Водяные знаки

Но не зря расставлены сети. Ловчий не уйдет без добычи.

      «Судно без флага останавливается в порту раз в неделю. «Коряга» говорит, насекомые. Насчитал бабочек, шершней и червей. Бабочки самые громкие, грузятся глубокой ночью. Разговоры – через кухню.              Когда прилетает чайка? Едва свет нагонит тень».              Увлекательное чтиво, ещё б к нему пояснительную записку. Ну кроме очевидного, что речь о каких-то сомнительных кораблях в порту с сомнительными грузами-насекомыми. Да и «Корягу» я знала: захудалый бар у самой воды со... специфичными посетителями. Бабочки интуитивно казались вполне себе отсылкой на людей. Даже конкретно на женщин. Бедных женщин с незавидной судьбой. Шершни и черви?..              Была ли я задумана как адресат? Или мне повезло найти чью-то нычку, и по следам кого-то из подполья идёт кто-то ещё?              Я перечитывала записку раз за разом, но то ли мешали слипающиеся глаза, то ли просто мозг отказывался работать с такими данными — где-то с первыми лучами солнца на горизонте я закрыла глаза и пропустила, возможно, самый красивый рассвет в своей жизни.                            Кто-то стучал в окно. Методично и резко. От такого настойчивого вмешательства хотелось сделать вид, что никого нет дома, но уснула я каким-то загадочным образом на ковре прямо напротив полузанавешенного окна. Ёбушки-воробушки…              Когда я всё же собралась с силами и подползла к окну, обнаружила уставившийся на меня с той стороны глаз. Воробушки оказались вполне себе увесистой чайкой. А я что-то не припомню, чтоб выписывала сюда газетку.              Только открыла окно, чайка спрыгнула на стол и, чуть покопавшись в сумке, протянула мне в клюве… конверт. Не многовато ли конвертов на одну меня в последние сутки? Я ощупала его и, не почувствовав ничего подозрительного, вскрыла. Письмо.              «Куратор, давно тебя не слышал! Зато услышал от девочек из Water-7, что ты меня искала. Приятно!              Первым делом накорми чайку! А потом уже читай письмо дальше! Давай-давай, я жду (сделай вид, что поверила, умоляю!)».              Я опешила. Отложила письмо и встретилась глазами с чайкой. Теперь она казалась мне настолько уставшей, голодной и злой после пробивания окна, что, пожалуй, если я её не накормлю, она и сама добудет себе еду. Возможно, для меня это будет даже летально…              Благо у меня нашлась и шайбочка рыбной консервы, и хлеб. Насчёт последнего я ещё, правда, чуть посомневалась, так что чайка выхватила ломтик сама. Ну, не дерётся – и на том договоримся.              Вернулась к тексту.              «На ноге у птички металлический браслет. Код – имя человека, который тебя интересовал. Будет только две попытки, потом лучше беги. Птичку будет искренне жаль. Так что… :) Куратор, не действуй сгоряча!»              Я фыркнула и подождала, пока чайка поест. А с каких это пор Акио такой говорливый? Хоть интонации в голове рисовались очень красочные, хотела бы я услышать это всё вживую…Посмотреть, как стажёрик изменился за это время…              Чем кончают дурашливые мальчишки вокруг меня, я уже поняла. Баста.              Хочется простого человеческого свернуться калачиком в чьих-нибудь тёплых, заботливых объятиях и ждать, пока все проблемы решатся, вопросы закроются, всё станет легко и просто, и меня больше никогда не будет колошматить от тревожности за каждый мой выбор и каждую мысль. За каждую потенциально упущенную возможность.              И вот я смотрю на это письмо Акио, на эту уплетающую угощение чаечку. Оглядываю комнату каким-то новым взглядом, будто в первый раз. И чувствую себя настолько одинокой и маленькой, что если прямо сейчас ослабить внутреннее натяжение, я буду реветь белугой так громко, что под дверью соберётся весь остров. Страшно, одиноко и непонятно.              Но я не маленькая. Давно не маленькая. Взрослый человек, которому необходимо брать ответственность на себя. Выцарапай на запястье и повторяй, как мантру. Три раза в день. Нет, лучше пять.              Чайка заметила мой потерянный взгляд и, проглотив последний кусочек рыбы, выставила в сторону лапку с браслетом. Я аккуратно, на всякий случай предварительно отвесив ей небольшой поклон, принялась набирать код. Н-е-з-у-м-и. Зажмурилась. Птица, возможно, тоже. Щёлк… Никто не пострадал.              Медленно сняла браслет с её ножки и вытащила ещё одну записку. Долбаный гений.              «А теперь дай птичке воды, и она будет рада подождать, если ты вдруг хочешь написать мне ответное письмо! Код используй тот же, ладно? :)»              Прохладно, Акио. Прохладно. Птичка воду оценила. Я же оценила оставленный номер муши.              «Если будешь звонить без белой муши, в начале звонка постучи, пожалуйста, трижды по столу или ещё какой поверхности. Не думаю, что мы уже заработали себе на прослушку, но осторожность никогда не повредит, да? Браслет верни на место, ей всё равно возвращаться ко мне, даже если ты не передашь ответное письмо».              Нужно написать Акио ответ. Хотя нужно ли?.. Лучше будет позвонить и обсудить всё, чем придумывать хоть какой-то вразумительный ответ кроме благодарности и похвалы за смекалочку. Отпускаю чаечку с миром.              Стакан холодной воды хоть немного приводит в чувства. Ощущение, что буквально всё постоянно, каждую секунду утекает сквозь пальцы, хоть ненадолго притупляется простым и даже смешным аргументом: ну стакан-то не утекает, смотри. Действительно.              Я снова достаю таинственную записку о судне без флага. Достаю бумаги с Мадзиацуки. Кстати, ещё не просвечивала их, а зря. Это начинает иметь смысл: напротив некоторых номеров под лучами пробивающегося в окно солнца видны странные закорючки. Уже не буквы, а рисунки.              Напротив номера Киви – червяк.              Почти подскочила к стойке с обувью и выудила архиватор. Отправила в него и снимок шифрованной записки, и вышаманила ракурс, с которого видно полупрозрачные рисунки на бланках.              Червяк. Почему? Они заказывали какие-то корабельные детали. Допустим, если бы я хотела отнести это в какую-то категорию подпольных товаров – это были бы редкие грузы. А ещё на Мадзиацуке Джаспер нашёл фрукт мэра-мэра… Получается, есть работорговля, есть редкие товары. Наверняка по теневому рынку ходит ещё и всякое оружие. Наркотрафик тоже. Вопрос, насколько все эти варианты переплетены и сколькими людьми на деле всё контролируются.              Чистый лист стал заполняться ассоциациями: червь – скользкий, противный, дождевой, улитка, ползать, ничтожный. Рыбалка? Яблоко? Рыба, корм, наживка? Земля, копать. Часы презрительно отсвечивали шесть утра. Даже звонить Акио от безысходности этих мыслей неловко. Поставила чайник и уселась чертить новые схемы. Очередной километр попыток систематизировать все шифровки, имена и локации.                            — Куратор, а я очень соскучился, оказывается! Ну, то есть я догадывался, что буду рад снова тебя услышать, но чтоб настолько! — Улитка смотрела на меня с интересом и теплом, от которого что-то внутри заскулило. Акио бодр и весел. — Я не знаю подробностей, но… ты, кажется, пропала, и Эрза не в восторге. Максин прямо очень не в восторге.              — Знаю… — как знаю и то, что его муши сейчас отвела взгляд в сторону в точности как я.              — Чем могу помочь?              — В обход Максин и редакции сможешь?              — Иначе б не присылал чаечку, куратор, обижаешь. Ты ж там расследования расследуешь, наверняка уже близка к опале, — я усмехнулась. Хорошая замена выросла. Возможно, очень даже получше меня что на Трибби, что в расследованиях. Его б к Эрзе в тусовку, да на Лами… нет, не нужно.              — Имя интересующего меня человека знаешь. Он доставал для Френки и компании товары. Мне нужно знать, что ещё и кому он доставлял. И вообще как происходит вся цепочка от заказа до получения на Сент-Попларе. Может, ещё имена всплывут? Или что-то другое интересное, там, товары или маршруты. Нужно с девочками обстоятельно поговорить, и, возможно, на место сгонять. Но осторожно.              — Естественно.              — Не естественно, Акио. Я запрещаю тебе подставляться ради моего интереса. Я этого не переживу… понял?              — …понял, — муши отвела взгляд. — Тебе снова чаечку отправить?              — А она прям везде меня найдёт, да?              — Ага, чудеса дрессировки.              И всё же кто меня знает, где я буду и куда лететь бедной птице. Вдруг в неудачное время ещё прилетит…              — Давай лучше я наберу. Сколько времени для первого раза тебе дать?              — Попробуем неделю? Я завтра как раз в Гавань, там смогу покрутиться.              — Тогда жди звонка, — нужно выучить его номер, чтоб и в бреду смогла набрать.              — Уже жду, куратор!              