Бегство

«Новый шанс, подаренный жестокой судьбою.

Искрись фальшивое будущее, это твой конец»

Две строчки, которые Тилл написал во время творческого кризиса в Анакте, были продублированы на разлинованном листе. Кажется, у него появилось настроение закончить эту песню, чтобы зажигать вместе с Хëной. Он интроверт, но она учит его открываться другим людям, чтобы урезонить чрезмерную конфликтность, и это её способ. Несмотря на погруженность в процесс Тилл услышал, как открылась входная дверь. Ключи находились только у него и одного больного, который бессовестно провалялся в отключке, пока он места себе не находил. За ту неделю Тилл испытал больше стресса, чем за весь побег. Он слышал, как Иван осторожно заходит внутрь и осматривается, но остался сидеть в собственной комнате. Им выдали королевское жильё с кухней и душем, которые в трущобах считались настоящей роскошью. Тилл прижал карандаш к щеке и улыбнулся. Иван плохо освоился на базе, потому что после прибытия жил под присмотром врачей и аппаратов. Он мог только сейчас, как истинный новоприбывший, походить и поразевать рот на достижения опозиции. Здесь всё не так, как у сегейнов: всë было для жизни, а не для декоративного существования. Кухня располагалась справа по коридору и была совсем скромной: здесь едва помещались холодильник, плита и одна тумба с выдвижными ящиками. Над плитой и тумбой висели полки для максимально эффективного использования пространства. По пути на кухню был душ, который до сих пор напрягал Тилла, объединенный с туалетом. Иван прошёл в зал. В центре зала стоял длинный красный диван и стол, по периметру комнаты — шкафы и три дверных проема. Окон не было, но взамен установили мощный кондиционер. Рядом с диваном лежал пушистый мятный ковёр, невзначай украденный Тиллом на одной из миссий. Наконец, ручка двери опустилась вниз и Иван зашёл в комнату Тилла. — Добро пожаловать, — Тилл посмотрел на настороженное лицо Ивана, который с умеренным интересом изучал этот дом. — Моя комната соседняя, да? — он сразу перешёл к делу, разглядывая гитары и металлические знаки, которые Тилл развешал на стенах. Его комната на первый взгляд напоминала свалку, но предметы расположились гармонично и удачно дополняли друг друга: к примеру, чудаковатый горшок с колючим растением, а под ним светлая кружевная салфетка. Случайность и свобода — идеальное описание здешнего стиля, смысл которого заложен в историях предметов. — Очевидно, — Тилл встал из-за стола, — Нравится? — Да, как ты и сказал, очень даже уютно, — Иван продолжал рассматривать декор, — А откуда гитары? — Мне их подсунули. Играть не умеют, вот и решили, что пусть у меня хранятся, — Тилл посмотрел на инструменты, для которых сделал специальные крепления, — Но я пока не хочу их трогать. — Почему? — Нет подходящей песни, чтобы начать новую историю. Тилл не желал, чтобы бывшие хозяева гитар смотрели с небес, как их инструмент используется для посредственных выступлений. Они зашли в комнату Ивана вместе. Как и у Тилла, у него были письменный стол, окно, кровать, ночник и шкафы. Однако комната Тилла была так перегружена, что на мебель внимания не обращаешь. Тут же - спокойно и пусто, словно чистый лист. — Я оставил её нетронутой. Только убирался иногда. — Спасибо, — Иван повернулся к нему и сверкнул и улыбкой, и клыком, — Это очень мило с твоей стороны. Тилл немного растерялся и решил ограничиться поздравлением с новосельем. Нужно было дать Ивану привыкнуть к дому, а ему — к совместной жизни.

