Часть 14
8 июня 2025 г., 20:14
Ольга проснулась от звуков какой-то возни в коридоре: сначала послышался глухой стук падающего тела, а потом раздались громкие голоса её хранителей-мучителей.
— Илюх, ты живой? — беспокоился о напарнике Гриша.
— Твою же мать! Это ещё кто? Срочно Косте сообщи! — взвыл Илья.
Ольга поморщилась и хотела натянуть на голову одеяло. Но разговор неожиданно принял интересный оборот.
— И куда его девать прикажешь? Может, полицию вызвать?
— Ага, и нас заодно загребут. Гриш, ты это, принеси что-нибудь холодненького. Черепушка гудит.
— Где я тебе возьму лёд? Сам лучше иди в дом, и Косте доложи заодно. А этого придурка я узнал. Он уже не первый раз приходит. Очнётся, разъясним ему, что к чему!
Ольга прислушивалась, пытаясь составить картину происходящего. Кто мог к ней прийти, кроме Жана? Неужели тот мужлан, которого она безуспешно попыталась загипнотизировать, вернулся? И получил по затылку от Гриши... Ну хоть на что-то эти идиоты способны. Или это снова врач, которого привёл Костя? Мало им моей крови. Упыри ненасытные. Но почему тогда Гриша его не пустил? Нет, это точно не врач и не Жан. Жан бы справился с охраной. Если бы только захотел. Но француз и пальцем не пошевелит, побоится пойти против деда. Значит, сюда пришёл какой-то незнакомец.
Ольга почувствовала страх. С кем ей придётся столкнуться лицом к лицу?
Из коридора снова послышался шум. Обрывки фраз. Мужчины, как нарочно, стали говорить тише. А потом лязгнул железный замок.
Ольга быстро поднялась на ноги и отвернулась лицом к стене. Сердце выпрыгивало из груди.
— Видишь, какая я послушная девочка, Гриша? — взмолилась Ольга, напоминая о своей женской природе.
И хотя всё это застигло Ольгу врасплох и ноги подкашивались, но голову она держала высоко, и спина ее оставалась прямой. Пусть делают что хотят, она не собирается сдаваться без боя.
Ольга застыла в предвкушении разгадки мучившей её тайны. Кто же пришёл в её скорбную обитель? За спиной раздались несмелые шаги. Судя по резкому запаху одеколона и перегара, определённо мужчина. И это точно был не Гриша.
Ольга резко повернулась и увидела Серёжу.
— Оля, Олечка!
Они сплелись в жарких объятиях. Ольга положила голову на плечо Барановского. Как же она его ждала! Все эти мучительные месяцы! Безнадёжные, полные муки дни, ждала и верила, что он придёт! И уведёт её отсюда. Заберёт с собой, обратно к жизни. Им ведь есть ради чего жить.
— Скажи ему, — окрик Гриши вырвал Ольгу из сладкого оцепенения, граничащего с обмороком.
— Что? Что сказать? — спросил Серёжа, растерянно улыбаясь от свалившегося на него счастья.
Ольга молча смотрела в его бездонные глаза, где сияло ярче всех слов: «Ты жива!»
— Серёжа, ты самый смелый мужчина в моей жизни, и скоро ты станешь папой.
Ольга прикрыла глаза, не веря, что наконец-то смогла это сделать. Теперь Сережа всё знает. И никакие вампиры и хранители не помешают их счастью.
— Вы с ума сошли, здесь беременную женщину держать! — тут же закричал Барановский, отскакивая от Ольги и направляясь к выходу из клетки.
Ольга горько усмехнулась. Бедный мальчик, если бы ты знал, через что мне пришлось тут пройти. Если бы ты только встретил Костика и услышал то, что приходилось выслушивать мне.
В эту минуту все невзгоды показались Ольге страшным сном. И хотя ещё день назад она уверяла себя в том, что о Серёже придётся забыть. И в этом его единственное спасение. Теперь, когда Барановский появился в сияющих доспехах рыцаря, графиня была уверена, что им никто не страшен и была готова идти за своим героем хоть на край света
Гриша опустил пистолет и посторонился, уступая напору влюбленных. Убивать он готов не был, а как еще остановить этих сумасшедших? Пусть себе убегают на все четыре стороны. Так даже лучше. Это сколько же ещё тут безвылазно сидеть придётся? Нет, на такое Гриша не подписывался. А Костик пошумит и успокоится.
Ольга быстро выскользнула из клетки, не выпуская руку Серёжи.
