Dusk till dawn

"Если я расскажу о тьме внутри, продолжишь смотреть на меня, как на солнце?" Антон. Ненавидел. Тётю Машу! Первое, что ощутил Шастун, когда проснулся — ужасная головная боль и чувство, будто он вот-вот откинется. Постоянная сухость во рту, которую не мог заглушить даже литр холодной воды; невероятная тошнота, причём такая, что, казалось, можно желудок выплюнуть. А ещё плюсом: боль во всем теле и ужасное чувство стыда! Когда Антон проснулся на диване в гостиной, накрытый пледом, Арсения дома не было. В принципе неудивительно: середина рабочей недели. Антону бы тоже не помешало в колледж сегодня сходить, а то Алёна Борисовна точно шкуру спустит и себе новые туфельки сделает... Открыв глаза, Шаст сразу же захотел закрыть их обратно. Желательно навсегда. Он все помнил: как вешался на Попова, прося его себя наказать, как его же прижимал к стенкам, говоря что-то, что парень когда-то услышал в какой-то порнушке. Антон не забыл и как в окно к птичкам подышать лез, как истерил, валяясь на полу, как потом расспрашивал Арсения об отношениях, первом поцелуе и как потом подарил ему его. Если Антона когда-нибудь спросят, что такое стыд, он расскажет именно об этой ночи. Кстати, о рассказать. — Позов, это пиздец. Я конченный, я дебил, дурак, идиот... — Шаст позвонил Диме. Ну, кому ж ещё жаловаться на свою "везучесть", если не лучшему другу? — Я вообще баран... — И придурок, — ласково предложил Поз. — Дима! — послышался голос Кати на том конце провода, — Антон, ты чего? Что случилось? — взволнованно проговорила девушка. — О, ты тоже там? — прикрыл глаза парень, собираясь с мыслями — Отлично. Не придётся два раза рассказывать. В общем, вчера вечером я наелся какой-то дряни, приставал к Арсению Сергеевичу, чуть в окно на его глазах не сиганул, потом поцеловал его, и вишенка на торте — уснул на нем. — Выпалил Антон. Молчание длилось секунд тридцать, а после Позов, по своему обыкновению, красноречиво выразил своё с Катей состояние: — Ахуеть... *** — Ну, в общем так как-то... Я эту бабку, если увижу, точно пристрелю, — завершил рассказ о своих похождениях Антон. Он не стал говорить по телефону и приехал в колледж, благо, удачно попал на нужный автобус. Конечно, чувствовал он себя как пережёванный и выплюнутый лимон, но пропускать учёбу ему вообще нельзя, а то он итак первый в списках на вылет... Антон лежал на подоконнике в туалете и рассказывал Позу с Катей о прошлой ночи, попутно куря Димкины сигареты. В мужской туалет на третьем этаже ходят только технички по вечерам и эта троица, поэтому парни всегда могли спокойно покурить. Конечно, если Катя в хорошем настроении и не запрещает им этого делать. Сейчас эти двое с широченными от удивления глазами пялились на Антона. Они были в конкретном шоке. Даже и не сказать от чего больше: от того, что какая-то бабуся-извращенка их другу наркоту подмешала в еду, или от того, что Шаст приставал к их преподу и поцеловал, пока был в неадеквате. — Антон, это пиздец, — проговорила Катя. Она редко материлась. Только в крайних случаях, — Наркотики, Арсений Сергеевич, поцелуй... "Эх, ребятки, это вы ещё не знаете, что я его не только целовал..." — мельком подумал Антон, почему-то улыбаясь собственным мыслям. Если честно, его уже начинали подбешивать эти приторно-голубые мысли. Он, вообще-то, нормальный пацан! Ну, подумаешь мужику отсосал. Подумаешь, пялился на него постоянно. Подумаешь, приставал к нему не по-детски. Это ничего не меняет. Правда?.. — Шаст, что думаешь дальше делать? — выкидывая окурок в приоткрытое окно, спросил Дима. — В плане? — Ты говорил с Арсением? — серьёзно спросил Поз, — Если говорить серьёзно, без шуток, то он скорее всего тебя выставит за дверь. Думал, что делать будешь, если это случится? — Не-а, — сел на подоконник Антон и тут же схватился за голову — болела нереально. Даже оставленный Арсом на столе вместе с завтраком «Анальгин» не спасал, — Не переживай, не выгонит он меня. — С чего такая уверенность? — присоединилась к своему парню