Seven minutes in heaven

      Назойливая трель будильника оповестила скучающих подростков об окончании раунда. И эти семь минут для выпавших игроков были пыткой. В основном для Ромы.

***

—Ты сказал ему что? Ещё раз. —Ром, спокойней, на. Просто намекнул ему, что все хорошо и нечего бояться. —Боятся чего?! Ты, блять, что ему внушил? —Ну, ты же, вроде, собирался поговорить с ним сегодня. Вот я его и готовлю, на. —Ты придурок совсем, блять?! Нахера? Сука если этот твой "намек" все испортит, я же тебе шкуру спущу, обмудок. Он же может догадаться! —Ты не будешь признаваться? —Какой, нахуй, признаваться?! Я совсем конченый что-ли, чтоб признаться Тохе? Он итак со мной не разговаривает, а тут я ещё ему и признаюсь? Совсем мозгов нет?! Он же меня сразу нахуй пошлет, гомика, блять. —О чем говорить тогда, на, собрался? Погода в мае крутяк? —Да бля, придумаю что-нибудь. Может, спрошу почему игнорит.       Рома уже не вывозит. Какого хрена вообще? Ещё и Бяша херню мелит. —Ну, ты только надежду не теряй, на. Я тебе уже говорил, что он тоже к тебе привязан. Может я тупой конечно, но это не заметит только бездарь обдолбанный. —Что с того, что привязан. Да даже если это, блять, так, то почему игнорит то тогда? Значит не так уж и привязан. —Ну, не знаю, на. Че будет если ты признаешься? Он тебя и так игнорит. —Ну а нахрена мне это делать, раз и пользы нет? —Есть. Так ты будешь уверен в его ответе. Тем более он продолжать общение вроде не собирается, а так ты смиришься и общаться нормально станешь. Посмотри какой ты дерганный уже, на. Заводишься с нихера.       Че. Он. Бля. Несёт. —Да не хочу я его терять! Я так сделаю только хуже! Сука, пойми же!       Молчание. Рома пылает от гнева. На себя, Бяшу, ситуацию. Антона. На Антона.       Какого хрена он творит?!       Рома с силой отталкивает дверь. Трель будильника. Значит он вовремя. Буквально падает на свое место в кругу, сжав челюсти до скрипа. —Бяш, иди сюда быстрее. Что делали?       Блять. Заткнись. Просто заткнись.       Только посмотрите, наша умница-красавица, первая скрипка школы. Такая правильная, интересуется жизнью простых смертных. —Да так, цуефа на щелбаны.       Ага, если бы. Рома бы так на нем отыгрался, что ровно в центре лба красовалась вмятина с пятак. Если Рома его пожалеет, естественно.       Звон стекла. Сука, если бы он мог, он бы взорвался прямо сейчас, лишь бы заткнуть всех живых существ, издающих хоть какой-либо звук. Руки тянутся разбить эту стеклянную херь, но Рома держит себя в руках. Грудная клетка заходится в бешеном темпе, требует хоть глоток воздуха, но Рома не может позволить себе разжать челюсти. Единственное желание сейчас - грызть чью-то плоть так агрессивно, чтоб куски мяса летели в разные стороны. Руки чешутся набивать морды.       А стекляшка всё ещё звенит.       И указывает... Снова на него.       Сука, сколько можно?! —Блять, да эта хуйня бесполезна! Перекручивай! —Извини, Рома, но такие правила. Ну посидишь в комнате, ничего плохого не случится с тобой. Интересно же! —Блять, ладно, Полина. Крути уже.       И снова этот звук. Рома готов рвать волосы у себя на голове, сдирая скальп, оторвать уши и захлебнутся в своей крови, прикусив язык до мяса. Но пока он просто сжимает челюсти и жмурит глаза до звёздочек. —Я с ним не пойду! Бутылка показывает на тебя! —Катя, тут непонятно. Мы можем просто перекрутить.       Что непонятно?       Подняв голову, Рома увидел как Святоша-Антоша спорит с гадюкой за времяпрепровождение с ним в одной комнате.       Серьезно?       Причем горлышко смотрело скорее в сторону Антона.       Блять.       Терпение лопнуло также, как невидимая стена между ними. Рома снёс ее тем, что бесцеремонно схватил белобрысого за запястье и грубо потащил в кладовку. И что он сделает? Проигнорирует? Дверь захлопнулась и закрылась на замок. —Отпусти же! Смысл меня тащить?! —А ты бы пошел, если бы не это? Если бы я тебя не заставлял?! Ты объясняться будешь? —Конкретнее. Что ты от меня хочешь? —Ты все понимаешь, блять! Какого хуя меня игнорировал? Я, блять, что-то не так сделал?! Обидел может?!       В ответ на это Рома получил лишь порцию молчания и отведенный взгляд. Может у вас в меню есть ещё что-нибудь?! —Блять, отвечай. Я за себя не ручаюсь. —Ты меня не поймёшь. —Мне тебя, сука, и не надо понимать. Скажи как есть, придурок.       Сложно было не заметить бегающих глаз и поджатых плеч Антона даже на таком уровне агрессии, как у Ромы. —Я не могу общаться с тобой. Мы не можем дружить. —Ну и какого хрена? Я говорил тебе объясниться, а не чушь молоть. —Это не чушь. Мы не можем.       Ухватившись за руки, что прижимали его к кирпичной стене, Антон уже не мог стоять прямо. Ком в горле накатывал, не собираясь уходить, и уж точно не внушал надежды на жизнь по окончанию этой игры. Ещё секунда и с белых ресниц точно посыпятся прозрачные крупинки влаги. Ещё мгновенье и... —О, поверь, у тебя даже выбора нет. Я, блять, если потребуется тебя из-под земли достану. Думаешь, что можешь делать всякую херь втайне от меня? Не получится!       Руки перехватили и вбили в стену прямо над головой. И этого хватило, чтоб вывести Антона из себя окончательно. —Схерали ты такой эгоист? Я сказал, что мы не можем, значит не можем!—Антон оставил жалкие попытки вырвать руки, поэтому пнул Рому коленом. Голос перестал подрагивать и по венам протек адреналин. —Ай, блять, это я эгоист? На себя посмотри. Я к тебе всей душой, а ты.—Рома вжался ногой между других, чтоб перекрыть все пути отступления.— Сука, просто назови хотя бы причину!Что со мной не так?       Бля, это было слишком.       Уже не тепло, а жарко.       Ему лучше перестать так прижимать его к стене

