Научи меня дышать

Где-то вдалеке за крышами домов садилось солнце, цепляясь своими золотисто-багряными лучами за кроны деревьев и бросая яркие отблески на гладкую и остывающую после жаркого дня поверхность металла. Феликс медленно вдохнул. Страх постепенно подбирался к нему, норовя снова сдавить грудную клетку, но в этот раз он не позволит этому случиться. Всматриваясь в, казалось бы, застывшие краски заката, которые ему хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти, Феликс уверенно поставил правую ногу на каркас. Тот заскрежетал под его весом, однако выдержал. Огромные листы железа вокруг металлических штырей образовывали надпись, видневшуюся за многие километры. «Шанс». Парень улыбнулся, подумав, насколько же иронично это звучит в сложившейся ситуации. Сейчас все остальные, скорее всего, заняты подготовкой ко сну, и никто не заметит его пропажи. Никто, кроме одного человека, но тому, вероятно, на него все равно. Вторая нога оказалась на металлической площадке, заставив ее протяжно заскрежетать. Обхватив руками столб, Феликс слушал, как оглушающе бьется собственное сердце, пока легкий ветер как ни в чем не бывало нежно щекотал его кожу и развевал волосы. Здесь, на крыше интерната (или «образовательной коррекционной школы», как ее называли взрослые) осталось слишком много того, что он хотел бы забрать с собой. Долгие вечера, когда им удавалось сбежать от надсмотрщиков, экстренные собрания, тайные свидания, поцелуи, объятия, заговоры и планы по спасению мира — все решалось здесь, на бетонной крыше с парой скамеек, люк куда был якобы заколочен. Где-то внизу раздался резкий звук свистка, и Феликс вздрогнул. Если он действительно собирается совершить задуманное, ему следует поторопиться. Всего один шаг — и все это исчезнет. Не будет больше ни сковывающего страха, постоянно преследующего его, ни радости, ни грусти, ни сводящих с ума сожалений, ни чувств, ни образа Хенджина перед внутренним взором каждый раз, когда он закрывает глаза. Мысли, вращавшиеся до этого в безумном круговороте, внезапно стихли. Пришло осознание: это и правда может стать для него концом. Феликс приехал сюда для того, чтобы начать все заново, но, как только переступил порог интерната, негласный обратный отсчет пошел. Вздохнув, он с трудом сглотнул вставший поперек горла ком. Почему-то именно сейчас, когда его руки похолодели, а ноги стояли на самом краю, балансируя на этой тонкой грани между жизнью и смертью, паника совершенно покинула его. Впервые за очень долгое время он почувствовал полное спокойствие и свободу, которую ему не удавалось ощутить ранее. Нажав кнопку, он включил диктофон на смартфоне. «Привет, ребята. Честно говоря, я ощущаю себя немного странно, записывая это, но мне хочется, чтобы вы знали, что я не виню никого из вас. Правда. Мы были крутой компанией, и я благодарен вам за каждую минуту, проведенную вместе. Вы подарили мне много прекрасных эмоций и воспоминаний. И мне жаль, что в вашей памяти я останусь слабаком. Тем, кто не выдержал. Тем, кто не смог. Но, так или иначе, это было моим осознанным решением…» — Феликс поднял голову, улыбаясь с наворачивающимися на глаза слезами и глядя в темнеющее над его головой небо, где начинали проглядывать первые звезды. «Чанбин. Сынмин. Чонин. Джисон. Хенджин. Мне жаль, что я причинил вам эту боль. Но, как бы грустно это ни звучало, через какое-то время она утихнет, и вы меня забудете. Так, словно никакого парня по имени Ли Феликс и вовсе не было», — он сделал паузу, переводя дыхание. «Я просто хочу сказать вам спасибо. Проживите эту жизнь не так, как я. Проживите ее счастливо». Положив телефон на бортик крыши, Ли выпрямился, глядя на далекую