Бегство

Чувствительность Тилла после пробуждения могла сравниться со звериной. Контраст между ледяными оковами и горячей ладонью сводил с ума. Расшатанная седьмым раундом психика сделала из человека раненое животное, изо всех сил притворяющееся неподвижным. Он чувствовал, что находится не там, где должен, что боль в шее недостаточно резка, и что не было средства, способного еë облегчить. Тилл пробыл в изоляторе мучительно большое количество времени. Засыпать с каждым разом становилось сложнее, непрекращающиеся кошмары не позволяли перевести дух. За это время он пережил собственную смерть шесть раз, два раза — смерть Ивана, но самым худшим был сон с Мизи. Он начался самым безобидным образом, как освежающая передышка между пытками. Тилл плелся следом за Мизи по саду в Анакте. Лёгкое тело практически парило, травы щекотали детские ступни, а единственным звуком мира было девичье пение. Деревья затаились, озеро имитировало гигантское зеркало, в котором отражались неподвижные облака. Однако Тилл не смог долго наслаждаться приторным моментом. Интуиция проснулась, как хищник, давно не выходивший на охоту, и взывала к инстинктам Тилла. Ему не пришлось долго искать причину. Пробежавшись глазами по саду, он понял: время замерло, даже листья на ветках были лишены жизни. Когда он повернулся сообщить Мизи, та была уже далеко. Она наклонилась и заглянула вглубь тёмного туннеля, маленькой ручкой придерживаясь за выложенные камнем стены. Лианы сползали вниз, как ядовитые змеи, заманивающие жертву в свою обитель. Мизи обернулась и махнула рукой, подзывая Тилла. Тилл сорвался и попытался в кратчайшие сроки достичь знакомого места. Расстояние то увеличивалось, то уменьшалось, вызывая нарушение ориентации в пространстве. В затхлом проходе он оказался в отчаянном состоянии на грани срыва: у него не получалось закричать, как бы он не старался. Мизи не слышала предупреждений и, иногда поворачиваясь и удостоверяясь, что он за ней следует, шутливо улыбалась. Холодный пот окатил Тилла, когда кончики розовых волос скрылись на повороте в пристанище мерзкого безглазого собакоподобного существа с огромными острыми зубами. Учуяв запахи издалека, оно поднялось на когтистые лапы и повернулось прямиком к проходу. Оскалив зубы в предвкушении, неразумный пришелец подкрался ближе ко входу, чтобы моментально растерзать добычу. Тилл вскочил, стоило увидеть как Мизи испуганно застыла около острой пасти монстра. Дизориентированный темнотой он не сразу очнулся от кошмара, но оковы не позволили задергаться. Он хрипло простонал от резкого давления, а приступ тошноты окончательно отбил желание спать. Незнакомец проник в изолятор после этого сна, но Тилл перестраховался и притворился бессознательным. Мысли, которые его посещали на протяжении бодрствования, едва ли можно было назвать здоровыми. Чужие пальцы коснулись закрытых век, и Тилл неосознанно нахмурил брови. Прикосновение сразу же прекратилось, оставив после себя невесомый след тепла. — Тилл, — шёпотом произнёс знакомый голос, — Засыпай, тебе нужно восстановить силы, — сдержанный тон не соответствовал словам. Иван прикоснулся к ошейнику и тот послушно разблокировался, освобождая рот Тилла. В этот момент Тилл распахнул глаза и растерянно посмотрел на силуэт удаляющихся пальцев: зрение давно приспособилось ко мраку. Иван сидел перед ним на коленях с нечитаемым выражением лица. Но черные брови всё же приподнялись, когда Тилл поджал сухие губы и посмотрел суровым взглядом. — Отдыхай, — потребовал Иван и накрыл рукой бирюзовые глаза, прячась от пристального внимания. Тилл вновь видел надоевшую темноту и не стремился подчиняться. Только вот прикосновение, накопленная усталость и отсутствие ошейника во рту подыграли замыслу посетиля. Тилл уснул прямиком на ладони Ивана, а погружаясь в сон, едва слышно прошептал: — Ты умер… Рука Ивана не сдвинулась даже после того, как Тилл засопел. Весь он окаменел и, казалось, боялся издать малейший звук или шевельнуться. Только громкое сердцебиение выбивалось из общей картины.

