Бегство

Тилл в спешке собирал тайники и сразу прятал бумаги под футболку. Воспитанники сада стекались к центру поляны на репетицию и не обращали должного внимания на мечущегося парня. Один из сегейнов, который занимался лечением и настраивал аппаратуру в лазарете, предложил выйти прогуляться. Он действовал исключительно в медицинских целях и уже назначил следующую процедуру. Это был нейтрально относившийся к нему лаборант, которому показалось, что Тиллу нужен перерыв перед продолжением болезненных операций. Тилл напоминал труп вовсе не из-за адской боли от медленного процесса востановления костей. Он кое-что услышал от охранников, которые вытаскивали его из изолятора, предполагая что он в отключке. « — На нас снова свалится куча скучной работы. Они даже роботов не задействуют как следует, — говорил писклявый мерзкий голосок» « — Большинство железяк уже перенаправлены к общежитию Alien stage, — хрипел в ответ низкий, — Они не рассчитали, что придётся закрыть сад для техобслуживания. Потеряют кучу времени, таская их туда-обратно.» « — Руки бы оторвать инженеру, все шесть. Нельзя ли было тщательнее проверить сад, чтобы потом не приходилось работать сверхурочно.» Сад закроют. У Тилла звенело в ушах. Всё, что они сделали, до сих пор там. Сейчас Тилл экстренно собирал все записи. Теперь их необходимо уничтожить, потому что вернутся с кипой бумаг не получится. Последняя записка с портретами участников сорвалась с шатающийся ветки и полетела прочь, подхваченная ветром. — Черт, — Тилл не мог бегать. Тогда чужая рука возникла из-за спины и поймала пронырливый листок.

***

— Я не посмею отказаться, но могу ли я попросить о времени? Мне нужно сообщить об этом Тиллу, — кончики пальцев заледенели. — Разве это так важно? — Унша бросил скучающий взгляд. — Да. Мы сильно поссоримся, если я не предупрежу его заранее, — Иван надеялся, что ложь не раскроют, потому что трудно звучать убедительно, когда переступаешь собственные принципы. Унша уже проанализировал эту близость и скрываться дальше не имело смысла. Их передружба не угрожает ни здоровью, ни карьере, поскольку они представители одного пола. Он соизволил подарить ему одного питомца-компаньона в качестве награды, при чем не случайного, а именно того, которым заинтересовался Иван. — Ладно, у тебя неделя. — Тилл сейчас в изоляторе, и я не знаю, когда его освободят. — Полторы, — Унша озвучил срок тоном, намекающим, что дальнейший торг неуместен. Всё шло не так, как планировал Иван. Дни, что он выиграл, на самом деле ничего не значили. Тилл должен получить лечение, это уже на неделю меньше. Перемолотое тело попросту не выдержит колоссальных физических нагрузок. Он проглотил возражения и поклонился. Обман удался, но Иван не почувствовал никакого удовлетворения. На самом деле, отсрочка — это отказ. Жертвовать собой, своими нервами и ресурсами, сном и телом — всё это не жалко, но свобода Тилла была неприкасаемой и бесценной. После обещания действовать в интересах Тилла пришлось отказаться от другой версии событий. Не хотел быть предателем, не хотел быть ненавистным. Это была его первая победа над сомнениями. Иван постоянно сталкивался со средой, где каждый плёл паутину из манипуляций и лжи, заталкивая туда жертв, и нахватался приёмов. Он восхищался Тиллом, открыто ведущим борьбу в том месте, где все смирились с поражением. Необычный. Теперь он видел различия между искренней заботой и желанием подчинить чужую волю.