— Стойте! Ударьте меня по голове или лучше в ногу стрельните, — придумал себе оправдание Гриша.
Ольга никогда не думала, что ей придётся это делать. Держать в руках оружие было мужским делом. Жан прекрасно владел и саблей, и пистолетом. Из ружья они стреляли одинаково хорошо. Ольга помнила, как они любили охотиться ещё до того, как это слово приобрело другой смысл.
Сережка замешкался, но Воронцова не стала медлить, схватила пистолет и нажала на курок.
Вот вам всем! За все невзгоды и лишения! И вообще, уж кто-кто, а вы это заслужили. Жалкая кучка дедовых прихвостней. Ах, как жаль, что нельзя так выстрелить в Кривича, отдавшего её на потеху распоясавшемуся сброду!
Убегая на свет, вырываясь навстречу воздуху и небу, Ольга тянула за собой Барановского.
— Скорее, Серёженька. Скорее. Пока нас не хватились.
Серёжа подбежал к автомобилю и сел за руль. Ольга хлопнула дверцей, контролируя взглядом дорогу. Мотор зарычал и машина помчалась прочь.
Неужели спасена?
Ольга откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В открытое настежь окно подул ветер свободы. Сережа рванул с места и машина буквально полетела по шоссе.
— Что ты так на меня смотришь, я никуда не исчезну, — устало произнесла Ольга, ловя на себе взгляд Серёжи.
Всё же надо и на дорогу смотреть. Жан не зря предупреждал о замедлившейся регенерации. Ольга четко осознала, что теперь совсем не бессмертна. Так что больше никаких фокусов, и лучше поберечь здоровье.
— Я не верю, что ты стреляла в человека!
Ольга коротко усмехнулась.
— Они это заслужили. Не жалей никого, Серёжа. Меня все предали и бросили. Все, кроме тебя.
— Ëжкин-мурлыжкин, Оля! Да что за херня там творилась? Я ведь знал, что ты жива. Знал. Я видел сны, и ты приходила ко мне ночью.
Ольга не слышала продолжения. Напряжение последних дней сказалось, и теперь на Ольгу нахлынула небывалая усталость. Она судорожно вздохнула и буквально провалилась в глубокий сон.
— Жан! Что с тобой? Очнись пожалуйста, Жан!
Дешам лежал на земле, раскинув в сторону руки.
— Всё в порядке.
Жан резко открыл глаза.
— Я знала, что ты жив, — зарыдала Ольга.
— Меня не так легко убить, милая моя. Просто царапина.
Жан поднялся и протянул Ольге платок, чтобы убрать следы слез.
— Я не стою ни одной вашей слезинки, графиня.
Как же давно это было. Их с Серёжей знакомство тоже началось со лжи. Но теперь придётся рассказать правду. И потерять его навсегда?
Ольга не стала открывать глаза, чтобы не отвечать на вопросы. А потом не заметила, как снова уснула.
Следующее пробуждение было от луча света. Запах одеколона Жана и его голос заставил Ольгу вздрогнуть. Как она здесь оказалась?
— Ты зачем меня сюда привёз?! — вскрикнула Ольга, увидев рядом с Серёжей Жана и Кривича.
Господи, почему судьба так жестока?! Они же снова сдадут её хранителям! А те припомнят, что Ольга стреляла в Гришу. И другие охранники будут ещё хуже прежних. Что ещё придумает Костя?!
Ольга почувствовала отчаяние и злость на себя и на Жана. Прикидывается врачом, светит ей фонариком в глаза. А сам отдал беременную женщину на опыты!
— Суки! — прошипела Ольга, снова закрывая глаза.
Привычный дух старой квартиры успокаивал. Но от безысходности сердце сжало тоской. Бежать-то и некуда. И куда бы Ольга не пыталась уехать, она всё равно оказывалась у Святослава Вернидубовича.
Кстати, кому пришла в голову мысль уложить её на стол, как покойника? Был же где-то диван. Ну или хотя бы на кровать Жана могли положить.
Жан тоже переживал не самые прекрасные минуты. Серёжа привёз Ольгу, и тут же выяснилось, что его заботит не только его любимая женщина, но и их ребёнок. Интересно, про хранителей и вампиров Ольга тоже успела рассказать?
— Серёжа, с Ольгой всё будет в порядке. А вот тебе надо спрятаться и отсидеться.