Катя, — Вполне может после такой-то весёлой ночки. Антон, нужно быть чуточку взрослее. Вот куда ты пойдёшь, если Арсений Сергеевич тебя выставит? — Да, Шаст, надо придумать что-то, — подхватил Поз, уже активно размышляя, куда бы пристроить своего нерадивого друга, — К отцу — не вариант, в общагу тоже не пустят... Можно, в принципе, с парнями с работы поговорить. Они тебя уважают, может согласятся приютить? — Да, точно, — поддержала Катя, — И, если что, у меня подружка одна есть, она может помочь... — Мам, пап, сбавьте обороты, — выставил руки вперёд Антон, внутренне умиляясь от заботы своих друзей. Они одни из немногих, кто искренне переживает за парня. Вернее, единственные, для кого он вообще что-то значит... — Никто. Меня. Не выгонит. — выделяя каждое слово, чтобы успокоить друзей, проговорил Шаст, — Ему это не выгодно, так что не переживайте, на улице точно не окажусь. Антон затушил окурок, схватил рюкзак и пошёл к выходу. — Стоп, а почему это? — спросил Дима, беря свою и Катину сумки. Антон прикусил губу. — Да я ему квартиру драю каждый день, завтрак, обед, ужин готовлю, машину мою, шмотье стираю, — соврал Антон. На самом деле это Арс обхаживал парня, но об этом стоит умолчать, — Да я, считай, бесплатная рабочая сила. Куда он без меня теперь? — усмехнулся парень, уже чувствуя, как снова стыд накрывает с головой. Однако виду он не подавал. Не зря же Антон в КВН играет — умеет эмоции скрывать. — Все равно нужно что-то придумать, — идя вслед за другом по пустому коридору, проговорила Катя, — А то может оказаться так, что Арсению Сергеевичу станет выгоднее просто нанять домработницу. — Это сейчас был намёк на то, что я — криворучка? — покосился в её сторону Антон. — Ни в коем случае, Шаст, — ответил за девушку Дима, — Какие намёки? Тебе прямым текстом говорят, что ты косячный. — Ой, да на себя посмотри, — усмехнулся Антон и схватил друга за шкирку, начиная его щекотать. Спустя минуту расправы Шастун отпустил друга, который тут же прильнул к смеющейся девушке. Она успокаивающе обняла его и начала гладить по спине, попутно стараясь не смеяться. Глядя на друзей, Антон невольно улыбнулся. Они всегда были такой милой парочкой, что аж плакать хотелось от передоза няшности. Эти двое были единственной причиной, почему Шастун верил, что любовь существует. Может и не в его жизни, но существует. — Ой, дети мои, — Антон подпёр щеку рукой и склонил голову, — пойду я. Не шалите тут без меня, — парень натянул капюшон. Дима с Катей вопросительно посмотрели на него, — Или шалите, но мне кружочки снимать не забывайте. — А ты куда собрался? — почти одновременно спросили ребята, и Антон снова внутренне умилился с этих двоих. — Ну, я уже порисовался перед Алёной Борисовной, на паре отсидел, думаю, теперь и свалить можно, — улыбнулся Шастун. Учиться он сегодня не мог по понятным причинам. В колледж парень приехал только для того, чтобы куратор не взъелась на него, — Мне ещё нужно к отцу сходить, пока его дома нет, вещи кое-какие взять, а то у Арса футболки стрелять как-то не комильфо. — Ты ещё и одежду его таскаешь? — выгнул бровь Дима, отлипая от Кати и скрещивая руки на груди, — Вы точно не голубки? — Поз, у тебя мозг от щекотки что ли вытек? — недовольно спросил Шастун, — Я и твои шмотки носил, и Катины. Это нормально. — Да, но мы-то друзья, а вы с Арсением Сергеевичем вроде как нет, — Катя начала ехидно улыбаться. Она всегда считала Антона "потенциальным геем" , а теперь, когда он живёт с другим "потенциальным геем", она в каждом его слове искала какие-то намёки, — Кстати, эта кофта... Тоже его? Антон посмотрел на серую толстовку, в которой он гонял почти каждый день. Да, он стащил её у Арсения, но тот вроде как и не против. Шаст ничего не ответил, однако друзья все поняли. Катя многообещающе покачала головой, а Дима, чёртов козёл, присвистнул. — Значит так, Ларисочка Гузеева и Розочка Сябитова, — отворачиваясь, проговорил Антон. Он уже не видел смысла что-то им доказывать, ибо эти двое все равно все на свой лад