался дед. — Да помню я, помню, — ответил Жан, сомневаясь, что кто-нибудь из аномалов сумеет долго продержаться в дедушкином Смоленске. Тем временем Ольга совершенно отчаялась и уже не ждала помощи. События последних нескольких дней сделали её пребывание в подвале невыносимым. Сначала Костя пригрозил самыми суровыми карами и сдержал слово. Вместо Жана пришёл другой врач и взял у неё кровь из вены. Ольга даже подумала, не решил ли Костя обращать в вампиры всех желающих? За разумную плату, разумеется. Ну или Бредихина наконец-то умерла и теперь пришло время выполнить другую угрозу и обратить Ирину Витальевну кровью графини. Ожидая новостей, Ольга сначала попробовала сбежать. Новый удар током не убил Ольгу, но сил стало значительно меньше. Очнулась графиня на своём весьма удобном ложе, куда её перенес Гриша. Хранитель перепугался не на шутку и попытался замести следы случившегося. Лучше уж пусть Воронцова лежит на кровати, а не на полу клетки. Пусть сами с ней разбираются, а его дело маленькое: следить, чтобы графиня не убежала. Вот она и не убежала. Гриша услышал, что Ольга дышит, заметно успокоился и вернулся на свой пост. Всë… Всё! Больше никаких нарушений инструкций. Пусть хоть на стены лезет. А вообще, поскорее бы избавиться от этой заботы. Вон, Илюха, хитрый жук. Руку бинтом замотал и свалил на улицу дежурить. К графине и близко больше не подходит. Может, и в самом деле, как-нибудь по хитрому всё это разрулить. Гриша склонился над сканвордом и задумался. С одной стороны Костя душу вытрясет, а с другой отвечай потом перед бешеным маркизом, вон у него какие клыки. Да и жена до сих пор за доктора Дешама молится. Гриша даже хотел сказать, что это она очень зря. Разве можно за упыря свечку в церкви ставить? Но разглашать тайну о существовании вампиров не решился. Все-таки он Хранитель, клятву давал. И вообще, лучше свою семью поберечь. Попробуй объясни потом, что его работа — держать в подвале беременную женщину. А несколько месяцев назад они отрубили голову молоденькому мальчишке. И то, что у этих милых нелюдей были клыки, и на самом деле они давно были мертвы, всё равно не тянуло на полноценную индульгенцию. Гриша с довольной улыбкой вписал в клеточки слово, обозначающее у католиков отпущение грехов. Жан склонился над телефоном, отговорившись перед дедом, что у него консультация по работе. «Жан, всё готово. Я иду за Ольгой», — написал Барановский. «Серж, сегодня точно не надо никуда идти. У меня операция». «Я всё сделаю один. Она больше не может ждать», — настойчиво продолжал Сергей. «Ждала столько времени, подождет еще день. С Ольгой всё в порядке. Ты увидишь её завтра», — отписал Дешам и убрал телефон. Жан понимал, что как только Ольга окажется на свободе, то сразу потребует своего Серёжу. Вот пусть Барановский и возится с Ольгой, выслушивает истерики, выполняет капризы. А у них с дедом есть дела поважнее. Пришлые вампиры, например. Хотя бы от этого безобразия надо держать Серёжку подальше. Хватит с него и того, что он узнает о вампирах. Ну или не узнает?.. Нет, вряд ли Оленька захочет напрягаться и придумывать убедительное объяснение появления её могилы на кладбище. От Хранителей здесь помощи ждать бесполезно. Придется Серёже смириться с тем, что его девушка последнее сто пятьдесят лет прожила на диете из крови. Жан передернул плечами, представляя реакцию Барановского на такую новость. Бедный паренёк. Угораздило же его встретить Ольгу! Подходя к старому пруду, Жан захандрил. Мундир, одолженный вампирами из местного музея, как нарочно сидел так, словно и не миновало два столетия. Жан вспомнил свою смерть, свой последний день в лагере. А потом и тот роковой день, когда они переходили границу Россиийской империи. — И зачем мы сюда пришли? Сколько комаров и жара как в аду! К двум отставшим солдатам подъехал всадник в офицерском мундире. — Мсье, не подскажете, где находится медицинский обоз? — О, мсье доктор! Ваш обоз скоро придёт. — Дьявол! Выходит я зря так спешил. Что это за место? — Ковно… А там уже Россия. Вперёд, за славой! Да здравствует император Наполеон! — Да здравствует император! — крикнул Жан, взмахивая в ответ шляпой с плюмажем. — Сынки, а вам