землю внизу под ногами. О чем обычно думают люди в этот момент? Должен ли он жалеть, бояться, сомневаться в своем решении? Феликс не знал правильного ответа. Ему лишь хотелось вдохнуть этот вечерний воздух чуть глубже, полюбоваться столь прекрасным закатом еще раз и лично попрощаться с друзьями, увидев напоследок их улыбки. Попрощаться с Хенджином. Обнять его, уткнуться носом в шею и увидеть уже родной номер на форме — тридцать семь-двадцать восемь. Однако он знал, что не сможет этого сделать. В это мгновение он жалел лишь, что мало ошибался, что не брал от жизни все, когда еще было время, когда был шанс. «Что ж, пора», — парень закрыл глаза и повернулся лицом к грядущей ночи, готовый прыгать. Внезапно позади него раздался громкий лязг. Люк с грохотом открылся. Не открывать глаза. Не оборачиваться. Не смотреть назад. Не сомневаться. Там может быть кто угодно: надсмотрщики, врач, кто-то из ребят. Но он не должен позволить им отговорить себя и спасти его бессмысленную, никому не нужную жизнь. — Феликс, — раздался сзади до боли знакомый обеспокоенный голос. — Что ты там делаешь? Чувствуя, как голова наливается свинцом, Ли все же обернулся. Взгляд Хенджина пронзил его насквозь, словно тот прекрасно понял, что происходит. В теле Феликса вспыхнула предательская дрожь, но отступать было слишком поздно.

/5 месяцев назад/

— Феликс, ты готов? Парень вздыхает, застегивая дорожную сумку, в которую сложил все необходимые вещи, и в последний раз оглядывает свою самую обычную и ничем не примечательную комнату. Должно быть, он ни капли не будет скучать по этим четырем стенам, кровати и маленькому столику в углу. Проверяя все еще раз, Ли спускается на первый этаж. Дом, где он жил под опекой своей тетки и ее мужа после отъезда матери заграницу, находился в тихом районе и был до невозможного скучным. Стандартная планировка, кухня в светло-бежевых тонах, идеально подстриженный газон — каждый миллиметр этого идеального дома дышал угнетающей правильностью, но, даже несмотря на эту спокойную атмосферу, состояние Феликса не улучшалось. — Да, тетя, — парень забросил свою сумку в багажное отделение и нерешительно остановился на месте. Отчего-то уезжать совсем не хотелось. Пахло приближающейся грозой. — Отлично, тогда садись в машину, — кивая ему на уже прогревшийся автомобиль, женщина захлопнула багажник. — И не забудь пристегнуться. Темные тучи, затянувшие все небо, низко висели над городом. Миновав несколько улиц, автомобиль выехал на шоссе, когда по стеклу ударили первые капли дождя. Феликс сидел, облокотившись на дверцу, и смотрел на скатывающиеся вниз капли. Наблюдать за дождем — пожалуй, одна из немногих его привычек, которая могла действительно успокоить и принести умиротворение. Панические атаки. Диагноз, который врач поставил ему еще в семилетнем возрасте после первого приступа. Резкий страх, опутывающий по рукам и ногам, ледяной холод, давящая боль в грудной клетке, дрожь по всему телу и неотвратимое чувство чего-то ужасного. Каждый из приступов для Феликса был новым кругом ада. Он задыхался, слыша, как бешено колотится сердце под ребрами, забивался в угол и ждал, пока все это не прекратится. Разумеется, со временем он отчасти научился справляться с этим состоянием, однако нередко оно брало над ним верх. И тогда это становилось действительно опасным. Феликс не мог нормально посещать школу, не мог находиться в многолюдных местах, потому что очередной приступ мог случиться в любую секунду. Это мешало ему жить, как остальным нормальным подросткам. Именно по этой причине и было решено отправить его в интернат, где парень всегда будет находиться под присмотром. Встретившее их серыми панелями здание