«я влюбился в наркоту...»

Звёздный экспресс. вроде бы место, которое должно было стать домом. и господин Вельт, который уже воспринимал как жалкий рефлекс от Сандея на своего сынишку/внука, и первопроходец, что любезно был готов помочь. но обзаведясь собственной комнатой, вечера приходилось коротать за толстой книгой, без интереса, иногда с командой первопроходца, иногда без, он потихоньку выполнял мелкие миссии и влачил своё бремя дальше. неудавшийся спаситель, а кто его поблагодарил? никто? серость. мир приобретал всё больше безразличных оттенков в себе, наполнялся этой вязкой неприязнью, от которого гадилось не только пребывание где-либо, но и существование. и уже почитание Эны отошло на какой-то дальний план, а передний всё больше занимало... что? «ничего». этим «ничего» Воскресенье прозвал не только то, что чувствовал на протяжении всего времени, но и то, что существовало вокруг него. весь мир. с каждым днём всё больше серости и какого-то ленивого презирания, порой полного безразличия. он перестал улыбаться. перестал думать о планах на день. концерты Зарянки? а точно ли его это спасёт? очередная миссия. можно ли это так назвать? порученные материалы, которые можно купить в пенаконии, точно для первопроходца, чтобы потом отнести на звёздный экспресс. взаимодействие. тяжело. тяжело смотреть, выдавить хоть слово. в мире больше нет ничего, что способно доставить ему удовлетворение, подарить отвлечение. отдушины у него не имеется, он пуст и беспомощен. бесстрастно бродить по улицам пенаконии, не ощущать ничего. он смотрел себе под ноги, дорога превращалась в один сплошной сумбур из рельефа и узоров, замыливая взор. вокруг шумно, он сворачивает на переулок потише, насколько возможно. не замечает столб, в который успешно воткнулся. жмурится и потирает лоб, а после обращает внимание на листовку с объявлением на этом же столбе. ... набирая сообщение на номер, он не чувствовал, что идея эта в принципе хорошая. ответ поступил сразу же, какое-то новое чувство заполнило грудь на мгновение... — спасибо за оставленную заявку! мы обязательно ответим вам позже, как будет время и вышлем нужный адрес для встречи. Воскресенье вздыхает. энтузиазм в миг пропадает, он убирает телефон и продолжает шагать к нужному магазину с какой-то тканью. цветастые узоры режут красные, невыспавшиеся глаза, отчего он хочет поскорее расправиться с этим поручением и вернуться. отдавая несколько тысяч кредитов продавцу, он забирает моток ярко-красной ленты (его глаза чем-то схожи с этим цветом), моток золотой нити и ткань непонятного цвета. он решил не разбираться, какой-то подвид зелёного и серого. монотон. выходя из здания магазина, до его ушей донёсся звук уведомления на телефон. сообщение? наверное, первопроходец потерял его, пока он бесцеремонно шлялся. ... он с минуту пялился в экран на высланный адрес, так, что у него заболели глаза. он сомкнул глаза, чтобы унять боль и снова их открыл... а затем со вздохом побрёл в нужное место. на месте его встретил необычной внешности мужчина. сребровласый, высокий, со шляпой на голове. дерзок, но сговорчивым он был не менее, чем сам Сандей. принимая от него пачку кредитов, он бесцеремонно передал ему небольшой пакет, который был тут же спрятан. — ну что, птичка, потом оставишь отзыв в нашей приватке? обещаю, в будущем тебя не подведу. моветон. фамильярность. какое безобразие. Воскресенье внутренне неприязненно поёжился от такого обращения, пустив всё мимо ушей. вряд-ли они будут видеться так часто, как предполагается самим... кто это? выглядит как ковбой. ему без разницы. — оставлю. кратко отвечает он и разворачивается, чтобы уйти. --- Звёздный экспресс. ночь. гул из соседней комнаты. Март 7 и первопроходец снова вместе бездельничают? как хорошо, наверное, тем пассажирам, которые нечутко спят. Сандей вытягивает дорожку белого по столу, уставший от шума. интересно, а приход поможет ему отвлечься от всего этого? всё это время никто не замечал его состояния, а он и не выделял его. зачем? как будто кому-то в действительности есть дело. пальцем он оттягивает ноздрю, запуская порошок в нос и вдыхая. чувствует неприятно, странно, нос чешется, а глаза слезятся. он вдыхает очередную дорожку и почему-то резко откидывается на постель. странно ощущает, спустя пятиминутку тяжело дышит. голова идёт кругом, а тело расслабленное. безумие. эйфория. его трясёт. его накрыло волнение. он свернулся на постели в подобие калачика, не понимая, хорошо ему или плохо. он весь вспотел, а давление подскочило почти до небес. крылья, которые он вжал куда-то в шею, дрожали и дёргались. он больше не чувствует какую-то усталость. вроде бы, даже настроение улучшилось. он сел за стол, не мог сосредоточиться, но начал что-то бесцеремонно записывать. наконец-то написал отчёт, который Пом-пом просила уже неделю. удивлён. некорректно. глубокой ночи тут не существует. только решая самому, когда отдыхать, можно сгинуть, поэтому объявленные часы отдыха помешали ему сдать отчёт сейчас. он огляделся: в комнате беспорядок (на срач на столе внимания он решил не обращать. забывая, что вместе с купленным стаффом он внюхнул тонкий слой пыли). он сложил вещи по ящикам. прибрал на рабочем столе и, наконец-то, на прикроватном мелком столике, вытер пыль и убрал пакетик в ящик внутри стола. там