не всё равно, где резерв изображать? — посмеивался над реконструкторами Кривич. Как нарочно люди толпились возле того самого пруда, в котором древний вампир спрятал свои сокровища. Немалую часть из них составляло награбленное остатками Наполеоновской армии, пробивавшейся с боями в родную Францию. Кривич тогда освободил погибающих захватчиков от бремени. Жан помнил, как, отступая из Москвы, даже самые последние солдаты набили ранцы золотом. Чего там только не было: драгоценная утварь, украшения, портсигары и табакерки из чистого золота. Каждый стал богачом. Но правда была в том, что до дома добрались жалкие оборванцы. Всё исчезло на просторах варварской страны. Золото утонуло во время переправы через Березину, а ещё раньше стало добычей партизан. Таких, как дедуля Кривич, например. Жан уныло посмотрел на мальчишку, изображавшего из себя бравого воина. Что-что? Пятёрка за наполеоновские войны? А что ты скажешь насчёт практики? — Пуговицы должны быть золотые, — нагло усмехнулся паренёк. Жан-Клод увидел насмешку, услышал оскорбление из уст солдата вражеской армии и… Взмах саблей вышел сам собой. Жан не отдавал себе отчёта. Действовали рефлексы. Юноша испуганно отскочил назад, когда его перевязь была разрублена одним резким и точным ударом. — У вас оружие заточено! — Охолонь, сынок, он контуженный, — быстро заговорил дед Слава, — у него и справка есть. Таких не судят. Шли бы вы отсюда… Он на моих глазах одному старику из ополчения дырку в спине прострелил. Жан меланхолично глянул на дедулю. Это ведь он про себя рассказал. Да, было дело. Стрелял Жан в старика Кривича, и получил за это хороший удар вилами в живот. Почему они всегда любят бить именно в живот?.. и Ольга тогда тоже ударила себя чуть пониже груди... Внутренности вампира скрутило. Дед Слава без слов понял, что происходит с его французиком. Жан держался из последних сил, и вся хваленая выдержка хирурга ничего не стоила в эти минуты. Ещё у стола, со скальпелем в руках, доктор Дешам мог сдержать жажду крови, но вернувшись в прошлое, в своём собственном старом мундире, с саблей наголо… О-ля-ля, совсем другое дело! Это был тот самый реванш, о котором мечтают все проигравшие. Клыки чесались и ныли, требуя крови, глаза застилала красная пелена. Жан смотрел на обречённых на смерть людей, а в голове смешались обрывки воспоминаний. Точно такие же мундиры, окрашенные кровью, искажённые смертельной мукой лица, тела вперемешку с трупами лошадей. Хирург Жан-Клод Дешам видел настоящий ад. Человеческая жизнь ничего не стоила. Сколько тел оставалось на каждом поле сражения под открытым небом? Никто не вёл точный подсчёт. Жизнь трёх смоленских хлопчиков висела на волоске, но всё же каким-то чудом Кривич их заболтал и проводил подальше, дав Жану ещё несколько драгоценных мгновений, чтобы придти в себя. — Ну что, Д’Артаньян, а теперь переходим к водным упражнениям. Остуди головушку, — ухмыльнулся дед, когда они остались одни на берегу заветного прудика. — Я? — ткнул себя в грудь маркиз. — А кто? Не я же! Кривич испытующе смотрел на Жана. Ребята не успели далеко уйти, и маркиз легко мог их догнать. Но Жан не стал испытывать судьбу, хотя и пообещал себе вонзить клыки в шею того мальчонки. Нельзя безнаказанно оскорблять маркиза Дешама. Оставшись в одной рубахе и панталонах, Дешам спустился на дно пруда. Глубина была небольшая, свет кое-как пробивался сквозь мутную воду. Повсюду был толстый слой ила. Чего только не было на дне… Жан задержал дыхание и начал раскапывать ил голыми руками. Выходило неплохо, учитывая вампирскую силу. Но всё равно почти мартышкин труд, течение несло всю муть обратно. Лёгкие уже горели, но Жан не обращал внимания и продолжал работать. В голове застучали молоточки. «Что я вообще здесь делаю? Чужак в чужой стране. Я же умер давно. И Ольгу это золото не спасёт. Её ничего не спасёт. Не надо было делать её вампиром. Сам виноват. Нет тебе выхода, проклятый упырь. Нет прощения»! Жан упал, открывая рот в попытке схватить воздух, и набрал полные легкие мутноватой жидкости. Через пару мгновений маркиз Дешам ожил. Вокруг по-прежнему была лишь вода… «Что это со мной было? Что там вдалеке? Тёмное пятно или…» Внутри