Бегство

Тилл прикрыл глаза рукой, глядя на яркое майское солнце, застывшее в небесах. Погода стояла отличная, как впрочем и всегда. Вся подготовка завершена, пора приступать к действиям. Те вечера, что он проводил размышляя над планом, над рисками и над будущим, отпечатались на судьбе Тилла. Его жажда жить вернулась с новой силой. Он вскинул вторую руку к солнцу и сжал его в кулаке, словно то было маленькой блестящей бусиной. Пора двигаться дальше. Первая цель их плана — перепрятать все чертежи в саду была успешно выполнена. Но перед тем, как их забрать, нужно было разрушить иллюзию и открыть путь к выходу. Тилл размышлял над тем, как добыть кровь, но Иван попросил довериться ему. Когда Иван остановился, Тилл повернулся к нему, беззвучно спрашивая: то ли это место, на что получил кивок. Ему непросто давалось считывать мысли сокомандника, но тот делал это так часто и ловко, что попытки вошли в привычку. Этот раз не исключение, безрассудный поступок Ивана шокировал бедного Тилла. Он знал, что кто-то из них поранится и настолько привык терпеть боль, что выбор казался очевидным. Но капли крови, стекающие по ладони Ивана, которую он молча проткнул перьевой ручкой и оставил глубокий порез, свидетельствовали об обратном. Тилл вскрикнул, а Иван зашипел и стал активно размахивать руками, имитируя драку. Он старался, чтобы как можно больше крови попало в сторону иллюзии. Естественно, это вызвало переполох, но в своём рассказе Иван вывернул всё так, что Тилл оказался непричастен к ранению. До пришествия сегейнов они обсудили показания, а Тилл отругал Ивана за самодеятельность. Драка нужна была, чтобы ученики сада позвали наблюдателей и Ивана подлатали. — Извини, Иван, я просто хотел посмотреть твою ручку, кто ж знал, что ты дёрнешься, — раздражённый голос Тилла добавлял правдоподобности, но злился он вовсе не по этой причине. — Всё в порядке. Это правда, вы можете отпустить Тилла? — Иван неловко улыбнулся, а Тилл прочитал скрытое под маской недовольство, — Я бы не хотел быть втянут в конфликты перед выпуском. Но, если вы считаете наказание необходимым, то лучше накажите меня. Это я испугался и напал на Тилла. Сегейны, которые впервые видели, чтобы Иван вступил с ними в прямую дискуссию, оказались ошарашены. Толстый хрен, сжимавший Тилла в ладони, резко отбросил его на землю и подошёл к Ивану. — Это в последний раз, — четыре пары глаз уставились на скрытый бинтом порез, — Придёшь потом в медпункт. Его не отправили сразу, потому что наблюдатели не хотели отчитываться за инцидент, но оказали первую помощь. Получать травмы было крайне нежелательно для питомцев, отобранных на шоу. Особое отношение проявлялось всё чётче и некоторые воспитанники Анакта догадывались о кандидатах. Среди них Суа, которая внезапно поздравила Ивана во время одной из прогулок. Кажется, они стали лучше понимать друг друга, но Суа предпочитала находится исключительно с Мизи. А Мизи и Тилл не могли находится рядом из-за неловкости. К тому же Тилл постоянно краснел, как безумная фанатка перед любимым айдолом, и не мог смотреть ей в глаза. Он обязательно вернётся за ними. Тилл поднялся с земли и нервно сглотнул, когда сегейны ушли. Они оба были обеспокоены вопросом, удалось ли им добиться желаемого. Это был план с малым шансом на успех, именно поэтому они опробовали его самым первым. Волнение и ожидания захватили мысли. А если кто-нибудь заметил нечто подозрительное и пошёл проверить? Если они прибудут туда вторыми? Что если крови было недостаточно? Может стражника все же сменили? А что если они ошиблись с местом? Получилось ли? Иван потянул за край футболки, подзывая Тилла. Им нужно было вернутся и проверить. Вид крови, впитавшейся в бинт, заставил его встряхнуть головой. Обратный путь занял много времени, потому что они оттягивали момент раскрытия истины. Кроме того, не хотели привлечь внимание подозрительной спешкой. Но судя по мрачному выражению Ивана, это уже был провал. — И обязательно было резать так глубоко? — Тилл с трудом отрывал взгляд от перебинтованной ладони. — Ну, возможно, следовало глубже, — Иван пожал плечами, — В любом случае, иллюзия на месте. Мы прошли её пятнадцать минут назад. — Тогда переходим к следующему плану. Завтра я схожу разведать маршрут, — он тщательно скрыл угасающую надежду в голосе. Они обсуждали, что шансы малы. Но всë же неудачное начало ослабило моральный дух. Надежда, которую они тешили оказалась гораздо неразумнее, чем те предполагали. К тому же им предстоит вернуть записи обратно в здание, а это отняло бы стремительно истекающее время. И всё же Тилл решил рассеять мрачную тишину старыми размышлениями. Они продолжали неспешно «гулять» по саду и навещать тайники, пока Тилл комментировал произошедшее. — Мы были готовы к этому. Никто не говорил, что будет просто, — он толкнул Ивана в бок, но тот просто хмыкнул, — Свобода не должна доставаться легко. — Мне просто не нравится, что я просчитался. Теперь нужно заново распределить время и… — Ты же не один. У нас всё получится, — Тилл был уверен в том, что говорил. — Да, у нас всё получится, — Иван, наконец, прозвучал добрее. Если Тилл что-то делает, то отдаётся этому без остатка, а выбранная им цель — побег и спасение. Иван же готов гарантировать его безопасность любой ценой. Бесконечно менять планы и подстраиваться под ситуацию. Он обязан вытащить Тилла до того, как тот попадёт в руки Урака. — Знаешь, я иногда думаю о моей прошлой мечте. Всё, что я хотел, зависело от Мизи. Возможно, донести эти чувства стало смыслом всей моей жизни. Я продолжал бороться с неизбежным, оставаться тем, кем являюсь, двигаться вперёд, чтобы в конце предстать перед ней настоящим. Тилл видел обрывки воспоминаний. Мизи была его спасением, когда борьба становилась слишком невыносимой. Вероятно, такие же искренние и чистые чувства он не испытает больше ни к кому. — И я солгу, если скажу, что перестал сомневаться в своём выборе. Побег сотрёт пути обратно. Он скорее напоминает запутанный лабиринт, который мне предстоит пройти, чем прямой и точный путь. Иван поглядывал на лицо Тилла, но ничего не говорил. Это редкость, чтобы Тилл сам начал разговор и рассуждал вслух. Потому он помалкивал, боясь сбить настрой. — И иногда я действительно жалею, что не отказался от побега, но не сегодня. Иван замер на секунду, но Тилл не заметил его замешательства, будучи погружённым в мысли.

