Её дневник

      Махидевран была слегка расстроена, что не может позлорадствовать над Хюррем. Она сидела и смотрела на Хатидже, как та играет со своими детьми. Шах Султан не было видно во дворце. Мустафа же был занят дворцовыми делами. Он был занят с поддаными они говорили ему про свои жалобы и просьбы. Мустафа всех лично выслушал, затем немного устав от аудиенции. Пошёл обратно в свои покои. Затем пришла Шах. Они поприветствовали друг друга. Хатидже отошла от детей и спросила, как прошли дела в подданными. Мустафа сухо ответил, что ничего интересного он не услышал.       — Сынок, ты должен набираться опыта в дальнейшем ты станешь Султаном. Нам придётся избавиться от детей этой гадюки Хюррем.       — Махидевран! — остановила её Шах, — Прекрати настраивать Мустафу против детей Хюррем. Сулейман еще жив и неизвестно сколько он проживёт.       — Мама, Шах Султан правильно говорит, хватит мне говорить, что я должен, а что нет, — остановил Мустафа свою маму.       — Мустафа отдохни, тебе нужно набраться сил для завтрашнего диванного совета, — успокоила Хатидже. Мустафа отошёл от них на балкон.       — Махидевран, не зазнавайся, у тебя была уже одна оплошность, ты хочешь тебя со слали из дворца, а Мустафу казнили? — спросила Хатидже.       — Думай, что говоришь, — пригрозила Шах, — Чтобы мы больше не слышали таких мыслей при нас Хатидже, — Шах и Хатидже переглянулись.       — Хорошо, Госпожа, — поклонилась Махидевран. Она села обратно на диван.       — Гюльфем, скажи слугам, чтобы могли подавать обед, — сказала Хатидже, — Мустафа, скоро подадут обед.       — Да, скоро приду, — ответил Мустафа. Он был задумчив. Его целый день не покидала мысль о Хюррем султан. Он жаждал с ней увидится. Мечтал снова взглянуть в её зеленые, как изумруды глаза. «Если бы она только знала».Он подумал об отце, раньше он думал, что вся злость, которая у него была на душе только из-за отца, но он вырос. Ненависти к своим братьям и Михримах он не чувствует, лишь любовь и привязанность. Дело было в другом. «Если бы я был Султаном, всё было бы по-другому»       — Хюррем…- подумал в слух. Тут же прибежал Сюмбюль-ага.       — Госпожи! Там Хюррем султан плохо, — Мустафа больше не хотел ничего слушать. Он быстро пошёл в её покои. Хюррем лежала без сознания, а рядом были слуги и пытались привести её в порядок.       — Отойдите, — Мустафа наклонился и взял её за голову, — Хюррем Султан, — она не пришла в чувство, — Хюррем Султан, Госпожа, — Хюррем так не просыпалась. Тогда Мустафа решил прочистить легкие. Он видеть, что так можно вновь начать дышать, если твоё сердце остановилось. Мустафа начал делать дыхание рот в рот. Госпожи были в шоке, что делает Мустафа. Махидевран потеряла дар речи. Хюррем наконец открыла глаза.       — Мустафа?       — Хюррем Султан с вами всё в порядке? — спросил Мустафа.       — Мустафа отойди от неё, — попыталась приказать Махидевран. Мустафа её не послушал.       — Нет, — покивала головой Хюррем. Она была в отчаянии, — Селим и Баязет пропали, а Михримах укусила змея, — в этот момент пришёл Рустем-Ага на руках с Михримах. Он сообщил, что с Госпожой всё хорошо. Он вовремя высосал яд из её ноги, — Спасибо тебе Рустем-ага, я тебя потом отблагодарю. Селим и Баязет пропали.       — Где их видели последний раз? — спросил Мустафа.       — Я не знаю, они были на занятиях, но потом они пропали, — Хюррем не понимала, что делать.       — Я сообщу Марджан-аге, чтобы он искал Селима и Баязета, — ответила Шах.       — Я тоже буду искать, Госпожа, — напросился Мустафа.       — Мустафа, одумайся, ты сейчас регент в государстве, а если с тобой, что-нибудь случится? — спросила Махидевран.       — Дело в моих братьев, если с ними, что-нибудь случится вся ответственность ляжет на меня, Хюррем Султан и так потеряла одного сына, а не хочу, чтобы с Хюррем… Султан что-нибудь случилось, — Мустафа и Хюррем переглянулись.       — Хюррем, если тебе плохо, я могу остаться с тобой? — предложила Шах, а Хатидже её поддержала.       — Нет, я буду искать своих сыновей вместе со всеми, — настаивала Хюррем, — Я останусь тут в ожидании во дворце.       — Хюррем, — Хатидже хотела ей пригрозил.       — Нет, Госпожа, дело касается моих детей.       — Тогда пусть Бали Бей и Лютфи-Паша тоже отправятся на поиски, — предложила Хатидже.       — Хорошо, Госпожа, — согласились двое мужчин.       — Мамочка, Селим и Баязет точно найдутся? — спросила маленькая Михримах.       — Да моё солнышко, — Хюррем поцеловала Михримах.       «Спустя неделю мы нашли сначала Селима. Он был надет, как янычар. Потом нашли и Баязета. Он рассказал, что Баязет тоже с ним был, но тот лучше прятался. Их лагерь был разбит на тысячи километров от Стамбула. Я все ночи не спала и думала, что моих детей украли или убили. Всё этого меня сопровождал Мустафа. Он меня успокаивал и поддерживал. Махидевран ненавистно на нас смотрела, но я не обращала на это внимание. Повелитель написал мне гневное письмо, что меня ждет наказание за такой проступок. Далее во дворце было более-менее спокойно. Даже Махидевран с Хатидже ко мне не лезли. Тут я заметила, что Фирузе мне не попадалась на глаза. Я приказала Сюмбюлю найти её. Поиски не увенчались успехом. Потом приехал Сулейман с Мехмедом. Мехмед обнял меня и сказал, что они удачно сделали высадку в новое точке. Сулейман приказал Мехмеду уйти к себе, потому что ему нужно поговорить со мной. — Хюррем! — грозно смотрел на неё, — Ты что творишь? Почему не можешь уследить за моими наследниками? А если бы их похитили, либо убили, ты понимаешь, что ты их мать, что твоя задача воспитывать и следить за ними, — он взял Хюррем за подбородок, — Я закрыл глаза на то, что ты заняла покои раньше времени, я закрыл глаза на все твои гаремные выходки, но то, что ты за детьми уследить не можешь. — Сулейман, они дети им обидно, что ты их тоже не берёшь в поход, им хочется общения с тобой, а ты всё время занят, — сказала я. — Я Государь! В моей стране должен быть порядок, как и в моем гареме, — кричал Сулейман. Он подошёл ближе ко мне и вцепился мне в губы. Поцелуй был жадным. Он повалил меня на кровать и начал снимать с меня платье. Сулейман взял мой сосок и начал ласкать его. Потом прикусил его. Он стянул с себя кафтан. Его пульсирующий член вошёл в моей лоно. Он начал делать грубые толчки. Но я не думала о нём. Я думала о другом. Её мысли смешались. Она думала о Мустафе и Ибрагиме. Это очень странно и грязно. Она была рада, что Паша жив и вернулся, но огорчена он вернётся к Хатидже и опять эта ненависть. Что это со мной почему я думаю о Паше. Мы враги. За несколько часов до прихода Сулеймана приходил Ибрагим и Мустафа, но в разное время. Сулейман больше ничего не делал, а я продолжала думать о них. Я быстро надела платье и села на край тахты. Я плакала всю ночь. Что это со мной я стала размазней. Как Махидевран. Нет я не Махидевран. Я опять вспомнила их. Карие глаза. — Ибрагим? — удивилась я, — Что вы здесь делаете Великий Визирь? — Госпожа, не ёрничаете, я знаю, что по вашей вине пропали Шехзаде. Селим и Баязет, скоро прибудет повелитель и спросит вас об этом, — надсмехался Ибрагим. — Ты мне угрожаешь, Ибрагим? — спросила я, — Я знаю, что у вас была