***

В трущобах по прежнему витала пыль и воздух имел особый, старческий аромат. Команда исследователей прибыла ранним утром и продвигалась к заброшенному подвалу в центре трущоб. Они неизбежно проходили вдоль единственного рынка. Сегейны сдирали огромные налоги за дозволение торговать, так что на руках у торговцев оставались копейки. В этот момент Иван отделился от состава и повернул направо. Остался путеводитель в виде Тилла, поэтому никто не обратил внимания на смену маршрута. Мало ли, что он хотел посетить. Иван прошёл вдоль трёх пустующих прилавков. Поселение до сих пор мирно спало, рассвет ещё не наступил, но он всё же предпринял попытку навестить одного ворчливого продавца. На вид ему было лет шестьдесят, а в руках всегда находилась убогая трость из ветки. Он махал этой палкой, отпугивая всякий сброд от товаров, но никогда не поднимал на Тилла. Похоже, он скрытно помогал им, несмотря на то, какое существование волочил. И самое главное, он подсказал ему куда пошёл Тилл, когда Иван решил тайно проследить за ним злосчастным утром. Иван подошёл к столу у самого края рынка. Это больше напоминало выброшенную мебель, чем место для ведения бизнеса. Отсюда было легче всего воровать еду и оставаться незамеченным, сразу бросаясь в узкие переулки. Ворчливого старика не было, как и товаров. Иван достал мешок с украденными у сегейнов монетами и поставил под стол, когда его окликнули. — Эй, ты! — Иван развернулся, к нему с противоположной улицы мчался хромой старик, громко постукивая тростью, — Что ты тут делаешь? — Здравствуйте, — Иван улыбнулся, старик явно узнал его по телосложению, — Я вернулся навестить старое убежище. Удивительно, что тот так спешил, чтобы встретиться с ним, несмотря на бледность и страшную худобу. Он весь запыхался и закашлялся, по-видимому, прибежав из соседнего дома. Может, заметил силуэт из окна и не смог сдержать любопытства. — Из-за вас все трущобы на уши подняли, вряд ли там что-то осталось. Это что? — трость ударила по мешку и зазвенели монеты. — Оплата. — Так и знал, что воришка на самом деле ты, — старик подцепил верёвку, прикрепленную к мешочку, и ловко поднял его с земли. — Что? Почему вы тогда ругались с Тиллом? — А, тот серенький парень. Я один раз попытался тебя обвинить, так он чуть не избил меня. Этот псих тоже здесь? — в хриплом голосе мелькала забота, скрытая за недовольством. — Да, я свернул навестить вас и вернуть долг, — Иван постарался вложить искренность в последующие слова, — Спасибо вам. Похоже в то, что Иван не ворует, верил вовсе не продавец, а сам Тилл. Старик внезапно стукнул его тростью по плечу, отчего задумчивый Иван вздрогнул. Тот попал прямо по месту, где был шрам от ранения. — Давно хотел это сделать. Считай, что расплатился со мной за все кражи только что. А вот деньгами расплачиваются за товар… Постой здесь, — старик обошёл стол и залез в дикие кусты, которые росли прямо за ним. Немного покопавшись, он достал оттуда обломки шкатулки, похожей на ту, что купил Тилл. Скорее всего, он просто хотел вернуть вещь владельцу. — Сегейны сломали еë и выбросили на помойку, как раз в тот день, когда вы устроили этот кошмар. Вещица красивая, если сможешь — почини. Иван долго смотрел на покупку, не в силах ничего произнести. — Живите счастливо. Увижу вас здесь ещё раз, собственноручно убью этой тростью. Нас итак здорово помотали из-за ваших проделок, что половина трущоб разбежалась, остались одни старики да бабки. — Спасибо, — Иван спрятал обломки под кофту и поклонился старику. Возможно, тот не видел счастливого будущего, но хотел под конец жизни быть полезным людям. Также, как сделала та старуха, придержавшая Ивана до пяти лет. Он узнал о её кончине спустя неделю уличной жизни. Как оказалось, она заболела и выгнала ребёнка, чтобы тот не мог ни заразиться, ни увидеть еë смерть.

***

Тилл спрыгнул в тёмный подвал и включил фонарик. Здесь был настоящий погром: одеяло в следах от обуви и подозрительных пятнах, старая одежда, порванная и сброшенная в угол, единственная табуретка, валяющаяся без ножки в центре комнаты. На полу лежала разорванная на мелкие клочья бумага, не подлежавшая восстановлению. Он отказался возвращаться за чертежами без Ивана и это привело к тому, что всё было уничтожено. Некоторые вещи он не смог опознать, потому что те были испорчены до непонятных кусков. К счастью, это не было большой потерей для мятежников, которые спасли их ради информации. Она сохранилась в головах Ивана и Тилла, а по возвращению на базу они первым делом воссоздадут чертежи, но пока придётся выйти к команде с пустыми руками. Хёна подбодрила Тилла по прибытии и заставила остальных выдать правду. Команда призналась, что особой надежды на эту операцию не было: они просто позволили новоприбывшим попрощаться с трущобами. К тому же, это была первая вылазка Ивана с этим составом, потому они начали с чего-то относительно безопасного.

