Бегство

— Осталось разнести коробки с лекарствами, сходить к Исааку и отдать отчёт, сообщить ответственному дату проведения церемонии. А, точно, надо узнать кто ответственный, — Тилл загибал пальцы, перечисляя список дел, — Зайти к Док по пути и пройти осмотр… Это точно обязательно, если я уверен, что вернулся невредимым? — Тилл, напомни, как ты случайно не заметил перелом ребра? — Иван сидел на диване перед вернувшимся с миссии Тиллом, — Ты первым делом должен зайти к ней или к Мизи и Суа. — Не думаю, что получится… Из-за постоянных стычек с этими чертовыми роботами у них ни секунды свободного времени. Какое дело до осмотров, когда у нас все палаты заняты, даже учитывая второе отделение. К тому же Суа всë ещё пытается стать хирургом, у неë свободного времени кот наплакал, — Тилл вздохнул, — Проведаю их на выходных, если они будут, конечно. — Ты точно ничего не забыл? — слышать такое от Ивана было странно, потому Тилл на полном серьёзе перепроверился. Но сколько бы он ни пытался, в голову ничего не шло. Кажется, он назвал всё, что необходимо успеть сделать сегодня. Тилл покачал головой и внимательно всмотрелся в улыбку Ивана, ожидая ответов, но тот лишь пожал плечами, чем вызвал желание закатить глаза и стукнуть ему по голове. Тилл захватил сумку с добытыми лекарствами и пошёл к Шу (девушка с каре, участница отряда, спасшего их в трущобах), чтобы забрать у неё отчет о завершённой миссии и составить перечень полученных медикаментов. На самом деле, старичков, которые жили здесь до момента прибытия Тилла и Ивана, осталось немного. Тиллу неоднократно приходилось провожать товарищей в загробный мир и двигаться дальше без них: ради общей цели, ради сохранения значимости этих жертв, ради человечества. Прошёл год с момента первого запуска ракеты, и началась подготовка ко второму. Если бы не постоянные атаки сегейнов на их базу, они бы уже приступали к началу. Самый острый вопрос сейчас: переезжать или остаться здесь? Переезд заставит отложить запуск ракеты ещë как минимум на полгода, но выиграет время, чтобы восстановить силы. Сегейны вели битву на истощение, в которой заведомо были победителями, и выход из данной ситуации казался невозможным. Как бы вы не прятались, вас рано или поздно обнаружат, особенно, когда количество мятежников растёт в геометрической прогрессии и стекается в одном месте. Их яркое появление на Alien stage увеличило число людей, желающих присоединиться. Тилл очнулся тогда, когда привязался к идеям мятежников так сильно, что те стали его частью. Он не мог понять желания покинуть базу ради собственной безопасности. Однажды Иван спросил: «Ты собираешься остаться здесь?». Борьба или побег. В те времена было много дезертиров. Но Тилл не видел необходимости в побеге, совсем наоборот. «Хëна бы расстроилась, если бы услышала этот вопрос… Я ни за что не стану дезертиром, как бы тяжело мне не было. Её желанием было продолжить этот путь и я верю, что до последней секунды жизни она не отказывалась от него. Просто… Просто выбрала другого человека вместо себя» «Ты знаешь, почему так вышло?» — спросил кто-то в зале. Они, кажется, тогда находились на собрании лидеров отрядов. Шло обсуждение, кто теперь будет «главным» и кто уйдёт после смерти Хёны. Этот удар по ополчению выдержали не все: они лишились лидера, когда назревала ожесточённая борьба с сегейнами. Тилл, который продолжал сиять и даже петь песни Хëны, несмотря на боль утраты, стал надеждой, к которой люди непроизвольно прислушивались. Кто-то желал увидеть в нём то, чего не было. Позднее Тилл сорвётся и отругает их за попытки заменить Хëну: Хёна пела по-другому; хватит конфликтовать, нужно объединять людей вокруг; говоришь прямо как Хёна; а вот