***

Тилл беззаботно проспал до момента, пока один из сегейнов с пренебрежительным видом не пришёл его выпустить. Он, не задумываясь, коснулся шеи, но не обнаружил никаких следов трагедии — ни бинтов, ни шрама. Только после он размял затëкшие конечности. Сегейн, пребывая в не самом лучшем настроении, грубо толкнул его к выходу. «Разве я не умер?» — эта мысль преследовала его до самой комнаты и только когда дверь за спиной закрылась, он выругался вслух. Тилл был готов разрушить всё: снести овальный стол, порвать на куски каждый нотный лист и даже карандаши разломать пополам с мерзким хрустом. Но вместо этого он опустился на колени и замолчал. Это было совсем по-настоящему. Нет. Это и было настоящим, потому что он сходил с ума. — Люди не воскресают после смерти, — он пытался отдышаться, — Что это было? , — вдох, — Галлюцинации? Видение? — выдох, — Кошмар? Учащённое ротовое дыхание оказывало нагрузку на сердце и лёгкие, которые сгорали изнутри. Тилл боялся, что те вот-вот разорвутся, едва ли не слыша треск расходящихся тканей. И от этого звука кружилась голова. Тилла бросало в дрожь от нависшего над ним безумства. Он боялся не только обезуметь, но и забыть как дышать или внезапно умереть, пока воспоминания из седьмого раунда мелькают перед глазами. Ему потребовалось больше часа, чтобы принять реальность. Размышления привели Тилла к удивительным выводам. Во-первых, он однозначно умер в седьмом раунде и проиграл Луке. Во-вторых, Иван жив, а Мизи находится в безопасности. В-третьих, он в прошлом и до выпуска из сада Анакт 6 месяцев! Последнее он узнал по миниатюрным часам на письменном столе, спрятавшимся под бумажными листами. Несмотря на всю бредовость, поверить в то, что он переживает очередное посмертное видение или вовсе увидел правдоподобный кошмар с собой в главной роли — не получалось никак. Пальцы тянулись к шее, когда он думал о смерти, и за утро они коснулись нежной кожи около десятка раз. — Внимание! Обеденное время. Покиньте комнаты. Громкоговоритель располагался неподалёку от комнаты, и мягкий женский голос проникал в личное пространство Тилла. Это был голос одной из выпускниц сада Анакт, проигравшей в финале. Таким образом, на завтрак, на обед и на ужин их каждый день звал покойник. Тиллу было не по себе, когда в рядовых фразах мелькало заигрывание. Он подошёл к белой двери и неспеша открыл еë. В коридор вышло немалое количество воспитанников сада, и Тилл мог рассмотреть знакомые лица, которые стали размытым воспоминанием за столь незначительный срок. Их выставили в строй по одному, и он оказался за низкой светленькой девушкой, о которой не помнил ровным счётом ничего. А женский голос всё не затихал. Столовая представляла собой пустующую широкую белую комнату с высоким потолком. Кроме длинных сливавшихся с полом столов и лавочек, здесь находилось только окно для выдачи подносов с едой, встроенное в стену. Очередь Тилла подошла мимолётно, ведь тот снова погрузился в размышления. Никогда не выбирая место ранее, Тилл собирался последовать этой привычке, но остановился. Он оглядывался по сторонам, не совсем осознавая причин такого поведения. — Ты будешь садиться? — спросил голос из-за спины. Тилл испугался и чуть не выпустил поднос, но вовремя спохватился. Когда он повернулся, чёрные глаза встретили его живым блеском. Голова наполнилась сотней неоднозначных эмоций, вместо того, чтобы разозлиться и приказать больше так не делать, он тупо уставился на тёмные радужки. — Тилл? Тилл молча сел на лавочку, оставляя достаточно места для Ивана. Он не отвечал, потому что быстрый стук сердца перебивал мысли. Руки заледенели, непроизвольно напряглись мышцы и, если быть очень внимательным, можно