всё скрутило от страха и безысходной жути. Жан пытался задержать дыхание, чтобы не наглотаться болотной жижи, но в лёгких уже было полно воды. «А может, ну его к чёрту? И в самом деле остаться здесь, и бледным утопленником вечно охранять вампирский клад…» Жан прикинул, сколько времени пройдёт, прежде чем его затянет в ил. Так затянет, что даже Кривич не найдёт! Но тут под острыми когтями почувствовалось что-то твёрдое, он нащупал сундук и ещё один, и ещё. Сундуки вросли в илистое дно и были надёжно погребены. Жан принялся вытаскивать самый верхний, но голые ноги скользили, не находя надежной опоры, и вот, когда он почти отплыл в сторону с маленьким сундучком, рядом упал камень и взбаламутил всё вокруг. Жан выскочил из воды. Это что ещё за новости? Там же дед остался совсем один. Но на берегу никого, кроме Кривича в длинной рубахе не оказалось. — Ты что творишь! — прокашлялся и закричал Жан, — Я только что-то там смог разглядеть… Дед лишь посмеивался. Старый хитрый лис. Наверняка ведь решил, что я за мальчишками погнался. Будет он переживать из-за предсказания! Скорее решит, что я с золотом деру дам со Смоленской земли. Жан выплюнул воду, вытащил сундук на берег. — Один всего? Ну ничего, ничего, нам и этого хватит. Молодец, сынок! — обрадовался дед. Жан отдышался и теперь был готов обнять весь мир от облегчения. Да. За такое богатство Костя не только отдаст Олю, он и мать родную с потрохами продаст. Неужели все кончено? И они могут вернуться домой? Ольга наконец-то отдохнёт и будет спокойно готовиться к родам. Но стоило надежде блеснуть слабым лучом, как тут же горизонт Дешама затянули тучи. К вампирам приближалась внушительная процессия. Реконструкторы привели подмогу. Жан узнал гида, который не хотел пускать их на территорию проведения мероприятия. Ну-ну. Сколько там вас? — Прикусим? — с надеждой спросил Жан у Кривича. — По хорошему договоримся, — миролюбиво произнёс дед. Как бы не так. Француз схватил ручки проржавевшего сундука и сжал посильнее. Железо рассыпалось в пыль, и золото высыпалось на землю. Как же заблестели глаза всех собравшихся на берегу. — Золото! Дед опять попытался отшутиться, но когда люди могли противостоять такому соблазну? Монеты были старой чеканки. А на дне сундука выглядывал драгоценный оклад от иконы. Жан помнил, как в Москве многие поживились в древних храмах… Жан всё правильно расчитал. — Это золото! Настоящее золото! — завопил тот самый мужичок с гарнитурой. Жану стало смешно и страшно одновременно. Не о мошне своей думать надо, когда смерть у тебя над головой кружит. Вампиры оскалились и бросились на противника. Дешам молнией сверкнул между двумя ближайшими ребятами, сведя счёты с тем, кто так дерзко и глупо посмеялся над его пострадавшим костюмом. Оглянувшись, не нужна ли подмога дедуле, француз увидел только лежащие на земле тела. Древний управился ещё быстрее. И как он это делает? Сразу пятерых уложил. Кривич равнодушно смотрел на повалившихся словно снопы смолян. — Ну что, теперь пойдём? — флегматично спросил Жан. Стычка возбудила в нём воинский дух. Пусть хоть весь отряд сюда идёт, они с дедом им покажут. Поживиться свежачком было так приятно! Он и забыл вкус теплой крови… Жан сразу ожил. Это не медсестры, а крепкие мужчины, совсем другая кровь. — Нехорошо получилось, надо извиниться перед ребятами за конфуз, — засуетился дед, набирая в пригоршню монеты из сундука. Жан промолчал. Некогда дискуссии разводить. Мало ли что там Барановскому в голову взбредёт. Ладно, оставим по монетке. Да не иссякнут легенды о чудесах на земле Смоленской! Будут ещё внукам рассказывать, как упали в беспамятстве и очнулись с колдовским золотом в зубах. И Хранителям забота. Пусть теперь делают фальшивую экспертизу, что всё это золото — новодел. И прочая, прочая… А реконы обкурились. Погрузив сундук в машину, вампиры поехали обратно в Смоленск. — Жанчик, ты что тоскуешь? — спросил дед, заметив хмурое лицо маркиза. — Да как-то всё неправильно выходит. Вот зачем мы Косте Ольгу отдали? Получается, мы тоже соучастники. — Чего это ещё, соучастники? — встрепенулся дед от такого предположения, — мы отдали, чтобы вражды не вышло. «Договор» сохранить