Марта не понимала, на кой чёрт сдалась мне Гильдия Хроникёров и почему бы просто не пойти в местную лимнойскую газетёнку. Да хотя бы переплыть на соседний остров в газетку побольше. Но плыть на Гранд Лайн, поступать на какие-то курсы... чтобы что? Стать классным журналистом, верила Марта, можно и здесь. Нужно просто написать крутой текст и отправить его куда-нибудь в МЭГ. Там его обязательно заметит Морганс – и будет счастье. Как будто Морганс не мог меня не заметить. Ну и о том, что счастье это тоже предполагает путешествия с редакцией по всему Гранд Лайну, Марта, наверное, и не думала. Ну или считала, что раз уж МЭГ – то можно. А сомнительная авантюра с курсами и попытками устроиться без стабильной работы где-то там – блажь и сплошной наив.              Не думала Марта и о том, что не все рождаются со знаниями журналистской этики, идеальным слогом и умением задавать вопросы. Совсем безнадёжных хотя бы на новостную ленту можно натаскать: берёшь факт, проверяешь факт, публикуешь факт самым сухим на свете языком. Другие же камушки можно хорошенько обработать (а для начала и помыть хотя бы) – и окажется, что это если не алмазы, то та ещё драгоценная россыпь. И я хотела, чтоб меня научили. Привили вкус, показали, как надо, поделились своими взглядами вообще на всё: от событий до персоналий. Я мечтала об огранке и до трясучки боялась оказаться прибрежной галькой. А Лимноя, как бы я ни любила эти ностальгические просторы, всё же оставалась лишь детским воспоминанием.              Марта считала, что я просто хотела сбежать от неё подальше. И в целом была права.              Гильдия подарила мне Максин, Максин подарила мне Трибби и всех, кто делил со мной редакцию хотя бы пару часов. Если бы не это, был бы у меня Акио? Если бы не инцидент в Water-7, кстати, тоже... За некоторое дерьмо жизнь всё же стоит поблагодарить.                            В баре всегда были люди, хоть парочка – но были. Но к вечеру он действительно расцветал, как и любой бар на любом, пожалуй, острове. И снова в зале пахло самой разной едой, снаружи у входа дымили клиенты. Повсюду рокот сливающихся воедино разговоров. Я протёрла очередной освободившийся столик, вернулась проверить заказы. Отнесла ещё порцию и приняла несколько новых. Суета, в которой невозможно выловить ничего интересного, потому что, видимо, накопился стресс: и спала я ужасно, и переживаний накопилось достаточно. Концентрация ни к чёрту, но хотя бы без косяков на работе. Пока что.              — Джеки, отнеси за второй, — ко мне подъезжает новый поднос.              За вторым сегодня одинокий парень в чёрном пончо, читает какие-то бумажки. И кажется, я видела его на днях у барной стойки. Постоянник?              — Прошу, ваш заказ, — улыбаюсь, опуская на стол последнюю тарелку. Гость наконец отвлекается от бумажек и поднимает на меня взгляд.              — Благодарю. Не составишь компанию?              Улыбка чудом удерживается на моём лице. Хотя я не уверена, что она не превращается постепенно в оскал.              «Ксавьер».              — Прошу прощения, не положено, — собираюсь уйти, но он перехватывает мою кисть и прижимает ладонь к столу.              — О, я хотел только немного побеседовать и не доставлять никому проблем. Я здесь редкий гость, но всё же с хорошей репутацией, — всё так же улыбаясь, оглядывается на барную стойку и показывает большой палец. — Никто не будет против.              Ну пиздец, приплыли. Спасать меня никто не подойдёт.              Как я только сразу его не узнала, на подлёте? Могла бы попросить Руби вернуть должок… Стоило этому паршивцу собрать волосы в хвост, и всё, не признала… А я, блин, всегда гордилась своей памятью на лица.              Пришлось подсесть к нему за столик.              — И что же вы хотели узнать?              — Так Дарси или Джеки? — его взгляд опускается на бейджик.              — Здесь я Джеки, — выдерживаю его улыбку, кажется, стоически.              — Тогда, Джеки… Я тут проездом, с торгового судна. Мы иногда здесь останавливаемся на пути, вот и сейчас встали на несколько дней. Люблю в такие вечера заходить в бары, узнавать, чем живёт остров. Расскажешь что-нибудь интересное? Последние сплетни?              Моментально роняю взгляд в стол и утыкаюсь в его не тронутый салат. По скулам пробегают одна за одной холодные волны. Опять врёт. И о целях, и о себе.              — Что, совсем ничего? — «Ксавьер» чуть наклоняет голову вбок. Как будто с такого ракурса сможет разглядеть какую-нибудь сплетню.              — Честно говоря, я бы скорее поверила, что вы пират или дозорный под прикрытием, чем кто-то из торговых.              Или сипишник.              — Да?.. Ха, ну, может быть и задумаюсь о смене флота, как здесь платить перестанут. А ты, кажется, новенькая? В прошлый приезд тебя не видел. Давно тут?              — Пару недель будет.              Он хмыкнул какой-то своей мысли и спросил:              — И всё же интересно, чем ты так напугала того парнишку вчера в «Полночи»? Так выбежал из бара…              — Хотела б я знать. Пыталась разговорить его, сидел больно нервный и зажатый. Возможно, перегнула… — вздыхаю, чуть увожу в сторону взгляд. Давай же, «Ксавьер», что тебе на самом деле надо?              Он наконец ковыряет салат вилкой.              — Понимаю. Он и раньше был не особо разговорчивый, но вчера выглядел особенно напряжённым, когда уходил. Наверное, стоило выбрать другое место для встречи.              О. О… Удивлённо хлопаю ресницами, но он не продолжает. Уточняю сама:              — Так вы с ним знакомы и собирались там встретиться. Получается, я не просто помешала, а сорвала вашу договорённость.              — Ничего, мы пересеклись позже. Зато довелось познакомиться с тобой. Должен извиниться, что напугал. Коктейлем угостить хотел совершенно искренне, без подтекстов, — я улыбнулась, но вышло вяленько. Он опять соврал.              — Пустяки, — пожала плечами. — День был плохой, лишнее внимание показалось подозрительным. Не воспринимайте на свой счёт.              — Упорхнула, конечно, красиво и быстро, как бабочка, — он подносит к губам свой напиток, а мне хочется вскочить и убежать. Но продолжаю улыбаться.              Бабочка – это он сейчас что имел в виду?              Наблюдение подтачивает сенсоры, ведёт аккуратнее, в обмороки и психоделическую агонию не выбрасывает. И всё же ещё нуждается в донастройке и осознании. К нему б инструкцию – но Эрза сказал, оно у всех индивидуальное и затачивается под конкретные цели каждого носителя. Вот только весь этот разговор Наблюдение только и делает, что щекочет и пощипывает изнутри, предупреждает, что с «Ксавьером» нужно быть максимально осторожной.              Кажется, он замечает моё волнение. Нет, я уверена, что он замечает. Его серьёзность проступает сквозь миловидную улыбку цепкими коготками: наблюдает за каждой моей интонацией, за каждым изменением мимики и поведения.              Я готова уйти прямо сейчас и, если нужно, сбежать и прямо с рабочего места. «Ксавьер» спохватывается:              — Никто странный в последнее время не заглядывал?              Странный? Да тут каждый второй.              — Уточните, пожалуйста, что вы под этим понимаете. Потому что если мы говорим о подозрительных – то, боюсь, вы тоже в списке, — он усмехается, слегка приподняв руки, будто пытается успокоить дикую зверушку.              — Заслуженно, что ж. И всё же? — и всё же… Блин, а я правда хочу с ним что-то такое обсуждать? — Не пойми неправильно, у меня тут знакомый пропал на днях, вот пытаюсь понять, мог ли он во что-то вляпаться.              Это – правда. Кажется, первая с нашего знакомства.              — Ну… Допустим, пару дней назад прям за этим столиком сидела троица странная.              — Что странного?              — Общий фон. Напугали своим видом новенькую даже. Слишком спокойные и не заинтересованные ни друг в друге, ни в еде, ни в чём вокруг. Заказ делали, будто первое, что в меню увидели, взяли. Не самый типичный портрет наших гостей.              «Ксавьер» задумчиво нахмурился:              — Хорошее наблюдение.              Наблюдение с большой буквы, пошутила бы я, если б это была дружеская или хотя бы приятельская беседа. Но походила она на очень странный симбиоз допроса и собеседования.              — Если увидишь этих троих, узнаешь?              — Пожалуй.              — Угу… Хорошо, подумаю… — он вдруг меняет тему. — А ты с кем-то ещё работаешь? Ну, в смысле, есть у тебя… покровители?              Скажи сразу: сутенёры. Я вообще чем могла дать подумать, что продаюсь? Ну кроме вчерашней нашей встречи вообще в другом заведении и в другом наряде? Тем, что я женщина?              Надо сворачиваться. Моргаю и переспрашиваю:              — Покровители? В смысле?              — В самом простом. — он замолкает и откидывается на спинку дивана. Стреляет глазами вниз, вбок, на меня. — Я всегда в поиске глаза и ушей. Ты кажешься отличной кандидатурой, м?..              — М?.. — на обработку информации нужно чуть больше времени. Но время стремительно утекает, а меня до сих пор никто даже не попытался вытащить из-за этого столика. Предатели.              — Джеки, я серьёзный человек. И мне нужен информатор.              Не врёт. Но что-то всё равно не так.              Бабочки были просто так, к слову? Или…              — Работаешь завтра? — киваю быстрее, чем задумываюсь, стоит ли говорить правду. — Я зайду ещё, можешь подумать. Но только правда подумай, я деньгами не обижу.              Он вкладывает в меню несколько купюр и уходит, напоследок передав что-то бармену. Я вскакиваю и собираю посуду на поднос, как ужаленная. Безумно хочется умыться.              Поработала, пособирала информацию, проверяй. Если б только этот загадочный и непонятный знал, что кроме этой мутной троицы я из информации тут получила, в общем-то, ничего, – не разбрасывался бы такими предложениями.              — Джеки, забери чай, — бармен пихает мне в карман фартука плотный конверт. Мельком замечаю, что он прямо подписан: «Чаевые Джеки».              Смешно. Но недолго. Хи-хи и ха-ха превращаются во что-то чуть более истерическое, когда уже в комнате для персонала я решаю глянуть, ради чего страдала. Пять тысяч белли. Заказ-то был где-то на полторы. Ахуеть какие щедрые чаевые. Щедрейшие. А он не шутил про деньги, да?               «Как быстро ты втянулась в торговлю», — всплывает в ответ на ещё даже не сформулировавшуюся до конца мысль, а не согласиться ли на эту авантюру. Спасибо, Рейли, давно тебя не вспоминала. Повод выбрал ты, конечно, замечательный. О Мугиварах всё ещё ничего не слышно. О Френки…              Подозрительные деньги от подозрительного парня. Информатор или бабочка. Бабочка-информатор. С какой стороны ни глянь, затея отвратительная. Но, кстати, о бабочках. Самые громкие, перевозятся глубокой ночью. Когда там этот раз в неделю?..                            Надо было лечь пораньше спать. Но разговор с «Ксавьером», огромные чаевые и снова начинающие собираться в жужжащий рой разрозненные мысли скручивались в противные пружинки под кожей. Если лягу спать – быстрее наступит следующий день. Придётся пойти в бар, увидеться с «Ксавьером» и что-то ему ответить. Или заболеть. Но кто сказал, что он не вычислил уже, где я живу, и не придёт за ответом под мою дверь. Тогда уж стоит собрать манатки и сбежать, не выйти на работу.       Нужно занять себя чем-то, чтоб не уснуть. И пока не совсем глубокая ночь, я переодеваюсь, читаю добытую свежую газетку – хоть когда-то на неё нашлось время.              Долго и рассеянно смотрю в окно и всё же иду на причал. Полюбуюсь хоть на кораблики да «Корягу» со стороны – заходить внутрь одна я едва ли решусь. Едва ли решусь. Да. Квинтэссенция моих приколов. Либо я живу размеренно и скучно, либо что-то делаю и случаются такие проблемы, что лучше б скучала и дальше. А может, я просто делаю не до конца? Слишком рано начинаю бояться и рефлексировать, не дожимаю?              Может, надо оборзеть? Ну, вот эти все напористые, берущие нахрапом и невероятной уверенностью в себе, что им даже возразить почти никто не пытается. Харизматичные и верящие в собственную игру до конца. Вот так бы. Но разве можно переключиться по щелчку, убедить себя одной мыслью и навсегда? В этом, блин, и проблема.              Бабочки… Когда-то Шакки сказала, что Эрза – обладатель инсектария прекрасных бабочек. В пору испугаться, наверное, что эта терминология как будто бы повсюду, но… Эрза – революционер. И всё, что происходило вокруг него, а также со мной, Нао – было очень далеко от бабочек в нынешнем ассоциативном ряду. Шакки назвала меня куколкой, которая превратится в бабочку. Очевидно, красиво махнёт крыльями и полетит куда-то, если только ей не поотрывают крылья или не приколят на булавку и не повесят в рамку. Ну или не полетит на свет, который её и погубит.              Шакки называла меня солнышком.              Как же хочется в «Обдираловку». Слушать умную Шакки, цедить напитки и смотреть, как шикарная женщина в очередной раз разваливает зарвавшихся идиотов с лёгкой улыбкой и флёром невероятной тоски познавшего эту жизнь человека. Хочется – хоть бросай всё и мчись на любых кораблях, уговаривай взять на борт всеми правдами и неправдами или пробирайся в грузовые отсеки.              