***

На следующий день Тилл вышел из комнаты и сделал вид, что направляется в туалет, но свернул в слепую зону и полностью поменял маршрут. Ну что ж, игра началась. Он привык следовать этими путями, потому успешно продвигался вглубь Анакта, не привлекая лишнего внимания. Очередной поворот и Тилл прижимается к стене, чтобы не попасть в объектив камеры. Она медленно поворачивается в противоположную сторону, позволяя ему быстро переметнуться в следующую слепую зону. Тилл несколько раз видел комнату видеонаблюдения, хоть где-то паршивый характер пригодился. Десять мониторов, выводящих на экран исключительно те места, где было замечено движение. Если движения в запрещённом месте, то красное свечение монитора заставляло наблюдателя обратить внимание. Однажды в юном возрасте он отказывался признаваться, что взял скальпель лаборатории и собирался вырезать чип, вшитый в кожу. Тогда его притащили в комнату и заставили смотреть видеозаписи, попутно избивая и требуя ответов. Когда на мониторе Тилл заходил в лабораторию, вся комната озарялась красным светом и новым болезненным стоном. Сегейн, наблюдавший за камерами, в это время разлегся на стуле. На длинной прямоугольной голове расположилось множество глаз, смотревших в разных направлениях. Тилл не смог пересчитать их, не было времени, он едва ли сумел посчитать количество пальцев на оранжевых руках. Их было всего по три. Тилл потерял сознание от боли, продолжая смотреть на сегейна, который словно медитировал, наблюдая за избиением. Тилл завернул за очередной угол и услышал тяжёлые шаги. Это явно не человек. Волнение вызвало растерянность, сердцебиение участилось, но он успел скрыться в тесном коридоре и зажать рот руками. К счастью, пришелец не стал поворачивать и пошел мимо, даже не подозревая о затаившемся преступнике. Чем глубже он проникал на территорию сегейнов, тем больше становилось неосвещенных проходов и слепых зон. Но уровень опасности не понижался. Тилл услышал слева от себя механический звук, который издавали исключительно роботы, занимавшиеся поиском нарушителей: небольшие, на колёсиках, с экраном и камерой на штыке. Тилл окружён с двух сторон. Если он выйдет из коридора — придётся порадовать сегейна, если останется — сам обрадуется встрече с роботом. В неосвещëнном коридорчике без камер было две двери, у него не осталось иного выбора, кроме как открыть одну из них и надеяться, чтобы это оказалось кладовой или другим нежилым помещением. Он беззвучно открыл ближайшую и также тихо зашёл внутрь. Это оказалась спальня. Хозяина комнаты, к счастью, не было на месте. Огромная по человеческим меркам кровать была аккуратно заправлена тремя одеялами. Вся мебель в этой комнате была крупной и увесистой: шкаф, что вдвое выше Тилла, длинная тумба, которая могла бы послужить кроватью, полки с громадными книгами. Даже хрустальная ваза на окне была высотой с длину руки Тилла. Тилла резко окатило холодом. Он не закрыл дверь, разглядывая убранство. Что-то склизкое прикоснулось к шее. Огромная лапа сегейна придавливала его к полу. — Привет, — ублюдок растянул это слово, явно забавляясь ужасом на лице Тилла, который запрокинул голову наверх. «Огромный, черт побери»