***

Иван отдал бумажку Тиллу и вкратце отчитался о недавнем визите к Унша. Они виделись впервые за четыре дня, Иван не мог приближаться к изолятору из-за пристального наблюдения. Тот лишь усмехнулся (мол: «на что этот идиот рассчитывал?») и сделал шаг назад, собираясь встать напротив Ивана, но бесследно исчез. Иван не успел осознать, что произошло, как холодные руки Тилла затащили его внутрь старого туннеля. Плесневелый сырой запах и привычная тишина каменных стен радостно встречали гостей. Глаза Тилла безумно сверкали, словно лазурные волны на морском берегу. От них нельзя было отвести взгляд. — Получилось, — прошептал Тилл, — Получилось, получилось, полу-, он резко заткнул рот руками и прекратил поднимать шум. Гул пустых коридоров напоминал ворчание сердитого старика. Они могли слышать сбившееся дыхание друг друга. Даже воздух внутри отличался. Они внутри иллюзии. В той самой пещере. — Почему ты замолчал? — Иван шептал так тихо, как только мог, в очередной раз подстраиваясь под Тилла. — Здесь могут быть другие. Я слышал, что инженер ходит по округе. Следуй за мной, я уже приспособился находить незаметные дороги, — Тилл гордо выпятил грудь. — Мы идём наружу? — Иван не был готов к столь спонтанному выходу, но инициатива Тилла взяла верх. — Да. Сад собираются закрыть, — Тилл не оборачивался, начиная продвигаться вперёд, — Нам нужно выдвигаться прямо сейчас. Я как раз забрал чертежи. Его скрытность действительно достигла высот. Иван неоднократно проникал в изолятор и лазарет, потому понимал, как Тилл определяет путь. Но то, что он принимал эти решения на ходу, основываясь на ограниченном количестве информации об окружении — поражало. В этот раз им повезло, пещера оказалась пуста. Они дошли до поворота, ведущего в логово монстра. Он пошутил, что пришёл навестить старого друга, а Тилл ткнул его в бок. Иван уже рассказывал, что часто посещал «животное», чтобы тому было не так одиноко. Нужно незаметно осмотреть комнату внутри и Тилл вызвался сделать это первым. Через пару секунд он неожиданно зажал рот, сдерживая рвотные позывы. Иван, заметив странную реакцию, не стал дожидаться приглашения и подошёл сам. В центре поляны неподвижно лежал его знакомый. Уши повисли, язык вывалился на землю, а лапы неестественно согнулись. Внутри стояла ужасная вонь от гниющего трупа и телесных жидкостей. Клыки «животного» были отколоты в различных местах, словно тот грыз что-то слишком твёрдое. Вся прежде зелёная трава покрылась синей кровью пришельца вперемешку с внутренностями и клочками шерсти. Огромные открытые раны виднелись издалека. Возможно, его распилили пополам. Ужасная расправа. Тилла вырвало и Иван поспешно обернулся. Запах крови и смерть - главные причины приступов Тилла. Они сняли ошейники, как только зашли внутрь. В них не было маячков, постоянно отсылающих местоположение, только датчик состояния. Тилл хватался за шею так, словно тот всё ещё был на нём и мешал дышать. Но нужно было двигаться дальше. Тилл оттолкнулся от стены. Его немного шатало, но он старательно шагал прямо, пока перед глазами не растянулась тьма. Иван накрыл их рукой. — Не смотри. Двигайся следом за мной, — Иван забрал ошейник из рук Тилла, — Всё хорошо. Не забывай дышать. Он был потрясён ничуть не меньше, но удачнее справлялся с эмоциями. Когда они шли совсем близко к трупу, Иван закинул ошейники прямо в огромный порез, расчленивший существо. Он бы хотел положить их рядом, чтобы вежливо попрощаться со старым другом и почтить его память. Нет необходимости таскать это опасное устройство, но и оставлять в легкодоступном месте — тоже. Следующая цель — достичь канализации. Это ближайшее место, где они могут укрыться и сбить след.

***

День первый.

Ночью канализация освещалась множеством склизких грибов, налипших на стены и даже произрастающих под вонючей жидкостью. Мы успешно продолжили путь и не останавливались ни ночью, ни следующим днём. Мне не сразу удалось разобраться с картами в голове и настоящими развилками. Тилл был так голоден, что пытался съесть эти неоновые грибы. К счастью, я вовремя его остановил. Он старался притворяться, что всё в порядке, но хромота проступала всё сильнее. Оказалось, он не вылечился до конца, но признался в этом только сейчас.

День второй.