связь с Нигяр. — Это всё в прошлом, — усмехнулся он, — Я хочу предостеречь, вас от беды, — он подошёл ближе, — Ты ведь тоже скучала обо мне? — Хюррем покраснела. — Нет, конечно, — сказала я и покраснела ещё гуще. — А вот твоё дело говорит об обратном, — он подошёл ближе и провел пальцем по её пухлым губам. Он нагнулся её поцеловать, но его остановили. В комнату зашёл Мустафа. — Мустафа? — сегодня день открытых дверей подумала я. — Шехзаде, — поклонился Ибрагим. — Паша? «Что вы здесь делаете?» —спросил Мустафа. — Так же, как и вы проведываю Хюррем Султан, мы завтра уезжаем с Хатидже в свой дворец на Ипподроме, вы, тоже уезжаете в свой санджак? — спросил Ибрагим. — Верно, Паша, я хотел попрощаться с Хюррем-Султан, — он подошёл взял мою руку, — Прощайте, Хюррем-Султан, надеюсь скоро увидимся, мне очень нравились наши беседы с вами, — я опешила, а Ибрагим сверлил его злобным взглядом. Я не знаю, что в головах у этих мужчин, но я попросила Ибрагима и Мустафу уйти. Потом пришёл Сулейман. Он грубо занимался со мной любовью и больше ничего. Одни мысли об этих двоих. Хоть и с Мустафой мы и сдружились, но я не хотела, чтобы эти мысли были в таком плане, как и с Ибрагимом. Я стала не думать о них больше. Всё это была моя больная фантазия. Я глубоко закапала эти мысли у себя внутри. Все уехали. Осталась только Шах, Лютфи Паша, их дочка Эсмахан и преданный слуга Марджан Ага. Она сказала брату, что погостит ещё несколько недель. Шах сообщила Хюррем, что Фирузе вернулась. Она снова в поле зрения повелителя. Она снова с ним проводит ночи. Кроме четверга. Он перестал со мной спать. Одни лишь пустые беседы. Я хотела пригрозить Фирузе, но Шах сказала, что лучше это сделать потом, когда она будет одна. Я послушала её. И правда, зачем это делать при всех. Если можно разоблачить, когда никого рядом с ней не будет. Я видела, как Фирузе шла к повелителю. Я решила, что так продолжаться не может. Я опять надела старые вещи. И отправилась гулять по ночному Стамбулу. Раз уж мне изменяет Сулейман, то я изменю. Я пошла на рынок. Там уже мало была народу. Все закрывались. Тогда я пошла в Мейхане. Меня бы всё равно никто не узнал. Я спрятала свои волосы. Я села за стол и ко мне подошёл мужчина. — Красавица не желает ли выпить? — предложил незнакомец. Я посомтрела на его глаза. Те же голубые глаза. — А я тебя знаю, ты тот рабочий с рынка? — удивилась Хюррем. — Хюррем? — удивился мужчина. — Да, а ты? — спросила я. — Айдым- меня так зовут, — вот они и познакомились по ближе. — А где твоя дочка? — спросила я. Он замешкался. — Она спит дома, — будто он врал. — А ты почему здесь? — спросила я. — Не спится, — соврал он. Я не придала этому значение, — Хочешь выпить, я угощаю. — Хорошо, — согласилась я. И так мы провели с ним целую ночь. Он мне рассказывал обо всем, как и я ему. Только я не говорила, что султанша. Зачем ему знать, не правда ли. Он рассказывал, как на него напала ведьма. Она прокляла его. Я удивленно смотрела на него и не верила, что может натворить такой хороший мужчина. Он повел меня в свой дом. — Хюррем, я очень хочу тебя, — он повалил меня на диван. Затем стаскивал с меня одежду. Я была абсолютно голой. Он начал целовать меня. Потом взял мою грудь и начал кусать её. Он перешёл на живот и начал ласкать меня. Потом он сам разделся. Он вошёл в меня не грубо, но это было очень сладко и мокро. Он двигался во мне. Это была страсть здесь не было любви. Лишь соитие людей, когда они сильно возбуждены. Он кончил, а потом и я. Потом происходило, как в тумане. Спустилась девочка. Она словно перевоплотилась и стала женщиной. У