Fucking with me now

And it's all that I have, and you're all that I want

And if you know that I want it now

Well, you can never give it up,

And I'll never get enough

      К черту. Бяша говорил правду. Рома ничего не сделает, он слишком привязан для такого, а другие не узнают. Рома — все, что ему сейчас нужно. Он слишком долго ограничивал себя и стал ненасытным, враждебным. Если он не получит желаемое сейчас, то несдобровать и Роме, и всем, находящимся в доме. Рома сам виноват, что завел его в эту чёртову кладовку, а сейчас стоит, буквально наваливается на него всем телом, вжимая спиной в кирпичи. Стоит, ничего не подозревая о чувствах своего друга. Но Антону мало прикосновений. —А знаешь, с тобой не так буквально все. Ты не можешь дать мне того, чего я хочу. — на Антона смотрят глаза, в зрачках которых кипит и гнев, и негодование с заинтересованностью. —Ну так скажи чего ты хочешь! Возьми! Мне плевать, делай что хочешь, но чтоб не отдаля-       Рома ослабил хватку, и Антон, улавливая момент, вцепился в воротник расстёгнутой олимпийки и потянул на себя. —Я хочу тебя. И если ты мне этого не дашь, мы прекратим общение. Сейчас. Я хочу твои губы и руки как можно быстрее. — проговаривая эти слова прямо в губы хулигану, Антон не ощущал ни стыда, ни совести. Он хотел получить желаемое.       Рома хотел этого не меньше. Отойдя от двухсекундного шока, он будто с цепи сорвался и накрыл губы Антона, прикусывая нижнюю клыком.

