Водяные знаки

Когда небеса рассветит, когда затянутся раны,

мы вспомним, что больше не дети. И это будет так странно.

             Авантюра Максин закончилась внезапным появлением у острова Рыболюдей покрытого смолой, скорее похожей на натянутый пузырь, корабля, куда спокойно поместились все бежавшие с нами пленники. И пока Дюваль, странный парень в кожаных штанишках и с зажимающимся лицевым нервом от каждой попытки флиртующе подмигнуть, гордо расхаживал по палубе и следил за подъёмом, я сидела под мачтой в окружении русалки и говорящей морской звезды. Периодически пощипывая себя за руку, вдруг я всё же где-то померла и не заметила.              — Да, я говорящая морская звезда. И что?! — заметив мои движения, вдруг заголосил Паппаг.              — Да ничего. Подводный мир поистине удивителен.              Как я теперь буду есть морепродукты, один вопрос…              Руза отправила нас на поверхность, но сама подниматься не стала. Это было вполне ожидаемо, так что мы условились, что когда-нибудь может быть где-нибудь и пересечёмся, а пока спасибо за помощь и совместную организацию побега. Хоть и весьма спонтанную.              — Ха! Лучше скажи мне, кто ты такая, чтоб Шакки отправляла за тобой столько людей.              — За мной? Мне казалось, за всеми нами. Ради меня одной можно было так не стараться.              — Ну ты на вопрос-то отвечай!              Я сжала губы, стараясь не засмеяться. На меня наезжает говорящая морская звезда. В очках и шапочке. Потребуется время, чтобы принять это…              — Ну, я журналистка. Шакки, наверное, попросила моя начальница. А вот откуда они знакомы – это уже другой вопрос.              Кроме очевидной мысли, что все попадающие на Сабаоди и не являющиеся дозорными, друг друга знают, точно захаживали в «‎Обдираловку», а то и приятельствуют.              Паппага мой ответ не слишком устроил, но сформулировать новый заковыристый вопрос сразу он не успел.              — Почти на месте, — улыбнулась Кейми, отправившаяся вместе со всей этой компанией за нами русалка.              Я поёжилась. Оглядела палубу. Остальные, по видимому, обосновались на камбузе или где-то ещё внутри корабля, пока я сидела снаружи с «‎организаторами».              — А у вас нет ощущения, что тут как-то душно?              — Душно? Странно, мы далеко от дна, чтоб можно было чувствовать жар вулканов.              Может, это я всё ещё не восстановилась, в жар бросает? Поднялась на ноги и подошла к фальшборту, аккуратно коснулась ладонью пузыря. Холодненький.              — Как он не лопается?              — А-а-а, слушай внимательно, неразумное дитя суши! Позволь великому Паппагу, дизайнеру, мыслителю, философу, раскрыть тебе завесу этой величайшей из технологий! Ты видишь перед собой не просто пузырь – о, нет-нет! Это не банальный мыльный…              — Эта смола позволяет спокойно курсировать от поверхности до острова Рыболюдей и выдерживает огромное давление, а ещё она достаточно эластична.              Кейми перебила пафосную речь Паппага, претендующую растянуться на лекцию. Она оказалась рядом со мной и тоже надавила рукой на упругую стенку.              — И мы можем даже спокойно выплыть за пределы пузыря и вернуться обратно: это будут небольшие повреждения, которые быстро затянутся.              — Можем выплыть?              Я вцепилась в эту мысль зубами, будто от неё зависела вся моя жизнь. Может, ощущение духоты исчезнет, если я хоть на минуту залезу в воду?              — Д-да, но я бы не рекомендовала тебе это делать, ты же намочишь одежду, да и твои бинты…              Но я уже изо всех сил давила руками и головой в пузырь, пока наконец не оказалась снаружи. На секунду растерялась, когда воздух вокруг сменился водой, а всё тело, кроме головы и ладоней всё ещё находилось в воздушном пространстве корабля.              Кейми, кажется, осознала, что меня лучше не останавливать, и подтолкнула из пузыря, а затем и сама вылезла следом.              — Дай я хотя бы тебе пузырик на голову надую, ты как дышать-то будешь? — её голос чуть рассеивался в толще воды, но всё же был хорошо слышен и будто немного вибрировал.              