Я уговорил Тилла поспать, но посреди ночи нас разбудили. Мы успели заползти за ближайший угол, перед тем как яркое лазерное свечение озарило всю канализацию. Оно просвечивало даже вглубь мутной жидкости из отходов сегейнов. Будь то мутировшая крыса или другая тварь, но я бесконечно ей благодарен, что она испугалась света и увела их в другую сторону. Поиски велись повсеместно и с бешеной скоростью. Нам всё чаще мерещится, что кто-то на хвосте. Тилл не смог уснуть.

День третий.

Терпеть голод стало невозможно. Состояние Тилла ухудшается, он гаснет на глазах. Я сделал вылазку наружу и у меня получилось найти остатки еды в мусорном баке. Если бы была другая одежда, я бы своровал еду у кого-то. Но мы в центре города, Тилл отругал меня за эти мысли. Честно, я иногда думаю, что стоило принять предложение Унши.

Шестой день.

Мне всё чаще приходится носить Тилла, потому что ему слишком тяжело ходить, но тот молча терпит. Он страдает от жара и бессонницы. Я приноровился к вылазкам наружу и нашёл немного одежды на свалке. Теперь у Тилла есть ботинки, хоть они ему и велики. Я слышал вой нюхачей по ночам. Кажется, они ищут на поверхности. Я сказал Тиллу, что предложение Унша позволило бы не страдать так сильно. Из-за жара удар был слабым, но он влепил мне пощёчину. Он продолжает бороться за жизнь. Хорошая новость заключается в том, что город заканчивается и начинается сельская местность. Скоро мы сможем перейти на следующий этап — заброшенное метро. Но перед этим я хочу сводить Тилла к озеру.

Седьмой день.

Мы пришли к озеру только в конце дня. Тилл сразу же залез в воду, хотя я просил его подождать дня. На солнце можно было бы высушить одежду и погреться. Тилл красивый. Тилл стал чаще улыбаться. Сегодня он впервые вышел со мной на вылазку. Но я боюсь за его здоровье после внезапного купания.

День четырнадцатый.

Уже пять дней мы ошиваемся в трущобах. Кажется, нас признали за своих и поручают мелкую работу. Тилл всё время ходит чумазый и спорит с каким-то дедом, обвиняющим его в воровстве. Тилл жалуется, что из-за моего лица, они ошибочно думают, что вор он. Хотя это правда, что ворую на самом деле я, но я ни за что не признаюсь.

***

Когда вы торопитесь, жизнь не похожа на плавное воспоминание, она похожа на рывки во времени. Когда вы убегаете, вы не знаете, что собьёт вас с ног, но поднимайтесь и ни за что не останавливайтесь. Или побег, или смерть.