Боже, как сохранить этого мальчишку? Если с Барановским случится что-то плохое, Ольга решит, что я отомстил. Воспользовался удобным моментом и подставил Сергея под удар хранителей.
— Ты её спас, ты герой.
Сарказм сочился в каждом слове.
Жан давно не чувствовал такую злость. Просил же, ничего сегодня не предпринимать. Наворотил глупостей, выстрелил в человека, заставил дедулю вмешаться... Ольга могла потерять не только свободу, но и жизнь. Таких шуток с Древним давно никто не шутил.
Ладно, Ольга. Актриса. Не думает о последствиях. Живёт эмоциями и своими желаниями. Но Серёжа мужчина, должен был проявить хладнокровие и руководствоваться разумом.
Единственное, что примиряло Жана с происшедшим, это благополучное завершение истории. Ольга была дома, и теперь ей ничто не угрожало. Но зато угроза исходила от самой Ольги. Вряд ли и она захочет терпеливо ждать новых документов и согласится остаться у дедули. Такого даже в лучшие времена не бывало. У Кривича и Ольги Анваровны были весьма специфические отношения.
— Жанчик, а давай не будем ей пока говорить, что она свободна? — ухмыльнулся дедуля.
Жан с готовностью схватился за эту ниточку. Без сомнения, Кривич захочет отомстить своенравной нарушительнице «Договора» за дерзкий побег и за то, что она, наплевав на все правила, стреляла в человека. Вообще-то вампирам в Смоленске было запрещено нападать на людей. А Серёжа и Оля умудрились ранить сразу двоих хранителей. Если бы Костя не был так рад щедрым отступным, выплаченным в чистом золоте, он бы так этого не оставил. Но заплачено было сполна. А возвращать Ольгу под свою опеку, положа руку на сердце, Костя не хотел. И Жан прекрасно понимал, чего боится Бредихин.
Графиня Воронцова и так долго ждала своей свободы. И все нанесённые ей оскорбления требовали достойного возмездия. Костик забыл, что на стороне бессмертных вампиров всегда играет время. Ольга рано или поздно должна была выйти на свободу, но Бредихин почему-то не думал о будущей расплате по счетам. Надеялся на маму? Или дедуля умудрился задурить ему голову настолько, что Костя стал относиться к вампирам как к своему имуществу?
Жан был более, чем готов подыграть дедуле в такой безопасной, хотя и мерзкой шутке. Иначе месть Кривича может быть уже не настолько безобидной, привычки деда никому не исправить. Дедуля мог и свою нечисть на графиню наслать, летавца, например. Жан задумался, вспоминая кто из нечисти мог доставить самые крупные неприятности. Сам Жан больше всего боялся встречи с Лихом, но тут Ольга была в полной безопасности. Никаких сожалений и угрызений совести графиня Воронцова не испытывала. И в этом и заключалось её счастье. Тут они с Кривичем были похожи. Недавно Святослав Вернидубович гордо заявил, что он не "нечисть", а "чисть". Ну да, ну да...
Ольга зашевелилась и Жан подскочил к ней, оставив дедулю. Кривич шаркая, немного сильнее, чем обычно, ушёл на кухню и демонстративно зашумел газетой.
Жан бережно поднял Ольгу, держа на руках словно ребенка.
— Поставь меня на ноги, — потребовала Воронцова.
— Не упадешь? — не переставая крепко обнимать Ольгу, возразил Жан, — Может, лучше на диван?
— Всё в порядке. Отпусти меня, — тихо произнесла графиня.
Жан выполнил просьбу Ольги и тут же поддержал её под руку. Ольга слегка пошатнулась.
— Голова кружится?
— Нет, я давно ничего ела, — смущённо призналась Ольга.
— Крови? — Жан сделал шаг в сторону кухни, где хранились семейные запасы, но Ольга остановила его и покачала головой.
— Жан, меня тошнит от крови. Что со мной? Только не говори про ребёнка. Со мной-то что происходит?
— Токсикоз. Можно попробовать разбавить кровь водой, если цельную не перевариваешь. И я введу тебе раствор глюкозы внутривенно. Всё-таки давай приляжем. Сейчас я поставлю капельницу.
Ольга хмуро посмотрела на мужа.
— Ничего не надо. Сейчас всё пройдёт. Я же вампир. Раньше надо было за меня переживать, когда отдал меня Косте.
— Я... я никому не мог тебя отдать. Ты не моя собственность, Оля.
— Ну да, после развода ты не обязан меня защищать. Как удобно, Жан.
— Ольга, не начинай!