ещё осталось. бессонная ночь. он надеялся поспать, но после употребления подскакивающий пульс и давление так и не давали ему уснуть. в какой-то момент он увалился на пол, взгляд замылился и он начал судорожно бредить и трястись. возможно, это с непривычки — он пробовал нюхать наркотики впервые. newbie, ничего больше не сказать. первопроходец удивлялся работоспособности Сандея. да и не только он. сравнивая его вялое состояние до рокового дня и после, в течение недели, у него пропала вялость, он стал более общительным и... оживлённым? он употреблял немного, каждое утро теперь, и доза в течение недели быстро кончилась. покупая, его мысли преследовала лишь навязчивая идея отвлечения, попытка эскапизма. . . . он снова тут. стоит перед мужчиной-«киборгом» в шляпе и тянет кредиты. он не думал, что подсядет настолько сильно. сжимает тонкие губы в нить, не сводя взгляда с Бутхилла, когда колеблется. — ... а у тебя есть что-нибудь покрепче? неожиданно спрашивает он сдавленным, неуверенным голосом. — ха-ха-ха, ты забыл, о чём был договор? у меня нет сейчас с собой ничего, кроме того, что мы обсудили лично в переписке. — понимаю... я на будущее. проконсультируй...? — полупросьба, неуверенным голосом. он выглядит неважно. — ох, хорошо, хорошо. пойдём со мной. доберёмся до штаб-квартиры, а потом заскочим ко мне. и ты мне, кажется, говорил, что ты только покупатель на один раз, нет? — дразняще, Бутхилл склонился над светлой макушкой и от этого действия у Воскресенья, кажется, что-то внутри дрогнуло. — «я не знаю пути, так что просто веди». . . . — Воскресенье! ты где пропадаешь? Звёздный экспресс отправляется на миссию, ты придёшь? телефон упал Сандею на лицо из трясущихся рук и он поморщился. он принял и принял прямо в чужом доме. Бутхилл сидел рядом и курил папироску. едкий дым заполнил пространство комнаты. Сандей ловил дикий приход, перед глазами всё мельтешило и он весь трясся. ещё немного, и изо рта у него пойдёт пена. галактический рейнджер и по совместительству наркодилер, молча потрепал чужую макушку. его просили покрепче, а не ядерную смесь крокодила, которую Воскресенье ширнул себе в ногу по его указаниям. у него галлюцинации и эйфория одновременно. он потерял связь с реальностью. не этого ли он хотел от «эскапизма»? не нужно говорить, что на звёздный экспресс он не вернулся тогда. остался у своего дилера. не только ширнулся, но и нанюхался. причём вместе со своим же дилером. ширнуться он не мог — кибернетическое тело не позволяло, однако мог занюхнуть. порошок вперемешку с ядерной суспензией из шприца дала свой эффект: вскоре сидя на коленях рейнджера, Воскресенье бесцеремонно сосался с ним, пока его бёдра сжимали крепкие, нечеловеческие руки. у него из носа пошла кровь, но вместо оказания первой помощи, Бутхилл ведёт языком по впадине на верхней губе до ноздри галовианца, слизывая кровь, почти проникая языком внутрь. Сандей морщится и отвешивает тому лёгкий шлепок по щеке, присекая — снова припадая к губам и обсасывая их, языком размыкая и проникая в рот. — это были спиды, — тихо шепчет рейнджер, оглаживая рукой талию своего неожиданного партнёра. — мне похую, что это было. — как некультурно, пташка. — рот закрой. в очередной раз поцелуй, который сопровождается обилием слюны и непонятных языковых движений, Воскресенье целоваться не умеет, потому бесцеремонно лезет сосать и облизывать язык ковбоя, который, в общем-то, не очень то и против. возбуждение. они оба чувствуют одно и то же, разве что у Бутхилла нет возбуждения физического. но морально — он чувствует то же самое, что и Воскресенье чувствует сейчас физически. — сиди смирно. это приказ, галовианец расстёгивает застёжку своих брюк тяжёлыми, трясущимися руками. вся фамильярность, с которой его дилер к нему подлез, была пропущена мимо ушей, когда он высвободил вставший, от грязных и мокрых поцелуев в дёсна, член, по которому принялся водить рукой. горячая плоть с желанием принимала каждое прикосновение руки и пальцев. вскоре он полностью прислонился к Бутхиллу, головка члена тёрлась о холодный металл в районе торса, пока к губам прилипли губы Воскресенья. они продолжали грязно целоваться, и пусть рейнджер ничего не чувствовал, ему было достаточно и этого. в отличие от повышенного либидо галовианца рядом с ним. с очередным трением об метал его член задёргался и эякулировал, пока стон был полностью проглочен, сдавленно глотая воздух горлом, он пытался ещё долго прийти в себя. он лежал ещё несколько часов у дилера, который так же ловил приход, но более слабый, после которого пришлось позаботиться о Сандее, которого он притащил домой. ведь у него тоже есть дом, верно? ему надо куда-то возвращаться. отпуская талию Воскресенья, который вот-вот вернётся на звёздный экспресс, он осторожно лижет его щёку языком, оставляя влажный след. — птичка, возвращайся. обязательно повторим. в карман одежды Воскресенья был всунут пакетик со стаффом, причём за бесплатно (это Бутхилл объяснил подарком за его счёт). взволнованные первопроходец и его друзья, встретившие красные глаза и ещё слегка расширенные зрачки своего спутника, который только недавно пришёл в норму, начали расспрашивать его о том, что произошло. ... но он отмахнулся, молча уйдя к себе в комнату. он пошёл отсыпаться, пока не началась очередная ломка.