было заметить тремор. Это безумие. Не так давно он видел окровавленный труп Ивана, лежавший на холодной сцене. Детальная картинка возникла перед глазами, вызвав рвотные позывы. — Тилл, — обеспокоенно произнёс Иван откуда-то слева. Но Тилл не мог оторвать взгляд от тарелки с картошкой и сухим куском мяса. — Прости, — тихо извинился Иван, а затем прикоснулся руками к лицу Тилла и повернул, — Повторяй за мной. Иван смотрел ему в глаза и дышал. Мозг Тилла после прикосновения окончательно отключился. Он сделал прерывистый вдох. Затем ещё один. А после длинный выдох. Когда Иван удостоверился, что Тилл дышит самостоятельно, он убрал руки от чужого лица. Возникло смутное ощущение, что Ивану знакомо это состояние. Но Тилл, после того как кислорода стало достаточно, неотрывно смотрел на «спасателя». Впрочем, «спаситель» и являлся причиной психологической тряски, так что слова благодарности прозвучали сухо. Сможет ли он проглотить хоть ложку еды? Иван дожидался Тилла, пока тот привередливо ковырялся в картошке. Он больше ничего не говорил за столом, не улыбался и не дразнился, что было абсолютно неестественно, по мнению Тилла. Но припомнив незаконного посетителя в изоляторе, сомнения прошли. Он не знал, что перед сном упомянул смерть Ивана, потому предполагал, что тот хочет поговорить о чëм-то, касательно освобождения от ошейника, поскольку явно тщательно скрывал эту информацию от остальных. Но Тилл никак не мог ожидать, что тот последует за ним в комнату. После обеда у них был тридцатиминутный перерыв. Тишина и белые стены коридора давили на Тилла сильнее обычного, всё же не выдержав, он спросил: — Почему ты идëшь за мной? — он обернулся, чтобы посмотреть на выражение лица Ивана, впрочем, так и не смог ничего прочитать. — Я хочу поговорить, — на бледном лице расцвела раздражающая нахальная улыбка с торчащим клыком. — Говори здесь, — Тилл не хотел пускать его в свою комнату, до которой осталось несколько шагов. — Ты уверен? — не дождавшись ответа он продолжил, — Ты ведь тоже вернулся назад во… Тилл внезапно заткнул ему рот рукой, чем вызвал немалое удивление. Тёмные глаза раскрылись, а брови взлетели наверх. Иван осторожно отодвинулся от ладони, вернув себе лицо, и всё также улыбаясь произнёс: — У тебя холодные руки, — короткая пауза, — Мы поговорим внутри? — Ладно, — недовольно согласился Тилл. Этот псих всегда делает и говорит, что ему хочется. Из-за приемлемого поведения в столовой, Тилл совершенно забыл о противном характере этого типа. Но то, что он услышал, потверждало самые безумные мысли и одновременно опровергало их безумство. В комнате Тилла царил бардак. Разбросанные листья по столу и полу, оставленная нетронутой кровать, неаккуратно брошенная сменная одежда, которую он ещë не вернул. Иван прошёлся по комнате, как по собственной, и, отодвинув текста, уселся на стол лицом к Тиллу. Руки с длинными пальцами, аккуратно сложенными в замок, лежали на расслабленных ногах, а одна из ног в согнутом положении упиралась в стол. Ошарашенный такой наглостью Тилл уставился на него. Скованность участников разговора ощущалась слишком отчётливо, чтобы напыщенная небрежность Ивана смогла её перекрыть. Это не удивительно. После того, что он сделал. Тилла снова начало мутить, он слышал запах крови. А ещё он до сих пор прекрасно помнил, что произошло до смерти Ивана, но старался упускать из виду. Между ними повисла неоднозначность, Тилл не мог дать никакого ответа бездыханному телу, а телу — уже не было дело до ответа. — Ты ведь тоже вернулся в прошлое? — повторил вопрос Иван, прерывая затянувшееся молчание. — Ты так уверенно говоришь, что это возвращение, — Тилл сомневался в том, что слышал, — Почему