— А то что? Опять отошлешь меня в подвал?
— У нас посторонние, — попытался объяснить Жан, но Ольгу было не остановить.
Как раз в этот момент на кухню зашла девочка и села стол.
— Быстро же вы нашли замену Женьку, — презрительно произнесла графиня. — Кто это? — спросила Ольга, настороженно выглядывая в окно и проверяя, не стоит ли во дворе машина хранителей.
— Это Мила, — ответил Жан, — Наша гостья с Урала. Она убежала из своей общины. И охотники за её головой пожаловали в Смоленск.
— А нам какое дело? — сухо спросила Ольга.
— Эти охотники убили Ивана.
— А нас-то почему это касается? Иван даже не успел вампиром стать. За меня вы так не мстили. Жан, слышать больше ничего не хочу. Как же ты меня бесишь! Я ухожу.
— Подожди, Оля, — слегка повысил голос дед, но слышно было во всех уголках квартиры. — Сейчас Аннушка придёт, поговорить надо.
Ольга молча прошла на кухню и уселась в кресле у окна. За столом между тем собралось всё оставшееся после казни Дятлова семейство.
Разговор о пришлых вампирах Ольгу не заинтересовал. Она больше не собиралась участвовать в делах семьи Кривича. После того, как с ней поступили, Ольга вообще не хотела видеть никого из кровородной семьи. И просто ждала, когда сможет покинуть этот дом. В руках графиня вертела свой телефон. Жан заранее зарядил его и отдал Ольге, чтобы выторговать несколько минут тишины.
Ольга так и не поняла, зачем Святослав Вернидубович пригласил её на общий совет. Мнение Ольги никому не было интересно. В очередной раз поиздевавшись над графиней, Кривич сорвал аплодисменты своих деток.
Ольга хотела что-то гордо ответить Жану в ответ на его оскорбление. Приготовила презрительную гримасу, отражающую её отношение к этому дому и этой семье. Но внимание графини привлёк автомобиль, нагло остановившийся под вампирскими окнами.
Ольга застыла, глядя через стекло на выходящего из машины Константина Бредихина и его сопровождающих.
— Вы же меня им не отдадите? - вырвалось у нее.
Ольга замолчала, понимая абсурдность своего вопроса. Эти уже отдали её однажды. И наверняка снова промолчат, наблюдая за тем, как творится беззаконие.
Жан в ответ на ее полный паники взгляд отвёл глаза, и это стало последней каплей.
Боже мой, и это маркиз Дешам?! Ольга заметалась по квартире в поисках спасения.
Она не слышала смеха Жана. В голове мелькали мучительные картины ее возвращения в опостылевшую клетку. И снова мужчины с шокерами в руках. Ну уж нет, пусть и не надеются, что она покорно пойдёт с ними!
Закрывшись в комнате Жана, графиня вопреки здравому смыслу почувствовала себя в безопасности. Эта комната служила им надёжным пристанищем после революции. Может быть, дед и не выдаст её Косте. Может быть, всё обойдётся.
И хотя в голове назойливо стучало: «не может», «не может», Ольга продолжала надеяться.
— Оля, а поздоровайся с Константином Сергеевичем.
Кривич открыл дверь и последняя надежда рухнула.
— Никуда я с вами не пойду, здесь убейте!
Жан пополам сгибался от нервного смеха. Ольга налетела на Кривича как разъяренная фурия. Костя остолбенел и почему-то совершенно не делал никаких попыток остановить Ольгу.
— А она знает, что свободна? — произнёс Костя.
Ольга замерла.
— Оля, ты свободна.
Кривич улыбался и смеялся вместе с остальными. Только хранители сохранили унылые физиономии. Чемодан с вещами Ольги был возвращён владелице. Процессия удалилась. А Ольга всё ещё пыталась осознать новую реальность.
Свободна? Ей не будут рубить голову. Её ребёнку ничего не угрожает. Она сможет вернуться к обычной жизни. И Серёжа опять станет согревать её постель, как и раньше. А Жан приносить кровь. И всё это заключение в подвале было всего лишь глупой шуткой старика Кривича и нового хранителя Костика Бредихина. А она так боялась казни! Но Жан все знал, с самого начала. Поэтому и был так равнодушен и жесток. О, лицемерный французишка!
Они пошутили. Просто пошутили над беременной женщиной. Такая невинная, веселая, забавная шутка. В голове стоял туман, сердце стучало как бешеное. Но постепенно дыхание выровнялось.