больше походило на психиатрическую больницу, нежели на школу. Нет, не ту психушку из фильмов ужасов, где в конце концов все обязательно умирали или сходили с ума, а самую обычную, и от этого было еще более жутко. Высокий забор с колючей проволокой по периметру, ворота с постом охраны и решетки на окнах. Почувствовав, как от увиденного по коже бежит неприятный холод, Феликс спросил: — Еще же не поздно вернуться? — Здесь тебе будет лучше, — положив руку ему на плечо, заявила тетя. — Здесь тебе помогут, Феликс. «Здесь тебе помогут», — раздражающим эхом продолжала звучать в голове парня фраза, пока он сидел за партой и пытался слушать учителя. Ему позволили лишь быстро оставить в комнате вещи и сразу сопроводили в класс. Разглядывая других ребят, Феликс не заметил в них ничего необычного, однако вовремя вспомнил, что и сам выглядит вполне нормальным до тех пор, пока не начнется приступ. — Эй, слышь, новенький! — внезапно окликнул его кто-то из-за соседней парты. — Я? Почувствовав толчок, Феликс обернулся и сделал вид, что удивлен. Ярко-красные волосы и болтающаяся в ухе серьга пнувшего его стул парня вместе с улыбкой, похожей на оскал, не предвещали ничего хорошего. Такие ребята вечно стремились выделиться из толпы и заработать на свою голову кучу неприятностей. — Ты, кто же еще! Как тебя зовут? — Феликс, — прошептал в ответ Ли, но, как только почувствовал на себе строгий взгляд учителя, сделал вид, что смотрит в тетрадь. — А меня Джисон, — не унимался сосед. — Давно ты здесь? — Только что приехал. Слушай, а у нас не будет проблем? — нервно спросил Ли. — Кажется, этот преподаватель очень строгий. Джисон оценивающе взглянул на Феликса и самодовольно усмехнулся. — Это наш классный руководитель — Бан Кристофер Чан. Так что пиздюлей мы получим наверняка. — Двое на задних партах, останетесь после урока, — ровным тоном произнес учитель, поправляя очки. «Черт, надо же было влипнуть в первый же день!» — Феликс с силой сжал в пальцах ручку и принялся писать, не поднимая головы от тетради. — Не переживай, он не такой суровый, каким кажется! — ободряюще бросил Джисон. Ли только с досадой поджал губы. Когда же наконец прозвенел звонок и все ученики устремились на выход, учитель отложил в сторону стопку листов и снял очки, потирая переносицу. На вид ему было не больше двадцати пяти, но темные круги под глазами выдавали тяжелую усталость. — Хан Джи-сон, — по слогам произнес он, давая понять, что парню точно не поздоровится. — Это уже пятое замечание за неделю. Еще два — и ты получишь наказание. — Конечно, хён, я знаю, — расплылся в самодовольной улыбке Джисон, приводя Ли в недоумение своей наглостью. — Ладно, с тобой я разберусь позже, — Чан вздохнул и перевел взгляд на неловко стоящего рядом Феликса. — Меня зовут Бан Кристофер Чан, и я курирую вашу группу. Так как ты новенький и пока еще не знаешь здешних правил, я отпущу тебя, но учти: если получишь замечание, то придется отвечать за свое поведение. — Спасибо, учитель, я понял. Феликс поклонился, радуясь, что его отпустили, и принялся собирать вещи, пока Джисон ждал, чтобы Чан сделал в его карточке еще одну пометку. — Иди пока в столовую, — шепнул он. — Я догоню тебя. Следуя наугад за потоком учеников по коридорам, Феликс вышел к дверям, по бокам от которых стояло четверо надзирателей. Он, конечно, знал, что это место со строгим режимом, но не догадывался, что настолько. Все ученики здесь носили одинаковую форму: что-то среднее между больничной одеждой и тюремной робой с личным номером на нашивке с правой стороны. Заметив впереди очередь ребят с подносами в руках, Феликс направился в их сторону, когда ощутил нарастающую в мышцах скованность. Вокруг