Хёна бы… «Потому что она любила его, но ненавидела» Он знал ответ на этот вопрос. Хёна открылась, когда он рассказал о возвращении во времени — секрете, который давил на него, потому что он знал, как поступить лучше, но не мог объяснить почему. Он упомянул Луку и ненависть к нему. Может, она и не поверила, но приняла Тилла и не назвала сумасшедшим. Только сказала, что правда порою безумнее лжи. Самого Луку он избил до неузнаваемости из-за смерти Хены, но выступил в его защиту. Когда мятежники выбирали убить или пощадить, голос Тилла склонил многих к пощаде. Лука некоторое время просидел в заточении и совершил несколько попыток самоубийства, но в итоге перешëл под руководство Исаака. Через некоторое время он сменил имя и присоединился к какому-то отряду. Тилл больше не слышал ничего о его судьбе, но сомневался, что тот долго протянет с хроническим заболеванием. Весь день, пока он выполнял поручения, творилось что-то странное: то медсестра Док рассказывает мотивирующие истории и просит поберечь здоровье, то Шу отдаёт отчёт и заполненный бланк с чересчур широкой улыбкой, то Исаак неожиданно благодарит за работу, которую он всегда выполнял без всяких слов благодарности. Это временно прекратилось, пока он разговаривал с группой, взявшейся проводить прощальную церемонию. После смерти Хёны она проводится впервые: должно быть, к еë фотографии положат огромное число цветов и подарков. В любом случае, в этом году её нужно провести в лучшем виде, ведь она возможно последняя на этой базе. Тилл собирался посвятить песню, но не одной Хëне, а всем погибшим: Акорну, Дьюриану, Марти, если тот так и не вернётся с последней миссии, на которую ушёл более месяца назад, и остальным людям, которых он когда-то спас. Спасение не гарантировало долгую жизнь и не всегда было желанным. Акорн умер в больничной палате от неправильной дозировки лекарства. У Тилла часто закрадывались подозрения, но под влиянием Мизи и Ивана пришлось отбросить мысли о причастности к этому проишествию. Он не виноват. Но это одна из причин, по которой он долго терпел сравнения с Хëной: не хотел, чтобы кому-то становилось хуже из-за него. Тилл передал всё, что сказал Исаак по поводу организации церемонии и уже собирался уходить, как услышал брошенное в догонку пожелание: «Удачи, Тилл! Будь счастлив» Тилл не помнил никаких примечательных событий, которые могли бы заставить людей вести себя так дружелюбно. Он смутился и не обернулся, чтобы посмотреть на их лица, но смято отблагодарил. Он всё меньше понимал происходящее и всё чаще видел улыбки идущих навстречу знакомых. Тилл положил руку на затылок и зарылся в волосы. Его социальная батарейка стремительно падала после каждой коробки, отнесённой в очередную палату. К счастью, поведение пациентов не отличалось от обычного, и Тилл смог немного расслабиться. Коробок оказалось больше, чем он предполагал. Тилл уже жалел, что заставил Ивана остаться в комнате, но если бы вернулся на три часа назад, то поступил бы точно также. Месяц назад Иван был ранен из-за Тилла. В который раз… И снова пострадала рука. Как бы он не уверял, что это спланированное действие, Тилл был в ужасе и ярости. Вероятно, тогда он впервые произнёс фразу «я люблю тебя», потому что эмоции переполнили его и Тилл уже не знал, как ещё объяснять Ивану, что нельзя так рисковать. Не то, чтобы он не признавал этих чувств, просто с трудом озвучивал их из-за смущения и… Ну, Иван сам понимает, иначе не отвечал бы на поцелуи. Он закончил в семь вечера. Больше всего на свете Тиллу хотелось помыться и завалиться спать. Странное дружелюбие, озарившее всех, осело в мыслях, так что Тилл надеялся, что сможет посидеть с ним и выкинуть это из головы перед сном.