— Покорнейше благодарю, — ответила Ольга на предложение поселиться в гостиной.
Всё это временно. При первой же возможности Ольга собиралась вернуться домой. Но сейчас у неё не было на это сил. При одной мысли о том, что снова придётся куда-то ехать в машине, по жаре, её желудок начинал бунтовать, к горлу подкатывала тошнота. В комнате было просторно, но в горле защекотало от пыли. Движимая природным инстинктом, графиня стала наводить порядок. Ещё несколько часов назад у Ольги была только кровать, а теперь вокруг было слишком много вещей. Вернее, мусора.
Нагрузив полную коробку того, что осталось от предыдущей цивилизации, Ольга почувствовала себя лучше. Вот бы так же очистить свою жизнь от всех посторонних. Теперь Воронцова знала, кто чего стоит.
Жан испуганно посмотрел на графиню, когда дед снова напомнил о его участии в жестоком эксперименте над Ольгой.
— Не понимаю... Ты ведь уже знал, что я жду ребёнка. Как надо ненавидеть? Каким подлецом быть, чтобы мстить не только матери, но и ребенку... Да что я тебе сделала, в конце концов!
Ольга поставила коробку с грязными носками Женька в угол около двери. Жан подошёл к ней и виновато улыбнулся.
— Наводишь порядок? Оля, я тебе помогу. Сейчас помоем полы, абажур почистим.
— Жан, я не нуждаюсь в твоих услугах. У меня был счёт в банке. Могу заказать клининг.
— Я и забыл о твоих предпочтениях. Как же графиня Воронцова без горничной? — язвительно произнёс Жан.
Ольга устало посмотрела на маркиза.
— Какой же ты душнила. Я даже рада, что теперь мне не придётся терпеть твои визиты. Можешь сам пить кровь, которую ты мне приносил.
— Ну это мы уже обсуждали, — протянул Жан, — интересно, кого ты выбрала себе новым донором? Неужели Гришу?
— Мне вообще не нужна кровь! Я заказала доставку.
— Будешь есть пиццу?
— Да что угодно. Я умираю от голода.
— Гены, — вздохнул Жан, — это ребёнок Барановского просит тебя отравить свой организм фаст-фудом. Кстати, насчёт денег. Серж говорил мне, что он на мели.
— А что ты хочешь? Он музыкант, а не банкир, — равнодушно ответила Ольга, совершенно не заботясь о финансах Барановского.
Жана посетило нехорошее предчувствие.
— Я не собираюсь кормить вашу молодую семью, — твёрдо произнёс Жан и даже слегка сдвинул брови. Не хватало ещё взваливать на себя новую обузу в лице рокера-самоучки, — Надо будет снять деньги с твоего счета. А это непросто, ведь ты умерла три месяца назад.
— Прекрати это повторять, — закатила глаза Ольга, — Я жива. Это ты ходячий мертвец.
— Оленька, я же для тебя стараюсь, успокойся, пожалуйста.
Ольга смерила Дешама взглядом. Как же он предсказуем. Трус и лицемер. Но в этом-то вся и прелесть. Её Жан, её француз. Сама деликатность и галантность.
Ольга с тоской смотрела на аккуратно сложенные в чемодан вещи. Надо поскорее достать их и дать отвисеться, а потом пройтись отпаривателем. Не ходить же в мятом. Да только где найти место в шкафах? У Кривича всё забито старьем, от которого по всему дому моль летает. И как только Жан тут живёт? Не зря в шкафу кругом висят полотняные пакетики с ароматными травами и кусочки душистого мыла. Бережет француз свои костюмы.
— Жан, ты не знаешь, где в этом доме вешалки?
Жан распахнул гардероб, перевесил рубашки на одну вешалку и снял освободившиеся.
— Пока возьми мои, а потом я заберу из твоего дома всё необходимое и привезу сюда. Можешь составить список.
— Список? — вздернула бровь графиня, вспоминая месяцы заключения и бесконечные передачи, которые приносил Дешам. Ну уж нет. Больше никаких списков. Надо покончить с этим немедленно. — Ты так любезен. Тогда может и комнату свою мне уступишь?
Жан облизал губы. По спине пробежал холодок. Когда графиня так мило улыбалась, сопротивляться был невозможно. Нет, с какой стати, конечно! Спать на диване, где недавно спал Женек? Вот уж дед посмеётся. Да и об уединении можно будет забыть. Но как отказать в такой мелочи беременной женщине?