***

— Тилл, — Иван пришёл, как только узнал о помещении Тилла в изолятор с серьёзными травмами, — Ты как? — беспокойство, теперь Тилл отчётливо слышал его в чужом голосе. Иван снял ошейник, позволяя Тиллу сплюнуть кровь и заговорить: — Терпимо. Объясни мне потом, как снимать ошейники, хаха, — он смотрел в глаза Ивана с прежней уверенностью в их плане, несмотря на то, что едва ли мог стоять, — Не смотри ты так. Меня через три дня в лечебнице подлатают, буду как новенький. — Три дня? Разве они не должны были сделать это сразу? — он прикоснулся рукой к футболке Тилла, намереваясь проверить его состояние. — Не поднимай, — Тилл даже прозвучал угрожающе, но не мог остановить его одними словами. Тело под мокрой футболкой было неестественно тёмным. Тиллу явно больно даже от шевеления ткани. Иван не мог разглядеть синяки отчётливо, но казалось, это был отпечаток огромной ноги, продавившей грудную клетку и живот Тилла. Здесь как минимум несколько переломов. У Ивана сбилось дыхание и он прикрыл рот свободной рукой, а затем с силой оттянул назад чёрные волосы. Он больше не мог смотреть на увечья. А это значит ни на лицо, ни на руки Тилла, ни на ноги, ни тем более на грудь он смотреть не сможет. — Бывало и хуже, — попытался успокоить Тилл, но только усугубил положение. Иван смеялся. Очень тихо и незаметно. У него тряслись плечи. — Как? — Я встретился с сегейном в его комнате, — Иван отодвинулся назад и закрыл лицо руками. Тиллу не нравилось, что он не может видеть его лицо, но фиксаторы не позволяли пошевелиться. Металлический привкус крови снова появился на языке. — Я зайду к тебе вечером. Я не могу помочь сейчас. Меня вызвал Унша, я отпросился прямо во время выхода. — Я понял, — Тилл сплюнул кровь. На самом деле ему было больно разговаривать и находиться в сознании. Иван это знал. Он осторожно вернул ошейник на место и извинился. А Тилл отключился, как только тот вышел.

***

Натянуть улыбку на лицо оказалось тяжёлой задачей, но другого выбора не было. Всё катилось к чертям. Ему ничего не оставалось, кроме как верить Тиллу и заглушать собственные желания. Он хотел обеспечить ему безопасность, но ничего не мог. Из них двоих только Иван никчёмный. Тилл верил в успех их побега. Он трижды постучал и осторожно открыл дверь кабинета. Унша выглядел бодро, приветствуя питомца: — Заходи, — он показал пальцем на место около стола. — Здравствуйте, хозяин Унша, — Иван продолжал улыбаться, несмотря на хаос в мыслях. — Что с рукой? — Незначительная царапина. Мне уже оказали необходимое лечение, шрама не останется. — Не буду затягивать. Я решил выкупить Тилла у Урака. Иван не смог скрыть удивления и округлил глаза под впечатлением от сказанного. — Изначально, я планировал дать тебе доступ к моей личной библиотеке. Но судя по докладам, вы очень сблизились, раз ходите друг к другу по ночам, — в тоне прозвучал укор, — Согласно контракту ты не должен заниматься неэффективной деятельностью. Это не будет иметь значения, если Тилл будет под моим начальством. Я слышал он немного буйный, — он потер подбородок и выдержал паузу, — Но твоей обязанностью будет справиться с его характером. Всё, что от него потребуется — писать для тебя песни. Иван был слишком шокирован, чтобы ответить сразу. Он мог гарантировать Тиллу безопасность. Это было очень привлекательное предложение. Унше невыгодно покупать Тилла вместе с чередой скандалов, тянущихся за ним следом. А вот Урак сорвал бы с этого большой куш. В голове невольно возникла картина, как Тилл сидит у него в комнате и слушает музыку в наушниках. Делает зарисовки и записи в небольшом блокноте. Он цел, на нем нет никаких увечий. Иван следует контракту и выполняет свою работу, а Тилл не ходит на противные ему фотосессии. Он смеётся, глядя на уставшего после выступления Ивана, валяющегося на кровати и неспособного дотянуться до планшета. Этот Тилл живёт за счёт ошейника на шее Ивана. Он может гулять по городу один, возвращаться когда хочет и как хочет. Иван сам напишет песни, если придётся. Унша наблюдал за ним слишком внимательно, чтобы упустить разросшийся интерес. Может быть, он считал Тилла отличным способом затянуть поводок. « — Сейчас я ни о чем не жалею. Потому что жажда свободы, которая разгорается во мне, несравнима ни с одним другим чувством. Я очень сильно хочу жить.» Тилл сказал это сразу после неудачной попытки разрушить иллюзию. «Свобода». Тилл в этом доме молча смотрит в потолок по ночам и представляет открытое звёздное небо, но не может уйти, потому что прикован к этому месту. Безопасность и свобода на корню отличаются. Иван должен был определиться в чьих интересах он собирается действовать. Предать Тилла и запереть их в одной клетке или рисковать его жизнью, но бороться за свободу. — Я…