Я отрицательно завертела головой. Как же исчезнет духота, если я опять буду в пузыре? Показала Кейми класс и постаралась держать темп всплывающего корабля, чтоб заскочить внутрь, как только начнёт темнеть в глазах. Всё-таки последние приключения показали, что стоит возобновить детские тренировки на задержку дыхания.              В конечном счёте на последних каплях дыхания меня посетила идея: засовывать обратно в пузырь только голову, набирать ещё воздуха и возвращаться обратно. Кейми моё баловство, кажется, только веселило.              — Ты могла бы надевать на себя пузырь, а не лезть головой на корабль, знаешь!              Но я точно знала только, что на глупых идеях и странных выходках можно неплохо лавировать по граням душевной организации, которая до сих пор только обещала сорваться.              В очередной раз просунув голову в воздушное пространство, я спросила у Кейми:              — А я смогу всплыть сама? Не затянет никуда?              — Не затянет, — она рассмеялась. — Я подхвачу, если что. Но ты пузырь всё же надень, вдруг не будет возможности вдохнуть больше. Пришлось надеть.              На берегу нас ждала орава пиратиков Дюваля на гигантских рыбах-мотоциклах, а ещё Шакки. Мы нашлись глазами почти одновременно, и она, хитро ухмыльнувшись, кивком позвала к себе.              — Тебе не хватило места на корабле?              — Захотелось поплавать.              Она окинула взглядом мою вымокшую насквозь одежду:              — Пойдём, ундина. Будем сушить твою чешую, пока воспаление не подхватила.              Однажды я всё же выберусь к Шакки вечером и притом не попаду в новую историю. Ближе к ночи здесь точно должно быть многолюдно и интересно. Но пока бар, как и в прошлый раз, встречал нас идеальной тишиной и пустующими стульями, на которых зато можно было развесить шмотки. А ещё спокойно переодеться, не заботясь, кто и что сможет увидеть.              — Куда делся Рейли?              — Устроился преподавателем на пару лет, в командировке, — Шакки вышла из соседней комнатки с длинным просторным платьем-мешком.              — А что, так можно было? — я тут же нырнула в него и уселась за бар. Шакки в ответ только фыркнула и зашла за стойку.              Она поставила передо мной стакан воды и, кажется, думала спросить, что кроме этого я буду пить. Но мысли стали яростно атаковать меня, вываливая вопросы, незаконченные фразы, внезапные факты о пережитом оглушающе и наперебой, и я задала вопрос первой:              — Шакки, ты говорила, что Мугивары залегли, но Луффи был в Маринфорде!.. Там вообще такое было, это просто, просто пиздец!.. И он был там один, без команды. Что происходит?.. — я чувствовала, как с каждым словом лицо моё если не краснело, то как минимум разгоралось изнутри.              Шакки опёрлась спиной о шкаф и закурила. Медленно, то ли наслаждаясь затяжкой, то ли оттягивая ответ.              — Ты-то что в Маринфорде забыла, солнышко?              Теперь закурить захотелось и мне.              — Да так, навык телепортации в безопасные места обронила. Не нашла, к сожалению.              Дверь в бар аккуратно открылась, и в проёме появилась Кейми. Сабаодийские пузыри были поистине удивительной технологией, это я заметила ещё на корабле: Кейми и другие русалки, чтобы комфортно чувствовать себя на суше, выдували из пузырей подобие спасательных кругов, удерживающих их в комфортном для передвижения вертикальном положении.              — А вот и мы! — она вплыла в бар, и вслед за ней зашли Паппаг, незнакомый мне рыболюд-осьминог и мой личный спасательный круг, Максин.              И пока мои губы принимали форму всё более и более (и более, и более) неловкой улыбки, Максин уже подошла вплотную и скатала подаренное мне платье выше колен, молча оценивая количество бинтов на ногах.              Наконец вздохнула и цокнула:              — Ладно, хотя б живая.              — Ну это ещё не точно, ты лучше морской водой её полей. Вдруг это зомби.              Я не заметила, в какой момент в «‎Обдираловке» стало ещё на две головы больше. Но теперь узнала Эрзу с первой ноты.              Пока он с недовольной миной драматично опирался рукой о косяк, мимо него внутрь проскочила Нао и тут же уселась на свободный стул у барной стойки.              — Как вдруг стало многолюдно, — Шакки протянула ей сигарету.              