— Добро пожаловать, — пробормотал Жан.
— Тогда забери свой мусор! Сколько же тут макулатуры! И коллекцию своих трофеев можешь забрать. Я не претендую на чужое нижнее бельё.
— Что ты придумала! Тут ничего нет.
Жан задрожал от негодования. А вот Ольга, напротив, воодушевилась.
— А где ты хранишь свои сокровища? В кабинете, среди касторки и формалина? А может... в ящике стола?
Жан вспыхнул. Ольга прекрасно знала его привычки. Невыносимо...
— Тебе лучше знать, где хоронить останки своих студентов, — процедил Жан, превращаясь в ледяную статую, — Боюсь представить, во что превратился наш сад у дома. Некрополь твоих жертв, la belle damme sans merci.
— Прекрати!
Ольга с размаха влепила французу пощёчину.
Жан с безумной улыбкой схватил руки Ольги и поднял вверх, удерживая запястья.
— Напрасно ты это затеяла. И позволь, я помогу тебе снять нервное напряжение.
Ольга даже не сделала попытки пошевелиться. Удивлённо посмотрев на маркиза, она недоверчиво усмехнулась.
— Ты не посмеешь. А как же твоё оскорбленное самолюбие? Ты ещё пожалеешь об этом.
Улыбка Жана стала ещё шире.
— Знаю, милая. Но это того стоит.
Жан начал целовать шею графини, не выпуская из хватки её руки. Ольга шумно выдохнула.
— Отпусти меня. Что ты делаешь? А как же ребёнок? — тихо говорила Ольга, в перерывах между поцелуями.
— На этом сроке ему ничего не грозит. У тебя всё хорошо. Доверься мне. Я буду очень нежен.
Жан освободил её руки и ловко расстегнул застёжку на платье.
— Ты всегда нежен... Какой же ты кобель, Жан! Моё проклятье.
— Оленька, любимая моя.
— Зачем такие сложности? — удивилась Ольга, когда Жан помог ей раздеться.
— Я буду поклоняться твоему телу. Я поцелую каждый сантиметр.
Жан поднял жену на руки и перенёс её на свою кровать.
— Хочешь полюбоваться на мой живот? Всё дело в ребёнке, а не во мне.
Жан и правда уже покрывал поцелуями живот графини, скрывавший главную драгоценность вампирского семейства. Живого ребенка. Наследника рода Кривичей.
— Нет. Я. Без. Ума. От. Своей. Жены.
— Бывшей жены, Жан.
— Как графине будет угодно.
Жан провёл пальцами по ножке, облаченной в шёлковый чулок, и пощекотал языком кожу над кружевной резинкой.
Ольга довольно застонала, закрыла глаза и отдалась наслаждению. Дешам знал её тело наизусть. Вскоре Ольга уже просила Жана поторопиться.
— Жан, милый. Пожалуйста...
Ольга не хотела ждать и повалила Жана на спину, взбираясь сверху. Плавные и неторопливые движения распалили маркиза Дешама. Теперь уже француз молил о пощаде.
— Оля, ты будешь моей смертью.
— Наберись терпения, милый, — бормотала Ольга.
Когда Жан снова получил возможность управлять процессом, он не тратил времени и через несколько глубоких и точно выверенных толчков достиг кульминации. Ольга упала на подушки.
— Ты мой личный демон—искуситель.
Жан молча улыбался, пребывая в блаженном расслаблении, словно плывя в невесомости после соития.
— Потом ещё повторим? — спросила Ольга, накидывая на плечи Жанову рубашку и по привычке направляясь в ванну.
— Это уже будет лишним. На сегодня точно хватит. А взять воду можно на кухне. Там и тазик стоит для умывания. Полотенце у меня в комоде.
Жан протянул белое махровое полотенце. Ольга вдохнула запах свежего белья и тепло улыбнулась.
— Совсем как раньше. Осталось зажечь свечи и растопить печь.
Жан уныло кивнул. Прошлое Жана было на полвека старше прошлого графини. Землянка, баня по-черному и прочие бытовые неудобства ностальгии у француза не вызывали. А вот дедуля любил сходить попариться и даже Аннушка иногда сбегала в баньку.
Приведя себя в порядок, Ольга вернулась к раскладыванию вещей из чемодана.
Жан успел протереть пыль и постелил свежее постельное бельё. Но Ольгу больше интересовало её новое положение и реакция Кости на побег.
— И что он вам сказал? — нахмурилась Ольга.