неё были другие волосы и выглядела она старше. — Что происходит? — спросила я. — Ты всё правильно сделал, Айдым, — она поцеловала его. — Что происходит, Айдым? — чуть ли не кричала я. — Хюррем-Султан, — женщина посмотрела на меня, — Ох и сколько у тебя мыслей. — Прости, Хюррем, я должен, — Айдым плакал, — Она забрала у меня жену и дочь. Она сказала, если я не приведу женщину, что по своей воле хочет изменить мужу, то она отпустит их. Она прокляла меня. — Что ты сделал? — не понимала я. — А ну тихо, — женщина подошла ко мне и схватила за подбородок, — Ох и сколько в тебе грязных мыслей, ну хорошо. — Отпусти меня, дрянь, — шипела. — Если не замолчишь, превращу тебя в лягушку, — пригрозила она мне, — Айдым твоё проклятие снято. Оно переходит этой женщине. Только в другой форме. Ты будешь проклята отныне, Хюррем-Султан, близость с мужчиной, что является твоим супругом теперь будет не досягаема тебя, даже в своих снах он прекратиться тебе снится. Он перестанет тебя замечать, лишь слова, ничего кроме слов, а вот остальным мужчинам, что дотронутся до тебя будут тебя снится тебя в твоих грязных фантазиях, только эти сны будут идти круг за кругом, остановить их никак нельзя. Дотронется другой, и будет сон плохой. Если ты будешь часто думать о снах действие усилиться. Снимать проклятие только тебе, если ты выберешь любовь, то с этим человеком будут всё дети, семья и вы будите счастливы, если власть, ты больше никогда не почувствуешь, что такое любовь, твоё сердце очерствеет и ты будет старой девой навсегда, а есть третий вариант ты либо уйдешь на всегда все забудут тебя или твоя смерть. Вижу два образа, — я тряслась от страха, — Один молодой и горяч собой, а другой страстен и очень силён. Оба ждут твоего признания, но ты пока не поняла, чего хочешь, они тоже пока в смятениях. Через много лет ты поймешь. Выбор зависит лишь от тебя. Вот тебе мой приговор отчет пошёл. Проклятие касается лишь мужчин, не бойся с женщинами тебе такое не предстоит, как твоих детей, — женщина испарилась, а Айдым подошёл ко мне. — Прости меня, Госпожа, если бы я знал, что это ты, я бы так не поступил, — я не стала ничего слушать я лишь сбежала из этого места обратно во дворец.» Мустафа сидел на своем коне и стоял у ворот дворца. Ибрагим тоже пока не хотел ехать домой. Он сказал, что надо все тщательно посмотреть. В головах у обоих было, чтобы Хюррем поскорее вышла, но Хюррем так и не было. Подошёл только его отец, братья и сестра Михримах. — Доброго пути, Мустафа, надеюсь всё будет хорошо, — обнялись Мустафа и Сулейман, а Хюррем всё это время сидела у себя. — Спасибо, повелитель, а Хюррем Султан не выйдет попрощаться? — спросил Мустафа. — Матушке сегодня не здоровится, Мустафа, мы с тобой попрощаемся, — сказала Михримах, а Мустафа слегка пригрустнел. Они попрощались. Ибрагим же понял, что Хюррем не выйдет. Сказал, что они поедут тогда домой. Махидевран приказала экипажу приготовиться. Мустафа сел в карету, и они с Махидевран поехали в Манису. — Мустафа, что за любезности с Хюррем? — противилась Махидевран, — Она прежде всего наш враг. Она в любой момент она может построить свои козни. Слава Аллаху, что её не было, а то своими змеиными фразочками всё бы испортила… — Матушка, — остановил Мустафа свою мать, — Прежде всего она член семьи и хватит о ней так говорить. — Я не узнаю тебя, Мустафа, к чем такие любезности? Что вас так сблизило? Потеря её детей или что-то другое? — Я не намерен с вами об этом говорить, если дело пойдёт о Хюррем султан или её детях, я вынужден заткнуть вам рот, — злился Мустафа. Всю дорогу они ехали молча.