А я не знала, что Нао курит. И что Шакки знает, что Нао курит.              Хотя когда б я успела узнать.              — И как ты вляпалась на этот раз? Нужно было всего-то дойти до квартиры. Желательно с Нао. Сложно было её дождаться?              Я не поняла, хочу ли послать Эрзу за его тон или рассмеяться, потому что он, гадина, по сути-то прав. Нажить приключений за два шага стоило постараться. Но вообще-то, вообще-то! Я нажила приключения раньше, просто они наконец-то меня догнали. Поэтому я убедилась, что Шакки очень кстати не предложила мне до сих пор ничего, кроме воды, потому что теперь моя очередь бесить.              — А я ни с кем из вас разговаривать не буду, — облокотилась спиной на бар, стараясь выглядеть расслабленно и самодовольно, — без горячего чая и свежей газетки. Тоже мне, умники.              Спина, конечно, была не в восторге от такой актёрской игры.              Где-то позади Шакки выдвинула ящик и зашуршала было свежей прессой, но я только покачала головой. Газетка мне нужна была принципиально из рук дорогого начальника.              Нао рассмеялась:              — Действительно, Эрза, неужто у тебя нет за пазухой газетки для страждущей журналистки? Тебе ли не знать, что такое информационный голод.              Он только развернулся и хлопнул дверью.              — Пошёл за газеткой, хе, — она зашептала мне на ухо самым заговорщическим шёпотом в мире.                            — Видишь седину? — Нао указывала на бороду Эрзы, отвлекая меня от новостей прошедших двух дней.              — Ага…              — Я устроила.              Я отложила газету. И Нао расцвела, довольная эффектом.              — На прошлом Ревери чуть не плюнула в лицо одному особо зажравшемуся и крикливому принцу, Эрза тогда так орал… Больше не орёт!              — Вы на Мари Джоа ездите?              — Больше не ездим…              — Да тебя там вообще не должно было быть! — Эрза всё-таки вскипел. Но не заорал.              Хотя так-то лучше б орал. Все они. Ладно, Нао с Шакки на приколе: одна байки травила и тянула коктейли вперемешку с сигаретами, другая её этими коктейлями и сигаретами снабжала и, видимо, наслаждалась атмосферой. Ну а когда я наконец-то начала рассказывать, Эрза громче всех то цокал, то фыркал, то тёр виски. Кейми и компания просто в какой-то момент пропали из видимости. Возможно, ушли в другую комнату, подальше от припадочных.              — Значит так, — Эрза наконец поставил точку в моих полушутливых пересказах и наступившем неловком молчании. — Ты прямо сейчас переезжаешь жить к Максин. В квартиру прошлую ни ногой. Вещи принесём. И вообще никуда не выходишь без кого-то из нас. Я не шучу.              — Ты думаешь, они вернутся?              — Я думаю, вероятность, что они поверили в твою смерть от неопознанной «чумы» явно меньше ста процентов, а то и пятидесяти. К тому же они знают тебя в лицо, по имени и, возможно, начинают и заканчивают день расстрелом твоего удостоверения.              — Л-ладно…              — Ну, скорее всего она и не сможет никуда пойти с такими-то ранами и болячками, — Шакки поставила передо мной ещё одну кружку чая. — Сейчас окончательный стресс уляжется, и организм наконец-то решит наверстать упущенный отдых.              — Шакки, ты ж её видела чаще, чем я. Она долбанутая. Поползёт в окно, если моча в голову стукнет.              — Э!              — Может, мы тогда пойдём? Чай и газетка найдутся и у меня, — вмешалась Максин.              Максин… это сложно. Как опекающая взрослая, из-под юбки которой я действительно сбежала, притом достаточно далеко. Чтобы она всё равно приехала укутывать, поддерживать и оберегать. Вот уж действительно перед кем я чувствовала вину и стыд. Она сорвалась сюда… из-за меня? Хотелось бы, чтоб она сказала, что нет. Что у неё и так были дела на Сабаоди, что она и так должна была встретиться с Эрзой или вообще двигалась куда-то ещё дальше, а тут лишь остановилась на денёк. Но если нет?..              — Пойдём? — её ладонь мягко легла на моё плечо, и от стыда захотелось превратиться в самую маленькую крошечку и исчезнуть из поля зрения.              Не так я должна была становиться крутой расследовательницей. Не напрягая Максин по каждому чиху.              