— Схватил золото и убежал. И ещё попросил Ирину посмотреть. А там такое!
— Что?
— Если коротко, то наша Ириночка Витальевна теперь костомаха.
— Значит моя кровь не помогла, — грустно произнесла Ольга. — Из-за меня уже второй хранитель умирает.
— Она и не могла помочь, — равнодушно пожал плечами Жан, — Твоей вины в этом нет.
— И что дедуля сказал? — снова задала вопрос графиня Воронцова.
— Он, кажется, жалеет, что не обратил Бредихину, — предположил Жан.
Ольга брезгливо поморщилась.
— Боже, какой кошмар! Теперь придётся много лет наблюдать разложение, эти клочья кожи, сгнившая плоть. Мерзость.
— Ну, до такого, скорее всего, не дойдет. В ней достаточно моей крови, хватит остановить разложение лет на пятьдесят. Так что внешний вид не слишком пострадает.
— Ну надо же, опять повезло жабе, — расстроенно произнесла Ольга, задумчиво разглядывая набивший ей оскомину скелет, украшающий интерьер комнаты Дешама с незапамятных пор, — Жан, а со мной что решили?
— Дед сказал, что если ты полностью станешь человеком, то он разрешит вам с Барановским жить обычной жизнью. Можешь даже ничего ему про нас не рассказывать.
Ольга уставилась на Жана. Не шутит ли он, предлагая ей состариться и умереть, лишь бы сохранить тайну вампиров.
— Но я не собираюсь становится обычным человеком, — непреклонно произнесла графиня.
— Оля, не начинай, — мягко пробормотал Жан, — Всему своё время.
— Жан, ты опять отказываешься меня обратить? Я не верю!
— Мы уже всё обсудили, — вздохнул вампир, сопротивляясь из духа противоречия.
— Жан!
— Вот только не надо скандалить...
Ольга неловко улыбнулась. Опустилась на кровать и провела рукой по животу.
— Я и не собиралась. Ты же примешь у меня роды?
— Ох, это... Лучше всего довериться специалистам, — растерянно произнес Жан.
— Даже не думай бросить меня одну.
Жан старался не думать о том, чем могут закончится роды. Больше всего он боялся остаться один на один с Ольгой, лишённый всех достижений современной медицины. Надо будет обязательно отвезти графиню в роддом. Это даже не обсуждается. Хотя Жан не без оснований полагал, что у дедули есть своё особое мнение на этот счёт. К тому же было абсолютно непонятно, у кого предстоит принять роды: у человека или у вампира?
— Может лучше Серж побудет с тобой? А что? Он молодой, современный. Он отец, в конце концов.
— Ты врач. Да тебе это как ногу отпилить!
— Не сравнивай. Ты совсем не понимаешь? Речь же идёт о тебе, а не об абстрактном пациенте!... Я могу и в обморок упасть.
— Не можешь. Ты вампир.
— Хорошо, хорошо, — сдался Жан, готовый согласиться на что угодно, лишь бы закончить этот разговор, — Я буду присутствовать на родах. Обещаю.
Входная дверь отворилась и послышалось шарканье Кривича.
Ольга быстро сняла рубашку и натянула платье. Жан схватил пиджак. Не хватало ещё стать поводом для насмешек. Да дедуля со свету их с живёт. Древний был ревнив и не любил, когда ему уделяли мало времени. Лучше не показывать свою привязанность к Ольге. Иначе новой поучительной шутки от деда не избежать.
— Ты думаешь о том же, что и я? —проговорила Ольга, застёгивая корсет, — Давай устроим скандал. Для отвода глаз.
— Я не такой хороший актёр, дорогая, — с сожалением произнес Жан. Какое уж там. Обмануть деда не так просто.
— Предоставь это мне. Даже Станиславский хвалил мою игру.
— Если ты про «Летучую мышь», то успех был, несомненно. Но для этого надо вернуться в Серебряный век. А разве это возможно?
Ольга схватила стопку пластинок и запустила одну в голову Жана.
— С ума сошла? Это мои любимые записи! — воскликнул он.
Ольга увлечённо бросала коллекционный винил, а Жан с трудом отбивался от летящих в голову снарядов. Дед так и застал ссорящихся супругов и понимающая усмешка заиграла на его губах.
Поздний вечер этого же дня. Особняк графини Воронцовой.
Ольга вышла из ванной комнаты, где так некстати пропала горячая вода, и устало села на диван.