***

Ибрагим и Хатидже тоже ехали молча. Ибрагим смотрел в одному точку, а Хатидже держала на руках сына Османа и дочку Хуриджихан. Они захотели есть. Хатидже сказала, что они приедут домой и смогут поужинать все вместе. — Ибрагим, а ты не заметил, что Хюррем не было рядом с повелителем? — спросила Хатидже. — И что в этом такого? — сделал удивление Ибрагим, — Зачем ты спрашиваешь? — Ну она же всегда выходит, если мы уезжаем, а тут даже из покоев не выходила тебе не показалось это странным? — сузила глаза Хатидже. — Дорогая Хатидже Султан, обычное дело, ей может плохо стало, либо переела своих перепелов, забудь о Хюррем, мы скоро уже будем дома, — сказал Ибрагим, хотя у самого все мысли были о ней. «Этот мальчишка имеет наглости ухлёстывать за ней» Ибрагим сжал кулак с мечом и не заметил, как него пошла кровь из рук. — Ибрагим у тебя кровь, — указала Хатидже. — Ничего страшного, просто царапина.

***

Хюррем всю ночь не спала. Она долго думала об этом проклятье. Она сказала, что не станет покидать своих покоев. Хюррем хотела написать в своем дневнике мысли, но была лишь одна каша. Ничего сделать толком сегодня она и не смогла. Вечером её посетила Шах Султан и сказала, что гостьи уже разъехались. — Как ты себя чувствуешь, Хюррем? — спросила Шах. — Отвратительно. — А что случилось? Почему у тебя красные глаза? — Шах взяла её за подбородок. Хюррем молчала, — Расскажи, что тебя беспокоит? — Не могу, госпожа, — отвернулась Хюррем, — Это только моя тайна! Вы мне, не поверите. — Ну раз так, твоя воля, может тогда прикажем слугам сходим вдвоем в хамам? — предложила Шах. — А вас не будут подозревать, что вы много общаетесь со мной? — Ну сейчас вечер все девушке давно уже в своих покоях, а Фирузе опять у повелителя, — сказала Шах. — А она не забеременеет? — спросила Хюррем. — Нет, ей каждый раз дают отвар, чтобы она не забеременела, как видишь она не беременна, — успокоила Хюррем Шах-и-Хубан. — Когда-нибудь, я вам тоже помогу, за ваши заслуги, — сказала Хюррем, а Шах начала смеяться, — Прости, мы же на ты. Тебе помогу. — Эсма, скажи Мерджану Аге, что я сегодня пойду в хамам с Хюррем и скажите Сюмбюлю, чтобы всё подготовил, — служанки послушались и начали выполнять приказ. Хюррем и Шах уже сидели в покрывалах. Девушки поливали их горячей водой, а остальные массировали им руки. Каждые три девушки проводили процедуру вырывания всех волос с участка тел, кроме головы. На кожу голову на носились масла, чтобы они пахли цветами. Хюррем не решалась задать вопрос. — Выйдите все, — девушки послушались, а Шах не поняла в чем дело, — Шах, я долго думала, что у тебя с Мерджаном? — Шах опешила, а Хюррем следила за её реакцией, — Вас что-то связывает? Он так смотрит на тебя? Будто готов защитить от всех Пашей в мире, будто тебе что-то угрожает? Даже Сулейман на меня так не смотрит. Наверное, и не посмотрит! — Он мне нравится, даже может я люблю его, — ответила Шах. — А давно? — спросила Хюррем. — После того, как родилась Эсмахан, он поддерживал меня, больше ничего. Сначала он просто беседовал со мной, а потом я задержалась на приеме. Он ждал меня в тот вечер всё и случилось, — ответила Шах, — А с чего бы вдруг ты заговорила о любви, Хюррем? — Любопытно стало, — сухо ответила Хюррем. — К тебе кто-то проявляет интерес? -Н-нет, никто и ничто, я верна повелителю, — замаялась Хюррем. Они стали одеваться. Мерджан Ага и Сюмбюль Ага ждали их у выхода. Хюррем пошла первая. Она пошла первая, что не заметила бугорок во круг её ног. Она начала падать, как её сзади схватил Мерджан ага. — Госпожа, с вами всё в порядке? — спросил Мерджан. Хюррем увидела, что Мерджан держал её за руку. Он тут же убрала руку. Она быстро пошла к себе никому ничего не говоря. Мерджан и Шах переглянулись. Госпожа решила, что утром узнает, что такое это было с ней. Сюмбюль, как верный слуга побежал за ней, но Хюррем сказала, чтобы он сторонился и не смел прикасаться. Сюмбюль послушался и пошёл в своё место. Приказал докладывать страже, если с Хюррем Султан, что-нибудь случится. Эта ночь будет нелегкая для Хюррем.