было слишком много людей. Слишком много голосов. Слишком много мыслей, беспорядочно мечущихся в голове. «Черт, только не сейчас…» По телу прошелся резкий разряд жара, затем его бросило в холод. Сознание сузилось до мизерной точки. Замедлив шаг, парень понял, что не сможет справиться с этим, по крайней мере не сейчас, когда вокруг толпа незнакомцев. Чувствуя, как легкие начинают неконтролируемо поглощать кислород и создавать гипервентиляцию, Феликс отошел в сторону. В груди начинало жечь, жуткий страх волнами накатывал на его сознание, не оставляя ни одной мысли, кроме пробирающего ужаса. Весь мир вокруг словно схлопнулся, перестал существовать. Феликс сполз вниз по стене и сел на пол, обхватив себя руками. Ему нужно сосредоточиться хоть на чем-то, нужно удержать контроль. Однако, несмотря на все его попытки, ничего не выходит. Дыхание становится поверхностным и частым. Голова кружится, как от боли. Он судорожно оглядывает толпу в поисках хотя бы одного знакомого лица, но это напрасно. У него нет с собой ни успокоительного, ни Чанбина — лучшего друга Феликса, который нередко помогал ему бороться с приступами. Никто ему не поможет. Еще немного — и он задохнется, станет жертвой своего страха, пронизывающего тело и душу насквозь. Закрыв ладонями лицо, Ли пытается глубоко дышать, силясь успокоиться, однако паника становится лишь сильнее. «Нет, нет, нет! Мне так страшно… я не могу, не могу справиться… пожалуйста! Пожалуйста, помогите…» В какой-то момент страх заполнил его разум настолько, что Феликс перестал замечать, что происходит вокруг. Он не заметил, как к нему кто-то подошел. Не слышал чужие голоса, звучавшие далеким приглушенным гулом. Лишь почувствовав, как чья-то рука тронула его за плечо, Феликс открыл глаза. — Что с тобой? — на него смотрел незнакомец, опустившийся рядом на корточки. У него были длинные темные волосы и на удивление спокойное лицо. — Тебе плохо? Феликс открыл рот, собираясь ответить, но тут приступ ударил его по голове с новой силой. Вместо слов из горла вырывались только хрипы и невнятные звуки. Ли вновь начал задыхаться. От осознания, что он окончательно теряет контроль, становилось только хуже. — Эй, кто-нибудь, позовите врача! — обернувшись, крикнул парень. — У тебя паническая атака, ты должен постараться дышать. Перед глазами начинало темнеть. Зажмурившись, Феликс кивнул. — Слушай мой голос, — незнакомец взял его за руку. — Сфокусируйся на нем и делай то, что я говорю. Сосредоточься. Делай вдох… раз, два, три, задержи дыхание, а теперь медленный выдох. Вот так, теперь еще раз. Феликс делал это раз за разом, вслушиваясь в успокаивающий голос. Сначала это казалось совершенно бесполезным, но постепенно страх стал угасать, растворяясь в возвращающейся ясности рассудка. — Сейчас все закончится, — парень осторожно обнял его, и Феликса внезапно окружило чужое тепло. — Главное, продолжай дышать вместе со мной, — Ли слабо кивнул. — Вдох. Раз, два, три, задержать дыхание на секунду, выдох. Видишь, все хорошо. Феликс медленно открыл глаза. «№3728». Номер того, кто буквально спас ему жизнь и в чью форму Ли вцепился мертвой хваткой. Около них начинала собираться толпа зевак, и Феликс был несказанно благодарен тому, что мог уткнуться лбом в чужое плечо и не видеть всех этих любопытных и насмешливых взглядов. Испуг постепенно отступал, сменяясь стыдом, но тело все еще било мелкой дрожью. — Спасибо, — прошептал он, стараясь сделать так, чтобы собственный голос звучал, как можно увереннее. — Я… — Тебе не обязательно ничего говорить. Незнакомец продолжал держать его в своих объятьях, и с каждым вздохом Феликсу становилось легче. Пульс замедлился, а паника