переделают, — Без меня не скучать, кружочки снимать, вечером наберу. Давайте. Не дожидаясь ответа, парень быстрым шагом спустился на первый этаж. Вслед он лишь услышал, как Димка просил его наконец-таки забрать свечи с подшипниками из дома отца, которые тот обещал привезти в мастерскую, и принести их завтра в колледж. Антон шёл по коридору к раздевалке, надеясь, что не наткнётся на кого-то уж очень душного (Алёну Борисовну). Уже на выходе, надевая куртку, Антона кто-то окликнул сзади. "Ну, ёпт вашу мать... Арс, ты меня преследуешь что ли?" — закатил глаза парень, разворачиваюсь к англичанину, которой тоже почему-то был в верхней одежде. — Шастун, ты что здесь делаешь? — серьёзно спросил он, — Нормально себя чувствуешь? Голова не болит? — Как много вопросов, — усмехнулся Антон. — И как мало ответов, — Арсений открыл дверь, пропуская парня вперёд. — Здесь учусь, чувствую себя так, будто вчера наркотой закинулся, голова болит, — выпалил Шаст. Он вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий холодный воздух. Как же Антон любил зиму... — У меня пары кончились, можем вместе домой ехать, — предложил Арс, останавливаясь рядом с немного зависшим парнем. Хоть на улице и было пасмурно, но атмосфера была приятная. — Арсений Сергеевич, а как же общение сугубо на правах "учитель — ученик"? — парировал Антон. — Я, как учитель, могу подвести до дома своего ученика, который плохо себя чувствует. Вопрос исчерпан? — Вполне, — улыбнулся Антон. Арсений не злился за случившееся ночью, значит можно дышать полной грудью, — Но посмею отказаться от вашего жеста доброй воли: мне нужно ещё кое-куда сходить. — Хорошо, я могу подвезти, — ответил Арсений, немного ёжась от холода, — Только давай в машину уже пойдём, хорошо? "Вот ебанько стильное, в такой холод в осеннем пальто выперся," — окинул взглядом брюнета Антон. — Ну, в принципе... — задумался парень. Отца же дома нет, правильно? Собрать нужные вещи он сможет минут за пять, а значит Арсу не придётся долго ждать. Ехать тоже не так уж далеко — на машине минут пятнадцать. — Шаст, пошли уже, — хватая парня за край куртки и таща его в сторону парковки, немного раздражённо проговорил Арсений. Он замёрз. Всё-таки ходить в осеннем пальто в минус двадцать было не самым лучшим решением. *** Когда они подъехали к дому, в котором Антон раньше обитал, Арсений решил сходить вместе с Шастом. Ему было страшно пускать студента одного в квартиру: вдруг отец дома. Брюнет полностью наплевал на все объяснения Антона о том, что его папаша как бы сейчас себе на водочку зарабатывает, поэтому дома никого, кроме повесившейся мыши в холодильнике. Шастун категорически не хотел пускать Арса в квартиру. Банально стыдно, ведь он знал, что там настоящая помойка. Однако Арсения это не остановило. Как только Антон открыл дверь, Попов тут же юркнул внутрь. Быстро осмотрев помещение на наличие пьяных неадекватных особей мужского пола, Арс ушёл в бывшую комнату Антона, где удобненько устроился на кровати. Здесь было чище всего. Ещё ему нравилось разглядывать стены с голубыми, чуть пожелтевшими от старости, обоями. Дело в том, что Антон в детстве очень любил рисовать, а лучшим холстом считал именно стены. Здесь было абсолютно все: странные узоры, персонажи любимых мультиков, небольшие зарисовки улиц, очень много эскизов мотоциклов, а ещё текста каких-то песен и собственные мысли по типу "Мы с Позом и Катей три дебила, они с мозгами, а я просто красива"; "Хочу в киношку на последнем ряду с кем-то сосаться"; "С рифмами у меня проблема, но все равно я коралева". Пока брюнет разглядывал первобытное творчество Шастуна, тот бегал по дому в поисках нужных ему вещей. Чай или кофе он не стал предлагать гостю: Арс был тем ещё гурманом, поэтому вряд ли приятно бы впечатлился просроченными продуктами по акции из ларька под домом. Антон, если честно, сам бы это пить не стал. — Видишь, вымирает век в пыльных лампах дискотеки, в ДК... — тихо пропел Арсений, считывая знакомый текст со стены, — Тоже «Порнофильмы» любишь? — уже