Как развивались бы события, если б не она дозвонилась мне в Маринфорд, а я решилась-таки набрать Нао или Эрзу? А если б не звонила ей от Рузы?              Нужно было срочно выйти на улицу, чтоб не увязнуть. Мысли стали собираться в длинные нити, вязаться в клубок. И чтобы этот клубок не решил вдруг красиво размотаться по стенам «‎Обдираловки», нужно срочно подышать. Пойти… домой. Когда мы попрощались и вышли на улицу (где-то промежду прочим, на периферии моих медленно наполняющихся пеленой слёз глаз), я поняла, что готовлюсь считать шаги, как когда-то, впервые поднимаясь в редакцию на Трибби, считала ступеньки. Только там – до первого «‎Здравствуйте! Я новенькая!», а здесь – до схода лавины.                            Квартирка в семидесятых рощах, посреди отелей и спа-комплексов, оказалась весьма просторной. Насколько может быть просторной клетка для содержания особо опасных без признания факта удерживания. Но в сущности всё так и было. Одна не выходи, лишний раз с кровати не вставай, когда Эрза ворчит над бинтами – притворяйся мёртвой.              Возможно, кто-то сделал мою куклу вуду и затыкивал иголками особо изящно и со знанием дела. Потому что очередной болючий невидимый укол случился, когда на утро у входа в комнату меня встретили перевезённые и ещё не распакованные с самого приезда на Сабаоди пожитки. Я больше не вернусь в квартиру, к которой как будто бы не должна была успеть привыкнуть. Но те ощущения самостоятельности, нового начала и, главное (?), приятного одиночества цеплялись за кожу будто крючками.              Клубок распутывался ровно так, как ему и положено: ниточка чуть переворачивала его с бока на бок, пока в какой-то момент не рванула так, что моток, не поддерживаемый никакими силами извне, ловко спрыгнул с кровати и помчался быстрее распутываться.              От солнца за окном начинало тошнить. Оно лезло сквозь щель в занавеске, и было в этом что-то мерзко настойчивое, как от человека, которому говорят «не сейчас», а он всё равно тянет за рукав и шепчет, что знает лучше.              Максин, кажется, шуршала чем-то на кухне. Потом заговорила. Слух различал голоса, но не слова, и всё же я в какой-то момент поняла, что это разговор по муши. Ну и хорошо, было бы неловко, зайди она сейчас. Превращение в лужу должно происходить в одиночестве.              Я отвернулась от окна и укрылась одеялом по самые глаза. Слёзы бежали ручьями. В мыслях то и дело всплывали картинки прошедших дней, беззвучные, но с визгливыми комментариями типа «‎да как мы вообще тут выжили?!», «‎пиздец, на пару шагов левее бы сидела, и размазало бы льдиной!» и просто потоком отборного мата. Но кроме этого истеричного визга эмоций не было. Ни ярости, ни обиды, ни страха. Где-то под слоем причитаний на самом-то деле была флегматичная пустота.              Всё было слишком. Слишком, слишком, слишком… Слишком, чтоб давать этому волю в моменте, слишком, чтоб пытаться разложить по полочкам и рационализировать теперь. И как будто бы, объективно, уже и не нужно. Было и было. У боли и пустоты, так странно, но методично переплетавшихся узлами под кожей, была только одна важная черта: они были неподъёмно тяжёлыми.              Я дышала нарочито медленно, чуть задерживая вдох и выдох, чтобы не пропустить вместе с ними случайно усталый стон. Потому что тогда придётся зареветь в голос. Придётся объяснять. Или не объяснять, потому что Максин прекрасно всё понимает, но терпеть её полный жалости взгляд. Жизнь внутри поддерживалась будто бы только на уровне старых шестерёнок в дряхлом механизме: исключительный набор жизненно важных функций на куске изоленты.              Когда я чуть надавила на глаза, смахивая остатки слабости, в коридоре послышались шаги.              — Не спишь?              — Не спишь, — я села и усиленно затёрла глаза.              — Думаю, тебя заинтересует.              Она раздвинула шторы и протянула мне свежий выпуск газеты. Хотелось заметить, что требование о свежих газетах было актуальным только вчера и только из вредности, но взгляд действительно зацепился за интересное. Луффи Мугивара снова в Маринфорде. О как.              Подняла глаза на Максин, она многозначительно кивнула.              — Линден звонил. Он был в журналистском пуле Маринфорда как раз в момент их появления.              — И как впечатления?.. — я опустила глаза на полосу, пробежалась по диагонали.              — Ну, кажется, испугался, — я фыркнула, медленно ведя пальцем по фотографиям с подписями: «Луффи Мугивара, пират», «Рыболюд Дзимбей, бывший шичибукай», «Тёмный Король Сильверс Рейли, пират».              Втроём открыто прошли на территорию Маринфорда, будто это была их собственность, и Луффи ударил в сигнальный колокол шестнадцать раз. Автор материала изошёлся версиями об истинном смысле этого действия: то ли это была странная попытка насмешки (но над чем иронизировать тому, кто потерял здесь брата?), то ли объявление войны, то ли знак смены эпох (но тогда это был бы религиозный обряд и количество ударов должно было быть другим, нет?), то ли акт скорби по погибшим. Последнее лично для меня показалось самым адекватным: восемь ударов в память об Эйсе, ещё восемь – за Белоуса. А потом Луффи, прижав шляпу к груди, с минуту, по заверению автора, простоял рядом с колоколом, склонив голову. Правдоподобно. Фотографии прилагаются.              Я ждала, что Максин скажет что-то ещё, процитирует Линдена или – ещё лучше – перескажет этот диалог по ролям. Но она не продолжала.              — И что, это всё?.. Он звонил лично засвидетельствовать написанное в газете?..              — Конечно нет. Это была подводка, — она усмехнулась и села на стул. Закинула ногу на ногу. — Он звонил сообщить, что после своей прекрасной работы в Маринфорде таки заполучил местечко в МЭГ и дорабатывает последнюю неделю на Трибби.              Опа.              — Скажи ещё, что это его материал, — я потрясла газеткой.              — Не похож.              — С кем ж он там успел так классно поговорить? Морганс заявился в Маринфорд лично?              — Да ну. Видимо, нашёл кто замолвил словечко или Линден получил нужный номер муши.              Мечта Линдена сбылась. И этому поспособствовал Маринфорд. Ощущения странные: как будто очень плохой розыгрыш удался настолько, что стал реальностью. Или это иллюстрация «не было бы счастья…»?              — Молодец, — я медленно кивала, пытаясь представить, какое у Линдена должно быть довольное лицо. Возможно, он даже пружинит, когда идёт по коридору.              — Молодец, добрался. Причём весьма быстро.              А Линдена не то чтобы можно было назвать таким уж пронырливым или достаточно наглым, чтоб добиваться желаемого в кратчайшие сроки. Интересная история.              Очередная интересная история. Хоть вешайся, как их много…              — Мы встретимся через неделю на Пуччи, к этому времени он завершит все текущие задачки и заберёт вещи из редакции. Кстати, что насчёт чая?              — Пуччи?              — Да, я заеду туда на обратном пути. А Линден, вроде, будет стартовать оттуда к Моргансу. Так что по чаю?              — Да… давай.              Максин пошла на кухню. В дверь постучали.              Я бодренько отбросила одеяло, но мои ноги не успели даже пола коснуться, она уже подскочила к двери сама.              — Развлекаетесь? — в коридор вплыла Нао с пакетом мандаринов.              — Чаю? Проходи, посиди с Коринн, я всё принесу.              Смутная ассоциация с госпиталем сменилась на более привычное ощущение тюрьмы как по щелчку.              — Со мной, знаешь, не обязательно сидеть круглосуточно, — я подвинулась на кровати, приглашая Нао плюхнуться рядом.              — Это ты не мне объясняй, а вот этим двум, — она кивнула в коридор, и я заметила, что там уже разувался Эрза.              Аккуратно поставил ботинки и сразу ушёл к Максин.              — Им объяснишь…              Учитывая, что я вообще не понимала, что и как объяснять Максин. Да и вообще говорить.              Я всё ещё не знаю, зачем она на Сабаоди, кроме как чтобы вытащить меня из задницы. И это всё ещё слишком много усилий с её стороны.              — Ну, значит жди, пока Максин уедет, и врубай обратно свой режим агрессивного желторотика. И беси Эрзу, — она улыбнулась и достала из сумки плитку шоколада. — На вот ещё.              — Желторотика? — давно меня так никто не называл, конечно…              — Ну у нас тут да, ты желторотик. Шагнула в мир расследований – начинай с начала. Но ты забей вообще, я считаю, ты всё правильно делаешь.              Я только повела бровью. Шоколадка, кстати, вкусная.              — На каждого контрол-фрика найдётся свой нестабильный элемент, который научит его не срываться каждый раз, когда все его планы и стратегии катятся к чертям. Я вот на Ревери так старательно плясала на нервах Эрзы, что все его вздохи-охи сейчас – пф, пустяк. И ты давай. Покажем этим старпёрам, что такое буйная молодая кровь.              Нао опять улыбнулась, а я еле сдержалась, чтоб не заржать в голосину. Старпёрам! Нет, Эрза, конечно, с внушительной проседью да и вообще злой матёрый волк, но Максин больше сорока пяти не дашь, и то это скорее логический наброс, а не визуальный вывод.              — Максин в курсе, в какие категории ты её записываешь?              — Максин в курсе, что эта оторва, несмотря на свой ангельский вид, дубасит от души и знает толк в методах ведения допроса, — Эрза облокотился о косяк дверного проёма.              Нао при виде него села коленки вместе, как примерная школьница. Но в глазах её мелькнул дерзкий лисий огонёк. Ну, я обманулась её внешностью, ещё когда только зашла в здание редакции, мне уже терять нечего.              — Твой чай на кухне. Бери его, Максин, и идите с кружками куда-нибудь на веранду. Погода хорошая. А нам надо переговорить.              Как жаль, что выйти на веранду он предлагал не мне.              Нао многозначительно перевела взгляд с Эрзы на меня:              — Ой, тогда вот это отдаю тебе сразу, вдруг больше не увижу, — хохотнула и достала из сумки стопку моих бумажек для расследования и муши-архиватор. Богиня!              — Я только хотела спросить о них…              — А я говорю тебе ещё раз, — она наклонилась обнять меня и продолжила на ухо гораздо тише, — мне нравится всё, что ты делаешь, и я бы сделала всё точно так же. Так что давай, дорогая, работаем.              — Нао.              — Всё, всё, ухожу!              Когда в квартире из звуков остались только тикающие настенные часы и моё дыхание, казавшееся теперь слишком громким, Эрза принёс чай и мне. Очень мило. Пододвинул стул почти впритык к кровати. Я поджала ноги и принялась листать драгоценные бумажки, будто не замечая, что господин начальник требует полного моего внимания. Но мы же оба прекрасно понимали, что сейчас будет очередной раунд нотаций, а я не хотела участвовать вообще ни в одном из них.              — Какие планы? — он всё же начал.              — Изучить всё, что удалось достать, и решить, как использовать это дальше.              Он кивнул, будто чего-то такого и ожидал.              — А если я предложу тебе остановиться? — перевёл взгляд на окно. — Сейчас. Пока соскочить с этой истории будет менее проблематично?              Я оторвала взгляд от бумаги.              — В смысле?              — Я могу организовать тебе новую жизнь. Новые документы, имя. Где-нибудь в Ист Блу. Тихое море, тихий городок. Никто тебя не найдёт и не будет даже искать. Я всё улажу.              — Ты не читал материал про банду Арлонга или это тоже входит в понятие тихого моря?              Он закатил глаза.              — Это исключение. Ист Блу – самое безопасное море из всех, это общеизвестный факт.              — Ты правда думаешь, что я теперь смогу остановиться?              — Надеюсь. Мне кажется, ты не совсем понимаешь, в какую дыру собираешься совать голову. Вся эта история с работорговцами корнями стремится к таким далёким и сильным персоналиям, что тебя в порошок сотрут быстрее, чем ты успеешь испугаться.              Эрза не знал, что я обожаю переворачить такие сравнение в выгодное мне положение.              — Ну, если я не успею испугаться, то и помру быстро и безболезненно, получается. Минусы?              — Коринн, твою налево…              — Я только начала, Эрза. Я ещё даже не расследовала ничего толком, так, походила там-сям, стырила ключики у старичка. Всё остальное – уморительная цепь совпадений и выживание на грани фола, — он кивнул, и я почувствовала поднимающееся в нём «вот именно, что на грани фола», но не дала себя перебить. — А вот теперь я начну расследование. Ещё и благодаря тому, что со мной происходило.              Молчание. Потом он кивнул, медленно и неохотно:              — Ты не думаешь о рисках.              — Ты губишь мой потенциал.              — Давай я расскажу ещё об одном раскладе, который, как мне кажется, ты упускаешь, — он потёр переносицу, отхлебнул чай. — В расследованиях есть важная точка, до которой все доходят. Ну, кроме тех, кого сметает прям в самом начале и они не успевают набрать оборотов. Предположим, с твоими упёртостью и везением ты дойдёшь до этой точки быстро.              Я убрала бумаги подальше от чашки.              — Не нагнетай, пожалуйста.              — Ты выходишь на тропу, где союзников почти не будет. Особенно надолго. Особенно настоящих. Всё, о чём ты напишешь, будет задевать чьи-то деньги, власть, схемы. В подполье, где работорговля и живёт, задействованы самые разные структуры и люди, а значит рано или поздно ты перейдёшь дорогу и пиратам, и дозорным, и жителям Мари Джоа, и ещё бог весть кому.              — Редакции я тоже не смогу верить?              — Я сказал, союзников почти не будет. Пока что все, с кем ты тут общаешься, составляют устойчивое ядро доверенных лиц. Все, кто остался на Трибби, все, кто будут потом – не факт. Когда тебя начнут узнавать по имени или в лицо, ты прочувствуешь на практике все неудобства такой славы.              — Ну вы-то как-то существуете всё это время. И судя по тому, как спокойно тусите тут с Рейли, выход на пиратов, да ещё таких, у вас есть.              — Есть. Я нарабатывал эти связи годами, а ещё я когда-то был просто врачом, потом немного журналистом…              — А потом превратился в главу огромной редакции в одну ночь.              — Ха-ха. Если ты планируешь это продолжать, то залечиваешь раны и мы начинаем серьёзную работу, Коринн. Прежде чем ты опять полезешь убиваться, было бы неплохо сильнее погрузиться вообще в контекст. А ещё сделать что-нибудь с тем, как мало и мимо ты используешь оружие.              — Что, опять тренировки?              Эрза улыбнулся. Улыбка мне не понравилась.              — У пиратов на руках твоё удостоверение, адмирал Дозора знает тебя в лицо и видел твоё Наблюдение. Точно не хочешь улучшить свои навыки?              А ещё несколько сипишников знали меня во времена моей спокойной жизни, что тоже однажды может добавить элементов в пазл. Ну да, неплохо идём.                    Ладно, за всеми этими вполне обоснованными пугалками был другой важный момент. Я это всё и так понимала. Может, не формулировала с такими акцентами, не пыталась сильно уж себя отговаривать, но всё же.              — Пока что ты не сказал, если честно, ничего нового. Я понимаю, что это серая зона. Все эти нагнетания резонны, но всё равно не работают. Потому что я не представляю, как я уеду на другой конец мира, забуду обо всём, что видела, и буду просто бегать по заливным лугам и писать о каком-нибудь городском фестивале. Я так не хочу, я так не могу.              Он кивнул едва заметно. И что-то в его лице будто дрогнуло. Смирился?              — Тогда ты восстанавливаешься, и мы выдвигаемся в Новый Мир.              — Чего?..              Ладно, это было неожиданно.              — Я сделаю тебе новые документы, фамилию свою не называешь больше. Пусть думают, что ты исчезла или всё же померла во время вашего побега. Или просто забудут спустя какое-то время. Тут тоже светить лицом ты не будешь, уж извини. Так что кочуем на другой редакционный остров, готовься.              — Так а если мне для расследования нужно быть на Сабаоди?              — Значит сначала ты соберёшь мне презентацию со всеми аргументами, что тебе точно нужно присутствовать тут лично, а не запрашивать информацию удалённо, и там разберёмся.              Эрза посмотрел на наручные часы и поднялся со стула.              — Кроме того, мне нужно посвятить тебя ещё в одну важную рабочую историю. Но я думаю отложить этот разговор до прибытия, а то у тебя голова лопнет, некому будет великие думы думать.              «Ой, да иди ты!» – подумала я.              — Ага… — ответила.              А потом спохватилась:              — Эрза!              — М-м? — к этому моменту он уже вползал в туфли в коридоре.              — Стрелять меня научи тогда нормально, чтоб не целилась по десять минут и в итоге мимо. И глушители хочу! А ещё надо обзавестись кайросеками, больно много становится вокруг фруктовиков.              — Губа не дура, — он рассмеялся и вышел из квартиры.              Прикол. Эрза рассмеялся.