***

Тилл высунулся из подвала и потянулся. Он собирался сходить на рынок и купить чего, пока Иван спит без задних ног. Недавно он получил горсть мелочи от старушки, которой помог донести продукты и починил ножку дивана, трухлявого и вонючего. Они однажды спали в маленькой каморке, находившейся в чужом подвале, и в итоге бессовестно поселились там. Проход внутрь был едва заметен из-за завалов: рядом обрушился дом. Получив пристанище и возможность стабильно отдыхать, Тилл выздоровел, но исхудал. Бирюзовые глаза стали чистыми и яркими, словно бесконечное небо. Свобода не приносила комфорта и не позволяла расслабиться как следует, но приносила столько радости, что каждый день Тилл просыпался самым счастливым человеком на свете и никак не мог надышаться этим чувством. Солнце вставало из-за горизонта. Красный рассвет отразился в глазах Тилла. Он носил рваный плащ с капюшоном, чтобы не привлекать внимания, но в этих лучах даже тот выглядел по-особенному живо. Рынок светился тёплым светом, люди начинали выходить на мороз и забавно зевать, растирая нос от холода. Тилл заметил макушки детишек посреди пустых прилавков. Дворовые ребятишки в обносках смеялись и играли в салки. Контингент здесь был самый разнообразный. Но ворчливые, добрые, злые, жадные, простые, счастливые: все до единого недолюбливали сегейнов. Для Тилла это место было глотком свежего воздуха, несмотря на пыль и разруху. Очень бедное поселение людей, где позволяли спрятаться всем, кому требовалось. Иван родился и рос в таком месте, пока не был схвачен сегейнами и увезён на аукцион. По его рассказам детство в трущобах напоминает приключение, где постоянно находятся новые закоулки и повороты с неизведанным. Но это единственное, что он считал хорошим. Родители скончались в младенчестве. Ивана придержала старуха, но выгнала, как только исполнилось пять. Он прибился к стайке дворовых детей и воровал еду вместе с ними. Грязная, жестокая и тяжёлая жизнь, в которой не было ничего ценного. Тилл не собирался оставаться здесь надолго, потому что в трущобах Иван вёл себя подозрительно тихо. Наконец, важнее было воссоединиться с отрядом восстания. Тилл дошёл до лавки с хлебобулочными изделиями. Хозяин — мужчина средних лет с лысой головой, зевал на стуле, но заприметив покупателя в подозрительном плаще, насторожился. Тиллу хватало только на две булки, но те были свежими и вкусно пахли, так что он потратил все свои деньги. Основным бюджетом распоряжался Иван, потому что делал это грамотно. Он пытался это оспорить, но сдался под настойчивым взглядом Ивана на старую пустую шкатулку с рынка, купленную Тиллом из жалости к маленькой девочке-продавщице. Тилл уже собирался уходить, как к нему подбежал бродячий ребёнок. Тот был весь чумазый, и на первый взгляд пол определить было невозможно. Он поднёс маленькую ручку ко рту и посмотрел Тиллу прямо в глаза. Совсем кроха. Естественно, он не сдержался и наклонился, чтобы отдать вторую буханку, мысленно извинившись перед Иваном. В этот момент ребёнок удивился, его бровки встали домиком. Он вытянул ручку и показал на Тилла пальцем. Несколько секунд они смотрели друг на друга без слов, но затем раздался выстрел. Тилл приготовился терпеть боль, но резкий толчок чуть не сбил его с ног. Позади оказался Иван. Его пальто пропиталось кровью. — Бежим, — бросил Тилл и, выронив хлеб, потащил Ивана за собой. «Стрелять на поражение. Не позвольте им уйти. Это сбежавшие!» раздавалось со всех сторон. Тилл не подумал, что они используют детей для разведки и подвергся опасности. Погоня была долгой, они плутали в трущобах, запутывая следы. Все это время Иван не отпускал руку ни на секунду и, только когда они забрели в комнату старого общежития на краю посёлка, внезапно выдернул. Они в тупике. Все окна в здании забиты досками, а снаружи уже слышен вой ищеек. Нюхачи — мелкие ползучие ящеры, отлично различающие запахи и выслеживающие добычу. Кажется, их специально загнали сюда. Иван прижался к стене и медленно скатился, зажимая плечо. Черт, Тилл все это время тянул его за раненную руку. — Прости. — За что ты извиняешься, Тилл? Похоже, приключение подошло к концу. В комнате негде было спрятаться от нюхачей. Тяжёлые шаги и вой уже внутри здания. Поисковые отряды окружили их со всех сторон, это напоминало тщательно спланированную операцию, грамотно перекрывшую пути отступления. Иван смотрел на Тилла с невероятной нежностью. Гораздо теплее утреннего рассвета. Он жалел, что ничего не дал взамен до самого конца. А теперь попался в ловушку и привёл к погибели. Тилл опустился на пол следом за Иваном. Они сидели на противоположной стороне от входа. Руки у Ивана были такие же горячие, как и всегда. Тилл притянул их к своим щекам. Какая уже разница, что он чувствует. — Не надо, Тилл, — болезненный шепот Ивана замедлил его. «Почему?» В этот раз он смог прочитать Ивана. «Не принуждай себя. Я не хочу. Я только выбрался из безнадёжных эмоций, только понял, что представляет из себя любовь» Жертвы, на которые он шёл ради Тилла, лечили его. Он странный и не скрывает этого, но ему позволяют быть рядом даже таким. Не хочется возвращаться к извращённой зависимости перед смертью. Прежде, чем Тилл успел что-либо сделать, прозвучал очередной выстрел.