— Нет, это просто издевательство. Сговорились они, что ли? Я мечтала о ванне с пузырьками и лепестками роз.
Серёжа хмыкнул.
— Розы. Олечка. Я тебе приносил розы. На кладбище.
— Нашёл о чем вспомнить, — процедила Ольга.
— Оль, а зачем ты Жану нож в спину воткнула? Что с тобой не так? В охранника стреляла. Ну это я могу понять. А Жан тебе что сделал?
— Проще сказать, чего он не сделал. Мы с ним давно знакомы, Серёженька. Но уже 80 лет в разводе. Это всё, что имеет значение. Я удовлетворила твоё любопытство?
— Нет, — покачал головой Серёжа и в его глазах отразились отблески свечей.
Чёрная голова и тёмные круги под глазами сделали юношу похожим на героя полотен Врубеля. Ольга залюбовалась своим избранником. Он так трогательно улыбался и беспокоился за нее. Только откуда это недоверие и страх в любимых голубых, словно бескрайнее небо, глазах?
— Ты на себя не похожа. Что с тобой случилось?
— Жан говорит, что это из-за ребёнка... А сейчас мне надо выспаться. И заодно проверить свой банковский счёт.
— Так он же заблочен наверно. Тебя же нет, — глуповато усмехнулся Барановский.
Ольга рассмеялась.
— Мне каждые двадцать пять лет легенду меняют. Я храню деньги в надёжном месте. В наличных, — в голосе графини слышались назидательные нотки, — Серёжа, я видела все денежные реформы прошлого века. А после того, как мой вклад был национализирован в 1917-ом, банкам я не доверяю.
Сергей пошёл по пятам за Ольгой в её спальню. В комнате было темно и графиня зажгла свечи в канделябрах.
— За последние несколько месяцев электричества мне хватило с избытком, — объяснила Ольга своё нежелание пользоваться обычными светильниками.
Серёжа ласково провёл рукой по плечу Ольги, искренне сочувствуя и жалея. Милая, нежная Олечка. Молочно-белая кожа как у фарфоровой куклы, светлые пряди волос потускнели. Серёжа даже не представлял, что пришлось вынести Ольге, и как она сумела выжить и сохранить их ребенка?
— Бедненькая моя. Вот они уроды. И главное, за что так с тобой?
Ольга тихонько всхлипнула.
— Потому что я другая, не такая, как они. Потому что они трусы, только с женщинами умеют воевать, и меня некому было защитить.
— Я теперь всегда буду рядом. Никогда тебя на оставлю. Вас не оставлю, — горячо бормотал Серёжа, в глазах его ярко горели искры безумия и безудержной отваги.
— Ты мой герой, — довольно произнесла Ольга.
А затем подняла матрас на кровати и замерла, увидев голые доски основания.
— Где мои деньги? Серёжа!!!
Барановский виновато спрятал глаза. Когда он впервые нашёл клад под матрасом, то начал тратить, не задумываясь. Инструменты для группы, вечеринки для друзей. Дорогой алкоголь лился рекой. Всё — чтобы заглушить боль и забыть о своей потере. Деньги быстро закончились.
— Я... Ну в рекламу вложил. Рок-стар. Ты же сама говорила, что я не должен бросать музыку. Я зал арендовал, альбом записал. Машину еще купил. Надо же мне было на чём-то ездить. Вот и пригодилось, тебя от утырков этих спас, — оправдывался Барановский.
— Ты всё истратил? — задохнулась от негодования графиня, — Все мои деньги ушли на шлюх? Да твою же мать!
Ольга вытолкала Серёжу из своего алькова в каминную залу.
— Уборкой займись, — рявкнула Ольга, спотыкаясь о пустую банку и мстительно пиная её ногой. Звук жестянки гулко разнёсся под высокими сводами гостиной, — А когда я встану, здесь будет чисто. Договорились?
Сережа кивнул и, свалив коробки на пол, примостился на диване. Раньше он частенько вырубался здесь. Это всё мелочи. Впервые за долгое время ему было по-настоящему хорошо. Ольга была жива. И все три прошедших месяца можно было забыть, как будто их и не было.
Ольга погасила свечи и тоже быстро уснула. Стоило только голове коснуться подушки, как графиня унеслась в объятия Морфея. Спать дома, на своей кровати. Что могло быть лучше для недавней узницы?
И даже Жан блаженствовал, заполучив обратно свою комнату, свою постель и свою бывшую. Ольга наконец-то была на свободе. Остальное француза не тревожило.