***

— Эй, — Тилл зашёл в комнату соседа и закрыл за собой дверь, — Ты можешь объяснить мне, что происходит? Иван, лежавший на кровати с книгой в красной обложке, спокойно повернул голову. Он молча кивнул и продолжил смотреть без всякой осознанности в глазах. — Серьёзно? Я спрашиваю у тебя: зачем ты ищешь другое жильё? — обычно тот понимал Тилла без слов, а сейчас находился в таком неведении, словно был не от мира сего. Он не так давно узнал это от Дьюи, невзначай спросившего, не поссорился ли тот с Иваном. Дьюи не думал, что тот делает это за спиной у Тилла, потому пришлось выдать всё, что знал сам о поиске новой комнаты. — А, ты об этом. Я думал, так тебе будет спокойнее? — Иван видел, что Тилл злился, но не знал почему, а потому интонации становились вопросительными, — С этим что-то не так? Тилл скорчил странную рожицу, то ли от отвращения, то ли от неверия. Даже сейчас он весь на нервах: поза закрытая, острый взгляд, губы прикушены. Иван замечал, что Тиллу некомфортно, потому старался пореже выходить из комнаты и быть как можно тише. Когда они случайно встречались на кухне или в гостиной Тилл избегал зрительного контакта и ретировался: такое поведение наталкивало на принятие мер. — Тилл? — Слушай внимательно, это первый и последний раз, когда я это скажу. Я не хочу, чтобы ты переселялся. — Это связано с разделением домашних обязанностей? Если ты хочешь, я буду заниматься уборкой и после переселения. Мне уж точно не в тягость. Иван был гениален, когда дело касалось разработки операций и командования (он стал негласным лидером группы, в которой состоял Тилл и некоторые участники «отряда спасения»), умён при угадывании чужих мотивов и управлении временем, хорош в считывании собеседников, если речь про Тилла, то он даже мысли читал (чем иногда раздражал до чёртиков), но только не в отношении самого себя. Он обращался с ним так, словно всё после третьего раунда никогда не существовало: ни шестого раунда, ни разговора с Мизи, ни побега, ни попытки Тилла поцеловать его, ни месяца совместной жизни. Иван завис на образе Тилла со второго раунда и не воспринимал никакие изменения. — Речь вообще не об этом, — Тилл тяжело выдохнул и потер переносицу, — Я уже понял, что ты упрямый олень. Сиди молча, пока я не закончу говорить. Тилл вновь скрестил руки на груди, сжимая бока, и прекратил смотреть на Ивана. Он действительно волновался. — Я вообще не знаю с чего начать, — от прикованного к нему внимания слова застревали в горле, — Не унывай, помнишь? Я попросил детей записать лишь эту фразу, хотя говорил о другом.