Because seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

Seven minutes in heaven

I hope in the end that I'm not a virgin

Seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

Seven minutes in heaven

I hope in the end that I'm not a virgin

      Антон тянул Рому на себя ещё яростнее. Брюнет подхватил партнёра за бедра, а тот в свою очередь закинул ноги на его талию. Вместо адреналина текла лава, раскаляя грудь и область паха. Кожа плавится, образуя ожог при трении и прикосновениях. Звон в ушах перешёл на шум и гул, образованный циркуляцией крови.       Очень жарко. Даже слишком.       Кладовка плавилась вместе со всем содержимым, выгоняя наружу кислород. Они спустились по стене на пол, благодаря чему Рома мог деть руки в другое место. Он расстегнул верхние пуговицы, паралельно оставляя поцелуи и алые следы на тонкой шее. В контрасте с бледной кожей засосы выглядели болезненно, но это будоражило ещё сильнее. Когда с пуговицами было покончено, а руки могли оглаживать поверхность торса везде, где заблагорассудится, Рома стал расцеловывать живот, вытягивая ремень из черных брюк. Антон прижимал руки ко рту, стараясь заглушить мычания. То, что их могут услышать не очень волновало пару секунд назад. Рома поднялся и, отодвигая руки Антона одной своей, снова поцеловал его, массируя блондина второй. Стоны глушились в поцелуе, и Антон уже смотрел на мир сквозь пелену похоти и бескрайнего желания.

All this touching, all this touching

All this touching, all this touching

All this touching, all these faces

All this fun is overrated

Are you cumming, are you cumming

To first, second, and third bases?

All this kissing, and french kissing

'Cause tongue is overrated

       Рома оттянул резинку боксеров, доставая разгоряченную плоть и несильно, сладко надавливая на головку. За дверью послышался шум. —Вы там выходите? Уже восемь минут прошло. Ау?       Пока ручка опускалась, блондин испытал весь спектр эмоций, но Рома лишь втянул Антона в ещё один поцелуй, пока тот пытался подняться на ноги. Но ничего не произошло.       Точно.       Рома, конечно, закрыл их на замок, но никто не отменяет последствия таких игр в кошки-мышки. Им же потом будут задавать вопросы. Причем не самые приятные. Нужно же что-нибудь придумать?       От мыслей отвлекли настойчивые движения вверх-вниз. Рома, отлипнув от губ напротив, смотрел хищно и ухмылялся.       Его забавляет эта ситуация?!       Нахмурив брови, Антон смотрел почти обижено. Да, Рома насмехается над ним! Прямо сейчас все могут понять, что они находятся на полу, занимаясь не самыми благими деяниями, а ему хоть бы хны.       Ещё пару настойчивых движений вдоль органа и Антону теперь плевать и на людей в доме, и на насмешливое выражение лица напротив. Охватывающие шею сверху руки дрожат, пытаясь не свалиться на пол. Антон в принципе весь дрожал.

Fucking with me now

And it's all that I have, and you're all that I want

And if you know that I want it now

Well, you can never give it up, and I'll never get enough

      В дверь уже стучат, но Рома уверен, что их не увидят. Он надавливает на головку, ускоряя темп, и смотрит на раскрасневшееся лицо напротив. Несколько прядей прилипли ко лбу, и в полумраке глаза блестят ещё ярче, зачаровывая своей глубиной. Припухшие от поцелуев губы соблазнительно приоткрыты.       Рома делает пару заключительных толчков и отпускает конец, собрав все семя в кулак. На секунду у обладателя не очень хорошего зрения оно вообще пропало. Каким образом прямо сейчас он испытывает такой оргазм от обычной дрочки?

Seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

Seven minutes in heaven

I hope in the end that I'm not a virgin

       Антон ещё не до конца отошёл, но пытался сконцентрировать внимание на насмешливом шёпоте у его уха. —Сука, Бяша, я его пристрелю. —Что случилось? —Он мне салфетки влажные в карман подкинул, пидорас.       Осознание подбило знатно. Так, что оргазм как рукой сняло. —Мы сейчас выходим, а потом ты мне все объясняешь. И про себя, и про Бяшу. Усёк? —Слушаюсь, господин.       Вообще непонятно, раздражает эта ухмылка или хочется расцеловать все его лицо. Все вместе вперемешку. И сердце сейчас бьётся где-то в желудке. —Вы там в обморок упали или уснули? Выходите уже! —Да Кать, оставь их уже, на. Мы все выпили. Может они там отходят, а мы им мешаем. У нас есть вторая комната и пиво. Чего ещё не хватает то? —Двух игроков!

***

—Ну? Что вы там делали двенадцать минут? Это почти в два раза больше! Решили на нас забить? И че красные такие? —Кать, я там пиво оставил. Мы же в прошлый раз там с Ромычем вместе были, на. Вот они в комнате и набухались, поэтому красные наверное. —О Господи, вам плохо? —Полин, сомневаюсь, на. —Да ты посмотри на них! Им же плохо! Антон вообще спит почти. Я пойду вам в комнате постелю, вы сегодня у меня ночуете. Я вас никуда не отпущу!       Похоже они много чего успеют обсудить сегодня ночью.