стихла, оставив после себя только полное бессилие. Пожалуй, это был единственный случай, когда кому-то из посторонних действительно удалось помочь ему остановить паническую атаку. Не совсем отдавая себе отчет в том, что сейчас происходит, Феликс поймал себя на мысли, что хотел бы остаться в таком положении как можно дольше. Чужие руки обнимали осторожно, но в то же время уверенно, даря ощущение защищенности. — Расступитесь! Эй, живо в стороны! — донеслись до них голоса санитаров. — Дайте дорогу врачу! Парень, который явно был немногим старше Феликса, выпустил его и, убедившись, что врач уже здесь, затерялся в толпе. Ли хотел было окликнуть его, но смутился. Надзиратели быстро разогнали толпу любопытных и сопроводили Феликса в медкабинет. Здесь врач дал ему успокоительное и посоветовал отправиться в столовую позже, когда там почти не будет народу. Свесив ноги с кушетки, Феликс сидел, бессмысленно глядя в окно на серое небо. Кем был тот парень? Почему он помог ему и почему так быстро исчез, когда подоспела помощь? Вне зависимости от того, какими были ответы на эти вопросы, парню до безумия не хотелось снова возвращаться в столовую, но жалобно урчащий желудок не давал ему выбора. К тому же в груди слабо теплилась надежда на то, что его спаситель все еще будет там. Поэтому Ли спрыгнул на пол, вышел в коридор и направился в сторону столовой. — О, Феликс! — неожиданно окликнул его знакомый голос. Ли вздрогнул и, обернувшись, увидел догоняющего его Джисона. На лице Хана светилась яркая улыбка до ушей. — Тебя сильно отчитали? — Нет, просто поставили еще одно замечание, — отмахнулся Джисон, с интересом разглядывая Феликса поближе. — Кстати, а куда ты? Погоди, дай угадаю, в столовую? Тогда нам по пути! — Здорово, хоть на этот раз я пойду не один, — Феликс неловко улыбнулся. Хоть Джисон и казался ему немного странным, но выглядел надежным. Было ясно: с ним уж точно не придется скучать. — А то мне уже один раз не повезло. Пока они шли до столовой, Ли коротко поведал Джисону о том, что произошло всего полчаса назад. Хан всю дорогу слушал молча с непривычно серьезным, как казалось Феликсу, выражением лица. — Значит, у тебя панические атаки? Ли кивнул, ожидая, что за этим, как обычно, последует. Каждый раз, когда он рассказывал кому-нибудь о своем заболевании, в лучшем случае его начинали жалеть, что огорчало и раздражало одновременно, в худшем — высмеивать. Однако Джисон, к его величайшему удивлению, не проронил ни слова. Тогда, решив на всякий случай оградить себя от неприятностей, Феликс попросил: — И мне было бы легче, если бы ты пока никому не говорил об этом. — Здесь у каждого есть свои проблемы, — Хан задумчиво закусил губу. — Поэтому не переживай, я никому не скажу. Ребята вошли в столовую и, взяв положенные им порции, уселись за свободный столик. — Так, ты говоришь, что тебе помог один парень? Кто это был? Ты запомнил, как он выглядел? — Нет… нет, я ничего не помню, — следуя примеру новообретенного приятеля, Феликс открыл упаковку с пластиковыми палочками и принялся перемешивать лапшу в тарелке. — Только номер на нашивке. — Отлично! И какой? — Тридцать семь-двадцать восемь, кажется, — неуверенно повторил Ли всего раз увиденные цифры. — Да, точно, это он. — Ты уверен? — Джисон насторожился и даже перестал жевать. — Да. Что-то не так? — Все так, просто, хм, — Хан замялся, будто все еще сомневаясь в правдивости слов Феликса, но стоило ему на мгновение отвлечься, и вот он уже вовсю машет другим парням за спиной Ли, ищущим, куда бы сесть. — Эти двое — мои друзья, ты же не против, да? Феликс пожал плечами. Честно говоря, ему было все равно, но было бы кстати заручиться чьей-то поддержкой на новом месте. Обернувшись, он готов был к чему угодно, но все же удивился, увидев бледного паренька и рядом с ним другого, на коляске, в толстом вязаном свитере. — Познакомьтесь, ребята, это Феликс. Он новенький! — воскликнул Джисон, как только парни подошли к столику. — Привет, — худощавый парень улыбнулся, поставив поднос рядом с Феликсом, и дружелюбно протянул ему руку. — Я Чонин, а этого ворчуна зовут Сынмин. — Двигайся, — пробурчал Ким, бросая поднос около Джисона. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — начал Хан, однако Сынмин его перебил, украв с его тарелки приличный кусок рыбы. — Ошибаешься. — Я не закончил! Так вот, вы помните, какой номер у Хенджина? — Что? — с изумлением переспросил Чонин. — Зачем тебе? — Три тысячи семьсот двадцать восемь, — уверенно констатировал Ким, перекладывая свою добычу на тарелку Чонина. Младший попытался протестовать, но одного строгого взгляда Сынмина ему хватило, чтобы замолчать. Несмотря на то, что ни Джисон, ни он не сказали ничего вслух, Феликс ощутил повисшее в воздухе напряжение. Создавалось впечатление, что тема еды для Чонина довольно болезненна. И, судя по тому, с каким трудом ему давался каждый кусочек пищи, так и было. — Я знал, — вздохнул Джисон, вновь посмотрев на Феликса. — Тот парень, что помог тебе, — старшеклассник по имени Хван Хенджин. Он находится здесь уже довольно давно. Его диагноз — ПТСР. Ли в смятении взглянул на Чонина, не понимая, о чем говорит Хан. — Это значит посттравматическое стрессовое расстройство, — пояснил парень. — Когда восприятие человека меняется из-за сильного потрясения. — С ним произошло что-то ужасное? — Да, — медленно произнес Хан. Сынмин кивнул ему в ответ, плотнее кутаясь в свой свитер. — Но если он захочет, то расскажет тебе сам. Сменив тему, ребята поболтали еще немного и разошлись по комнатам. Забыв, в какую сторону ему идти, Ли шел наугад по опустевшему коридору интерната со своей новой униформой в руках. Задумчиво вслушиваясь в эхо собственных шагов, он думал о том, как круто может измениться жизнь всего за один день. Еще вчера он учился в обычной школе, а сегодня живет в психиатрическом исправительном интернате строгого режима для мальчиков. Судя по рассказам ребят, дисциплина здесь и правда была на первом месте. Малейшее отступление от правил жестоко наказывалось, как и отказ следовать рекомендациям врачей. Хранение в комнате личных вещей, кроме средств гигиены и необходимых для учебы предметов, было строго запрещено. Никаких телефонов, плееров, запрещенных журналов, таблеток и тем более сигарет с алкоголем и травкой. Все это сразу же изымалось, и провинившийся ученик получал двойное предупреждение. Разглядев впереди тускло поблескивающую табличку на двери, Феликс подошел ближе и взялся за ручку. Сердце почему-то начало биться чаще. Сделав по привычке несколько глубоких вдохов и выдохов, парень подождал, пока пульс придет в норму. В конце концов, не так важно, с кем ему придется делить комнату. Конечно, он был бы рад, окажись этим человеком кто-то из его новых знакомых, но, увы, парни жили этажом ниже. Прижимая к груди стопку одежды, Феликс толкнул дверь и вошел внутрь. Приглушенный свет лампы выхватил смутный силуэт на кровати. Хозяин комнаты, который явно не ожидал, что кто-то войдет, поднялся и приблизился к парню, вглядываясь в его лицо. — Ты, — медленно проговорил он, хмурясь. — Что тебе нужно? Феликс пораженно выдохнул, понимая, в какой ситуации оказался. Нервно облизывая губы, он посмотрел на соседнюю кровать, однако ошибки быть не могло: на полу, около нее, стояла его сумка. — Кажется, — он поднял голову, с опаской отвечая на взгляд Хенджина, — теперь я тоже здесь живу.