***

— Тилл, Иван ведь ваш старый товарищ? — после трехминутного объяснения, чем эти дети занимаются, Тилл согласился дать интервью. — Да, можно и так сказать. — Что вы о нём думаете? — дети затаили дыхание. Иван стал кумиром малышни на базе. Большинство взрослых не могли позволить им быть детьми и постоянно исчезали, заставляя неокрепшие умы ежедневно переносить тяжесть потерь. Но Иван другой: он находится в палате и читает книги, которые они приносят, улыбается и относится мягче, чем к старшим, не говорит быть сильными, а если кто-то плачет — не останавливает. Хёна и Иван напоминали им про детство. Иван основывался на опыте с юным Тиллом. Красотой и пониманием он похитил маленькие сердечки серьёзных детей. — Он идиот, который трижды спас мне жизнь, но совершенно не ценит свою. Тот умрёт и даже не подумает про тех, кто останется жить без него. Тилл считал спасениями самопожертвование, побег и выстрел. — Он не такой, — неуверенно прошептал Хевон, который верил в то, что Иван не покинет их. — Я бы тоже хотел, чтобы он таким не был, — Тилл горько усмехнулся, — Поэтому я делал всё, чтобы доказать его ценность: ради этого добывал медикаменты, ради этого ухаживал за бессознательным телом, менял постельное и повторял дурацкие процедуры, ради этого ночевал в палате и ждал, когда он проснётся. Он с трудом прекратил перечисление, осознавая, что слишком уязвим. С детьми легче: они верят каждому слову и показывают искренние эмоции, поэтому Тилл на перерыве между упражнениями разошёлся. Ему стоило поскорее вернуться к тренировке: он готовился к новой миссии и должен повысить выносливость, чтобы разведка прошла успешно. — Он вам нравится? — внезапно спросила Миша. Тилл не задавался этим вопросом. Чувства, которые он испытывал по отношению к Ивану, были огромным запутанным клубком, и он уже не пытался его распутать. Тилл неосознанно сравнил их с ощущениями от побега — ты не знаешь, куда идешь, но тебе не страшно. Он так и не ответил на вопрос юной журналистки, но предложил: — Давайте поступим так: напишите вместо того, что я наговорил «Не унывай». Отнесите ему газету, а по реакции попробуйте понять, что я чувствую. Детям нравились загадки, потому они согласились. А Тилл, который сам не знал решения, попросту передал эстафету другим людям.

***

— Я до сих пор не могу сказать ничего определённого. То, что я испытывал и до сих пор испытываю к Мизи, совершенно непохоже. Я восхищаюсь ею, верю и желаю отплатить за доброту и искренность. Тилл взял небольшую паузу. Как и в случае с побегом, нужно было преодолеть барьеры, удерживающие его на месте. Тилл боялся, что он испытывает не то, что думает. Благодарность, желание удержать и привязать к жизни, боязнь смерти, готовность вместе преодолевать трудности, страх и волнение, доверие и понимание, раздражительность и хаотичность, тяга к прикосновениям и их избегание, противоречивость и неизвестность — это только та часть, что можно было описать словами. — Неделя, которую ты провёл в коме, была отвратительной. Я не мог спать нигде, кроме палаты, потому что там слышал биение твоего сердца благодаря аппарату. Этот безграничный страх, что ты не проснёшься, ты даже представить не сможешь. Как и я не могу представить жизнь, где ты мёртв. Может, это и есть зависимость. Иван смотрел сквозь Тилла, словно находился вне реальности. — Я хочу жить вместе и видеть тебя живым. Именно поэтому: не унывай, не сдавайся, не смей умирать. Теперь понял? Иван кивнул. Кажется, из него вытянули все силы, поскольку он уронил книгу на кровать и опустил руки. После нескольких попыток заговорить, тот сдался и посмотрел Тиллу в глаза. «Мне нужно время» Тилл не заставил долго ждать и покинул комнату. Ивана моментально захлестнула куча эмоций, к которым он не привык. Подавить их и сконцентрировать внимание на другом проще, однако Тилл — исключение. Он всегда делал его чересчур эмоциональным и импульсивным, выбивая почву из-под ног. Иван услышал то, что должно было осчастливить его, но откуда это гадкое чувство?