***

— Тилл, ты вернулся? — раздался голос из гостиной. Очередная странность. Почему Иван не вышел его встречать? — Да. Я дома, — отозвался он. Тёмный зал, где находился Иван, озарился светом, как только Тилл переступил порог. Громкие хлопки не на шутку испугали Тилла. Конфетти закружили в воздухе, переливаясь цветами радуги. Хлопушки? — С днём рождения, Тилл! — Тилл резко повернулся и увидел сбоку Мизи с праздничным тортом. В квартире также находились Суа, Исаак, Дьюи, Шу и ещё несколько сокомандников. Со всех сторон сыпались аплодисменты, а Тилл застыл как вкопанный. Он рассматривал декорации — гирлянды с флажками, развешанные по всему залу, и несколько пёстрых пледов, которыми был покрыт диван. По всему полу разлетелись цветные кружочки. Не то, чтобы он не был рад, но слишком устал. Удивлён — однозначно. Тилл натянул улыбку. Но на щеках проступил здоровый румянец. Он всё ещё был истинным фанатом Мизи. Мизи и Суа получили прозвище «ангелы». Бойцы часто шутили про рай, когда видели красивых медсестер сразу после пробуждения. Из-за медлительности Тилла между гостями пошли переглядки. А Иван уже собирался вежливо прогонять их, но увидел, как Тилл помотал головой. — Спасибо всем. Я рад вас всех здесь видеть, но немного устал, поэтому извините, что такая скромная реакция. Народ пришёл в себя, когда Иван пожал плечами и улыбнулся. Они принялись выкрикивать поздравления и подзывать Тилла к столу, который кто-то услужливо одолжил. Эта вечеринка запомнится им надолго.

***

Тилл безжалостно выгнал Дьюи и Исаака, которые были не прочь остаться ещё на часик, и отослал их в бар. Наконец, квартира освободилась от посторонних. За время вечеринки он узнал, что на доске объявлений сделали вывеску о дне рождения Тилла. Любой желающий мог оставить подарок для местной звезды рядом с объявлением. Очевидно, это была идея маленьких журналистов, которую поддержал один брюнет. Иван попросил добавить небольшую подпись, чтобы сюрприз для Тилла показался совершенно неожиданным. «Только не поздравляйте напрямую, готовится вечеринка-сюрприз!» К несчастью для Тилла, ему не встретилось ни одного человека, который проигнорировал бы эту маленькую просьбу. Он замечал пакеты около доски объявлений, когда проходил мимо, но не придавал значения. Скоро же церемония. — Тилл, присядь на диван, — Иван позвал его из зала, а сам ушёл в комнату. Он перепил. Зря он согласился играть в правду или действие. Горлышко бутылки постоянно указывало на Тилла, а вопросы попадались такие, что даже самый открытый человек на свете не ответит. Ну, кроме Дьюи. Дьюи, кажется, не пропустил ни одного задания или вопроса, но всё равно пил. Ему даже хватило храбрости станцевать вымышленный стриптиз. Тилл мотнул головой, отбрасывая жуткие воспоминания, и проследовал в зал неуклюжей походкой. Участи Ивана не позавидуешь, ведь тот был кристально трезв, наблюдая за этим зрелищем. Согласно договору с Тиллом, они больше не пьют одновременно. И чтобы узнать почему, достаточно понаблюдать за пьяным Тиллом. — Тилл, с днём рождения, — уставшим голосом произнёс Иван и протянул Тиллу маленькую коробочку. Ошарашенный Тилл принял подарок и у него сбилось дыхание. Иван мог видеть, как беспокойно затрепетали ресницы. Время замедлилось. Тилл взглянул на мягкую улыбку спокойного Ивана и пришёл в себя. — Это не кольцо, но нечто равноценное, — Иван внезапно потрепал его по волосам, — Помнишь шкатулку, которую ты купил на рынке? Это ведь твоя первая собственность в этой жизни, не так ли? Ну, если не считать меня, — Тилл