громче спросил парень, чтобы Шастун в соседней комнате услышал. — Если там геев нет, то да., — крикнул Антон, и тут же его голова показалась в дверях, — А вы, Арсений Сергеевич, всегда так чинно-благородно порнушку величаете? — Придурок, я про группу, — закатил глаза брюнет, вставая с кровати, — У тебя пол комнаты их текстами исписана. — Ну, есть немного, — снова уходя вглубь квартиры, в ванную, улыбнулся Антон, мысленно отвешивая себе подзатыльник за грязные мысли. Арсений бы ни за что не стал "такое" спрашивать. Это же логично, блин... — На твоих парах слушаю! — Козёл, я вообще-то и для тебя там распыляюсь на объяснения, — по-доброму ответил Арс, подходя к столу и разглядывая надписи возле него. — Да мне твой английский нахуй не нужён... И русский тоже. — У тебя там мыло не далеко? — серьёзнее спросил Арсений. — Тебе зачем? — Хочу тебе рот помыть, чтоб за языком следил, — да, иногда Арсений включал в себе учителя. Надо же статус поддерживать, — О, ты зарубежную музыку тоже слушаешь? Возле рисунка с плюшевым мишкой и сердечком был аккуратно, почти каллиграфично был выведен текст какой-то песни на английском. — Let's make love, tonight — вслух читал Арсений, немного склонив голову набок, — Make it up, fall in love, try... — Бат юл неве би элон, епт, — заходя в комнату и закидывая стопку вещей в сумку, продолжил текст песни Антон. — Ты же в курсе, как это переводится? — мягко улыбнулся Арс, опираясь спиной о столешницу и наблюдая за Шастом. — Честно? В душе не еб... — осёкся парень и секунд десять искал подходящий синоним, — Не знаю, короче... Ты у нас тут иноагент, давай переводи мне. — Давай сегодня ночью заниматься любовью... — проговорил Арсений, чуть закусывая губу, чтобы не засмеяться в голос с резко зависшего Антона. Шаст, словно статуя, сидел с футболкой в руках и не двигался. Только его глаза, постепенно округляющиеся, выдавали в нем живого человека. Живого и в корень охреневшего человека! — Ну же, давай фантазировать... Влюбляться... И пробовать что-то новое... — если кто-то скажет, что актёрское образование — чушь, то Арсений этого кого-то уничтожит. То, как он в этот момент держал каменное лицо и пытался не засмеяться — результат нескольких лет, проведённых в театральном универе. Антон медленно поднял голову, и одни его глаза красноречиво спрашивали: "Что, блять, нахуй, простите?!" — А может не надо? — тихо спросил Шаст. Он бледнел и краснел одновременно, сам не понимая почему. — Тох, выдохни, — уже не скрывая улыбки, проговорил Арсений. Маска серьёзности наконец спала, и парень искренне засмеялся, — Это перевод песни... Ты бы хоть загуглил, прежде чем писать что-то на стену... Бедная измятая футболка, которую Антон нервно сжимал, полетела в сторону англичанина. Шаст чувствовал дикое смущение, ощущал бешеный ритм собственного сердца и несколько тысяч мурашек, устроивших на его коже хард-метал концерт с бесконечным мошпитом. Антон — амбассадор гейских шуток, но сейчас его вывели из равновесия, обескуражили, застали врасплох, сразили на повал и другие синонимы к словосочетанию "подъебали не по-детски". Шаст попался на такую глупую шутку, что даже как-то не стыдно. Однако об этом он потом подумает, может ещё и с Димкой обсудит. Сейчас Антон волновало немного другое: это из-за ориентации Арсения он так реагирует на любые псевдо- недонамёки, или... Из-за своей? А что, если Катя права, и... — Арс, козёл вонючий, — вскакивая с места и хватая собранный рюкзак, зло прошипел Шастун, — Ты когда шутишь, хоть делай лицо, чтоб понятно было, что это неправда! Я ж, блять, верю всему нахуй! — Вылетая из комнаты, громко ругался Антон, полностью забив на обещание учителя помыть ему рот с мылом за маты. Вообще-то Арсу тоже было как-то плевать, он все ещё пытался успокоиться. — Тох, не злись, — весело проговорил Арсений, — Я думал ты понял, что это песня. — Все, проехали, — ответил Антон из соседней комнаты. В его голосе все ещё звучали злые нотки, поэтому чтобы успокоить свою мстительную душеньку, он чуть тише добавил, — Арсений-пидорсений... — Чего говоришь? — не расслышал парень. — Говорю, сейчас на чердак сгоняю за свечами с подшипниками, и можем ехать, — с этими словами Шаст вылетел из квартиры . —Окей...