***

Иван согласился посетить бар под уговорами Хëны и Дьюи. По их мнению, он обязан увидеть первое сольное выступление Тилла. Причем в обязательном порядке — наряженный и с укладкой. Хёна провозилась с ним целый день и он услышал много интересного, в том числе про её дружбу с Тиллом. — Ты должен засветить свою симпатичную мордашку, если не хочешь остаться один, — она заливала волосы лаком, что не позволяло Ивану отвечать, — Тилл сильно расстроится, если ты не придёшь. Он отдалился от Тилла, о чем сильно жалел в течение недели, которую прожил в комнате Исаака. Но если бы он просто согласился оставить всё как есть, то разорвался бы от противоречивых желаний. Он боялся сделать Тилла несчастным, как и Тилл не хотел давать ложную надежду, потому что не разобрался сам. Между ними осталась недоговоренность, а взаимодействие стало до того неловким, что могло негативно сказаться на командной работе. Этого в особенности нельзя было допускать при спасении Мизи и Суа с Alien stage, которое начнётся со дня на день. Они хотели вытащить всех, но цель операции заключалась в выяснении местонахождения ракеты и нужно было ограничиться допустимым количеством. Иван рассчитал время с запасом и, если следовать указаниям, это должен быть грандиозный успех. — Слышишь меня? — Хёна прекратила использовать лак и закашлялась от химозного запаха. — Я приду. Не могу позволить вашим стараниям пропадать зря, — Иван посмотрелся в настенное зеркало. Уже вечерело и освещение было искусственным. Он выглядел неидеально, не напоминал модель, сошедшую с обложки журнала, но в лёгкой небрежности был особый шарм, несомненно завлекающий. — Вот и славно. Ладно, я тоже пойду собираться, — Хёна похлопала его по плечу, — Серьёзно, парень, хватит обижать Тилла, — она прошептала это с явным намёком, что опаздывать нельзя, — В восемь чтобы был на месте. Она выгнала Ивана за дверь, но тот, вместо того чтобы вернуться к Исааку, решил навестить детей и провести остаток времени за чтением сказок.

***

Тилл солгал бы, если бы сказал, что не волнуется перед выходом на сцену. Он искренне хотел спеть для этих людей, но надеялся на присутствие единственного слушателя, который помог ему вернуться к жизни. Остальные поддерживали и помогали, но начали это не они. Находиться на маленькой сцене бара было комфортнее, чем на чужой. Тилл даже выдержал раздражающую укладку волос, хотя никто не заставлял. Гитара, которую он использовал, была известна среди местных жителей, а потому новый владелец должен выглядеть потрясно и показать то, о чем мечтает зал. Когда до выступления оставалось десять минут, он начал проверку инструмента и микрофона. Ожидаемого зрителя до сих пор не объявилось. Тилл вздохнул, подозревая, что тот так и не явится на концерт. Впрочем, это задевало вовсе не так сильно, как преувеличивала Хёна.