надо было. — Ну а теперь, всё равно же Костя нам её отдаст. Ничего же не изменилось. И «Договор» не рухнет. И Ольга на свободе будет, а убитого хранителя не вернешь. — Как же, не изменилось? Ты же мне говорил, графиня не вампир теперь. — Да, Ольга стала человеком. Ну почти, процентов на девяносто девять, — задумчиво ответил Жан, — У неё ещё иногда появляются клыки. Но они еще долго никуда не денутся. Разве что выпадут после родов… Жан нащупал языком кончик клыка и совсем загрустил. — Боишься, что она тебя со свету теперь сживет? Правильно боишься, — изрёк дед. — Ну так за дело, — понурился Жан. — Сам виноват, не надо было обращать. Всё, приехали. Вылезай. Дед открыл багажник и достал крепкую сумку. Золото и драгоценную утварь переложили туда. Жан взвесил подсвечник и недовольно поморщился. — Дедуль, да здесь целое состояние, — недовольно сообщил Жан, так и не сумев привыкнуть к восточной щедрости славян. Да и обидно было. На всём экономили, дед каждую копейку считал и вдруг решил раскидываться миллионами. — А у Кости ничего не лопнет? Он и так края потерял. Святослав Вернидубович качнул головой, в серебре седины отразилось солнце. Кривич был сейчас больше всего похож на древнего витязя из сказок — Богатырь Святогор или Илья Муромец. Жан отошёл в сторону, пока Кривич переодевался. Вещи было решено вернуть в музей, и потом только поехать к Бредихину. — Ничего-ничего, заодно Костя дружину в порядок приведёт, — ответил дед, с удовольствием натягивая на плечи куртку и снова возвращаясь к облику пенсионера, — Коли враг пойдёт, им же отпор давать придётся. Жан скептически улыбнулся. Как же, дадут они отпор. Первые свалят куда подальше. Привыкли только деньги под себя грести. — На моей памяти за двести лет кроме вреда, никакой пользы от Хранителей не было, — напрямик высказал деду Жан. — Да вот только что, они нас Климу продали. Забыл уже?! — А мы у них товарища убили. Тоже понимать надо. Хватит сутырничать, маркиз! — Нет, подожди! Вот зачем они тогда к Ивану прицепились? Это же они опять нам жизни не дадут. Надо сейчас Косте всё сказать, — горячился Жан. — Всё да сразу. Ишь, торопыга. Чай, не блоха, так скакать. Скажем, всё скажем… — Чтобы никого из семьи не трогать и наших ближних тоже. Ольга захочет рассказать всё Барановскому. Он имеет право знать, что стал отцом. — А зачем же сразу всё рассказывать? Пусть себе живут по-людски. Растят своего младеня, — степенно вещал Святослав Вернидубович, — ежели он человеком родится, и вовсе их из семьи проводим. А вот если вампир… — Дедуль, ты же понимаешь, что он будет гибридом человека и вампира. Так что отпустить Барановских с миром точно не получится, и Ольга останется в нашей семье, — окончательно разволновался Дешам. — А ты и рад, что останется, — подтрунивал над Жаном Святослав Вернидубович. — Ну не то чтобы был сильно против. Это уникальный случай, и мне как врачу будет интересно наблюдать за развитием беременности и ребёнка, — изворачивался Жан. — Наблюдай, наблюдай… Кто же тебе мешать будет… — Ну вот, — растерянно продолжил Жан, — я и хотел сказать, что мы имеем право на нормальную жизнь. Не только Бредихиным… Кривич потемнел лицом, схватил Жана за грудки и несколько раз тряхнул. — Нет у тебя никаких прав, французик! И не будет никогда! Помни своё место! И как только Лихо тебя не сгубило! Живи, так уж и быть, похолопленный, но по нашим правилам! — Какое Лихо, дед? Там, в озере? — пробормотал Жан. — А ты как думал? На этом золоте столько крови, что его просто так не забрать. Лихо там всегда рядом. — Точно. А я-то решил, что с ума сошел. От нехватки кислорода. — Жан нервно усмехнулся, — даже, представь, думал, там останусь. — Живучий ты, маркиз. Не боись. Вот и сделал доброе дело. Косте подспорье будет. И не спорь с дедушкой. Жан удрученно вздохнул. Значит Древний его хотел Лиху скормить. Был бы у Кривича свой собственный водяной, останься Жан на дне. Ну а Ольга осталась бы в подвале? Навсегда… Ну уж нет! Этого он не позволит, никому не позволит! Жан сделал глубокий вздох и стал рассуждать спокойнее. Теперь многое изменится. И прежде всего надо как-то смириться с присутствием в их с Ольгой жизни Барановского.