— уже в пустоту протянул брюнет, наконец отрываясь от края стола, который немного колыхнулся. Тут же парень услышал, как небольшая коробочка со старенькой канцелярией упала, и по полу рассыпались цветные карандаши. — Да ну вашу ж матушку... Арсений опустился на колени, собирая рассыпавшееся. Несколько ручек укатилось куда-то за тумбочку, поэтому парень отодвинул её от стены. Там оказался целый склад потерянных канцтоваров: карандаши, ластики, кисти, какой-то скотч. Однако Арсения удивило далеко не это, когда он заглянул за тумбочку. Помимо ручек и прочей школьной утвари, там лежало очень много лезвий от канцелярского ножа. Очень много использованных лезвий. Очень много окровавленных лезвий. От одного только вида Арсению по-плохело. Голова закружилась, и начало резко тошнить. Его шатнуло и, чтобы сфокусироваться на чем-то другом, он уткнул взгляд в стену за тумбой. Тут тоже были какие-то надписи, только маленькие и едва заметные. — "Если бог есть, то это ж, блять, я!" — хах, Антошка, а с самооценкой у тебя все хорошо. Надо поучиться что ли... — "У меня вообще империя, отвалите," — Римская что ли? Или ты в «Ведьмака» своего переиграл? — "Если ты не голубой, нарисуй вагон-другой =)," — Тош, значит этот паровозик не ты рисовал, да? — "Ох ты, как я сильно устал, Боже мой, зачем я поспал?" — а ты у нас тот ещё и поэт оказывается... — "Я ненавижу отца," — Значит это он тебя до этого ужаса довёл... — "Мама, я хочу умереть. Мне тут плохо," — Антон... — "Я не хочу больше жить!" — Тоша... Взгляд снова упал на окровавленные лезвия, и парню стало ещё хуже. Подступающие слезы стиснули горло, и с каждой секундой становилось все сложнее дышать. Арс знал, что Антон когда занимался селфхармом (как бы тот не пытался это скрыть, но шрамы все равно заметны), но мельком замечать уже давно затянувшиеся раны на улыбающемся человеке — это абсолютно не тоже самое, что видеть окровавленные лезвия, которыми когда-то кто-то пытался себя убить... Оглядывая тёмно-красное месиво, в углу Арсений заметил почти законченную упаковку, в которой лежало три сменных острия. Он дрожащей рукой подцепил её и уставился на ещё новенькие, не использованные лезвия. А ведь одно из них могло однажды лишить жизни Шастуна... Арсений сунул упаковку в карман джинсов, забив на ручки, отодвинул тумбочку к стене на законное место. Стараясь уйти от мыслей о увиденном, он направился в коридор, взял приготовленный Шастом рюкзак и вышел в подъезд, пролетая этажи один за другим. Выйдя на улицу, парень полной грудью вдохнул свежий морозный воздух, который отрезвлял, отгонял мысли и охлаждал голову, давая возможность думать ясно. Арсений знал, что по-хорошему ему стоит поговорить об этом с Антоном. А ещё он знал, что этот разговор будет точно не из лёгких, поэтому к нему нужно подготовиться морально. Сейчас же лучше сделать вид, что никто ничего не видел, закрыть глаза на очевидное и умалчивать о проблемах, пока не накопится достаточно сил, чтобы их решить. — А, ты уже тут? — Антон подошёл к Арсу и немного поёжился. Прохладно. — Ты все взял? — не отрывая глаз с серого неба, спросил брюнет. — Да какой там, — махнул рукой Антон, — Этот алкаш всё подчистую с чердака пропил... — медленно идя к машине, начал с величайшей досадой сетовать парень на отца, на его собутыльников, на самого себя, на Димку, даже Алёну Борисовну, куратора своего, тоже сюда приплёл... Арсений не двигался. Он слушал голос Антона, не особо вникая в смысл. Странное чувство растекалось внутри. Парень все ещё сжимал в кармане лезвия — горькое напоминание о несправедливости мира, в котором они вынуждены жить. —... ты идёшь? — Арс опустил голову. Возле машины стоял недовольный Антон и выжидающе смотрел, — Мы едем домой или дальше будем тут морозиться? — Да... едем, Тош, едем... домой...