ты сделал такой вывод? — Ты упомянул мою смерть в изоляторе. А после побледнел, стоило меня увидеть, словно я восстал из мёртвых, — Иван помолчал, но подумав, что этого недостаточно, добавил, — А ещё… Ты обычно не обращал на меня внимание или злился. Тилл не сразу ответил. В детстве он недолюбливал Ивана, потому что считал причиной одиночества. Но когда они выросли и Иван перестал крутиться около него, образовав необходимую Тиллу дистанцию, тот остался просто «странным». Они давно не разговаривали и на подбор правильных слов Тиллу требовалось время, которое Иван терпеливо давал. — Хорошо, предположим, мы вернулись в прошлое, — Тилл понизил голос, — Ты успел узнать что-нибудь про остальных? Ни на секунду не сомневаясь в ответе, Иван равнодушно озвучил: — Да. Мизи не вернулась в прошлое. Еë подруга и остальные участники раундов — тоже. — Ты уверен? — Тиллу плохо удавалось прятать надежду в голосе. — Мне жаль, Тилл. Я нахожусь тут уже месяц и никто не обратил внимания на мои намёки. И ты в том числе, ты был первым, до кого я пытался достучаться, — костяшки пальцев Ивана побелели, — Я оказался здесь сразу после смерти. Тилл, ты… Он не договорил, но этого и не требовалось. Тилл нервно перебирал пальцами в воздухе. Он проиграл, используя полученный ценой чужих жизней шанс. Собственноручно отданный шанс. — Прости, — Тилл чувствовал, что должен извиниться. — Всё в порядке, — Иван звучал убедительно, но не мог заставить себя посмотреть на собеседника. Это должно быть больно. Тилл больше не мог злиться на его жертву. Он не имел права злиться, потому что погиб на руках Мизи. Сделав перерыв, Иван принялся рассказывать всё, о чëм знал. События из прошлого в точности повторяются, примерно через три месяца они узнают, что прошли отборочный тур. Скоро будут промежуточные тестирования, после которых уже будет отобран стартовый состав. Он подробно описал нынешний распорядок дня. Подъем, завтрак, перерыв, история, религия, вокал (Тилл благополучно их пропустил, будучи недавно освобождëнным из изолятора), обед, перерыв, занятие по вокалу, обучение поведению на сцене, время отведённое на развитие индивидуальных навыков, ужин, отдых и отбой. Тилл знал, что они находились в старшей группе, а значит редко бывали на улице. Всего 3-4 раза в месяц их выпускали на прогулку. И даже так их держали без обуви, чтобы снизить риск побега. Тилл отблагодарил Ивана, но тот не спешил уходить. — Я не знаю, как мы тут оказались. Возможно, Мизи жива и поэтому не вернулась, — неожиданно озвучил свои предположения Иван, — Но, что странно, остальные не вернулись. — Может быть… Какой-то неудачный эксперимент сегейнов, — проворчал Тилл, делая крайне недовольный тон на последнем слове. — Над тобой ставили эксперименты? — спросил Иван и впервые за весь разговор посмотрел в бирюзовые глаза. Тилл прочитал беспокойство и волнение, скрывающееся в нём. Он нашёл силы открыться. — Ну, было несколько, — положение Ивана изменилось, ноги устойчиво встали на пол, а взгляд потемнел, хотя чернее уже быть не могло, — Но я плохо помню, что там происходило. Маска внезапно разрушилась и Тилл видел отразившуюся на красивом лице печаль, отчего чувствовал лишь больший дискомфорт. Иван сожалел, что не мог помочь, что даже не пытался, что не заставил Тилла сбежать с ним. Биологические модификации для улучшения питомцев были нормой, но не каждый хозяин решался на «эксперимент». Мутации приводили к непредсказуемым последствиям. — Давай сбежим, — предложил Иван, пускай и непреднамеренно. Он посмеялся, пытаясь перевести вырвавшиеся слова в неудачную шутку. Тилл же дернулся, словно ошпаренный, но был спасён озорным женским голосом, оповещавшим их о занятии.