стукнул его ногой, чем вызвал смешок, — У меня нет драгоценных материалов, так что я выбрал самое ценное, что у меня было. Первое, что ты получил от свободы, первая вещь, которая была твоей и ничьей больше. Мне бы хотелось восстановить её в прежнюю форму, но не хватило осколков. Тилл открыл коробочку и достал деревянный браслет. Он узнал орнамент, вырезанный на прямоугольных бусинах. Конечно же, шкатулка давно являлась утерянным воспоминанием, но слова Ивана вернули ей забытую значимость. — Я сам собрал браслет. Пострался сохранить как можно больше оригинальных резных частей. Немного нелепо, но я надеюсь, тебе понравилось. Восторг. Тиллу подарили кучу подарков, но ни один из них не вызвал такого сильного чувства. Внутри безостановочно взрывались красочные феерверки и наполняли каждую частичку тела радостью. Возможно, это и есть счастье. — Спасибо, — Тилл сразу же надел браслет на руку, — Садись уже, чего встал? Иван послушно сел, вот только не на диван, а на пол, прямо перед изумленным Тиллом. Он мог видеть своё отражение в чёрных глазах, которые смотрели на него, как на целую вселенную. Почему-то Иван был также безумно рад. Тилл осознал, что широко улыбается. Сердце продолжало колотить. Они оба глупеют друг с другом. Тилл поддался желанию и притянул Ивана для поцелуя. Их положение было слишком неудобным и неловким, потому Тилл не рассчитал расстояние и стукнулся зубами, заставив Ивана нахмуриться. Он уже собирался неловко отступить, как почувствовал горячую ладонь на затылке, удерживающую его на месте. Взгляд Ивана кричал о том, насколько сильно он хочет Тилла рядом. Несмотря ни на что. Тилл напрочь забыл об ошибке. Он овладевал Иваном, слишком надменно и требовательно, чтобы тот смог удержаться. Иван пьянел от одного только внимания Тилла, а прикосновения губ окончательно разбивали удерживающие его принципы и чрезмерную бережность. Он относился к Тиллу, как к сокровищу, и старался не позволять себе волностей, способных напугать его. Иван улыбнулся в поцелуй, когда Тилл окончательно опустился на пол, но накрыл его рот рукой. Они оба были разочарованы резкой остановкой, однако причиной этому был трезвый Тилл. — Я не ради этого обещал, что не буду пить, — с придыханием прошептал Иван. — Какая разница? — в тоне явно считывалось недовольство и некоторый упрёк. Тилл приложил руку к заалевшей щеке и провëл большим пальцем до клыка. Иван зажмурился. Он выглядел так беспомощно и потерянно, что Тилл непроизвольно отступил. — Ты не хочешь? Они переспали трижды. И только в первый раз были трезвыми. Это началось не так давно и их неготовность к любви, отличной от платонической, была заметной. Но это уже началось. И по какой-то причине, напившись, Тилл совершенно терял стыд, но хуже того: старательно продолжал изучать Ивана именно в этом аспекте. Однако он прекрасно помнил, что говорил и как себя вёл по пьяни, потому на утро от одного взгляда на Ивана с засосами на шее у него начинался мандраж. Иван тяжело сглотнул, прежде чем с мольбой в глазах обратиться к Тиллу: — Хочу. Но нельзя. Просто пообещай мне, когда мы сделаем это в следующий раз. — Бесишь, — фыркнул Тилл, — Обойдешься, шуруй спать. Огорчённый Иван ушёл в комнату, словно провинившийся щенок, но ничего не стал отвечать. Он знал, что если продолжит разговор, то всё закончится так, как захочет Тилл. А Тилл остался слушать бешено бьющееся сердце. Эта верность обещаниям, несомненно, подкупала. Возможно, он хуже Ивана, потому что если бы сам оказался в такой ситуации, поддался бы искушению.