Потрать всю свою жизнь на заглядывание умным людям в рот, высокоморальные размышления о справедливости мира и ничего не измени. Даже не попытайся.              Шакки здесь нет. Эрза меня не ищет – или ищет и не находит. К счастью?..              Нужно обнаглеть, поверить в себя дольше обычного и что-нибудь уже сделать.              На причале оживлённо. В основном, конечно, все сновали рядом с «Корягой». Я задумчиво прошла по касательной от бара, вышла в доки и медленно двигалась вдоль лодок и кораблей. Рядом разгружалось очередное, кажется, действительно торговое, судно. Пригляделась наудачу к лицам и затылкам – но ни один ожидаемо не показался похожим на «Ксавьера».              Сквозь ряды, ряды, ряды, постепенно становящиеся всё более тихими в отдалении от шумных порогов бара, я читала название за названием, пыталась вспомнить, встречалось ли хоть одно где-то в списках. Разумеется, здесь не было ни одной бабочки, ни одного шершня и ни одного червяка – исходя из записки, эти судна явно будут без опознавательных знаков.              И вскоре я остановилась у одного корабля, подходящего под этот смутный портрет. Ни грузчиков, ни охраны. Тишина почти оглушительная. Неужели все в баре?              Пробраться на борт или погреть уши в баре? Меня быстрее заметят на палубе или в полном только что пришвартовавшихся и разгрузившихся моряков?.. Искать ответы нет смысла, как и бояться: Наблюдение мягко стучит по плечу, и я замечаю приближающиеся позади шаги. Тут либо в воду, либо на корабль, либо развернуться и улыбнуться новым знакомствам. Хотела быть смелой и наглой?              Поворачиваюсь, когда слышу глухой щелчок пистолета. Ну, дискотека.              — Добрый вечер? — солидный дядя с папиросой чуть наклоняет голову, чтоб эту самую папиросу поджечь.              Пистолет в кармане у второго. Уверенно держит на нём руку.              — Добрый. Ваше? — легко киваю на судно и улыбаюсь.              — Как посмотреть, — усмехается в усы. Второй молчит, будто только и ждёт приказа. Подручный.              — Ну… Я вот, знаете, слышала от коллег, что в этом порту вечером можно много интересного найти. Полезные связи завести, новые маршруты наладить...              — И правда… — он сделал несколько медленных шагов навстречу, а я понадеялась, что моя поза достаточно непринуждённая. Повернулась к подувшему с воды ветерку, отбросившему с лица выбившиеся пряди. — Может, вы даже знаете, когда прилетает чайка?              — Едва свет нагонит тень, разве это для кого-то новость? — улыбаюсь и вижу, как ползёт улыбка на его лице. Помощник убирает руку из кармана.              Перед глазами стоит найденная на пороге записка. Тогда я только с сомнением перечитала последнюю строчку, толком не понимая смысла от усталости. Но теперь… Кодовая фраза, удержавшая их от выстрела, сулила очередной сомнительный этап моей жизни.              — Тогда можем и пообщаться предметнее, госпожа?..              — Крейс. Лора Крейс, — дар Эрзы слетает с языка сам. И пусть: этим именем на Риззе я ещё не пользовалась, да и в штабе фамилию как-то никто не спрашивал. А документы видели разве что Эрза и Нао. И мало ли по Гранд Лайну ходит Лор.              — Гаррет Восс, владелец этого судна. Могу пригласить вас продолжить разговор на борту? Что предпочитаете пить?              Таблетки для повышения интеллекта были бы очень кстати.                            — Мы планировали отплывать ещё вчера, но задержались на Риззе. Вы как знали, госпожа Крейс, — кожаное кресло под Воссом чуть скрипнуло, когда он закинул ногу на ногу и поднял со столика между нами свой бокал.              Наблюдение с самого причала мягко ходило по ногам кошачьим хвостом. Да я и без него прекрасно понимала, что засунула голову в пасть льву, и та схлопнется, стоит только не так моргнуть. Свой бокал я грела в руках, видимо, дожидаясь, пока мой визави обратит внимание, что я не пью. Если бы только Наблюдение могло мне гарантировать, что в бокале нет ничего подозрительного.              — Так для кого, говорите, интересуетесь?              Я неторопливо вела взгляд по деревянным полкам, нагруженным самыми разными книгами, основательному столу из тёмного дерева, роскошному ковру между нами. Стрельнула глазами на Восса, прищурилась, посмотрела в окно. Мне казалось, торопливость здесь совершенно ни к чему, а такая возможность и подумать и, возможно, немного набить себе цену – очень даже вариант.              — Для лица с Брок Коли. Сами понимаете, ситуация на острове… деликатная.              Полосы последней прочитанной газеты разворачивались в моей памяти, будто я держу её в руках по-настоящему. Остров Брок Коли печально известен разгоревшейся с полгода назад войной с соседним королевством. Теперь же, судя по новостям, брожения начались и внутри страны, так что ситуация грозила вот-вот перерасти в гражданскую войну и дополнительные сложности для Короны. И потому самое важное, что требовалось Брок Коли – оружие.              А пока Гаррет Восс и его помощник сопровождали меня в этот роскошный кабинет, непрозрачно намекали на поставки винтовок, пушек и чего-то ещё. Пазл собрался, когда на глаза мне попался конверт на журнальном столике. С печатью-шершнем.              Шершни – агрессивные и жалящие. Оружие.              На мой ответ Восс удовлетворённо прикрыл глаза. Оттянул галстук ещё сильнее и расстегнул уже вторую пуговицу. Мог бы, в целом, открыть окно за спиной, но, видимо, опасался, что кто-то сможет подслушать.              — Действительно деликатная. Вы очень точно подобрали формулировку, что, впрочем, лишний раз демонстрирует вас как хорошего брокера.              Его ответы ставят меня в тупик. Наблюдение даёт понять только, что Восс – тот ещё хитрый жук и каждая фраза может обернуться вообще чем угодно. Но мои ответы его устраивают. Более того, с каждым разом он будто становится всё довольнее и довольнее.              Не знаю, как Воля, а журналистское чутьё говорит мне, что это пиздец как плохо. Или я зря паникую?..              — И сколько вы хотите? — он накручивает пальцем усы.              — Пока что-то усреднённое, чтоб совместить с имеющимися запасами. Около восьмидесяти винтовок, пять лёгких пушек. Патроны пропорционально.              — Под поставку есть маршрут?              — Если договоримся с вами, будет. И сопровождение, — я не верю, что это вылетает из моего рта. Но Восс, кажется, в восторге.              — Прекрасно, прекрасно. Просто замечательно, — он радостно хлопает в ладоши и подходит к окну.              Ну нахуй.              Наблюдение наконец разгадывает этот пазл и, ничего не объясняя, просто вопит срочно отсюда валить. Вышибать дверь, вилять между охранниками и нырять в воду, а там разберёмся.              Всё усиливаясь до состояния внутренней истерично лающей собаки, выкручивает слух, и шаги собирающихся по ту сторону дверей подчинённых Восса становятся оглушительными. Не знаю, какими силами я продолжаю удерживать слабую полуулыбку и зрительный контакт. Успеть бы только дотянуться до кинжала. А если у них пистолеты, я смогу сманеврировать? Наблюдение визжит и пыжится, и если я и могу хоть что-то сделать, чтоб не сидеть вот так и дальше, – так это встать.              — Уже уходите? — Восс не принимает мои действия за желание тоже подойти к окну, например, или рассмотреть стеллажи. В его взгляде мелькает расчётливый холодок. — А я только хотел объяснить вам особенности моей работы.              — Внимательно вас слушаю. Если не против, только параллельно с этим полюбуюсь вашей коллекцией, — и окажусь как можно ближе к окну.              — О, это всегда пожалуйста…              Пришла сюда налегке – чем только думала? Если не доберусь обратно до квартиры – считай, снова проебала редакционную муши. Дура. Подошва сама потянулась к подошве, будто архиватор был готов в любую секунду выбраться из заключения и съебать восвояси за компанию. Даже кайросеки не пихнула в карман, но спасибо хоть с кинжалом.              Что-нибудь, если ты есть, сохрани мою дурную голову и верни целой обратно, а?              — Так вот, интересно вышло. Я очень рад, что познакомился с вами. Смотрите, какая ситуация с поставками на Брок Коли, — от Наблюдения мутит. Я либо прыгну сейчас в окно, либо упаду на пол от этого давления и тяги срочно что-нибудь вытворить. — Этот корабль и я вместе с ним неделю назад выплыл как раз с Брок Коли после очередной отгрузки, уже давно, естественно, налаженной. И все дела в королевстве я либо веду сам, либо знаю всех участвующих в них брокеров. Вас в этом списке нет.              Наблюдение выцепляет по ту сторону окна, на небольшом кусочке палубы, троих. И всё равно прыжок туда и в воду кажется занятием более реалистичным, чем попытки выйти, как пришла.              — Но что самое прекрасное во всей этой ситуации: код, который вы назвали на причале, был изменён сегодня утром. Вы не успели узнать новый или, может, даже не знали, что он должен скоро смениться, — Восс снова хлопнул в ладоши. — И это очень, очень забавно!              Он делает шаг в мою сторону, и Наблюдение наконец срывается. Да и я уже не хочу его держать: пусть ведёт, куда считает правильным, чтобы выжить. Оно бьёт ногой по стеклу, уводит из-под большинства осколков и почти прыгает в воду, но вдруг уворачивается от ударов ждущих по ту сторону помощников Восса и сбрасывает их в воду. Бежит по палубе, огибая кабинет по кругу, планируя, видимо, всё же уходить по земле. Уклоняется от пуль, что я понимаю, когда те свистят мимо. А потом падает. Почти замертво.              Всё тело ватное, будто сонное. Мягкое и абсолютно неслушающееся. Наблюдение скулит где-то в черепушке в такт приближающимся спокойным шагам. Восс.              — Лора, мы ведь не договорили, куда же вы, — он останавливается передо мной, и кто-то усаживает меня на колени, как куклу. — Я занимаюсь шершнями, а не бабочками. Но ты мне нравишься, находчивая. Так что местечко у меня под боком я тебе уже выделил.              Двигать получается только глазами. Твою мать, это что, фрукт? Заметив всю гамму непонимания, злости и испуга на моём лице, Восс продолжает свой упоительный монолог:              — Ой, да, забыл рассказать тебе, что я съел фрукт Уто-Уто. Ещё когда я коснулся твоего плеча, провожая на корабль, мог заставить твоё тело провалиться в сон, как сейчас. Так что возможности сбежать, конечно же, не было с самого начала. Зато какой чудный спектакль получился, да?              Ответить в рифму, к сожалению, не вышло.              Восс приседает на один уровень со мной и вглядывается в лицо. Противно гладит пальцем по щеке.              — Смотри, Лора. Это нестрашно. Будешь вести себя хорошо, даже не стану вырывать зубы.              Спасибо, папаша.                            * * *       На следующий день на работу она так и не явилась. И ещё через день.              Но самое веселье началось, когда Натан сообщил, что в условленном месте не оказалось конверта от погибшего Монта. А уж когда он выяснил, что в квартире, рядом с которой и был схрон, некоторое время назад поселилась та самая Дарси-или-Джеки…              Хонго медленно мерил комнату шагами. Обычная квартирка, почти не обжитая: только немного еды в холодильнике, одинокие кружка, ложка и тарелка у раковины и ворох бумаг на столе. И сумка. Дарси-или-Джеки совершенно не стремилась соорудить уютное гнёздышко на Риззе, что вызывало вопросы к её мотивам. Дарси-или-Джеки куда-то пропала, и он бы подумал, что испугалась его напора и сбежала, – но кто сбегает без всего?              — Шеф, взгляните… — Натан протянул бумажку со знакомым почерком.              Записка Монта с информацией по подпольным судам. Загадочная официантка не только срисовала в баре нескольких подозрительных мужиков, которых Натан напрямую связал с шершнями, но и успела обнаружить письмо, предназначавшееся отнюдь не ей.              Неопытная, немного резковатая на поворотах, отчего заносит – но могла бы, пожалуй, залезть куда-нибудь да разнюхать, согласись она стать его ушами. Соорудить убедительную легенду он бы смог. Научил бы быть осмотрительнее. Может, даже перекинул бы с Ризза в место пооживлённее, где проще затеряться. Стоило назвать ей настоящее имя или хотя бы сослаться на Шанкса?..              Но Дарси-или-Джеки куда-то делась.              Хонго покачал головой, когда Натан хотел было взяться за её бумаги. Предложил тому уже свалить в туман и не отсвечивать, когда парнишка подумывал хотя бы осмотреть сумку, чтоб быть полезным. И теперь, оставшись наедине со всем этим богатством, Хонго с удивлением листал списки имён и кораблей, находя знакомые метки.              А когда нащупал в подкладке сумки пистолет и журналистское удостоверение на имя Лоры Крейс – рассмеялся. Но скорее нервно. Муши-наушник, блокнот… наручники из кайросеки, умно. Его чаевые в конверте, нетронутые.              Снова окинул комнату взглядом.              Журналисты в большинстве своём имели свойство находить приключения и внезапные расширения собственных теорий в моменты, когда были к этому меньше всего готовы. А потому и кончали обычно на дне морском.              Шершень отплыл пару дней назад и, очевидно, сменил код, срисовав Монта. Влезла эта Лора туда или попала в другую историю?              — Мда. Ситуация…