***

Иван опоздал, не мог уйти, пока не дочитает историю. Он стоял за дверьми бара и слышал громкий голос Тилла, но не разобрал слова. Небольшое волнение погасло, как только он открыл дверь. Музыка Тилла захватила всеобщее внимание и даже заядлые выпиваки оторвались от коктелей. Это было ярко и вызывающе, настолько в духе мятежников, что их распирала гордость и восхищение. Новая звезда этого бара разделила сцену вместе с Хеной, а теперь захватила её в одиночку. Во время выступления Тилл вёл себя гораздо распущеннее, чем при личном общении. Он словно превратился в другого человека: танцевал, улыбался, кричал, даже подмигивал, когда слышал восхищённые возгласы. Кажется, Тилл отрывался на полную катушку и был во власти сцены и публики. Он обратил внимание на Ивана, который расположился в углу зала за столом с Хëной, Исааком и Дьюи, только по окончании выступления. Хёна поднимала больше всех шума и выкрикивала «Это мой мальчик!», «Покажи им!», чем сильнее раззодорила Тилла. И он не мог не догадаться, где она сидит. Тилл открыл рот, чтобы поздороваться, но его перебили. — Это было потрясное выступление! — Дьюи поднял кружку пива и предложил выпить. Иван тоже пил. Здесь все были старше и иного выбора, кроме как согласиться, не было. То, что он быстро пьянеет, никого особо не волновало, наливали как всем. Тилл поблагодарил Дьюи и сел рядом с ним, на противоположной стороне от Ивана. — Прекрасно выглядишь, Тилл, — Иван сам начал разговор, он успел напиться и не фильтровал слова. К тому же, по мнению Тилла, он выглядел гораздо лучше. Рубашка с растегнутыми верхними пуговицами и цепью, стильные штаны, которые были чем-то средним между брюками и спортивками, а в добавок высокие ботинки. Лицо у него всегда красивое, а уложенные волосы со специально выпущенными прядями лишь добавляли игривости к глазам. Слишком дерзко для Ивана, но Тиллу понравилось. А сам Тилл был в той же одежде, которая использовалась для вылазок. Они недолго выпивали этим составом, поскольку Хёна вышла на сцену и все подвыпившие поднялись танцевать. Тилл открывал вечер, а Хёна продолжала. Иван и Тилл остались один на один. Разговор не клеился, потому они решили молча дождаться возвращения остальных. Тилл, чтобы не ерзать, решил заняться выпивкой, а Иван, который и без того был пьян, просто любовался им и улыбался. Тилл не заметил, как к ним подкралась молодая девушка и встала рядом с Иваном. Он узнал в ней медсестру, которая должна была заниматься обслуживанием Ивана во время комы. К сожалению или счастью, она занималась этим только после пробуждения, потому что он не позволил прикасаться к бессознательному телу Ивана. Тилл с трудом расслышал её речь из-за громкой музыки в зале, но догадался, что та приглашает Ивана потанцевать. Пьяный Иван, который не мог перестать счастливо улыбаться, запутал бедную девушку. Соглашаться не собирается, но выглядит так, словно просит поупрашивать. Тилл с трудом поднялся на ноги. Кажется, он все-таки переборщил. В Анакте выпивка под строгим запретом, но здесь это чуть ли не главное развлечение. Пить они не умели, но делали это вместе со всеми. Тилл обошёл девушку и сел на край дивана, отгораживая её от Ивана. (Стол находился между двумя кожаными диванчиками) — Он слишком пьян, — Тилл всем видом приказывал уйти, потому медсестра смутилась и поспешила удалиться. — Ты такой хмурый. Зачем людей пугаешь? — Иван заговорил прямо позади, чем вызвал мурашки. — Тот же вопрос к тебе, зачем ты вводишь их в заблуждение? — Тилл, — Иван отодвинулся, чтобы он мог поудобнее сесть рядом, — Я бы всё равно ей отказал. Ты серьёзно думаешь, что я куда-то уйду, когда я тебя почти неделю не видел? — Тиллу было тяжело отличить пьяные шутки от флирта. — Да черт тебя знает, — Тилл поступил, как было предложено, и теперь они сидели на одной стороне. Иван внезапно рассмеялся и склонил голову на плечо Тилла, отчего тот неподвижно замер. — Ты очень милый. И я правда слишком скучал, чтобы оставить тебя сейчас, — он закрыл глаза, но не прекращал разговаривать, — Знаешь, эта неделя была такой неприятной. Я слишком привык видеть тебя по утрам, так что постоянно думал об этом. Вообще, я вечно о тебе думаю, но не могу ничего с этим поделать. Я замечал, что ты перестал ежедневно мыться, что чаще ходил на тренировки, что реже разговаривал с детьми, потому что те постоянно болтают всякую чушь. Я знаю, что не должен расспрашивать о тебе через них, но всё равно это делаю. У нас скоро операция по спасению Мизи и Суа, а я вместо поставленных задач думаю о том, насколько ты прекрасен. Смешно, да? — Нет, — Тилл смотрел на длинные ресницы Ивана, — Когда ты собираешься вернуться домой? — А я могу? — Иван звучал самоуничижительно. — Ты должен. Если ты не вернёшься самостоятельно, я поселю тебя дома против твоей воли. — Это не может быть против моей воли. Находится рядом с тобой и есть моя воля. Напившись, Иван ослаблял контроль над эмоциями и поведением. Обычно, это происходило без Тилла и всë выслушивал бедный Дьюи, который просто хотел повеселиться. О том, что Иван нестабилен знала вся троица, но оставить того на базе не могли, потому что эффективность команды с ним повышалась вдвое. Тилл собирал информацию, а он принимал решения и отправлял дополняющих друг друга участников. Иван признался, что не сможет приказывать Тиллу во время миссии на Alien stage, потому что поставит его безопасность выше цели. Он старался доверять Тиллу, но чем больше приближалось начало операции, тем сильнее сомневался и тосковал. — Чтоб сегодня ночевал дома, — пробурчал Тилл, даже не подозревая обо всех этих проблемах. Шум вокруг слился в единый фоновый звук. Не только Ивана, но и Тилла клонило в сон.

***

— Смотри, дрыхнут бессовестные, — Хёна притянула Исаака и показала пальцем на Ивана и Тилла, уснувших друг на друге, — И для кого я так старалась? Она громко рассмеялась, но это не потревожило их сон.